Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Январь-февраль 1996 года » Чистая правда (7 февраля 1996)


Чистая правда (7 февраля 1996)

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Название эпизода: Чистая правда
Дата и время: 7 февраля, день
Участники: Вейлин Арн, Руфус Скримджер

Министерство

0

2

Лучший подарок - мертвая надежда. С ума не сводит.
Вейн чувствует себя спокойно, даже плечом не поводит, когда его бывшие – уже бывшие, это он осознает, – проводят его к Скримджеру для «беседы».
Если пятнадцать лет назад страх быть пойманным заставлял по ночам просыпаться в холодном поту и лихорадочно сомневаться – все ли концы брошены в воду, то сейчас Арн с удивлением отмечает сущее безразличие к вопросу: арестовали, и дальше что? Ему почти пятьдесят, и пусть некоторые преступления срока давности не имеют, с течением времени воспринимаются они уже стерто, почти бессмысленно. К тому же, Арн знает: пока не предают публичной порке – пытаются решить, как использовать открывшиеся обстоятельства, да и не те времена, чтобы вот так разбрасываться людьми и их возможностями.
Здесь стоит заметить, что сам Вейн мало представлял, какие возможности у него есть.

Мысли Арна, разрозненные, неустойчивые и спутанные, пучками смыслов то становятся все ярче, впрочем, уступая настоящей рефлексии в серьезности и значимости, то отходят куда-то совсем назад, за грань воспринимаемой действительности: вот, проходят длинный коридор, свет-тень-перелом. Поворот, рука конвойного – уместно ли так называть? – резко вскидывается от плечевого сустава вверх. Стук в дверь.
И все остальное – в чудовищной тишине.

Вейн заходит вторым, и неожиданно, по привычке не нащупывая в кармане мантии палочку, которую забрали гораздо раньше и утрата которой до этого момента меркла перед поворотами судьбы, почти физически ощущает свою неуверенность и даже беспомощность.
Стоило ли ради этих минут когда-то подделывать отчеты? Пожалуй, об обратном Арн никогда не узнает.

Дверь за ним, отчеканивая рапорт, на коем внимание Вейн даже не сосредотачивает, закрывают.
«Вот так номер».
Долгожданный сезон, даром что не балетный, – «почувствуй себя на месте будущего узника Азкабана» – объявляется открытым.

Лицо Арна не выражает ровным счетом ничего, так же как и голос, когда он, коротко кивнув, говорит полуутвердительно, чуть заостряя интонацию в самом конце – наверх:
- Министр?
Мысль о том, что всякое последующее действо вряд ли будет даже выглядеть официально, хотя в этом Арн мог и ошибаться, твердо поселяется в голове.

Отредактировано Weylin Arn (5 декабря, 2016г. 21:10)

+3

3

Олдас знал свое дело и быстро добивался результата - как именно он это делал, сейчас Скримджера, в этой войне хотевшего все делать по правилам, не волновало. Не теперь когда Итон была у них. Не теперь, когда звговоривший Макнейр назвал имя его человека.
Проверки начались с Аврората, но только чтобы показать, что новые правила касаются всех. Никогда он не сомневался в своих людях - а, вероятно, должен был.
Скримджер доверял довольно малому количеству людей, но в Авторат он верил, и потому имя  Вейна в голове укладываться не хотело, покидать стройную стену уверенности в Аврорате не хотело. Болталось там, между своими - и теми, другими, раздражая, не давая сосредоточиться ни на чем другом.
Нужно, пожалуй, было оставить это дело Олдасу. Но ненависть того к пожирателям была слишком хорошо известна. Он и через несколько лет после войны был готов искать, выжигать, выкорчевывать, в то время, как ярость в остальных засыпала и исчезала. Возможно, он был прав все это время - кто теперь встал бы по знамена Того-Кого-Нельзя-Называть,если бы все его сторонники были бы мертвы?
Правда, мир тогда был бы еще более пустым - а пустоты после той войны и так осталось достаточно.
И Вейн. Теперь был еще Вейн, которого они не подозревали десятки лет, которого считали своим - а он жил среди врагов. Среди них.
Скримджер оставил подпись на последнем документе, в который раз понадеявшить, что Фло не воспользовалась его усталостью в конце дня и он подписал теперь не расписку, в которой обещает ей своего первенца. Это была бы нечестная сделка - просто потому, что первенца у него было и уже никогда не будет.
Потом он поднял взгляд на Арна, которыый уже не был и, скорее всего, никогда не был своим - удивительно, как быстро Скримджер привык к черно-белому миру - и спросил:
- Сколько еще вас таких в Аврорате? Я повторю этот вопрос еще раз - с веритасерумом. Но всем нам будет проще, если твой ответ сейчас и твой ответ потом будут одним и тем же ответом.

+3

4

Вейн ждет и не думает.
Не думал ни тогда, ни сейчас, или наоборот - думал слишком много и слишком хорошо, все высчитывая и рассчитывая, простраивая и выстраивая, как ему казалось, свое прекрасное будущее. Дивный новый мир вернул ему сторицей и еще вернет, однозначно. Но все эти мысли, мелькающие, мыкающиеся из угла в угол, меркнут перед бесцветным взглядом Скримджера.
И отчего-то, даже до конца этого не осознавая, Арн впервые за долгое время испытывает к себе нечто, что ему самому отдаленно напоминает острое отвращение, и это ощущение запоминается, несмотря на то, что он быстро загоняет его под корку все пронизывающего цинизма, запоминается и возвращается, несмотря на роскошный защитный механизм, оттренированный годами, запоминается и... исчезает, как только Скримджер задает вопрос.

Арн смотрит на Руфуса блекло и ровно, впрочем, как и всегда. И нет, он не собирается лгать: не потому что он все еще надеется как-то остаться на плаву, а просто потому, что ложь больше не имеет смысла.
– Пожалуй, я один. Обратное мне неизвестно, – как можно более отчужденно отзывается он, как будто речь идет о чем-то стороннем, его не касающемся. То, что вопрос – и не один, а, может быть, и не раз – будет повторен с веритасерумом, не удивительно. Но к тому, что в эту минуту, час или два все его грязное прошлое вдруг предстанет перед человеком, с которым он работал так долго и которого знал - еще дольше, вдруг стало не по себе. Вейн оказался к этому не готов.

Забавно. К тому, чтобы каждый день лгать и предавать, готов. К тому, чтобы об этом стало известно, нет. Арн, быть может, подумал бы об этом парадоксе на досуге, тем более, что очень скоро у него появится огромное количество свободного времени для этого и... Нет. Все-таки нет. Он давно решил для себя, что к прошлому не вернется, к чему же тогда возвращаться к нему даже в мыслях?
И о раскаянии, как бы глупо это не звучало, о раскаянии, пусть выросшем на страхе, Руфус должен знать. Должен, потому что иначе Арн вряд ли сможет хоть как-то оправдаться в своих собственных глазах.

Отредактировано Weylin Arn (12 декабря, 2016г. 23:52)

+3

5

Скримджер слушал, что он говорил, но еще внимательнее он слушал, как Вейн говорил. Отстраненно, неб страха - так иногда говорили пожиратели, когда не могли поверить, что их поймали, что все кончено. Теперь так говорил аврор.
Если - он сказал "пожалуй", потому речь шла именно о если - он и правда был единственным, он должен был цениться пожирателями. Тогда удача, что Макнейр сдал его. А если не единственный? Если их таких было много, и потеря одного ничего не значила?
- Какую работу ты выполнял для них во время войны - той войны, я имею в виду. С кем контактировал, кроме Макнейра, как часто и как давно? Что делал за время, пока Тот-Кого-Нельзя-Называть был мертв?
Веритасерум не нужно ждать, не нужно продираться через процедурные круги бюрократического ада, чтобы напоить Вейна, но Скримджер все еще задавал вопросы так. Он говорил себе, что это для того, чтобы в мелких несовпадениях, которые допустит Арн, найти осколки большей лжи. Но, возможно, он пока еще не хотел слышать правду.
Особенно теперь, когда добрался до нового вопроса.
- Что ты делал для них после его возвращения?
Скримджер и теперь не может представить Вейна среди пожирателей - под маской, под оборотным. Может, это он наводит ужас на магглов в ночь Хэллоуина? Может, он убил в декабре Чарли Клиффорда? Об этом он пока не спрашивает - всему свое время. Зато с губ срывается другое, короткое и острое:
- Зачем, Вейн?

+1

6

Он не понимает, почему Руфус тянет с сывороткой.
– Подделка отчетов, алиби, – не распространяясь, отвечает Арн. – Со мной связывался только Лестрейндж. Не Макнейр.
Откуда о нем знает Макнейр, Вейн может только догадываться – ему это и остается, и на следующие вопросы он отвечает не сразу. Еще больше недоумевая, почему Скримджер задает их так: что он хочет от него услышать, что хочет понять?

На следующие вопросы Арн отвечает слитно:
– Я ничего не делал для них, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся. Я никак не контактировал с ними с тех пор, как он пал, – четко, почти по слогам проговаривает он с озлобленной уверенностью в том, что не собирается через пятнадцать лет вымаливать прощения или чувствовать себя виноватым. Все это он уже пережил, когда в восемьдесят первом его тайна не открылась. И в течение всех этих пятнадцати лет, когда он все еще боялся, что она выплывет. Сейчас ему уже не о чем и не зачем думать об этом вновь.

Когда-то его мужества хватило для того, чтобы остаться и работать, миллиметрами какого-то положительного движения пытаясь искупить свою вину, искупить, которую, конечно, невозможно. Но сейчас, чтобы открыто разговаривать об этом с Руфусом, ничего ему не хватает. И он раздраженно передергивает плечом, когда Скримджер спрашивает это последнее и никому ненужное "зачем".
– Теперь это не имеет значения, – сухо говорит он, стараясь выставить прежнюю дистанцию.
И ждет чертов веритасерум как манны небесной.

+3

7

Он вскидывает голову на "Лестрейнджах", тянется за веритасерумом, но сдерживается: слушает, ждет. Не уточняет даже, какой именно Лестрейндж: последняя встреча с Рабастаном дала понять, что пока живы оба, они делают все если и не вместе, то за двоих. Потому какой именно Лестрейндж, не имеет никакого значения - Рудольфус в этом тоже должен быть замешан.
Отчеты и алиби - это не убийства, но. Но. Какое-то из этих алиби могло помешать раньше вывести их на чистую воду, раньше поймать, раньше остановить. До того, как стало слишком поздно, до того, как они убили всех, кого хотели. Хотя нет, все еще не всех - вряд ли для старшего Лестрейнджа вообще настанет время, когда можно будет сказать, что ему больше не хочется убивать.
Скримджер молчит, пока Вейн отвечает, молчит и после, бросает только скупое:
- И правда - какая теперь разница.
Секундой позже он понимает, что разница все же есть. Не в том, что двигало Вейном, а во всей ситуации. О нем связывались Лестрейнджи, а не Макнейр. Почему они не использовали его раньше? Не вернулись к сотрудничеству? Да, им больше не нужно прикрытие, не нужны отчеты и алиби - но свой старший аврор никогда не будет лишним. Если они приберегали его на потом, то поймут, что Макнейр может о нем рассказать. И тогда они или захотят его защитить, или попытаются устранить первым.
Это можно как-то использовать и Скримджер, с удовольствием оставляя необходимость думать о том, что среди его людей - среди его товарищей - был предатель, ставит перед Вейном веритасерум.
- Пей и говори дальше. Они и не пытались связаться с тобой? А ты с ними? После того, как у нас появился Макнейр, ты не замечал ничего странного или опасного? Ты знаешь что-то такое, из-за чего ты все еще можешь быть им важен?

+2

8

Когда-то Лестрейндж производил впечатление вменяемого человека. После Лонгботтомов все они убедились, что только впечатление. И поэтому Арн удивляется тому, что Руфус молчит. Молчит и не переспрашивает, не уточняет, обдумывая сказанное с какой-то только ему известной стороны.

Арн облизывает пересохшие от волнения губы.
Ему самому интересно, что от него могло понадобиться Пожирателям Смерти теперь, когда никто из них не нуждается в прикрытии. И почему именно сейчас. По своему собственному разумению, он для них бесполезен, как бесполезен любой аврор, не обладающий важными сведениями и не способный внести в ряды коллег какую-либо дезинформацию.
Хотя.

Додумать Арн не успевает. Руфус ставит перед ним веритасерум, и Вейн, без лишних колебаний, делает глоток. Никакого вкуса. Только незаметно меняется ощущение: говорить становится легко и почти приятно, несмотря на предмет разговора.
– Нет, не пытались. Ни они, ни я, – пауза. Арн прикидывает, вспоминает, не больше двух-трех секунд, отвечает: – Нет, не замечал. Я не представляю, чего они хотят от меня. Возможно, они рассчитывают на информацию ...будущую.
Веритасерум выдыхается быстро, он чувствует, что хватит, может быть, еще на один-два вопроса, и придется пить еще.

Отредактировано Weylin Arn (15 декабря, 2016г. 21:46)

+2

9

- Ты уже приготовил ее? То, что сможешь им дать?
Время действия веритасерума не так уж велико, но вопрос вырывается раньше, чем Скримджер успевает обдумать его. Впрочем, он почти сразу кивает: это и правда полезный вопрос. Ждет ли Вейн пожирателей, тоже важно, даже важнее, чем то, как он планировал обмануть проверки. Он не попал в первую войну - но не мог не понимать, что и до него тоже дойдет очередь, что все это всплывет. И, тем не менее, он не пытался спешно увольняться, не пытался перевестись, не делал ничего, просто ждал.
А пожиратели не пытались связаться с ним, значит, пообещать ему поддержку в проверках они не могли. Других же, кто работал бы на них, он не знает - то есть, круг спящих агентов пожирателей если и есть, то это не круг, где все прикрывают друг друга, это скорее ряд автономных, ничего не знающих друг о друге людей.
- Почему ты все еще здесь, Вейн? Когда стало понятно, что начнется война, еще до того, как я объявил о проверках - почему ты остался на своем месте? Они обещали, что ты еще пригодишься? Ты хотел помочь им сам, чем сможешь?
Вопросов слишком много, при допросах с веритасерумом это никогда не хорошо, потому что дает возможность выбирать, на что хочешь отвечать, надеясь, что к финальным вопросам действия зелья выветрится. Но запас у Скримджера достаточны, и потому он не осторожничает: он готов повторять вопросы два, три, десять раз, чтобы быть уверенным наверняка.

+1

10

Он должен был уйти еще в восемьдесят первом, когда была возможность, или в июле девяносто пятого, но не ушел. С поразительным упрямством Вейн находил отговорки, и только теперь понимал, как странно, должно быть, конечный результат смотрится со стороны.
Вопросы Скримджера естественны и слетают с языка сами собой.
– Нет, я ничего не готовил. Я не собирался с ними сотрудничать.
Вслух ответ звучит неправдоподобно. В него трудно поверить: совершенная глупость, да еще и без умысла, – когда такое бывало? А если и бывало, то явно не на войне.

Слишком много вопросов. И не лень Скримджеру изводить сыворотку впустую?
– Я... – это невозможно объяснить. Причины, еще неосознанные до конца, никак не хотят срастись в готовый ответ, и Вейн цепляется за подсказку, переходя к чему-то более конкретному и менее личному: – Мне никто ничего не обещал, – в его голосе слышится легкое раздражение, может быть потому, что действие зелья становится все слабее, а, может быть, ему просто так кажется. Но раздражение есть, потому что он говорит по кругу одно и тоже, и сам не может сойти с этой колеи.
– Я не стану им помогать.
Первые два вопроса отчасти так и повисают в воздухе.

+1

11

Ответы звучат как ложь, и если бы не веритасерум, если бы Скримджер не был уверен, что с сывороткой все в порядке, если бы не он сам принес ее, то заподозрил бы подмену, противоядие - что угодно. Ответы звучат как ложь, и почти невозможно поверить, что они правдивы.
Скримджер молчит, смотрит на Вейна и умещает эти странные ответы в общую картину. Он не собирался с ними сотрудничать и не станет им помогать. Потому он не искал связи с ними, и ему, пожалуй, повезло, что они пока еще не искали его. Было это старым решением, или после первой войны Вейн просто увидел, что случилось с пожирателями, и из предательства его вытащил испуг? Испуг достаточно сильный, чтобы и теперь страх проигрыша на их стороне был сильнее, чем поражение министерства.
В голове бьется дикая мысль о том, что ему, пожалуй, нужен такой человек. Быть бы только уверенным до конца...
- Почему?
Он ставит на стол новый пузерек.
- Пей - и если ответ будет хороший, мы поговорим. Это лучший и единственный твой шанс, Вейн, - предупреждает он, хотя смысла в этом нет - под веритасерумом невозможно врать.

+2

12

Единственный шанс лежит в его прошлом, как и проклятие.
Как там: береги честь смолоду?

Вторая склянка идет в дело. Самому странно понимать, что оставшись в Аврорате, быть может, и ждал их. Ждал, чтобы отказать. Чтобы сделать то, чего не смог сделать пятнадцать лет назад – чего не стал или не захотел, пойдя по пути наименьшего сопротивления. Но это не ответ на вопрос, и всего этого Арн Скримджеру не говорит. Не хочет оправдываться.
Он говорит другое:
– Сначала я был напуган. А потом понял, чего всем нам стоило мое предательство.

Слишком мало для одного вопроса на целую склянку.
Помолчав, Арн добавляет:
– Я тогда поверил во второй шанс.
И усмехнувшись:
– Сейчас – нет.

+2

13

Предательства и прошлого Вейну лучше бы не касаться - Скримджер не может тогда сдержаться и не начать высчитывать, прикидывать, чего и правда стоило имя - ему, в частности - это предательство. Когда оно началось, сколько продлилось. Как быстро без него он смог бы собрать доказательства и вывести Рудольфуса Лестрейнджа на чистую воду? Как долго тот не замечал бы, что кто-то собирает на него информацию?
Скримджер запрещает себе думать об этом. Прошлое осталось в прошлом, сегодня у него есть и другие, важные проблемы - те, которые еще можно как-то решить.
- Кому-то из них ты говорил об этом?
Лестрейнджи ушли втроем, с Барти Краучем-младшим, но никого больше не утащили за собой. Рудольфус, правда, почти не говорил - им всем дорогу в Азкабан проложил один только Рабастан. И теперь Скримджеру впервые интересно, что мог бы рассказать Рудольфус. Что он рассказал бы.
- Об этом еще никто не знает, - говорит Скримджер. - Почти никто. Не хотели раньше времени пугать и разгонять других возможных предателей, но...
В голове складываются последние кусочки этой головоломки.
- Что, если у тебя будет возможность в этой войне поиграть за другую сторону? - спрашивает он. - Или эту ты надеялся просто переждать?

+1

14

На месте Руфуса он поступил бы также: спрашивал одно на разные лады, чтобы убедиться, но и не убеждался бы до конца. Верить тому, кто предал однажды, нельзя – это чистой воды самоубийство.
И поэтому Арн способен еще сохранять спокойствие. Способен понять того, кто из-за него самого оказался вдруг оказался на противоположной стороне.
– Никому.
Он берег время. Знал, что к нему когда-нибудь придут, знал, что этот момент все ближе, и делал все, чтобы отодвинуть его от себя как можно дальше.

Почти никто.
Об этом еще почти никто не знает – а значит и шанс, мало похожий на таковой, все-таки есть. Некстати Арн задумывается о том, что будет после, если война закончится, а все когда-нибудь заканчивается, и приходит к выводу, что шанс призрачный.
Но не цепляться за него он не может. Глупо было бы отворачиваться от единственной возможности хоть на малую долю очистить свое имя от грязи.
– Я надеялся отказать им. Но... – он не сразу решается спросить в ответ, поджимает губы, раздумывает. И это странная формулировка: поиграть. Он играл в восьмидесятых, не сейчас, и того опыта ему хватило на всю оставшуюся жизнь. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?

+1

15

- Никому, - задумчиво повторяет Скримджер.
Нет никаких гарантий того, что они попытаются связаться с ним в ближайшие дни. Что он не испугается, когда они найдут, на что надавить, и не станет снова помогать им - не по убеждениям, а из чистого страха.
- Дашь мне Обет, - говорит он.
Кивает сам себе, соглашаясь, что это решение. У него такое чувство, что в последние месяцы он берет с окружающих слишком уж много Обетов. Но сейчас он и правда нужен.
- Если они не выйдут на тебя сами в следующие несколько дней, найди их сам. Я хочу, чтобы ты продолжил работать на них, на самом деле работая на нас. На меня. Сделаешь - и никто ни о чем не узнает. После войны сможешь отправиться на все четыре стороны, куда захочешь. Но пока что я хочу, чтобы ты наладил с ними связь - и узнал об Итон. Я предложил им сделку, ты знал?
Он смотрит внимательно. Даже несмотря на веритасерум, он не чувствует доверия к Вейну, и полагает, что уже и не почувствует его. О сделке не знает никто в аврорате, и если Вейн вдруг знает - то понятно, от кого.

+1

16

Предложение – предложение ли? – Скримджера занятно. Арну в первую очередь нравится подача материала: никаких если, только одно когда – когда Арн сделает, тогда будет свободен. Когда война будет закончена, тогда сможет уйти.
Жаль, что уверенности Руфуса Вейн не разделяет.

И недолго ему придется балансировать, если Обет не окажется достаточно гибким, чтобы идти на какие-то уступки Пожирателям. Но призрачная надежда отправиться на все четыре стороны гораздо ценнее такого риска.
Арн, выслушав, думает не больше десяти секунд:
– С какой формулировкой?
Обет, так Обет. Он относится к этому довольно легкомысленно: выбора-то все равно нет.
Но сделка – сделка? – Макнейра на Итон – обмен неравноценный, и что именно предполагает под сделкой Руфус, вызывает вопросы.
– Я не знал, – отвечает Арн, но на этот раз в какой-то полуутвердительной интонации: он ждет пояснений, неуверенный, что еще имеет право спрашивать.

+1

17

Он соглашается быстро. Это хорошо или плохо? Он может просто радоваться возможному выходу, может следовать давно придуманному плану, может и правда быть готовым на все, чтобы искупить предательство. И разбираться в этом у Скримджера нет ни времени, ни сил.
- С такой формулировкой, - говорит он, - чтобы мне не пришлось тебе больше доверять, Вейн. Чтобы я точно знал, что ты не предашь.
Про сделку он не знал - или просто так говорит. Скримджер не знает, не уверен.
И отвечает на этот полувопрос Вейна, внимательно глядя на него, запоминая все, что может дать дополнительную информацию.
- Я отправил к ним патронуса почти сразу после того, как узнал. Предложил обменять ее на себя. Сказал, что приду - и я и правда так и сделаю - один, без палочки. Дал им выбрать время и место. Они сказали ждать, но до сих пор не дали ответ. И потому мне нужна сова - пока что. И еще кто-то, кто встретит Итон, когда мы поменяемся с ней. Встретит, не даст ей вернуться назад, доставит ее до Мунго и не даст натворить ей глупостей. Последнее тут самое важное.

+1

18

Формулировки у Скримджера нет - у Вейна действительно шанс, и шанс необычный - предложение, исходящее от Скримджера почти спонтанно, придумано только что.
Но Вейн резко меняется в лице, стоит только Скримджеру огласить условия сделки.
Его на Итон? Министра Магии на главу Аврората?
Нет, не может быть.

Вейн встряхивает головой, будто бы отгоняя от себя это наваждение, но Руфус продолжает говорить, и он предельно серьезен.
Итон - на него.
- И на какой же срок тебе придется мне не доверять? - прикрыв веки, и пытаясь вернуть голосу тон как можно более равнодушный, спрашивает Арн. - День, два, три?
Он, конечно, не из тех, кто может свободно заявлять о том, что решение Скримджера - безумие, но и сдержаться он не способен.
Слетевшую с катушек Итон на Руфуса.
Зачем?!

Арн делает тяжелый вздох и, сцепив руки в замок, будто бы сам отвечает на свой вопрос:
- Хорошо. Я все сделаю. На мне нет других Обетов, формулировку может выбирать свободно, как тебя больше устроит.

+1

19

Скримджер кивает. День, два, три - а потом, вероятно, думает Вейн, он будет свободен. Ошибочно думает, но ошибаются все - Скримджер вот тоже прежде ошибался в нем. Или во всем Аврорате, в преданность которого не себе, но правосудию верил безговорочно.
- Посмотрим, - говорит он. - Каким выйдет срок. Но...
Он почти говорит "пока", но вовремя останавливается. Нельзя исключать, что Вейн все же нашел способ соврать, и все, что скажет теперь Скримджер, будет известно пожирателям. А даже если и нет - веритасерум может быть и у них. Или же обычная легилименция, способов вытащить из человека то, что хочешь, существует множество.
- Когда меня не будет. Когда меня не станет, - поправляется он, - будешь подчиняться Олдасу Уильямсону. Он сейчас скрепит наш Обет с такой формулировкой, чтобы он не знал всех деталей.
Он на секунду задумывается. Формулировки Обетов - это всегда трудно, слишком многое они должны учитываться.
- Дашь Обет о том, что не нарушишь договоренности, которых мы тут достигли, выполнишь все, что пообещал, а поступать будешь в соответствии с тем, что утверждал под веритасерумом. Так может сработать.

+1

20

Вейн, пусть не замечая, как Руфус притормаживает и оговаривается, вдруг понимает, какая ему отведена роль, и его рот передергивается злой усмешкой.
Уильямсон не пустит Скримджера на обмен. Никто из Аврората не пустит его обмениваться, а Арн отказать не может. Да и какая ему разница, коли он предатель. Ему же ничего не может претить.

Но Вейн повязал себя сам, и много крепче, чем думал. Обет больше походит на разрешающий аккорд в этой странной партитуре.
Предложенная формулировка обладает определенной степенью свободы. Даже достаточной.
И это самое важное из того, что Скримджер может ему предложить.
– В качестве доказательств они могут потребовать что угодно, – говорит Арн, прикидывая, чего захотят Пожиратели после смерти Руфуса. – И потом, если все пойдет по плану, может потребоваться менталист.
Ни Обливиэйты же ему на самого себя накладывать в случае чего.

Отредактировано Weylin Arn (9 января, 2017г. 23:15)

+1

21

- Менталист будет, - говорит Скримджер. - Конечно же. Что до доказательства - посмотрим. Они наверняка понимают, что скоро останутся без своих людей в Министерстве, так что вполне возможно, что скоро ты станешь им очень, крайне нужен как человек, который ушел из-под проверки или обманул ее - сам решишь, что им говорить. Но если им что-то все же понадобится - обсуждай, не скрывай это. Отчитываться будешь перед главой аврората или и.о. главы аврората. То есть, пока что перед Олдасом Уильямсоном. И передо мной, конечно же, - добавляет он и после паузы, такой короткой, что и не заметишь ее, если не вслушаешься достаточно пристально, продолжает, - конечно, пока я еще жив. Потом - только перед ним.
Он снова ощупывает взглядом Вейна. Хорошо, пожалуй, что есть обет, и потому пока что еще можно ему не доверять. Это прошлое предательство теперь может быть им полезным и хоть немного покрыть нанесенный прежде ущерб. Разумеется, это лишь до тех пор, пока его место не заступит предательство будущее, а что оно может быть, Скримджер почти не сомневается.
- Сейчас я позову Олдаса, - говорит он вместо того, чтобы поделиться своими подозрениями. - При нем - ни одного лишнего слова. Расскажешь все потом, когда я отправлюсь на встречу.

+2

22

Арн знает, что будет говорить по поводу своей проверки – чем меньше лжи, тем проще лавировать впредь. Знает и старательно открещивается от возможности смены стороны в дальнейшем: если обстоятельства прижмут, она ему ничего не будет стоить. Кроме, пожалуй... Арн смотрит на Руфуса прямо, и никакое чувство вины уже не гнетет его настолько, чтобы он не мог справиться с эмоциями, – только мысли блуждают по лабиринту, и все возвращаются к одному неверному спонтанному шагу. Да много ли нужно, чтобы поломать игру еще до ее начала?

Скрывать что-либо или нет – ему так или иначе придется подстраиваться под то, что ему выставят в качестве условий, хотя, конечно, есть ситуации, и для доблестного Руфуса, который кладет себя на жертвенный алтарь вместо Итон, их должно быть довольно много, когда мертвый шпион ценнее пользы, которую он может принести живым, и как тогда поступит Вейн – загадка для него самого.
Арн замечает очередную заминку Скримджера, но списывает ее на совершенно естественное неприятие предстоящего – трудно так легко рассуждать о своей смерти, и еще более в новинку, рассуждать о своих планах после нее.
Нет человека, которому бы стоило заглядывать в свое будущее.
– Хорошо, – в очередной раз лаконично соглашается Вейн, уже не удивляясь и никак не относясь к тому, что Руфус хочет скрыть от Олдаса условия обмена.
И по поводу самого обмена его, конечно же, уже ничто не беспокоит.

+2

23

Он слишком покладистый, слишком легко соглашается. И понятно, что иного выбора у Вейна, в общем-то, нет. Как он откажет теперь? Откажет и отправится в Азкабан? Откажет и умрет? Любой согласился бы на его месте. Возможно, где-то в голове он уже ищет способ обойти обет. Скримджер прокручивает его в голове. Он зыбкий, но сломать его будет не так уж и просто. А вдруг - эту возможность исключать тоже не стоит, хотя пока что он не особо верит в нее - вдруг он искренен, и им движет не страх, а желание возместить тот урон, который он когда-то нанес. Люди ведь меняются? Когда-то Скримджер был уверен, что нет, теперь он уже не знает наверняка, что думать. Слишком много случилось за эти месяцы, чтобы верить зрению и видеть все черно-белым.
- Хорошо, - вторит он Вейну, кивает. - Оставайся тут.
Он никуда и не сможет уйти, но маленькая иллюзию свободы еще никому не мешала.
Он отправляется за Олдасом и тот, конечно, на месте. Они теперь все чуть ли не живут в Министерстве, будто решили перенять странный, неправильный образ жизни Скримджера на работе. Олдас ни о чем не спрашивает, но Скримджер ловит себя на том, что не придумывает ли он для себя эту верность окружающих его людей? Сколько еще среди них шпионов? Может ли, например, Олдас тоже быть одним из них?
Мысль почти стыдная - конечно, нет. Ему не стоит та всех подозревать. Он верит людям, которым верит. Просто теперь он не уверен в том, кому действительно верит. Но Олдасу - Олдасу да.
Странная формула Обета - еще одного, и сколько их ему давали за последние полгода? - звучит, скрепляя сделку.
Теперь остается только ждать.

+2


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Январь-февраль 1996 года » Чистая правда (7 февраля 1996)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC