Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Альтернативные истории » Еще одна из рода Лестрейндж и проблемы педагогики


Еще одна из рода Лестрейндж и проблемы педагогики

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Октябрь 96го.
Хогвартс.

В левом углу Яэль Лестрейндж, Рабастан Лестрейндж, камео Рудольфуса и Беллатрисы Лестрейндж.

В правом углу методы рационального распределения рабочей нагрузки, семейных катастроф и как справиться с учениками, которые считают тебя предательницей, а твой новый род - преступниками.
Истерики интересного положения прилагаются.

+1

2

Сложнее всего оказалось с гриффиндорцами. Даже хаффлпафцы, перепуганные, бледные, смешные даже в своем вечном испуге полукровок и магглорожденных, и то, сидели тихо. Но у них были совмещенные занятия с рейвенкловцами, а "орлята" отличались повальным умением приводить любое общество в группу очень целеустремленных существ, жаждущих знаний. А вот "львят", по древней традиции гадских расписаний, стравливали со слизеринцами. Весенний семестр прошел тяжело, даже драматично, но Яэль ожидала, что дети привыкнут, смирятся - у них ведь адаптивность психики куда сильнее.
Он забыла учесть, что перед ней и не-дети тоже - подростки. Седьмой курс, те, кто бок о бок с Поттером и его компанией жили многие годы, те, кто родился после Первой Войны, но еще её помнил, те, кто...
- Идиот. - Шепчет себе под нос ведьма, когда мизинцем прижимает танцующую строчку в эссе и распознает чары - детская шалость бегущих строчек, за ней, вместо обстоятельного ответа на вопрос о природе цены за темное колдовство - завуалированное (не слишком успешно, не Рейвенкло) предложение убраться из школы подальше. Лиса устало трет висок и сама как нашкодившая школьница, воровато оборачивается на мужа, который тоже сидит в библиотеке, она же - кабинет (не в их положении, все-таки, рассчитывать на огромные свободные друг от друга комнаты в особняке). Рабастан что-то читает, спокойный, отстраненный. Он не знает, что каждое утро аппарируя до границы Хогвартса, оставляя напоследок легкий поцелуй на щеке, рыжая ведьма лжет ему.
На счет своего самочувствия и желания возвращаться в школу.
В тот день, когда она перестала называться старой фамилией, отношение к ней, среди учеников, поменялось.
Рабастан не знает.
Не знает.
Противный горячий ком слезливой жалости к себе подкатывает к горлу.
"Моргана! Да сколько можно!?" - только четвертый месяц эмоциональной бури, а Яэль уже готова испепелить парочку драконов. И постоянно хочет есть.
- Баст... - Не выдерживает. - Они опять оставили неподписанное эссе с оскорблениями! Ну не могу же я пересчитывать их и выдирать с рук, следя за всеми. - Порыв наябедничать и выплакаться не проходит быстро, да и сказанного не вернуть. Ведьма, кривя губы, продолжает прижимать пальцами растекающиеся чернильные проклятия.
- Они думают, что если я заставляю их думать, рассуждать о природе магии и о цене за волшебство, думают, что если я рассказываю им и показываю боевые связки вполсилы, а не швыряюсь "Круцио"... что я слаба, наверное. Или, если бы я швырялась "Круцио", записок было бы больше?! Или, наконец-то, все заткнулись бы на счет моей фамилии?! - Не выдерживает, вскакивает из-за стола. - Не так давно вылеченная ритуалами хромота позволяет. Ведьма гневно отбрасывает эссе в сторону.
- Ладно, они допрыгаются. Как считаешь, я потяну сейчас сдвоенную пару по боевке для семикурсников? - Лиса беременна впервые и да, конечно, Рабастан не эксперт, куда уж там, но он знает, на что она способна, а ведьма теперь, с этим всем безумием положения, не очень понимает, что она уже может. Кроме как злиться и плакать. Еще и осень, и дурное предчувствие из-за всех взглядов деверя и Беллатрисы. Яэль быстро стерла предательские слёзы и внимательно, даже с надеждой, посмотрела на Рабастана. У нее не осталось никого, кроме него. После брака мир перевернулся и все отвернулись. Она почти одна.
Почти.

[icon]http://s017.radikal.ru/i408/1611/76/aff10f0e76ed.jpg[/icon][status]Преподаватель ЗоТИ[/status][sign]Такое дурное время, такие смешные люди.
Обычные, без изнанки.
Да каждый другому волк.
Но ты вырастаешь, если тебя еще кто-то любит
И если огонь протеста не умер, так хоть замолк.
[/sign]

+2

3

Он, конечно, знает.
И потому каждое утро, пока она в ванной - Мерлин, она в ванной не меньше часа - тщательно зачаровывает ее вещи от нижнего белья до верхней мантии, купленной, кстати, по совету Араминты Мелифлуа у торговца, специализирующегося на личной пассивной защите.
И потому каждый вечер проверяет, снимает остатки неудавшихся проклятий.
Он знает, но не может прямо сказать ей - бросай.
Для нее это что-то значит - и она так убедительно врет ему, что ей нужно это преподавание.
Он не может приказать ей бросить - потому что и так переступил все мыслимые черты в этом направлении. Аврорат, подруга, дед, Дрейк, МакГонагалл - нельзя продолжать список того, чем она пожертвовала.

Он поднимает голову - все равно последний абзац под ее гневное сопение казался набором бессмыслицы.
- Опять? - уточняюще. - Ты не говорила.
Проклятия из-за угла - пусть. Школьникам не пробить несколько уровней ее защиты, выстроенной на такой смеси родовой, рунической и артефактной магии, что Лестрейндж не побоялся бы отпустить ее разок в рейд. Под присмотром, разумеется.
Оскорбления в сданных работах - другое дело. Куда безобиднее и бьет куда больнее.
- Успокойся.
Она вскакивает на ноги, еще более неуклюжая, чем раньше, видимо, инстинктивно защищающая корпус. У него сердце замирает, когда он видит ее на ногах - и так каждый раз.
Пачка эссе отправляется в ближайшую стену, рассыпается по кабинету огромными снежинками.
Лестрейндж оказывается рядом с женой быстрее, чем она договаривает.
Отвечает на ее прямой, гневный, полубезумный взгляд. Небрежно откладывает книгу в сторону и берет Яэль за руки - на нее это действует. Возможно, потому что он очень редко так делает.

- Нет, - честно говорит он. - Не потянешь. Я наблюдаю за тобой с самого начала - ты уже подсознательно только защищаешься, а срока едва половина. Только дашь им повод продолжить издевки.
Он задается вопросом, как скоро ее ученики обнаружат, что она не только сменила фамилию, но и готовится подарить миру еще одного Лестрейнджа. И что за этим последует.
Под просторными мантиями, традиционно выбираемыми профессорами, можно прятать беременность долго, но впереди еще несколько месяцев и это всего лишь вопрос времени.
Она знает, что дальше будет хуже?
Лестрейндж, конечно, знает.
Он отпускает жену, проводит рукой по отросшим волосам.
- Устрой им сдвоенную пару. Пообещай боевку - настоящую, не этот их постановочный Дуэльный клуб. Пообещай все, кроме Непростительных. Я проведу ее.
Те, кто ненавидят ее лишь за то, что - кого - она выбрала - он хочет знать каждого. [icon]http://s8.uploads.ru/q805t.jpg[/icon]

+2

4

Рабастан оказывается рядом быстрее, чем она может подготовиться, взять себя в руки, перестать чувствовать, что может развалиться на осколки от любого вздоха, вскрика.
У мужа бездна терпения, теперь так кажется. И его вечная наблюдательность почти огорчает, заставляет завидовать - Яэль боится, что она сама глупеет изо дня в день, особенно на фоне того, как приходящий в себя, вернувший лоск чистокровного мага высокого ранга, Баст держит спину все ровнее, рассуждает ясно и, кажется, нашел свое место в мире. Нет, Яэль рада, искренне рада, что он больше не смотрит обреченным взглядом на мир. Она не рада тому, что сама будто гаснет. Злится на себя, сдерживается от размышлений в эту сторону, лезет в работу, как в петлю - вот тут только ничего не поменялось. Может, когда родится ребенок, станет лучше? Нет, точно - должно стать. Лиса уверенна и все, что ее хорошо держит на плаву - это мысли о сыне. Плохая примета - покупать вещи до рождения ребенка, зато ведьма часто проводит часы в комнате, которая будет детской, пока погода позволяет - ходит по парку вокруг особняка, думая, что будет здесь гулять не одна...
Баст держит её за руки и плакать больше не хочется. Пока он здесь - прикосновениями обозначает близость, всё хорошо, все в норме. Она справится. Она же и не с таким справлялась, они через столько прошли.
Ведьма поджимает губы, смотря ему в глаза.
"Наблюдает."
Капризно хочется топнуть ногой и сказать что-то гадкое на тему того, что почему тогда она ничего не знала об этом, не слышала ни единого слова, до теперь.
Но нет - еще легко можно признать глупость собственного порыва. Кивнуть, признавая поражение. Безоговорочное.
- Я не помню как жить, когда терпишь издевки, поэтому я не могу, не смогла. Мерлин, я бездарный преподаватель и ничему их не научу! - Как только муж отпускает её руки, становится холодно. Яэль бы кого-то убила за то, чтобы Рабастан её обнимал, был рядом, а не молчаливо наблюдал только.
Лиса вздрагивает от предложения Баста. Прикрывает живот ладонью, прежде чем склониться, подбирая упавший на кушетку один из листов.
- Это не правильно, Баст. Это будет значить лишь то, что я у тебя за спиной и что я ничего не могу сама. И Северус Снейп... как он отреагирует, что один из преподавателей зовет себе мужа на помощь? Это... - Женщина, как прежде, начинает ходить по комнате, от окна, за которым поздний вечер, до другого, меряя куда менее резкими шагами комнату.
- Ты считаешь меня слабой, я поняла. - Шепчет, не обвиняюще даже, обреченно смотря на мужчину. Яэль боится признаться ему, сколько улыбок задолжала. Кажется - разучилась и вовсе улыбаться.

+2

5

[icon]http://s8.uploads.ru/q805t.jpg[/icon]Отказ ожидаем - он бы удивился, не откажи она. В ней еще слишком сильно это чувство справедливости, толкнувшее ее однажды в Аврорат, и жизнь еще не внесла свои коррективы в потребность делить мир на свет и тьму. А пора бы - в конце концов, с точки зрения себя прежней она сейчас явно затерялась во мраке.
- Ты слабая. Сейчас. - Он не делает даже попытки оправдаться, привычно ставя на честность. Он не понимает, еще не понимает, что в ее состоянии ей не нужна его честность - для них обоих это впервые, да и чувство, что он лжет ей в чем-то более важном, его не покидает, заставляя придерживаться искренности в мелочах. - И твое место у меня за спиной.
Он выделяет это "сейчас", призывает ее подумать об этом самой, но, кажется, пока безуспешно.
Кажется, на нее не очень-то производят впечатление его слова. А значит, в ближайшее время он не вернется к чтению.
- Присядь, - намного мягче просит он, возвращаясь к тону, который так тщательно репетировал последние месяцы и садясь рядом - достаточно близко, протяни руку и коснешься. - Присядь и успокойся.
Он не говорит о том, что они с Рудольфусом почти перевернули мир, чтобы иметь это относительное подобие покоя. Что это обошлось им дорого - эта полу-победа, Сопротивление, гибель Макнейра - но цена не имела значение, когда речь зашла о выживании рода.
Яэль знает это сама - в начале года они обсуждали это на ее кухне, она сама поставила интересы их родов превыше всего, предложив ему брак. В последнюю очередь она была слабой - но сейчас обстоятельства изменились.
И хотя, в отличие от Рудольфуса, ему не нужно было силой удерживать глубоко беременную жену от участия в рейдах, он не собирался давать Яэль шанс продолжать мучить себя и дальше.
- Они ненавидят не тебя, а меня. Дай им шанс выплеснуть это и успокоиться,  - он может заговаривать ей зубы часами, хотя единственное, чего ему действительно хочется, это разнести ее хогвартский кабинет по камешку, заставить каждого из ее учеников осознать, что их детское, тупое бунтарство в данной ситуации может обернуться против них самих. - Со Снейпом я решу.
Он пока не знает, как - и уже предчувствует неприятную необходимость просить. Возможно, что-то объяснять, глядя в равнодушные глаза зельевара... Но это мелочи по сравнению в тем, что в итоге он получит.
- Какая разница, сильна ты или слаба, - его отчасти тревожат ее опасения в этой части - она будто обвиняет себя в этой слабости, к которой он имеет прямое отношение, и это даже далекому от здоровой социальности Лестрейнджу кажется неправильным. - Ты моя жена. Твое место у меня за спиной.
Объясняя эти прописные истины, Лестрейндж двигается наощупь - до сих пор им не представало шанса обсудить этот аспект их брака.
- Ты часть моего рода, и, узнай об этом, - он кивает на эссе, выдергивает листок из ее пальцев, - Рудольфус, он предложил бы тоже самое. Потому что ты часть рода. Потому что ты женщина нашего рода.
Там все немного сложнее и ему с трудом удается удержаться от формулировки "наша женщина" - для него это ничем не окрашено, но он смутно подозревает, что Яэль это не понравится - однако в целом он даже рад, что они затронули эту тему.
- Устрой сдвоенную пару у тех, кто доставляет больше всего неприятностей. Я переговорю со Снейпом, - для него обсуждаемое - уже решенный вопрос, и тон не скрывает этого.

+2

6

Вспыхивая, краснея от стыда и гнева, Яэль отводит взгляд, сминая в пальцах ни в чем не повинный лист чьей-то домашней работы. Рабастан говорит о том, что она слаба, но хоть не врет - спасибо ему на этом, не отрицает.
"Драконово нутро! Да как он вообще может быть со мной, если я так... такая" - Лисе очень противно сейчас чувствовать себя, под внимательным взглядом мужа, неуклюжей глупой девочкой, которую отчитывают. Хотя Лестрейндж не отчитывает. И не собирался. Он вообще умеет быть очень дипломатичен, это рыжая ведьма сейчас путает ощущения, предположения, страхи и реальность.
Присаживаясь на диван, Яэль старается не думать, что через несколько месяцев она будет неуклюжая как перевернутый на панцирь соплохвост - ее заранее почти пугает это. Она аккуратно сворачивает в свиток эссе и смотрит на мужа.
Рабастан говорит очень мягко, сидит рядом, будто нарочно весь такой правильный, будто её обманывает, только бы не истерила, только бы заткнулась и жила без битой посуды и швыряния чарами, как Беллатриса.
Ведьма вздыхает, понимая, что почти докопалась до сути всех своих проблем - не в подростках и их штучках дело, не в том, что на ужин было мало соленого, а потом домовой опять все напутал и подал чай без сахара, а она же просила - пять ложечек... дело в том, что Рабастан её, ни капельки, не любит. Это ясно. Определенно.
А она тут...
А он...
Нижняя губа у ведьмы начинает чуть подрагивать. Яэль, едва прищурившись, смотрит в лицо мужу, выслушивая.
- Ты не должен! Ты рискуешь! - Вскрикивает, а потом хватает пальцами воздух, будто пытаясь выцарапать обратно эссе, выхваченное у нее и ничего не значащее. - Может, мое место у тебя за спиной, но твое место точно не должно быть... то есть ты не должен так глупо рисковать. А если кто-то из школьников сделает дурное? Мне они ничего не сделают, кроме этих дурацких записок. И... нет. Ты ведь даже не понимаешь. - Лиса почти подошла к тому, чтобы обьяснить и напомнить, что любит Баста и не позволит ему рисковать, но он вспоминает Рудольфуса. Он опять вспоминает своего брата, рядом с которым рыжая даже сейчас, в своем положении, испытывает то страх, то желание довести безумие деверя до точки.
- Рудольфус бы запер меня, приковав в комнате, будто я не знаю твоего брата. - Раздраженно бросает Лиса и вновь быстро утирает влажные щеки.
- Если с тобой что-то случится на этой паре, если ты пострадаешь, я не знаю, что я с тобой сделаю. - Яэль не выдерживает, опускает руку, осторожно касаясь ладони мужа, сжимая в своих пальцах. - Хорошо, ты победил, я это сделаю. - Она соглашается, хотя ощущение, что небо еще больше свалилось на плечи, лишь тяжелеет, становится четче.


Со Снейпом Рабастан договорился (кто бы сомневался) и прошла почти неделя, стоившая Яэль кошмаров по ночам. А сегодня её, впервые за долгое время, вновь замутило, так что к завтраку ведьма спустилась позже, зато - улыбнулась мужу, когда они остались одни.
- Первое и второе занятие после обеда. Ты ведь не аппарируешь сейчас со мной, появишься к тому времени, да? - Не удержавшись, прежде чем забрать свою сумку и застегнуть верхнюю мантию, ведьма замирает, пытливо смотря на мужа. Ей вообще не хочется никуда идти. Прикинуться больной смертельно и...
"Но ведь Рабастан найдет лучших колдомедиков и вряд ли будет сидеть и держать меня за руку"
Яэль темнеет лицом, а потом спохватывается и целует мужа в уголок губ.
- Приходи и, кажется, я забыла взять соленых гренок с сыром. Если в Хогвартсе домовики их не делают, я напугаю, поставлю школьников на место и сама. Потому что буду очень, очень злая.

Конечно же, она соврала. Даже не смотря на то, что у Хогвартсе ни один домовой не умеет так делать гренки и пришлось все занятие перед обедом терпеть, ожидая вкусненького, куда больше чем школьники-хаффлпафцы.
На обеде тошноты не было - маленькая счастливая поблажка перед занятием.
Хорошо, что ее класс перенесли на третий этаж - лестницы Хогвартса давно стали испытанием, а подняться к директору - и вовсе - подвигом. Ведьма вышла с обеда раньше, как всегда делала - чтобы дойти, не теряя лицо, улыбаясь спокойно и ровно пробегающим мимо школьникам и проходящим коллегам. Открывая дверь своим ключом, оглянулась и замерла - по коридору шел муж, а за ним, на опасливом удалении, уже школьники, хотя обычно редко кто спешит в класс так рано.

+2

7

[icon]http://s8.uploads.ru/q805t.jpg[/icon]Он рискует намного больше, когда, пока она в Хогвартсе, отправляется с братом на поиски уцелевших сторонников магглолюбцев - на поиски затаившихся членов Ордена Феникса и авроров, которые предпочли покинуть реорганизованное Министерства с марионеточным правительством, чем явившись к шести и семикурсникам, едва освоившим Ступефай, но о таком беременной жене не сообщают. Особенно если она беременна первенцем. Особенно если он должен ей еще одного сына - для ее рода.
Поэтому Лестрейндж - успех его притворства, несомненно, связан с общей отстраненностью, так схожей с качественным самоконтролем - успокаивает плачущую жену - да что же она чуть что и в слезы:
- Со мной ничего не случится. Я закажу мантию, прошитую волосами единорога. И расшитую рунами с изнанки. И ты знаешь, как я ставлю щиты. Со мной ничего не случится - я только дам твоим деткам в клетках то, чего они, как им кажется, хотят. И покажу им, что нельзя обижать чужих жен. Это полезное знание, они еще благодарить будут.
Она, к счастью, не придает значения его последним словам. Может, считает шуткой. Это к лучшему - потому что Лестрейндж не шутит. Плевать ему на чужих жен - а вот за любое оскорбление в адрес своей возьмет дорогую цену. Со всех скопом, раз виновник настолько труслив, что не подписывается.

Снейп не просто недоволен - его недовольство ощутимо заполняет кабинет, вытесняя оттуда Лестрейнджа, но фамильное упрямство того, обычно не афишируемое, сейчас оказывается как нельзя кстати. После озвученной просьбы и отказа они долго сидят в молчании - даже уютном, почти дружеском. Потом Лестрейндж пробует вновь, походя оговаривая, что не уйдет без разрешение провести пару вместо жены - в качестве обоснования упирает на ее положение, рисует возможные последствия, упоминает, что старшекурсникам необходима практика в боевых в том числе чарах, и разве это не удача, что он, Рабастан, имеет немного времени и много желания, чтобы...
В глазах Снейпа - очевидное отвращение. Он явно не считает, что это удача. И явно лучше оказался бы в Азкабане, чем продолжил бы выслушивать сетования на положение Яэль. Так что Лестрейндж додавливает, переводит разговор в плоскость личных одолжений, подчеркивает, что одолжения красны платежами - и получает формальное разрешение.
Лучше, чем могло бы быть.
И сообщает об этом жене.

- Да, - подтверждает он ее догадки. - С утра я немного занят. - Он занят много, и занят с Рудольфусом, что вообще делает невозможным какие-либо планы, но сегодня брату придется подвинуться. - Я пришлю тебе домовика с гренками через пару часов, ты как раз успеешь проголодаться.
Проголодаться она успеет раньше, но Вэнс, наблюдающая обе беременности, не рекомендует выбиваться из графика приема пищи. Лестрейндж за графиком следит крайней внимательно - причем в обоих случаях, потому что Рудольфус готов тащить с кухни все по первой же просьбе Беллатрисы, не взирая ни на количество, ни на полезность продуктов.

Домовика он не присылает: едва Яэль аппарирует, спускается Рудольфус - злой, невыспавшийся, покрытый мелкими царапинами и рваным порезом через подбородок. Беллатриса опять бунтовала, приходит к выводу Рабастан, готовый - вот в самом деле - ежедневно благодарить Мерлина за то, что Яэль ни в чем, ни капельки не похожа на его свояченицу.
Братья аппарируют, едва старший, кривясь, выпивает чашку кофе - анонимный сигнал из Лютного информирует, что группа неизвестных, по всей видимости, бывших авроров, заказала нелегальные порт-ключи и заберет их сегодня утром у торговца.
Стравливать авроров, бывших и тех, кто остался, не с руки - Ближний Круг разбирается с такими вещами самостоятельно.

Лестрейнджи аппарируют к лавке, Рабастан задерживается, плетя над лавкой антиаппарационку - с парой артефактов из Отдела Тайн это дело пяти минут - а Рудольфус ныряет в обшарпанную дверь, не скрывая факт своего прибытия. Они рассчитывают, что члены недодавленного сопротивления соблазнятся возможностью убить одного из ближайших сторонников Милорда - и не сразу поймут, что стоило уходить.
Так и оказывается, с небольшими поправками: после убийства Уолдена Рудольфус тоже не желает ни наглядного правосудия повстанцам, ни арестов. Рабастан, прокопавшийся с анти-аппарационным куполом, успевает к самому финалу: как раз, чтобы оттолкнуть увлекшегося брата от неожиданно чисто получившейся Авады и чтобы поймать крепкий Ступефай от самого владельца лавки, не ожидающего ничего хорошего по итогам визита представителей противоборствующих сторон.
Ну и чтобы посчитать жертвы.
Потирая ноющий затылок - его хорошо приложило о витрину, шишка наливается под пальцами пульсирующей мякотью - Лестрейндж кружится между телами в поисках порт-ключей, кляня брата, который не смог оставить в живых хотя бы торговца.
Рудольфус, так и не пришедший в приятное расположение духа, курит прямо в помещении, из-за чего и без того спертый воздух становится попросту непригодным для дыхания.
Потому, закончив, Рабастан чуть ли не с удовольствием отправляется в Хогвартс.

До сих пор, когда он по необходимости объявлялся в школе, он намеренно выбирал время, чтобы не попасться на глаза ни ученикам, ни большинству профессоров - сегодня он делает все иначе. Время между обедом и следующими парами самое деятельное - студенты мельтешат туда-сюда, решая накопившиеся к этому времени вопросы, разыскивая однокурсников или кабинет, а то и просто расположившись в холле и нишах этажей с учебником или товарищами.
В лицо Лестрейнджа знают не все, но слухи разносятся быстро - и на третий этаж он поднимается, уже провожаемый нечитаемыми или откровенно враждебными взглядами. Становится отчасти ясно, отчего лицо Снейпа кажется еще более желчным, а губы кривятся ж в совсем едкой гримасе. Становится ясно, что Яэль врет ему куда больше, чем он думал - ей не может нравиться оказываться здесь. Его жена - дружелюбная, приветливая, сострадательная, кому об этом судить, как не ему. В атмосфере затаенной ненависти, прорывающейся оскорблениями в неподписанных эссе, ей не место.

- Твои гренки. - Он ставит на ее стол картонную коробку, пережившую с ним визит к нелегальному торговцу порт-ключами. - Можешь погулять пока. Они мне ничего не сделают. И я им тоже.
Она вся какая-то напряженная и нерешительная. Не исключено, что готовая вновь вернуться к этому спору на тему того, что ему не стоит сюда приходить. В таком состоянии она не покинет класс - а если покинет, то изведет себя в ожидании.
Лестрейндж вздыхает, вспоминает Беллатрису, привычно уже благодарит Мерлина и осторожно берет жену за руку.
- Сядь на последние ряды. Выстави щиты против магических и физических атак. Я проверю перед тем, как начать.
Эссе, отобранное у нее при их первом разговоре об этой паре, кажется, прожигает дыру во внутреннем кармане его мантии. Никто не смеет предлагать Яэль Лестрейндж убираться откуда бы то ни было. Осознание этого простого правила сейчас, при ней, убережет многих из ее учеников от неприятностей в будущем.

+2

8

Рабастан кажется каким-то всклокоченным, нет, дело не во внешнем виде: Лиса просто научилась видеть и смотреть. И такое положение вещей её не радует - что-то случилось, что-то всегда случается, а она не может в этот момент ничем помочь.
Когда-то Уинстон спросил у нее, хочет ли она этого - верно ли выбрала сторону.
"Моя сторона - рядом с этим человеком. И всё." - Рыжая знает, что общеглобально, этически, лирически, по-совести и по куче показателей, она предательница, зло во плоти и вставшая не на ту сторону. Ей плевать. Почти всегда плевать. Вся драма в том, что она сможет жить без Рабастана: все без всех могут жить, хромыми, покалеченными, больными, может. Но она хочет жить с ним. Пока не погаснет.
- Спасибо, ты меня просто спас. - Не в гренках дело. И не в том, что он пришел на этот сдвоенный урок, заткнуть рты подросткам, которые сначала шутили на счет ее молодости, а теперь... не в этом дело. Яэль всё никак не может понять, почему иногда перехватывает дух и она не скажет прямо как сильно любит своего мужа.
Рабастан держит её за руку, когда ведьма качает головой. Она никуда не пойдет со своего класса. И детей, все-таки, Басту рано видеть такими - ощерившимися зверятами. Перепуганными зверятами.
- Я сяду за парту заднего ряда. Но... щиты. - Чуть вздыхает. Лису и радует, и беспокоит это вечное беспокойство о ней. Беспокойство из-за положения. В особо черные ночи, когда Лестрейнджа не то что в постели нет, в доме - Яэль борется с ужасными мыслями о том, кто она для Рабастана. Пока - надежды побеждают. Может, иллюзии.
- Постараюсь даже пакетом не шуршать сильно. - Еще не все потеряно: она пытается шутить и, улыбаясь мужу, все-таки, улыбаясь (!) оборачивается за звук осторожно приоткрываемой двери.
- Я введу детей в курс дела, хорошо. - Нехотя убирая свои пальцы, напоследок касаясь ладони Баста, преподаватель делает шаг вперед, к проходу и машет рукой, приглашая студентов (слизеринцы) входить.
- Добрый день, ученики. Сегодня, как я и обещала, сдвоенная пара по боевым заклинаниям. Поэтому сейчас можете занимать места на задних рядах, передние парты все равно нам помешают. - Трансфигурация дается куда легче боевых чар, как обычно. Тяжелые дубовые парты превращаются в деревянные щиты, взлетающие к окнам, закрывая стекла и огораживая пару рядов задних парт.
В помещение продолжают прибывать школьники. Шепотки, недоуменно-взволнованные, взлетают и бьются о стены отголосками ломающихся голосов.
Звенит сигнал начала занятий.
- Семикурсники, занятие начинается. Я буду следить за происходящим. Конечно, в настоящем мире, никто не поставит вам оценок за верные связки и заклинания, кроме того факта, что вы останетесь живы. Здесь - останутся живыми все. - Ведьма крутит в пальцах свою палочку, заведя вторую руку, с пакетом гренок, за спину. Улыбается взволнованно.
- Рабастан Лестрейндж любезно согласился помочь вам понять, что такое боевые чары. - Может, надо было сказать не так, но Яэль так и не придумала нужных слов.
Она оборачивается на мужа, а потом идет меж рядов, к парте у стены, где стоят учебные пособия и пустая клетка для пикси, присаживается на край лавки. Ей страшно за все происходящее, но глаз отвести невозможно. Остается только прокручивать в пальцах палочку.
Школьники... жаль, она видит их спины. не лица. Взгляды достаются мужу. А будут и слова - обязательно найдется кто-то, кто поднимет руку. Самый смелый. Или смелая.

+1

9

[icon]http://s8.uploads.ru/q805t.jpg[/icon]Он бегло оглядывает настороженные лица старшекурсников перед собой, а затем оглядывает уже куда медленнее - часть смотрит чуть ли не с вызовом, часть с интересом. Некоторые отводят глаза - и это интересует уже его. Не хотят, чтобы он их запомнил? Что-то скрывают?
Лестрейндж закладывает руки за спину, встает в центре освободившегося пространства перед оставшимися партами. снова оглядывает собравшихся. А ведь здесь нет магглорожденных, вспоминает он. Только чистокровные и полукровные маги, срди которых те, кто позволил себе оскорблять его жену.
В чем ваша проблема, хочется спросить ему. Почему вы не видите, что все это - все - ради вас? Ради того, чтобы подарить вам, неблагодарным, чистый мир, безопасность, уверенность в том, что завтра ни ваших близких, ни ваш дом не сожгут обезумевшие магглы, боящиеся даже представить, что где-то существует то,  что неподвластно их ограниченному восприятию?
Он, разумеется, не спрашивает: это не тема для занятия, да и говорить на публику он отвык - со времен его стажировки в Министерстве, а уж тем более, ответов в таком же классе, прошли годы в одиночке, когда каждое слово замерзало в ледяном дыхании охраняющих его тварей.
- Курс ЗОТИ весьма обширен и изучается несколько лет, но к седьмому курсу у вас должно было сформироваться представление о том, что далеко не всегда опасности магического мира угрожают вам пассивно, в виде отложенных сглазов, темных ритуалов или враждебных существ. Магическая Британия в течение нескольких десятилетий была полигоном для войны, представляющей собой локальные стычки, когда волшебник стоял против волшебника, и хотя сегодня мы можем говорить о том, что будущее под контролем, актуальность боевых чар сложно переоценить.
Он снова оглядывает класс, замечает несколько сердитых взглядов, несколько сжатых губ - но в целом его слушают. Его репутация, напоминает он себе, заставляет их слушать. Часть из них выросла под страшилки о Лестрейнджах - и теперь видит перед собой его.
- Кто хочет мне сказать, в чем специфика боевой магии? - задает он вопрос, полагая, что вводной части достаточно.
Класс сидит тихо, но в молчанку Лестрейнджа не переиграть.
Он переводит взгляд с одного ученика на другого, пока не замечает первую поднятую руку.
Невысокая бледная девочка в с тщательно заплетенными косами поднимется на ноги под его кивок.
- Боевая магия - это заклинания и чары, применяемые в поединке, бое, войне. Таким образом, она, как правило, направлена на конкретный и мгновенный результат, который может привести к победе или иному благоприятному исходу поединка.
Лестрейндж кивает, и девочка, просияв, садится на место. По классу ползут шепотки - чего бы они не ожидали, увидев его в кабинете, мирный опрос сбивает с толка.
- От чего зависит желаемый результат? - снова спрашивает Лестрейндж.
Та же девочка, отбросив за спину косу, снова тянет руку, но Рабастан ждет еще кого-нибудь.
Наконец мальчишка в мантии с нашивкой Слизерина небрежно поднимает руку - его лицо кажется Лестрейнджу смутно знакомым, но он не спрашивает имени.
-От того, насколько быстрее, чем противник, вы достанете свою волшебную палочку, - в голосе юноши звучит не вызов, но затаенное желание прощупать почву. Его друзья, сидящие по обе стороны от него, издают одобрительные смешки, переглядываются.
Лестрейндж смотрит мальчишке прямо в лицо:
- Как быстро вы вытащите свою волшебную палочку, мистер?..
- Флинт. Маркус Флинт. И я был победителем прошлого года в Дуэльном клубе, - мальчик уже не скрывает самодовольства.
- Это вы будете рассказывать своему противнику во время поединка? - тем же ровным тоном уточняет Лестрейндж, встряхивая за спиной кистью. Палочка легко скользит в ладонь из ножен в рукаве, а его движение, которым он выводит руку вперед, ложится в основу укороченного замаха для Ступефая.
Оглушающее - даже не в полную силу - разбивается о деревянный щит, закрывающий окно за спиной Флинта, и Лестрейндж опускает руку.
- Мистер Флинт, будьте добры, выйдите сюда. Мне потребуется партнер для дальнейшей демонстрации.
Мальчишка мрачнеет, но подчиняется. Когда он протискивается из-за парты, Лестрейндж с одобрением отмечает, что волшебная палочка все же появилась в его руке - лучше поздно, чем никогда.
- Итак, мистер Флинт, если вы считаете, что победа зависит от скорости вытаскивания палочки, почему вы замешкались?
- Я не знал, что у нас поединок, - отвечает мальчика дерзко, глядя на него.
Лестрейндж кивает:
- Тогда я повторю вопрос в надежде услышать и другие варианты ответов. От чего зависит желаемый исход поединка? - Он нова смотрит на класс.
Один из товарищей Флинта неуверенно отвечает прямо с места:
- От того, что ваш противник не ожидает... Не готов... От того, что вы застанете его врасплох!
Рабастан снова кивает:
- Присоединяйтесь к мистеру Флинту. Кто-нибудь еще желает ответить?
Девочка с косами снова тянет руку, пока слизеринец медленно топает к Маркусу:
- От того, сумеете ли вы разгадать тактику противника еще до начала поединка. - Она чуть смущается внимания, сконцентрировавшегося на ней после этих слов, но все же поясняет. - Предпочитает ли он уклонение или щиты в защите, агрессивное нападение или выматывание...
Вот это нравится Лестрейнджу больше, чем все предыдущие ответы - теоретизация его всегда привлекает. Он машет девочке приглашающе и оглядывает класс.
- Еще варианты?

+2

10

Будь обстоятельства, из-за которых Рабастан сейчас читает лекцию старшеклассникам, столь неприятны, Яэль радовалась бы: муж прекрасно ведет речь, умеет и всегда умел подбирать слова и выстраивать логически-стройное повествование. Но есть так ситуация, в которой он говорит с детьми, некоторые из которых могут поддерживать связь с людьми, оказавшимися вне новых законов. Лиса очень не хотела бы, чтобы кому-то сегодня стало плохо от этого столкновения. В любом из смыслов, особенно - Лестрейнджу.
Тем не менее, волнуясь, ведьма осторожно и тихо, будто воровка, раскрывает пакет с гренками, внимательно слушая и наблюдая за собравшейся аудиторией.
Первый вопрос, а у преподавателя самой от волнения перехватывает дух - это её ученики, она с ними, без малого, проучила полгода. Старалась обьяснить и показать, где можно взять знаний, но не могла, естественно, никто не может, заставить понять. Захотеть понять в чем смысл магии, смысл защиты от темных искусств, смысл защиты от мира магглов. Это дети поймут сами, набивая шишки. Вот только, отныне, новая власть никому не даст шагнуть в сторону раскрытия миров. И это хорошо.
Дети отвечают, робея, но...
Вот первая, как обычно, Локсли, умница. А потом мучительная пауза и, наконец-то, приходят в себя и слизеринцы, хотя должны были быть первыми.
Яэль не видит, сидя в последнем ряду, начала движения - угадывает даже не по голосу. Может, её сын будет с даром предвидения, но Рабастана, иногда, когда он рядом, понять и предугадать можно. На взрыв легкого Суперфая Лиса даже не вздрагивает.
Класс, две группы непримиримых сокурсников, замирает ненадолго.
Они будто боятся и жаждут смотреть, что будет дальше.
Им, правда, не хватает этого - действий, сейчас, когда мир еще раскачивается, а выбросить всю свою энергию можно лишь на квиддиче и в дуэльном клубе. Яэль узнает голос - Уэйзи. Сама осторожно сдвигается на край лавки, чтобы было видно, из-за спин детей, что происходит у кафедры. Сама знает, что вскочит, как только разволнуется, но пока - лишь осторожно навести щиты. Потому что Рабастан может проверить. Потому что её состояние - единственная причина, по которой он здесь сейчас.

Вперед выходит Локсли. Трое школьников. Трое школьников - это несерьезно для любого мага, вошедшего в силу. Их расшвыряют как котят, но Баст, что бы он и не задумал показать, не планирует избиение младенцев - зовет еще. Встает, почти вскакивает Кэтти Белл и, кажется, даже не сговаривался с однокашницей - МакЛаггер. Трое гриффиндорцев и два слизеринца. Лиса может узнать этих подростков по затылкам. И...
У Кормака несносный характер и привычка выделываться. Кэтти с отличной реакцией квиддичистки, в роду Локсли были хитрые изворотливые ведьмы. Но боевая сила этой пятерки - Флинт и Уэйзи. Парни явно знают с какой стороны хвататься за палочку.
Это не азарт - у Лису - ни капли азартного ощущения - только волнение и больше рассыпающиеся крошками в пальцах гренки, чем толку от них - куда тут есть. Ведьма привстает, держась за край стола.
Кто-то из детей бьет не дожидаясь сигнала.

+2

11

[icon]http://s8.uploads.ru/q805t.jpg[/icon]Постепенно - он чувствует это - они перестают бояться неизвестности. Лестрейндж не случайно начал с чуть ли не неформального опроса по материалу, который они должны были хорошо знать и регулярно применять, и, судя по всему, свои плоды это принесло: ученики расслабляются, садятся за партами более раскованно, и хотя от гриффиндорцев ощутимо веет настороженностью и враждой, слизеринцы полны желания прощупать его, выяснить, чего он стоит, поразить воображение сокурсников. Все это, конечно, не в лоб - это было бы слишком опасно и чревато неприятностями, они наверняка это понимают, зато Лестрейндж видит, как блестят глаза у Флинта и Вэйзи - рослых, едва ли не с него ростом, выпускников.
Выходящий за ними гриффиндорец тоже в отличной форме - Рабастан узнает эту походку, это движение плечами: парень если не играет в квиддич профессионально, то весьма близок к этому. Оба слизеринца из той же породы: он в каждом из них видит брата тридцать годами моложе.
Ну что же, тем веселее, думает Лестрейндж и одергивает себя, как будто допустил нечто запретное.
- Спасибо, - ровно говорит он всем, вышедшим к кафедре, когда понимает, что других желающих не будет - по крайней мере, пока. Притихшие семикурсники ждут, те, кто не успел или не захотел занять первый ряд, вытягивают шеи, чтобы ничего не пропустить.
Лестрейндж оглядывает еще раз каждого из первой пятерки. Это чуть больше, чем нужно, но у него тоже - где-то глубоко, но тем не менее - есть желание покрасоваться, особенно тогда, когда на него смотрит Яэль. Она никогда не видела его в бою,в  настоящем бою, не чете той их стычке в лесу один на один - и он, в общем-то, готов благодарить Мерлина и за это, потому что настоящий бой, когда у противника численное преимущество, когда от заклинаний с обеих сторон мало что разглядеть, когда нужно смотреть сразу во все стороны и больше уповать на силу и мощность следующего заклинания, чем на его точность или целесообразность, совсем не похож на то, чем можно хвалиться: это суета, это рывок, и он отдает себе отчет, что там нет ни капли какого бы то ни было благородства, ни изящества, ни достоинства, а только кровь, ярость и смерть.
Этим не покрасуешься, зато спарринг с пятью противниками одновременно в приглаженной, прилизанной ситуации может быть зрелищем даже приятным.
Мог бы быть, если бы у Лестрейнджа не было в планах наказать автора - авторов - неподписанного эссе.
- Начнем с простых вещей. У вас будет четыре задачи: не мешать друг другу, разгадать мою тактику, застать меня врасплох, победить. - Он не улыбается. - После того, как я позабочусь о безопасности наблюдающих, мы приступим к упражнению. Предупреждаю, возможны травмы и...
Вэйзи бьет первым - начинает со Ступефая, не то вдохновившись проклятием Лестрейнджа, не то желая разом закончить раунд.
Рабастан шагает назад, рука с палочкой взлетает на уровень пояса, и годный, сильный щит из репертуара Авроров поглощает Оглушающее.
Вэйзи ухмыляется, но Костелом Лестрейнджа стирает ухмылку с его лица. под приглушенное ойканье Белл он падает на колени, прижимая к груди сломанную в запястье руку. Волшебная палочка выскальзывает из судорожно разжавшихся пальцев, катится по полу кабинета, и Лестрейндж останавливает ее, наступая.
- Мисс Локсли, куда могло бы попасть проклятие мистера Вэйзи, если бы я воспользовался отражающими чарами? - тем же пустым голосом спрашивает он.
Ведьма с косами склоняет голову к плечу, шевелит губами, высчитывая траекторию, затем оборачивается к сгрудившимся за передней партой слизеринкам, с открытыми ртами наблюдающими за происходящим.
- Сюда. В них.
- Если бы подобное произошло в Дуэльном клубе, что бы случилось с мистером Вэйзи?
Флинт, держащий палочку уже не так высоко, подает голос:
- Дисквалификация. Его бы дисквалифицировали за нарушение инструкций безопасности.
Лестрейндж кивает, сверху вниз смотрит на Вэйзи.
- Ваша попытка провалилась. Вы дисквалифицированы, мистер Вэйзи. Отправляйтесь в Больничное Крыло, палочку заберете у профессора.
Вэйзи поднимается с колен, шмыгает носом и кидает на Лестрейнджа такой взгляд, что тот опять против воли вспоминает о брате, однако не спорит - потеря палочки делает его беспомощным.
Проводим взглядом вышедшего слизеринца, Лестрейндж легко наклоняется и поднимает его волшебную палочку, взвешивая ее в ладони - неплохой вес, приятное чувство. Аккуратно кладет ее на кафедру и снова поворачивается к ученикам.
- Для начала позаботимся о наблюдателях. Приступайте.
Сам он стоит напротив Яэль, и первым же взмахом палочки наводит вокруг нее защитный кокон, не нуждающийся в активной поддержке постоянно, зато черпающий энергию напрямую из него. Чуть слышное гудение в ушах подтверждает, что защита встала.
И только потом накладывает щиты попроще поверх разнообразной защиты, которую быстро и без лишних разговоров кастуют оставшиеся четверо.
- Благодарю, говорит он, когда они заканчивают и самодовольно озираются. - Приступайте. Атакуйте. Помните о ваших задачах.
Их лица выражают разное - но вскоре они замечают, что он стоит почти посередине образованного ими четырехугольника. Маклагген чуть сдвигается влево, Локсли вправо, Флинт отступает на шаг - и Белл атакует первым Петрификусом, от которого проще увернуться, чем тратиться на Протего.
Лестрейндж отскакивает в сторону, полы мантии заворачиваются вокруг высоких сапогов, и он сбрасывает с плеч плотную ткань, чтобы снять мешающую движениям хламиду.
Наблюдательная Локсли пытается воспользоваться тем, что на секунду его руки связаны рукавами, и швыряет Сетку, но слишком высоко, рассчитывая, что он опять отойдет, а он вместо того пригибается ниже и идет на нее, оставляя Ретикулум гаснуть за спиной. Высвободившись из мантии, Лестрейндж швыряет ее на Белл, которая вновь переходит в атаку с тем же Петрификусом, блокируя ее, зато серьезные отталкивающие чары от Флинта приходится принимать уже на Щит, и удар Маркуса отдается в руке.

+2

12

Яэль не может просто делать вид, что смотрит вполглаза, но не может и терять лица, волноваться сильно (да ей и нельзя). И спасение лишь в том, что никому из школьников сейчас нет дела до преподавателя, что стоит за их спинами и так же, взволнованно, смотрит.
Девушки вскрикивают, когда ответ на выпад Вэйзи находится быстро и кажется, наверное, непомерно-жестоким детям. Яэль хмурится. Будь на месте Рабастана Рудольфус - было бы круцио или чего похуже. Ученик нарушил правила. В другой стороны - он ловил момент. Не безопасно, глупо.
Муж сохраняет спокойствие и обращается к Адалин - единственной, кто кажется белой вороной в этой группе смельчаков. Потому что в ней больше ума, чем смелости.
Слизеринец проходит между рядов, баюкая свою боль и обиду, унижение, пожалуй - в таком возрасте мелкие неурядицы особенно хорошо ложатся рубцами памяти. Яэль провожает юношу до двери, открывая ту чарами.
- Я не буду наказывать Слизерин за вашу поспешность, мистер Вэйзи. Это была глупая попытка - не зная противника, не стоит бросаться наобум. Подумайте над этим, пока будете в Больничном крыле. - Лисе не хотелось добивать парня, но уроки часто горьки. Она закрывает дверь изнутри и возвращается, даже подходит ближе, чтобы встать как раз в средоточие чар защиты, накладываемых мужем. Колдовство Баста рыжая теперь, после всех ритуалов, чувствует особенно остро - оно отзывается в ней. Араминта Мелифлуа могла бы исписать целые трактаты по их семье, или еще напишет - этого факта не умалить: резонанс чар и жизненных сил, самочувствия.

Дети... не резвятся, нет. Для них это не игра - Дуэльный Клуб со ставками на повышение. Самые смелые, собравшиеся против Пожирателя Смерти. Самые дерзкие. Сильные?
Белл, вздрагивая, отшвыривает чарами мантию от себя, косым касанием магии цепляя соседа слева, мешая кастовать. Маркус бьет снова, хотя лучше бы ушел, теряя мгновения, от Кэтти, которой всегда нужен широкий замах, будто она на поле. Кормак бьет под ноги Рабастану окаменением. Локсли, вскидывая свобдную руку вверх, делает полушаг в сторону, одними губами шепча. Да, это экспелиармус.
И Яэль, замечая маневр своей любимой ученицы, прикусывает нервно губу. Она не хочет, чтобы школьники победили. Не её мужа. Никогда. Даже в шутку.

+2

13

[icon]http://s8.uploads.ru/q805t.jpg[/icon]
Белл ведется на его уловку с мантией - он еще по ее первой атаке заметил, что ей чужда экономия: каждый ее замах точен и четок, от начала до конца хрестоматиен, и она, несомненно, получала только Превосходно на Чарах, но вот в боевке, где требуется отрабатывать связки, а потому рисунок каждого проклятия чуть смазан, чтобы облегчить переход к следующему, ей только мешает ее дотошность. Сейчас не время идеально ставить кисть, не время следить за локтем - и когда Белл отшатывается от летящей в нее мантии, она неизбежно цепляет соседа росчерком своих чар. Рабастан, перекинув палочку в левую руку, накидывает на нее Инкарцеро - она попыталась уйти, но не была готова к перемене рук и оставила одну сторону уязвимой, за что и поплатилась, пока магические путы стягивали ее с плеч до колен, лишая возможности двинуть даже пальцем.
Лестрейндж, готовый к этому, не тратит на нее времени, уходя из под траектории ее нападения, а бросает на Флинта предупреждающий взгляд - тому стоит обратить внимание на особенности атаки соседки и учитывать возможные риски - однако тот, кажется, не замечает, и пропускает Конфундо Белл: замирает посреди движения, недоумевающе оглядывается по сторонам и едва успевает отпрыгнуть от Лестрейнджа, который прет прямо на него, уходя от чар гриффиндорца.
Тот не теряется - за окаменением следует неплохой Ступефай, но Рабастан, который от аврорских ступефаев, кажется, уходил чуть ли не всю сознательную жизнь, швыряет ему в грудь отталкивающими чарами учебник с первого ряда, и Кормак, невербальный замах Лестрейнджа принявший, должно быть, за Аваду, теряет шанс продолжить атаку и уходит в оборону, выставляя щиты.
Невербальный Экспеллиармус от Локсли Рабастан читает с ее губ - нужно предупредить девчонку, чтобы следила за собой и не шевелила губами - и шагает вперед, прямо под ее обезоруживающее, выполненное с учетом его левой. Девочка наблюдательная, он сразу это заметил, и позже, возможно, эта наблюдательность вкупе с опытом даст свои плоды - а пока она не делает ни единой попытки остановить его приближение, полагаясь на свой Экспеллиармус.
Только в последний момент она понимает, что он задумал - когда он уже отпускает выбитую ее чарами палочку и прихватывает с кафедры, возле которой оказался, палочку, отобранную у Вэйзи.
Как он и ожидал, она послушна - ровно настолько, чтобы он смог закончить.
Вот его Экспеллиармус в связке с Акцио действительно невербален - и Локсли дергается следом за своей палочкой, но лишь первым движением, а вот вторым разворачивается в поисках той деревяшки, которую выбила у него. Сталкивается с Белл, но останавливает ее Петрификус, которым Лестрейндж без колебаний бьет в спину, а уже с палочки Локсли, ложащейся ему в руку, швыряет Силенцио в МакЛаггена: тот не силен в невербальных чарах, и это сбивает его с мысли.
Оклемавшийся Флинт вздергивает руку - это уже хорошо, это уже Костелом, не то разозлился, не то проверяет Лестрейнджа на реакцию, и реакция не заставляет себя ждать: Рабастан ждал чего-то в самом деле неприятного, и заготовленные отражающие чары возвращают Маркусу его же собственную задумку, ударяя в левое плечо. Стало быть, метил Лестрейнджу в правое, невнимательный, не обратил внимание, что Лестрейндж использует обе руки и бить стоило в корпус: со сломанными ребрами особо не размахаешься.
К этому моменту освоился Кормак, но его Петрификус Рабастан принимает на щит и блекло улыбается поверх поглотившей вспышку атаки вязи, с двух палочек атакуя МакЛаггена Либеркорпусом и Инкарцеро.
Оглядывается, чтобы убедиться, что никто из студентов серьезно не пострадал, кидает ободряющий взгляд в сторону Яэль и уже подчеркнуто медленно и четко с палочки Локсли призывает свою палочку и мантию, тряпкой осевшую в паре шагов от связанной Белл.
Демонстрирует залу палочки Вэйзи и Локсли, встряхивает своей деревяшкой - Финита веером прекращает действие всех чар, наложенных на первую четверку.
Рабастан укладывает палочку в ножны в рукаве - для самых внимательных все равно уже не секрет, где он держит деревяшку - встряхивает мантию и перебрасывает ее через кафедру, накрывая трофеи.
Закладывает руки за спину намеренно неторопливо, чтобы студенты успели прийти в себя - Кормак выглядит задумчивым, но довольным, Флинт определенно зол, но вряд ли кипит жаждой мести и вряд ли зол на Лестрейнджа, а вот эмоции Локсли и Белл для Рабастана темный лес - нескольких месяцев брака явно недостаточно, чтобы он разобрался в хитросплетениях женских характеров, к тому же, пока он в большей степени занят изучением Яэль.
- Подведем итоги моих наблюдений, - вся эта неторопливость имела и еще одну цель - он полностью восстановил дыхание, и теперь звучит все также размеренно, как до практики. - Мистер Флинт, хорошая мощность удара, но нужно работать над скоростью. Мисс Локсли, вы очень внимательны, но не шевелите губами, кастуя невербальные чары - я мог прочесть вашу задумку еще до финального замаха. Мисс Белл, помните, что идеальная точность движений вредит скорости - вы слишком буквально исполняете рекомендации учебника, и каждое ваше заклинание идет само по себе, не давая вам работать со связками, а иногда и мешая тем, кто сражается рядом с вами. Мистер МакЛагген, тренируйте невербальное применение чар - иначе никогда не станете чемпионом Дуэльного клуба. А теперь анализ. Итак, какие задачи перед вами стояли? Как вы оцените свои успехи?

+2

14

У Яэль два очевидных вывода и несколько побочных: первое - дети еще слишком дети и их, кажется, так и не причесала война, что хорошо; второе - то, что ей удалось один раз выдержать краткую перепалку заклинаниями с Рабастаном - это было дичайшее везение и случайность - Лестрейндж будто родился с палочкой в руке и, уж точно, ожидание ударов от Аврората, поспособствовало навыкам и умению выживать в бою. Мыслями по краю сознания - учить семикурсников еще и учить, ценить и удачно использовать каждый день, пока еще можно. Всё-таки, она не Беллатриса Лестрейндж - чтобы скакать и швыряться заклинаниями на последних сроках...
Лиса оглядывается, - зал притих. Ученики, азартно болевшие за своих, сейчас молчат: недолго они так будут. Шок быстро пройдет, сменяясь шорохами и шепотом.
Посылая улыбку мужу, рыжая кивает благодарно - пускай его затея, в целом, не вызвала восторга, но, кажется, Яэль ошибалась и всё может сложится к лучшем. Может, и записки прекратятся?

- Мы провалились по всем четырем задачам. - У Локсли все в порядке с памятью и юная ведьма, неохотно открывая рот, явно недовольна собой. - Мы мешали друг другу, не разгадали вашей тактики...
- ... кроме того, что он запутал нас, став между заклинаний. - Буркает Флинт, за что получает уничижительный взгляд девчонки.
- Мы вас не победили и не сумели застать врасплох.
- Он двурукий! - Это уже с передних рядов "зрителей". 

Яэль хмурится - да, Рабастан завладел вниманием аудитории, но, кажется, сейчас пойдет разброд и шатание умов.

Кэти Белл оглядывается на выкрикнувших, пожимает плечами: - "и что? Умей кто-то из нас бить с двух рук, мы бы тоже ударили, это же как на..." - Гриффиндорка не договаривает. Слово провисает в воздухе невысказанным.

- На войне? - Лиса не выдерживает, делает шаг вперед, не трудясь повысить голос - и так услышат.
- Ошибаетесь, мисс Белл. На войне так долго никто не продержался бы. Потому что вы ученики и потому что вы даже не пытались толком сражаться. - Может, резковато, но терпение и настроение у женщины сейчас и так не в лучшем состоянии - тот еще хаос.
Женщина сцепливает пальцы за спиной, прокручивая палочку в руках, кивает мужу.
- Думаю, вам стоит внимательнее слушать слова мистера Лестрейнджа.

- Может, нас еще и поклясться ему в вечной любви? - Лязг ломающегося голоса. - Подросток, сидевший с краю заднего ряда, вскакивает на ноги, вскидывая сумку на плечо.
- Знаете что, миссис... Лестрейндж - Выплевывает, по щекам мальчишки будто багровые пятна расцветают то ли от стыда, то ли от ярости. - С меня хватит ваших уроков, когда начнете учить убивать грязнокровок...
- Эшби! - Староста курса пытается успокоить вперед преподавателя.
Яэль смотрит ошалело на парня-полукровку, который всегда сидел тихо на занятиях - вот кто писал записки, кажется.
- Вы можете покинуть мои занятия, мистер Эшби. - Пальцы, стискивающие палочку, белеют от напряжения. Яэль будто вновь сама на экзамене.
Экзамене, который проваливает.
И Рабастан это видит.

+1


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Альтернативные истории » Еще одна из рода Лестрейндж и проблемы педагогики


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC