Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Архив » Цветы жизни (3 февраля 1996)


Цветы жизни (3 февраля 1996)

Сообщений 31 страница 39 из 39

1

Название эпизода: Цветы жизни
Дата и время: 3 февраля 1996
Участники: Астория Гринграсс, Лестрейнджи, Элоиза Паркинсон, упоминается мистер Гринграсс.

Хогсмид.

0

31

[AVA]http://se.uploads.ru/jl8qP.jpg[/AVA]
Рабастан ждал их, и Рудольфус прошел мимо брата, позволяя ему говорить. Его обувь оставляла на пыльном полу мокрые отпечатки, в доме тянуло сыростью, и ничей взгляд сквозь такие же пыльные окна не потревожил бы собравшихся, но убравшись с открытого пространства довольным Лестрейндж себя не почувствовал: с него было достаточно камер и ограничений. Теперь, после заключения, после побега, он чувствовал, что больше нет необходимости притворяться примерным сотрудником Министерства, скрывать свои истинные желания, а потому осторожность, и ранее мало его заботящая, теперь казалась полным абсурдом.
Дочь Булстрода держалась с холодным достоинством, не отставала от нее и девчонка помладше - злополучная Гринграсс.
Рудольфус остановился напротив присевшей на край стула Миллисенты, склонил к плечу голову, будто прислушиваясь к внутреннему голосу, внимательно оглядел ее от ботинков до макушки.
- Булстрод-Холл хорошее место. Тихое и спокойное. Наверняка по-прежнему хорошо защищенное от незваных гостей. Подходящее для переговоров с Гринграссом. И Герберт должен понимать, что я не шучу. Давай-ка, деточка, напиши своему отцу, что твой крестный жутко желает отужинать в семейном кругу. Пусть снимет анти-аппарационные чары над поместьем ровно через час, если хочет увидеть тебя невредимой. И добавь, что если он сообщит Аврорату о записке, то первая же Авада Кедавра, которую ты увидишь, станет для тебя последней. Баст, обеспечь девчонку пергаментом и пером.
Последние его слова предназначались брату, но смотрел Рудольфус уже на Асторию.
От первоначальной идеи выманить Годдарда Гринграсса в этот пустующий дом он уже отказался: куда привлекательнее выглядела возможность убить двух гномов одним заклинанием. Но, в отличие от Булстрод-Холла, поместье Гринграссов Лестрейндж не знал, а потому и выбрал дом Герберта.
- Сядь куда-нибудь, не мешайся под ногами, - бросил он светловолосой школьнице, которая застыла у стены не то в ступоре, не то напуганная. По крайней мере, большее не открывающая рот без надобности. - Мы не собираемся причинять вреда, - он улыбнулся так, что слова моментально потеряли большую часть убедительности, - но если понадобится, лично я получу от этого большое удовольствие.
Рудольфус верил в силу угроз и золота, но пока, до удачного завершения переговоров с обоими отцами пленниц, не без внутреннего ликования пользовался только первым. Ни один, ни второй волшебник не использовали свой шанс выступить на стороне Пожирателей Смерти, связанных с ними магией и общественным положением - пришло время напомнить, что воздерживаться дольше не получится.
Он, не переставая улыбаться, развернулся к Элоизе, которая, вытащив из сумочки фляжку, откручивала дрожащими пальцами крышку.
Тяжело прошел к ней, чувствуя, как растягивается позвоночник, как усиливается боль в ноге, как оплавляется кожа на одутловатой чужой физиономии, чтобы проявить его истинный облик.
Вырвал из рук ведьмы фляжку, принюхался, опрокинул над раскрытым ртом - коньяк обжег горло, прокатился по пищеводу обжигающей волной.
- Твоя дочь могла быть здесь. Помни об этом, - отдавая вздрогнувшей всем телом Паркинсон фляжку, Рудольфус по-прежнему улыбался.

+1

32

Стало быть, вторая девочка ничего общего с Гринграссами не имела. Рабастан с интересом оглядел крестницу своего брата, но сосредоточился на второй - той, что была помладше. Хотя бы эта, он надеялся, являлась мистеру Гринграссу дочерью.
Обладая неплохими способностями к адаптации, Лестрейндж предпочитал все же, чтобы события развивались по намеченному заранее плану, а потому появление двух пленниц, и без того его озаботившее, осложнилось еще и тем, что девочки принадлежали к разным семьям, от которых пожиратели собирались получить поддержку, добровольную или под угрозами.
- Отлично, - пробормотал он, глядя поверх головы светловолосой и пережидая неизбежную трансформацию тела после окончания действия оборотного зелья. Скрывать себя они не намеревались ни от девочек, ни от их отцов - теперь же, учитывая факт появления Миллисенты, это могло быть даже полезным: Рабастан не был в курсе, что именно связывало Рудольфуса и Герберта Булстрода, но подозревал, что просто так тот не пригласил бы его старшего брата стать магическим опекуном для дочери. Впрочем, магические контракты подобного рода имели разное значение и, быть может, Миллисенту и Рудольфуса ничто не связывало, кроме пустых статусов.
Кинул короткий взгляд за плечо на приказ брата достать пергамент, пожал плечами: на что бы Рудольфус не рассчитывал от встречи с Булстродом, держался он уверенно.
Выставив на пыльную столешницу чернильницу и пергамент, Лестрейндж постучал пальцем по столу, привлекая внимание Миллисенты.
- Когда напишете, я просмотрю текст. А потому, во избежание недоразумений, соблюдайте все условия, поставленные моим братом. Никакого Аврората, время назначим на пять пополудни. Ровно в пять он должен открыть свое поместье и ждать. Если вы знаете о чем-то, что помешает ему выполнить наши требования, сообщите мне об этом сейчас. Но не лгите. Мы перейдем к запасному плану и вы ничего не выиграете, зато если мы узнаем, что вы солгали, для вас же хуже, - опираясь на стол, чтобы его лицо было на том же уровне, что и лицо Миллисенты, Лестрейндж изложил все это максимально ровно и доходчиво, надеясь, что девочки не запаникуют. От улыбки, впрочем, воздержался, разумно предполагая, что Рудольфус наулыбался за них обоих.
Неодобрительно взглянул на брата, забиравшего из рук Элоизы фляжку - о ее содержимом долго гадать не пришлось - и снова повернулся к Миллисенте.
- Пишите, мисс Булстрод. Как верно сказал Рудольфус, мы не собираемся причинить вам вреда, если вы нас к этому не вынудите. - Последняя фраза относилась и ко второй девочке. - Астория, я полагаю? Четвертый курс, не так ли? Сядь рядом с Миллисентой. В ближайшее время эту комнату ты не покинешь.
Быть нянькой при несовершеннолетних ведьмах ему претило - но пока они вели себя примерно, и Лестрейндж собирался сделать все, чтобы так это и продолжалось. Положиться на Рудольфуса он не мог, а глядя на то, как Элоиза вцепилась во фляжку, вычеркнул и ее из списка полезных помощников.

+1

33

- Мой крестный? Что за глупость, - едва слышно фыркнула Булстрод, но предусмотрительно больше ничего не комментировала. Тот незнакомец, который не отличался особой выдержкой и манерами подошел к ней слишком близко, она понимала, что не стоит злить его понапрасну. Однако, господам, собравшимся в забытом всеми доме на отшибе, всего лишь нужен был отец Астории, а теперь им понадобилось посетить отца Мили в его же собственном поместье. Сначала она подивилась храбрости этих наглецов и уже хотела им посоветовать не связываться с отцом, ибо даже без помощи Аврората он вполне мог за себя постоять. Но упоминание о крестном заставило ее мысли потечь в ином направлении. Что за глупый предлог, ей Мерлин.

Но стоило слизеринке внимательно последить за незнакомцем, приведшим их с Асторией сюда, она поняла, что повод был не глупый, а очень даже логичный. С мужчиной происходили трансформации, которые явно указывали на применение оборотного зелья. Наблюдать сам этот процесс было не самым приятным впечатлением, но увидеть перед собой собственного крестного, который похищает учеников Хогвартса и угрожает тебе авадой было и вовсе отвратительно.

- И что же вы мне сделаете, мистер Лестрейндж?  - голос Милс сочился ядом, а ее взгляд прожигал в Рудольфусе дыру размером с Йоркшир. Но, совету Рабастана она последовала незамедлительно. Расчеркав пергамент быстрым почерком, девушка выполнила все требуемые условия, а затем буквально бросила послание в лицо младшему из братьев. Вот значит как выглядят прославленные Пожиратели этого когда-то славного семейства, не зря про них рассказывали всякое.

Не в силах больше наблюдать за происходящим и питая к присутствующим явную неприязнь, Булстрод отвернулась к небольшому окну. В узкий просвет чистого стекла было видно, как на улице тихо падает снег. Неторопливо он кружил над землей, навевая чувство безмятежности. Милс вспомнила о том, какие радости ждали ее в Хогсмиде, как многое она хотела успеть. На сменю внезапному яростному отрицанию пришло наконец удивление. Слизеринка с трудом могла поверить, что ее крестный занимается подобными вещами и настолько потерял рассудок или отчаялся, что готов был лишить жизни собственную крестную дочь, получив при этом довольно непредсказуемые последствия. Не зря отец всегда просил прощения у нее за то, что по юношеской сентиментальности доверился этому человеку, теперь он горько сожалел об этом. Друг, который предал ее отца спустя столько лет имеет наглость шантажировать его жизнью дочери. Впрочем, если вспомнить те слухи, которые ходили об этом семействе, ничего удивительного.

Отредактировано Millicent Miss Bulstrode (3 декабря, 2016г. 19:08)

+2

34

Брошенный в лицо пергамент его удивил, но не более - Миллисента Булстрод эмоции скрывать не то не желала, не то не могла. Это роднило ее с крестным в обоих случаях, на младшего же Лестрейнджа впечатления не производило. Не иначе сказывалась привычка.
- Сделает, что захочет, - очень честно признал Рабастан, углубляясь в чтение в поисках скрытых метафор или аллюзий, которые могли бы дать Булстроду информацию о том, где и кто еще, помимо Рудольфуса, находится рядом с Миллисентой. Перечитав дважды, Лестрейндж снова свернул пергамент, разглаживая его по сгибу. - Благодарю вас, мисс Булстрод.
Отвернувшаяся к окну девушка притихла, и это, пожалуй, было лучшим из всего, что она могла сделать - по крайней мере, идея не привлекать внимания Рудольфуса редко когда заканчивалась чем-то плохим.

- Миссис Паркинсон,  - ему потребовалось по крайней мере дважды позвать Элоизу, прежде чем она обратила на него внимание. - Это письмо вам нужно отправить Герберту Булстроду. Отсюда, из Хогсмида - мы проходили мимо общественной совятни неподалеку. Постарайтесь не запомниться .
О последнем он, наверное, мог и не предупреждать: это казалось бессмысленным. Элоиза Паркинсон, в своей яркой мантии с меховой оторочкой, в своей меховой шляпке и мокрой, свисающей в руке подобно дохлому книззлу муфтой, запомнилась бы кому угодно. В ноябре, когда она прибежала на встречу к Рудольфусу, желая мести за умершего в Азкабане брата, она выглядела живой и полной силой - она не боялась смотреть в глаза старшему Лестрейнджу, не побоялась связать себя с ним узами Непреложного обета и все, о чем она могла говорить, касалось мести. Смерти Корнелиуса Фаджа, как очень ясно помнил Рабастан.
Эта смерть вышла ей боком: каких-то три месяца спустя с той встречи на пустыре она уже казалась частой кормушкой дементоров, но отступить не могла. Рудольфус пообещал ей смерть Фаджа - и исполнил обещание. Теперь он обещал ей другие смерти: дочери, ее самой. Она была не так глупа, чтобы не поверить - и достаточно глупа, чтобы не попытаться вместе с семьей сбежать из Англии. По крайней мере, Рабастан думал, что это стало бы кое-каким решением: на поиски Паркинсонов Темный Лорд едва ли дал бы добро, по крайней мере, в ближайшее время, когда каждый Пожиратель Смерти был на счету.
- Отправьте письмо Булстроду. Как можно скорее,  - он повторил вновь, дожидаясь, пока в ее глазах появится признак восприятия, а затем рискнул распорядиться ее дальнейшим временем. - После можете отправляться домой.
В любом случае, она выглядела так ненадежно, что он поостерегся поручать ей хоть что-либо еще - так что лучше бы Рудольфусу не иметь на нее дальнейших на сегодня планов.
- И палочку Миллисенты, пожалуйста. - Он вытянул руку.
Она чуть кивнула, затем, видимо, попыталась взять себя в руки и небезуспешно, потому что кивнула еще раз, куда увереннее, протянула ему палочку, а сама торопливо принялась прятать в сумку письмо. Ну, по крайней мере, поняла, что от нее требуется, с сомнением подумал Лестрейндж, однако с каждой минутой движения Элоизы становились все четче, будто она черпала силы в неком до сей поры скрытом от нее источнике, который вдруг обнаружила.
- Я отправлю письмо немедленно и пройду по деревне, чтобы быть уверенной, что девочек, если и ищут, то пока не слишком настойчиво. Если вдруг замечу что-то подозрительное, дам вам знать, - смотрела Элоиза на Рудольфуса, но сейчас у нее не дрожали ни руки, ни голос.
Когда она вышла за дверь, уверенно и с прежним апломбом, Рабастан развернулся к брату, оглядывая девочек.
- Ты хорошо помнишь поместье Булстродов? - негромко поинтересовался он у брата.

+1

35

"Отправляйтесь ко всем чертям!" - подумала Астория, по возможности открывая свой разум. Но, кажется, никто ей в мозги не собирался лезть, и младшая Гринграсс оглядела комнату, в которой они находились. Бежать было бессмысленно - Миллисенту заняли эти ублюдки, мол, пиши-пиши письмо, снимай... Странно. Миссис Паркинсон, она ли это была ли нет, искала её и Дафну, а нашла Миллисенту и Асторию. И занялся народ, крадущий детей, Мерлин его знает чем. Невоспитанные девочки называли это словом "онанизм". Остальные - пинанием драккла.
- Как скажете.
Рожа была у того мужика умная, но мерзкая. Такими отличаются преступники, лиходеи и клоуны, которые не очень преуспели в шапито-карьере. Мисс Гринграсс послушно отошла в сторону, от стены, где размышляла о вечном, в душе не понимая, о чём толкует Миллисента, мужчины, миссис Паркинсон. Логики в происходящем Астория не видела, разве что Пэнси-шалава спалила всю контору, потому что похитители а) включали её мать, б) знали её.
Всем смерти пожелала - и медитирует дальше. И думает, как отсюда выбраться наименьшей кровью. Жаль, что никаких артефактов не было, но... Если сейчас больше двух часов, то как минимум двое знают, что Астория где-то пропала.

0

36

Элоиза покорно приняла от него фляжку обратно, сжав ее до побелевших костяшек, однако пить не стала, наблюдая, как к Рудольфусу возвращается его прежний облик.
И только когда он вновь стал собой, отвела взгляд, пряча фляжку, не отвечая.
Рудольфусу ее ответ и не требовался: он прочел его в ее взгляде и теперь тяжело обернулся обратно, обнаруживая, что и действие оборотного зелья Рабастана не затянулось.
Горящий справедливым негодованием взгляд Миллисенты оставил Рудольфуса равнодушным: в словах его младшего брата действительно была истина, они не собирались причинять обеим школьницам вред без причины. По крайней мере, таким был план, но, в отличие от Рабастана, у Рудольфуса были свои отношения с причинно-следственной связью, и он не предпочитал помалкивать, предоставляя брату уверять девчонок в том, что они в относительной безопасности.
Он оперся на закрытый пыльной тканью остов комода, выжидая, пока перо царапало по пергаменту, пока Рабастан вычитывал текст, унесся мыслями в воспоминания о поместье Булстродов, и только когда брат обратился к застывшей у противоположной стены Элоизе, вернулся к происходящему.
Его тяжелый взгляд лучше любых слов Рабастана намекнул на то, что Элоизе лучше бы не делать глупости, и та вроде бы взяла себя в руки. Непреложный обет стреножил ее не хуже Метки, объединившей Ближний круг Пожирателей Смерти, и Рудольфус уверен, что ведьма сделает все, что ей скажут: месть всегда обходится дорого, не говоря уж о том, в какую цену выходит связь с Лестрейнджем.
Он кивнул в ответ Элоизе, не утруждая себя иным ответом: она знала, что ей грозит, если она не будет осторожна. Они с Рабастаном смогут уйти, а вот ей, не отличающейся талантами в боевой магии и не имеющей необходимых навыков, останется только уповать на милость Аврората, в которой ей - Лестрейндж ухмыльнулся своим мыслям - откажут, стоит лишь ей упомянуть, что она делала и для кого.
Не пряча ухмылки, он встретил взгляд и вопрос брата.
- Не хуже, чем Холл, - самоуверенно ответил Рудольфус, приближаясь к Миллисенте, с легким намеком на любопытство оглядывая ту, в кого вырос младенец, однажды побывавший на его руках.
- Посмотри на меня, - чуть ли не пролаял он требовательно, останавливаясь перед Булстрод и нависая над ней. - Хочешь знать, что я тебе сделаю?
Его пальцы вцепляются в шею Миллисенты сзади, через воротник теплой мантии, через шарф, и Лестрейндж чуть сжимает хватку, демонстрируя, что в его силах сдавить так, что тонкие позвонки хрустнут под его волей, голова бессильно поникнет, а жизнь уйдет.
- Если твой папаша не идиот, то ничего. - Тон Рудольфуса не оставлял сомнений, что этот вариант развития событий порадует его меньше всего. - Если заартачится - вы оба пожалеете. Мне даже не придется тебя убивать для этого.
Рудольфус тугодум, но если уж он напал на идею, которая кажется ему стоящей, так просто ее не оставит, а сейчас ему именно что приходит в голову стоящая идея.
Он отступает, не отпуская девушку, заставляя ее подняться на ноги, разворачивается к Рабастану, как будто желая похвастаться добычей.
- Она может выносить твоего ребенка, Баст. Она чистокровная, молодая,  - его взгляд падает на Асторию, притаившуюся поодаль. - А лучше возьмем обеих, увеличим свои шансы в два раза. Заручимся поддержкой отцов - но пообещаем только жизнь дочерям, а заодно обманем проклятье.

+2

37

Ему не слишком-то нравится, когда Рудольфус вновь обращает внимание на школьниц - в конце концов, то, что его брат не может держать себя в руках, известно Рабастану из первых рук, и на ум идет Руфус Скримджер, который был однажды в их руках, а затем, благодаря Рудольфусу, сумел ускользнуть. В кому, поправляет себя Лестрейндж. Благодаря Рудольфусу Скримджер ускользнул в кому, а ускользнул от Пожирателей Смерти благодаря, ни много ни мало, Нарциссе Малфой. И лучше бы ему думать об этом поменьше, даже сейчас, даже здесь, когда вокруг нет ни одного стоящего легиллемента - если в Хогвартсе, конечно, не начали давать ментальную магию с первого курса.
Его брат вздергивает на ноги крестницу, но Лестрейндж, хоть и подбирается, вмешиваться не торопится - Рудольфус хватает все, что видит, таковы уж факты, и взбесись он окончательно, всем им будет хуже. Он знает, что Рудольфус его слушает - и даже чаще, чем кажется на первый взгляд, поэтому старательно выверяет каждое свое слово и не высказывается без необходимости: это и проще, и безопаснее.
Впрочем, иной раз это играет с ним дурную шутку - вот как сейчас. Отвлекшись на письмо, на Элоизу, он перестал отслеживать изменения в настроении брата и оказался не готов к тому, что ход мыслей Рудольфуса тоже изменился, скользнув от отцов обеих школьниц к... Ну, скажем так, к их собственной внутрисемейной проблеме.
Инсинуации Рудольфуса, выставляющего Миллисенту вперед будто призовой куш на маггловской дешевой ярмарке, Рабастана больше удивляют, чем раздражают, и он, скорее все еще под властью этого удивления, вслед за движением брата переводит взгляд и на Асторию.
Удивление проходит быстро - в умении адаптироваться к сменам настроения брата ему нет равных даже среди тех, кто знает Рудольфуса с малолетства. Привычное раздражение накатывает холодной волной - вот ведь кретин, хочет сказать Рабастан очень громко и очень разборчиво, а потом запустить чем-нибудь в Рудольфуса. Чем-нибудь вроде Круциатуса, но сойдет и что-то увесистое.
- Это, конечно, сразу же расположит их отцов к нам. К Темному Лорду. Они же мечтают, Рудольфус, подарить одному из нас своего ребенка.
Возможно, ему не стоило идти на поводу у невнятного порыва и использовать весь отпущенный ему природой сарказм в одной фразе, но учитывая, что это помогает ему не устроить в этой пыльной гостиной ор, крик и правосудие с применением боевых и темномагических чар, Лестрейндж сознательно идет на это.
И правда - становится лучше.
Реальность Рудольфуса, бесспорно, соблазнительна - и вся построена на принципе, что он имеет право на все, чего пожелает. Неувязка в том, что он сам выбил из младшего брата малейшие подвижки к формированию такого же потребительского взгляда на окружающие реалии, и теперь им никак не сойтись в оценках действительности.
- И я сказал, что с этим разберусь сам, - куда холоднее заканчивает Лестрейндж, возвращая по крайней мере в тон прежнее равнодушие. Совершенно ему ни к чему, если брат будет ежечасно стоять над душой - этого он не пожелал бы и врагу.
Мысленно подгоняя миссис Паркинсон - пусть она летит к совятне, что ли - Рабастан меряет Рудольфуса мрачным взглядом. Обсуждаемая совсем недавно в Ставке стратегия увеличения числа сторонников казалась сном: они все делали не так, и ему стали понятны недоверчивые взгляды Дрейка, которыми тот сопровождал рассказы Рабастана о целях и возможном мирном решении давно начавшегося конфликта. Не в Британии. Не при живом Рудольфусе - именно об этом так и не сказал ему Скримджер, да к чему было говорить: в тот момент Рабастан не понял бы этого, даже если бы попытался.
По всему выходило, что ему лучше не спускать с брата глаз - чтобы и мистер Булстрод, и мистер Гринграсс вместо денег не объявили им вендетту.

0

38

Рудольфус переводит взгляд с одной девки на другую, наклоняется к Миллисенте, смотрит на брата поверх ее головы.Ему по большому счету без разницы, с кем собирается залезть в койку его брат, но кое-что его гложет. Не то чтобы у него были основания подозревать в Рабастане любовь к грязнокровкам, но чистокровные ведьмы наперечет - и две из них у них в руках,так зачем отказываться.
Рудольфус не боится ни Булстрода, ни Гринграсса - он вообще никого не боится, и в словах брата его цепляет другое. Та часть про ребенка.
Он рывком разворачивает Миллисенту лицом к себе, проходится по ней, по ее телу оценивающим взглядом. Ей никак не меньше пятнадцати, она родилась до того, как все пошло прахом, и все же она молода. Слишком молода - не сможет выносить ребенка Лестрейнджа. К тому же потребуется немало ритуалов - и Булстроды наверняка защищены собственной родовой магией. Кто знает, как отразиться на ребенке насилие над матерью без соответствующих брачных ритуалов, отдающих ее во власть мужа.
Он с сожалением осматривает Гринграсс - та еще моложе, но не менее чистокровна.
Нет, больше мороки и слишком много рисков, думает Лестрейндж, который во всем, что касается этого наследника для рода, проявляет обычно не присущую ему и на унцию осторожность - точь в точь длиннохвостый кот на фабрике по производству кресел-качалок.
Он отталкивает Миллисенту обратно на стул, наставляет палец на нее - но слов нет, и он просто угрожающе проводит перед ней воображаемую черту. И оборачивается к брату.
- Разбирайся, - бросает в ответ, сверля Рабастана яростным взглядом. - У тебя осталось не очень-то много времени.
У них обоих осталось мало времени, но у Рудольфуса хотя бы есть выход даже в той ситуации, если Баст свою часть договора не исполнит.
Он не убил бы брата, будь у него другой вариант, но ради рода... Ради того, чтобы род был продолжен. Эта мысль отдается в нем теплотой воспоминания о том декабрьском вечере, когда Беллатриса пообещаала ему сына - и приняла то, что он сделал с ней и для нее. О том, как отреагировала родовая магия, сгустившаяся вокруг них плотным приветливым коконом.
Каким он почувствовал себя всесильным, способным на все - и с тех пор с каждым посещением Холла, даже мимолетным, это чувство только росло и крепло. Магия чувствовала, что они с Беллатрисой готовы, и дарила их своей милостью.
Не Рабастану было вставать на пути Рудольфуса, на пути к его долгу.
Он начинает тяжело шагать по комнате, чтобы убить время. Терпение не в числе его и без того считанных добродетелей, но сейчас ему кажется, что время тянется отчаянно медленно, и, чтобы занять себя, он снова цепляется к брату.
- Когда назначенное время выйдет, разделимся. Я возьму эту, - он кивнул на Асторию, - а ты - вторую. Аппарируешь с ней в поместье и велишь Булстроду вновь выставить купол, оставив небольшую лазейку... Галерея на втором этаже по-прежнему на месте? - внезапно спрашивает он у Миллисенты и кивает, дождавшись ее ответного кивка. - Заплатишь жизнью, если соврала мне сейчас.
Снова разворачивается к брату.
- Велишь Герберту оставить лазейку там, и пусть пошевеливается. Я аппарирую через пять минут после тебя. А потом мы начнем совсем другие разговоры.
Улыбка на лице Рудольфуса больше похожа на каменную бездонную щель, притаившуюся на маковом поле, и эта улыбка е сулит ничего хорошего Герберту Булстроду.

+2

39

Напоминание о времени излишне, но Лестрейнджу все же хватает ума промолчать и не заметить, громко и членораздельно, что это только по вине Рудольфуса у них обоих сейчас время на исходе.
Хуже того, он отлично понимает, на что намекает брат - и память услужливо выкидывает тяжесть руки Рудольфуса на горле, готовность убить в его глазах. Сейчас Рудольфус не отступит, звериным чутьем своим чувствуя, что это последний шанс. И Рабастан видит это в каждом взгляде - то, что тот убьет его не раздумывая.
Не самая лучшая перспектива - быть повязанным с безумцем, но, будто в дурном сне, реальность оказывается куда хуже: он повязан с безумцем, который готов убить его.
Рабастан быстро отводит взгляд, чтобы не провоцировать брата, холодно кивает в знак того, что услышал - игнорирование может стоить еще дороже, и лучше не забывать об этом.
По крайней мере, кажется, что Рудольфус избавляется от своей маниакальной идеи подложить под него одну из этих девочек - и младший Лестрейндж поздравляет себя с этим, храня невозмутимое выражение на лице, его лучший щит от родственной любви.
Метания задумавшегося Рудольфуса по комнате раздражают, но Рабастан молчит - в том числе и потому, что не хочет вновь привлечь внимание брата. Ему не слишком нравится задумчивость Рудольфуса, она чревата проблемами, но выбирать можно только лишь из меньшего и большего зла, и Рабастан в кои-то веки не торопится, позволяя себе слегка расслабиться.
Девчонки-школьницы не выглядят опасными противницами, и он не ждет от них нападения - тем более,  что они обезоружены. Но вот как поведут себя их отцы - другой вопрос.
Переводя взгляд с одной пленницы на вторую, Лестрейндж сомневается, что все обойдется без эксцессов - и рефлекторно сжимает палочку, готовый к тому, что что-то пойдет не так.
План Рудольфуса он обдумывает долго, но не спорит - в конце концов, ему нечего предложить в ответ - и смотрит на Миллисенту, бледную, сердитую, но хранящую невозмутимость. Значит, Герберт Булстрод сначала увидит старого знакомого - а не дочь. Ну  что же, это может иметь смысл - а тактика запугивания всегда удавалась Рудольфусу на Превосходно.
- Понял, - отвечает он без дополнительных комментариев. Время комментировать что-либо прошло - и он чувствует это остро и ярко.
Миллисента не выглядит вдохновленной перспективой - но это всяко лучше, чем ребенок от него. Рабастан предложил бы ей тихо порадоваться этой удаче, но стук в окно обрывает его намерение.
Они переглядываются с Рудольфусом, держа волшебные палочки наготове - но это всего лишь Элоиза. Забравшись прямо в сугроб в своих сапогах и прижав ладони к пыльному стеклу, чтобы разглядеть комнату, она кивает, едва Лестрейндж отдергивает штору.
Он читает по губам, что она отправила сову и прилично поплутала по Хогсмиду, чтобы сбить со следа возможных любопытствующих. Время пошло.
Провожая Элоизу взглядом, он подновляет сигнальные чары на доме, передергивает плечами - и когда время заканчивается, рывком вздергивает Миллисенту со стула и аппарирует с ей в поместье Булстродов.

0


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Архив » Цветы жизни (3 февраля 1996)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC