Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Альтернативные истории » Тактико-технические характеристики любовных лодок при контакте с бытом


Тактико-технические характеристики любовных лодок при контакте с бытом

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

Начало здесь: Срок гарантии

Варнинг. Скорее всего, это будет нуар.

+1

2

Она пришла к вечеру.
Просто встала напротив дома, принадлежащего Яэль уже несколько лет, скрестила на груди руки: темное платье, бледное лицо, полускрытое широкими полями шляпы.
Магическая защита на доме с некоторых пор отсутствовала, но были инстинкты. За несколько лет привычка избегать наблюдения хорошо въелась под кожу, он почуял, что за домом следят.
Они никого не ждали - к ним никто не приходил.
Яэль быстро-быстро черкала в блокноте, придерживая чашку и его руку между коленей, недовольно фыркнула, когда Лестрейндж аккуратно высвободился, потянулась, устраиваясь удобнее: увлечена процессом.
Он прошел через узкий коридор, взялся за дверную ручку, еще не зная, кого увидит.
Леди или Смерть - была такая сказка у магглов.

Она ждала.
Через улицу в подступающих сумерках лица было не разглядеть, но он ее узнал. И гордую посадку головы, и манеру вот так неподвижно стоять в ожидании. Эта женщина всегда была терпелива - и всегда получала, что хотела.
Приглашающе распахнув дверь, Лестрейндж чуть отошел в сторону.
Долгую минуту казалось, будто она так и не решится, будет стоять там, через дорогу, за чем бы не пришла, но все же она собралась, шагнула - первый шаг медленный, потом все быстрее, быстрее, пока, наконец, едва не взбежала на крыльцо, захлопывая за собой дверь, будто за ней гнались.
- Рабастан, - неуверенно, едва ли не просяще. Как будто он, впустив ее, мог выгнать. - Помоги мне.
Лестрейндж задумчиво взглянул на снимающую шляпу ведьму - она не поспешила ему на помощь этой весной.
- Проходи в гостиную. У меня нет секретов от жены, Андромеда, - с нажимом.

+2

3

Осень опаздывала. На календаре была уже середина сентября и долгое жаркое лето, едва, к ночам, прощалось дождями с Лондоном, ударяя неожиданными холодами. Город изменился. По крайней мере, так казалось миссис Гриффит, оказавшейся в другом мире. Здесь действовали свои правила. И они не совсем нравились женщине. Впрочем, она знала на что шла. Жизнь - это совсем не только счастье, а еще и лишения, и взаимные уступки с Судьбой.
Отрекшаяся ведьма полулежала на диване, записывая тезисы для книги по анимагии. Дело стопорилось на том же, что когда-то проявилось при обучении Баста: подбор своего звериного образа. Укусив ластик карандаша еще раз, рыжая вздохнула, а потом, когда её мужчина, ни с того ни с сего, решил встать,  фыркнула: так хорошо устроились же. Кроме как лежать вечерами на диване, читать книги, пить вечный чай и слушать шум ночных дождей, делать безработным было нечего.
Бесперспективность бездействия бесила. Яэль, привыкшая работать, тихо лезла на стену, муштровала котов, которые, с появлением в доме Рабастана, иногда показательно устраивали акции протеста по чужим ботинкам, писала и училась не смотреть удивленно на безымянный палец с кольцом.
Поведя плечами и потянувшись, отпивая немного чая, бывшая аврор растянулась на диване, а потом замерла. Прислушалась. Принюхалась - сквозняк от открытой двери принес аромат чужого парфюма и асфальта, намоченного начинающейся моросью или туманом.
Коты, поделившие ковер и кресло, тоже беспокойно поднимали головы, бликуя желто-зелеными глазами.
В дом, куда забыли дорогу все друзья, кто-то решил нанести визит. Это было интересно. Это могло спасти от скуки.
Женщина отставила на столик чашку и блокнот. Прокручивая карандаш в руке (жалкую замену палочке - будет больно, если только им в глаз ткнуть), вышла в коридор, встречаясь взглядом и узнавая Андромеду Тонкс. Бывшая аврор и еще одна бывшая аврор. По семейным обстоятельствам - диагноз для двоих.
Осмотрев с ног до головы гостью, которая оделась не по погоде или решила воспользоваться согревающими чарами, кивнула.
- Доброй ночи, проходите.
Яэль повела носом, принюхиваясь еще раз, а потом склонила голову на бок и улыбнулась мужу.
- Заварить чай или достать виски? - Было интересно. Таких гостей они точно не ждали. Томная ночь обещала быть чуть менее томной.

+2

4

Прежде чем Андромеда Тонкс приняла его приглашение, по едва уловимому изменению вокруг он понял, что Яэль оставила диван.
Она принесла с собой этот привкус нормальности, которого ему не хватало, казалось, всю жизнь, и даже не глядя на Андромеду Тонкс, он понял, как она расслабилась просто от присутствия другой женщины в полутемном коридоре.
- Чай.
- Виски, - одновременно с его ответом произнесла миссис Тонкс, все так же сжимая перед собой шляпу, но уже улыбаясь со всем отпущенным ей самообладанием.
Лестрейндж пожал плечами, не намереваясь спорить - в конце концов, все, что он знал об Андромеде Тонкс, относилось будто к другому человеку.

- Мой внук, Тэдди, он совсем крошка, - Андромеда низко наклоняет голову над фужером, торопливо проводит тыльной стороной ладони по губам, - и я... И я... Я просто в ужасе.
Нелегко, должно быть, урожденной Блэк признаться в таком, думает Лестрейндж, наблюдая за гостьей. Он бы предпочел наблюдать за женой, потому что это выражение глаз Яэль он хорошо изучил еще до того, как женился на ней - и в каком-то смысле оно даже стало причиной брака - но сейчас он не может себе позволить вернуться к бесцельному времяпрепровождению.
На столе перед Андромедой лежит клочок пергамента, заметно стершийся на сгибах. Несколько слов на пергаменте - "я забираю его взамен, туда, где ему место, если расскажешь кому-то - он умрет" - яснее ясного объясняют, что делает миссис Тонкс здесь, в этом коттедже.
Она не может пойти в Аврорат, она не может пойти ни к кому- а вот мистер и миссис Гриффит с точки зрения магического мира именно что никто.
- В детской воняло псиной и было полнолуние,  - продолжает свой рассказ Андромеда, не глядя ни на кого. - Я знаю, это Фенрир Грэйбек похитил моего внука. Это он.
Она сглатывает, стискивает руки, поднимает голову.
- Помогите мне. В записке ясно сказано, что я не могу обратиться к аврорам - но те, к кому я все таки обратилась, утверждают, что Грэйбек покинул магический мир. Покинул магический мир с моим внуком.
Она допивает виски одним глотком.
- Спасибо, мисс Гамп... Миссис Лестрейндж...
- Миссис Гриффит, - поправляет Лестрейндж. - Здесь мы пользуемся этим именем.
Андромеда благодарно кивает.
- Да, конечно. - Она снова берет себя в руки. - Аврорат бессилен здесь, если Фенрир Грэйбек сбежал сюда. Маги мало что могут сделать, и мне не к кому больше идти, Рабастан...
Она переводит взгляд на Яэль, протягивает к ней обе руки.
- Помогите мне, прошу вас. Вы же аврор, вы женщина - у меня больше никого не осталось. Помогите же мне, - ее голос срывается. - У меня нет никого, кроме Тэдди.
Лестрейндж чуть хмурится - ему не нравится то, куда миссис Тонкс непреклонно заводит разговор.
Как и она, смотрит на Яэль.

+2

5

Себе рыжая оставила чай - для виски будет время позже или "если" - обычно, к тем, кого общество отринуло, бегут лишь тогда, когда больше не к кому. Осталось только сложить в один ящик общую нервозность гостьи и то, как она смотрит на Яэль, будто именно ведьма, бросившая в стакан с виски кубики льда, решает всё, чтобы получить ответ на ещё непрозвучавший вопрос до того, как на стол упадет кривая записка с неровным почерком.
Бывшая аврор мягко сжимает ладонь на плече мужа, прежде чем присесть напротив Андромеды Тонкс. Все вдовцы и вдовы похожи друг на друга. Как и теряющие самое дорогое.
Рыжая хмурится. Ей совсем не нравится то, что произошло, как и то, что отказать бабушке, теряющей последнего любимого человека - слишком жестоко. Яэль переглядывается с мужем, будто без всякой легилименции может читать его мысли, а он - её. Впрочем, ход мыслей анимага несложно угадать. Она слишком не любит, когда плачут дети или о детях. Она этого не потерпит... по крайнем мере, на том клочке реальности, где имеет власть и право. В своем доме. И пределах своих сил и возможностей - всюду.
Наспех вспоминая, когда же было полнолуние, бывшая ведьма сдерживается от хмыканья - Андромеда совсем недолго думала и мялась, чтобы броситься к ним - луна едва пошла на убыль. Это хорошо. Значит, запахи в детской еще остались.
Это значит, что Лиса, еще ничего не сказав вслух, краешком губ улыбаясь на замечание Баста, подвигаясь вперед, утешающе сжимая горячие ладони миссис Тонкс, уже согласилась.
- Тихо, тихо, Андромеда. Еще ничего не потеряно. - Успокаивающим мягким тоном, подушечками больших пальцев по дрожащим ладоням поводя и смотря в сторону окна, за которым темно в туманно-дождливую ночь. Это плохо - запахи на улицах не отыскать. Придется, сначала, дать волю уму, а не звериному.
Миссис Гриффит оглядывается и смотрит в глаза мужу.
Это их шанс победить скуку и, заодно, сделать что-то, в пику всему магическому миру, доказать, что они чего-то стоят. В пику уроду, смеющему ломать детские жизни, стать против него.
Яэль знает, что Рабастан хорошо знает оборотней. Он это тоже знает.
Взглядами идет разговор и, судя по потемневшим глазам Лестрейнджа, он тоже всё понял и услышал.

+2

6

Все решено - он знает это, Яэль знает это, и даже Андромеда, цепляющаяся за последнюю надежду, тоже это знает.
Но Лестрейндж все равно молчит. Что ему до потерь еще одной из рода Блэк.
Что ему до потерь Андромеды, которая сделала свой выбор так же давно, как и он сделал свой.
И все же он медленно кивает Яэль.
Да, почему бы и нет. Да, они сделают это - попытаются вернуть ей внука.
Не ради нее.
Но, возможно, ради Ремуса Люпина.
Андромеда судорожно втягивает ртом воздух, прикрывает веки. Сжимает ладони Яэль, а затем осторожно тянется через стол и касается его запястья, не обращая внимания на тусклую метку.
- Спасибо, Рабастан.
Она упорно зовет его полным именем, будто претендуя на прошлое, которое связало бы их.
Зря, конечно.
Женщина поднимается на ноги, поправляет волнистую прядь, лишь чуть-чуть тронутую сединой, до болезненного спазма в горле напоминая ему Беллатрикс. И потому, когда она откидывает полу мантии и тянется к чехлу с волшебной палочкой, Лестрейндж дергается, откидываясь на спинку стула. Рука сама собой ложится на бедро, да только ножен там давно нет. А вместе с этим осознанием приходит и мысль, что Беллатрикс давно мертва.
- Я оставлю тебе свою палочку, Рабастан, - Андромеда выкладывает свою деревяшку на стол, любовно проходится по по ней пальцами, делая вид, что не заметила его инстинктивного рывка - Блэкова порода чувствуется.
Он глаз не может отвести от палочки, но с трудом удерживается, чтобы не схватить ее тотчас же.
- Я не останусь в долгу, - как бы между прочим говорит миссис Тонкс, и вот тут Лестрейндж снова кивает: он найдет способ стребовать с нее все, что она ему задолжает.

С уходом Андромеды, намеренно не смотря на волшебную палочку, оставленную ему, как будто милостыня, Лестрейндж заваривает чай, опирается на столешницу, ставит новую чашку перед Яэль.
- Отложим пока работу над книгой. Поищем ребенка. Ты же сможешь навестить миссис Тонкс, оглядеться на местности или поспрашивать бывших коллег. - Авроров бывших не бывает, говорят.
Осенняя морось бьет в стекла, а на кухне до сих пор чувствуется запах духов, приторных и чужих.

+2

7

В момент, когда Андромеда достает палочку, напрягается и Яэль - они, безоружные теперь, мало что смогут противопоставить магии, да и в их доме колдовать опасно. Хотя бы потому, что это, скорее всего, тут же станет известно в Министерстве. Но урожденная Блэк лишь одалживает свою палочку Рабастану. Это - очень широкий и очень обязывающий жест.
Рыжая провожает ведьму до двери и тихо говорит о том, чтобы ждала визита домой завтра поутру - палочка рыжей сломана, но Уинстон Гамп отдал её палочку покойной жены. Теперь и Лиса, и Баст вновь вооружены - чужими вещами. Это смешит немного.
Женщина возвращается на кухню, благодарно улыбается, когда мистер Гриффит приносит ей чай. А потом, порывисто, обнимает мужа, утыкаясь лбом ему в плечо.
- Легче всего спрятаться там, где не будут искать. Нужно будет прошерстить Лондон и ещё пару крупных городов. - Удержаться от упоминания о том, что ПС прятались в центре Лондона и никто и не почесался, сложно, но можно. Лиса не любит говорить об этом, кроме как для книги по истории.
- Хотя я не представляю зачем оборотню ребенок. Он же совсем маленький. А стаи у Грэйбека больше нет. Хочет основать новую? Старый волк совсем из ума выжил.
Нужно действовать быстро, не поднимая огласки в магическом мире и не совершая ничего противозаконного в маггловском.
Изгои в одном, так и не ставшие "своими" в другом. Оказавшиеся на тонкой грани "между" - вот теперь кем является семья с выдуманной фамилией. И это, наверное, даже смешно. Со стороны.
- Я могу, милый. А чем ты планируешь заняться? - И тут вспоминаются просмотренные фильмы и прочтенные маггловские книги. Рыжая улыбается, ласково ероша волосы на затылке Баста. - Кажется, тебе понадобятся длиннополый плащ и шляпа с полями.

+2

8

Он пропускает мимо ушей подначку жены: Хичкок и Чандлер прочно заняли свое место на прикроватной тумбочке и с точки зрения Лестрейнджа могут поспорить по запутанности с "Историей Хогвартса", а сравнение с героями маггловского детективного жанра оскорбительным не выглядит. Сейчас - точно нет.
Опираясь на стол, он рассматривает отражение Яэль в мокром стекле, исчерченное косыми струями дождя, задумчиво перебирает чайной ложкой в чашке, хотя не клал сахар - он пьет чай без сахара, жена тоже.
Чуть поодаль его ладони стоит пустой бокал из-под виски, на стеклянном краю отпечаток темно-красной помады. Если бы не это и не волшебная палочка посреди стола, можно было бы подумать, что ему все это приснилось
- Пройдусь по местам былой славы Грэйбека, - Лестрейндж отводит взгляд. - Волки - территориальные животные.
Так сложилось - и Яэль знает это получше многих прочих - что он действительно бывал в тех местах, где обреталась Стая, пока присутствие оборотней требовалось Темному Лорду. Среди ликантропов в Стае Грэйбека мало кто владел волшебной палочкой и еще меньшее количество училось в Хогвартсе или других магических школах, так что едва ли вокруг покинутых или даже обитаемых стоянок возведены охранные чары, которые могли бы воспрепятствовать ему изучить обстановку как следует.
Он не рассчитывает найти Грэйбека - и уж тем более не рассчитывает найти ребенка. Если говорить начистоту, Лестрейндж даже не уверен, что догадка Андромеды Тонкс относительно личности похитившего ее внука верна, потому что запах псины и полнолуние слишком зыбкие доказательства вины спятившего старого оборотня, но начинать с чего-то нужно было. Так почему бы не начать с мест, где магия не нужна. Почему бы не начать с волка.
- Пообедаем в Котле после того, как закончим? Заодно обменяемся новостями, - предлагает Лестрейндж, который по-прежнему может видеть то, что скрыто от магглов. Видимо, это в качестве особой издевки.
Маггловское освещение играет на отражении в стекле. Дождь никак не закончится.

Спит он плохо: впервые за долгое время его сны вновь наполнены мрачными тенями и смутным ощущением, что его ждут. Что его ждет брат.
Этого не может быть, потому что Рудольфус мертв - и уж точно не при чем в деле исчезновения Тедди Люпина, но неожиданный визит Андромеды бередит те раны, которые за полгода могли бы и зарубцеваться.
И Лестрейндж, проснувшись в самый, как говорят, темный час - час перед рассветом - нуждается в нескольких глотках виски, чтобы уснуть.
Он пьет не торопясь, вновь вглядываясь в оконное стекло, как будто может там разглядеть нить, способную привести к разгадке - и в отражении у него неразличим цвет глаз и куда шире подбородок. Брат одобрил бы, думает Рабастан. Андромеда, пусть и предательница крови, родная сестра Беллатрикс. Ее дочь - его племянница. Ее внук - наследник крови Блэк, существенно разбавленной и, возможно, оздоровленной.
Если даже Грэйбек забрал отпрыска одной из своих жертв, он ошибается. Мальчик принадлежит не Стае. Мальчик принадлежит магическому миру.

+2

9

Ночь выдается неспокойной. И дело не только в своих кошмарах, приходящих ощущением паралича в ногах и руках, но еще и шорохами - Рабастану не спится. Лиса слышит как он встает с постели, потом возвращается, много позже, от мужа пахнет дымом и виски. Слишком мало времени прошло, не зарубцевались шрамы, но Яэль знает непреложную истину - нет времени на выбор. И всё случается тогда, когда случается. Она в этом убедила даже Лестрейнджа. А это чего-то стоит.
Обнять, утыкаясь носом в плечо и уснуть. Попытаться, но, в первую очередь, убаюкать человека, которому жизнь не перестает подкидывать вторые шансы.
Чтобы поутру скрывать усталый вид под косметикой, готовясь выйти в магический мир. А дождь перестал. Но холодный ветер гнал облака с севера.
И там, куда аппарировала бывшая аврор, было еще холоднее, чем в Лондоне.
Андромеда ждала её. И знала о секрете рыжей, а потому спокойно перенесла перемещение по дому зверя, вынюхивающего каждый угол. Запах оборотня ни с чем не спутать. Запаха именно этого оборотня Лиса не знала, но она никогда, морда к морде, и не сталкивалась с Грейбеком, повезло.
Говорить с соседями тонксов, которым уже не махнуть перед носом значком аврора, было сложно. Особенно, если нельзя ничего сказать о похищении ребенка. Пришлось выкручиваться.
Конечно же, потерянную собаку. Большую. Серую. Никто не видел. Грохот слышали недавно. Кажется, у кого-то стекло разбили, видно, с чарами перемудрили. Охранные заклинания по периметру не вопили, кажется. Да и что вы, леди? Вы кто? А что за собака, всё-таки?
И оборотня никто не видел, и все было почти тихо.
Висяк. Есть только запахи. И след не найти, даже если были - по лужайке все выбито дождем. Хотя оставался еще дом вдовы Терренс, та жила неподалеку, но её не было возможности опросить - вредная карга, не раз крючкотворствующая в Аврорат на своих шумных и подозрительных "всех вокруг", со вчера гостила у внучки. И должна была заявиться домой не ранее вечера следующего дня. да и если бы она что-то слышала, разве не написала бы уже давно в Министерство?
Дело было к обеду уже. Яэль ещё поговорила с миссис Тонкс, скорее, как могла, пыталась утешить, а потом нужно было возвращаться - муж ждал. А аппарировать под самый Дырявый Котел было не лучшей идеей, учитывая более чем сомнительный статус "семьи Гриффитов".
Так что, расправив полы плаща, после аппарации, женщина поежилась от сквозняка, выбивающего дух в лабиринтах переулков Лондона и пошла в сторону границы между мирами, выискивая взглядом в толпе Рабастана. Как он там? Уже вернулся в город?
Это было первое долгое расставание. Изгнанная ведьма даже не могла подумать, что так быстро привыкнет, накрепко привяжется к ощущению постоянного нахождения рядом или, хотя бы, когда один знает, где находится второй, а сейчас... сейчас пора было вырастать из скорлупки эгоистичного желания спрятать и беречь живого человека только для себя. Так что, может, это почти безнадежное дело поможет и тем, кто за него взялся.
Лиса толкнула дверь в бар.
Задумавшись, не заметила как дошла.

+2

10

Волшебную палочку Андромеды он с собой не взял. Причин на то было несколько, от рационального нежелания лишний раз светить деревяшкой, которая пока вряд ли бы понадобилась в том, что касалось только легкой разведки на местности, до нежелания снова привыкать к возможности в любой момент ощутить ласкающийся к ладони ток магии.
Он оценил жест еще одной из Блэк, с которыми его судьба была связана на удивление плотными нитями, оценил и это невысказанное "я верю тебе и мне ничего не жалко ради возвращения внука", но то был выбор Андромеды, сделанный, по ее же словам, от безысходности. И хотя безысходность их роднила, он не торопился терять с таким трудом обретенный покой. Каким бы фальшивым он не казался, пока волшебная палочка лежала на столе. В шаговой доступности. Переданная ему добровольно.
Впрочем, он и умел, и даже а некотором смысле любил бороться с соблазном - Яэль-прошлом-Гамп могла бы многозначительно фыркнуть, услышав об этом, и он не делился с ней подобными ремарками - а потому волшебная палочка осталась на кухне, убранная за самый банальный маггловский чай. Подальше с глаз. Как там говорят магглы, с глаз долой - из сердца вон?
Легко, наверное, жить с такими способностями к упрощению. Не иначе, это вместо невозможной в их мире магии. Бонусом.

Утро, в отличии от последних месяцев, не ленивое, не за газетой и бесконечной чашкой чая. Не бессмысленное, перемежающееся вялыми попытками вернуться к обсуждаемой на днях главе.
Яэль собрана и деловита, как будто вернулся июнь, как будто она снова аврор. Лестрейнджа удивляет и отчасти беспокоит это, пока он наблюдает за женой, вглядывающейся в зеркало и что-то делающей с лицом.
Она торопливо убегает - они не могут пойти вместе, это было понятно еще вчера, но ему все еще не по себе из-за того, что между ними снова эта граница, которая для него значила так много, для нее - так мало, но, тем не менее, была.
Он не торопится, собирается не спеша: дождь окончился еще на рассвете, но в лесу наверняка сыро и промозгло.
Напоминая себе, что согревающими чарами больше не воспользуешься, Лестрейндж выбирает плащ потеплее, наматывает шарф, выходит из дома.
Выезжая из гаража, берет курс на Суинли: там он впервые встретил Стаю после побега. Вряд ли старый волк вернулся на место прежней своей стоянки, но Лестрейндж собирается прочесать их все - те, что на маггловской стороне. А потом, быть может, придется отправиться в магический мир.
Но если он хорошо знает оборотней -  он посвятил изучению их повадок немало времени - они особи территориальные. И если имигрируют, то крайне редко и от необходимости. Необходимость, конечно, налицо, но ведь Грэйбек считает, что о Суинли знали только Пожиратели да изгнанники. Может ли он предположить, что Адромеда отправилась к Лестрейнджу?
Рабастан сомневается. А потому, быть может, в Суинли он найдет подсказку.

Его надежды напрасны. Проблуждав до обеда по сырому лесу, он с трудом находит останки прежней стоянки ликантропов, но там пусто и нет ни малейшего следа недавнего пребывания Грэйбека. Землянки пусты, как и кострища, кое-где еще виднеющиеся на утоптанной земле посреди стоянки. Место заброшено и необитаемо. Или так кажется ему, лишенному чутья и магии.
Будь у него палочка, он бы смог призвать на помощь анимагию - может, не обернуться целиком, но обеспечить себе острое обоняние.
Вместо этого Лестрейндж едва не на корточках исследует каждый дюйм всех четырех уцелевших хижин, зарывается пальцами в кучи золы в поисках остатков тепла, рассматривает грязь в поисках следов.
Ничего. И ему пора возвращаться.
Вытирая салфетками перепачканные ладони, уже вернувшись к припаркованному на обочине лотусу, он выстраивает планы - роскошь, не меньшая, чем использование магии. Есть еще пара мест в лесах в округе. И еще Шотландия - откуда родом сам Грэйбек. Оборотни - животные территориальные, нельзя забывать об этом после первой же неудачи.

Чтобы успеть на оговоренный обед, ему приходится нарушить скоростной режим - маггл-полицейский долго изучает его права, однако все же решает, что Лестрейндж достаточно безобиден, и отпускает со штрафным талоном.
Опять некстати - кстати - вспоминается брат, но до "Дырявого Котла" Рабастан едет куда осторожнее. Он знает, что магглы не настолько идиоты - и знает, что его документы не совсем в порядке. И знает, что едва ли сумеет представить внятное объяснение, почему человека по имени Баст Гриффит не существовало до этого лета.
И все же он опоздал. Оставив лотус на параллельной улице - возле магазинчика, торгующего компакт-дисками и обслуживающего в основном молодежь, оставлять автомобиль было бы слишком приметно, а Лестрейндж по-прежнему старается не обращать на себя внимания - он идет в таверну, гадая про себя, имеет ли право пробалансировать на ранице между мирами, не нарушая запрета и ограничений приговора.
Яэль только вошла, судя по всему, и не выглядит чрезмерно довольной - наверное, тоже безрезультатно, но он был готов к таким итогам первого дня - как не выглядит и спокойной. Он уже привык, что она редко настолько встревожена, долгие дни в доме, в самоизоляции не вызывают, кажется, у нее раздражения, как было бы с той единственной женщиной, с которой Рабастан жил под одной крышей до Яэль Гамп, но сейчас она действительно чем-то напоминает ему Беллатрису. Не в худшие годы - но тем не менее.
На них обоих таращатся все посетители - действительно, они в плащах, а не мантиях, и даже одного этого достаточно, чтобы их приняли за ненароком зашедших на огонек магглов.
С другой стороны, Лестрейндж не уверен, чего ему не хочется больше - того, чтобы его принимали за маггла, или того, чтобы его узнавали на улице.
Он не снимает очков, проходит к стойке, ведя за собой Яэль.
- Мы сядем за тем столом, - кивает на столик в углу, частично отгороженный разлапистой вешалкой. Уютно и в меру уединенно. Есть шанс, что любопытствующие не будут совать свои носы. - И мы будем обедать.
За блуждания по лесу он проголодался - а если Яэль обращалась, то и она.
Снимая плащ, он почти чувствует взгляды завсегдатаев, скользящие по его чисто маггловскому костюму. И раздражается - подумать только, он воевал ради того, чтобы этой моде было не место среди волшебников, он проиграл, фактически, и все равно эти магглолюбцы не готовы видеть человека в одежде простецов рядом с собой.
Отодвигая жене стул, Лестрейндж провожаает взглядом отлевитированное к ним меню - галеоны у них, к счастью, есть, старый Гамп, к удивлению Рабастана, не выжег внучку с семейного древа за столь скандальный брак. Чистота крови навек - или что там было девизом Гампов в семнадцатом веке.
- Если вкратце, у меня ничего, - отпивая воды, пожимает плечами Рабастан. - Надеюсь. ты преуспела больше. Андромеда не врала насчет псины? Нет следов магического проникновения  в дом? Какие защитные чары стояли в тот день, когда был похищен ребенок?
Филип Марлоу знал, какие вопросы задавать - и хотя Лестрейндж не имеет такой практики, как его жена, в прошлом аврор, он тоже знает, куда нужно смотреть. Что нужно искать.
И даже чувствует азарт.

+2

11

Яэль не успевает испугаться тому, что мужа еще нет в Дырявом Котле - она не маленькая, но и не взволноваться не получается. Всё-таки, вокруг маги, а они теперь - за гранью. И если рыжая готова поставить десяток галеонов на то, что её никто не тронет, то вот узнавшие Рабастана маги могут оказаться не так благодушны. Но, всё-таки, они решили встретиться здесь - на обломках прежней жизни.
Быстрая тревожная улыбка, едва женщина узнает человека в плаще. Касается его руки, как всегда, "цепляясь", будто бы это чертовски важно - не отпускать.
В трактире не слишком-то людно, но и этого перекрестья взглядов хватает. И лишь когда женщина снимает пальто, стягивает с шеи шарф и бросает на край стола перчатки, когда достает сигареты, закуривая, становится легче.
Поглядывая на мужа, разрываясь между глупо-ласковым "я соскучилась" и деловитым "ты точно всё проверил?", Лиса балансирует на грани.
И улыбается чуть менее устало, но не так спокойно как дома.
- Я сьем целого кабана. Или пирог с медом. Или пирог, фаршированный кабаном в меду. В общем-то, пришлось выгуливать зверье. - Лишние уши не нужны, а прибегать к чарам опасно. Так что приходится говорить иносказательно. Когда Рабастан рядом, бывшая аврор не имеет права колдовать, даже защищая интересы семьи. Идиотские клятвы, которым приходится следовать.
Рыжая раздраженно выдыхает дым.
- Оборотнем пахло. Соседи не слышали ничего, кроме грохота, охранные заклинания не сработали, это тот еще вопрос, кстати. Андромеда не могла же забыть их поставить. По периметру улиц и вообще деревни охранка тоже не голосила, хотя многие старые чары, обычно, извещают о появлении оборотней. Я еще хочу дождаться одну старую каргу - возможно, она что-то видела, но сегодня её не поймать, увы. - Отрекшаяся ведьма задумчиво провела пальцами по столу, очерчивая полукружья рядом с руками Баста.
- Если кто-то уверен в том, что его не будут искать, кто-то не прячется глубоко. Но если кто-то уверен, что ему надо место и время, чтобы устроиться поудобнее, то будет ли он шуметь? - Это даже не мысли по делу, а почти что логические задачки. Рыжая не знает, что делать и как рыть. Она достает из кармана ту злосчастную записку.
- Я попробую кое-какие поисковые чары. - Прячет обратно в карман. - Но маггловский мир, иногда, экранирует такие чары. Сколько еще лесов? - Перескакивая с темы на тему, когда мимо проходит трактирщик, Яэль, тем не менее, спрашивает важное: необходимо знать как часто Баст может отсутствовать. Может, зная заранее, будет легче привыкнуть и не беситься от ужаса, опасаясь, что с ним что-то случится.
Бывшая аврор очень надеется, что у нее сейчас не блестят нервно глаза. Дырявый Котел еще никогда не казался настолько неподходящим местом. Хочется домой, на диван в гостиной. Оказывается, праздность и безделье подтачивают, а к хорошему быстро привыкаешь.

+2

12

И все же Яэль нервничает. Он вскидывает голову от меню на шутку насчет кабана, кивает понимающе - и тут вот уже замечает, что она по-прежнему беспокоится. Курит, рвано выдыхая дым, скользит ладонями по столешнице.
Трактирщик забирает меню и заказ, отходит.
Лестрейндж накрывает руками ладони жены. В отличие от нее он совершенно спокоен, разве что раздражен - но это-то его нормальное состояние и он отлично умеет прятать раздражение при необходимости. Сейчас она, очевидно, есть.
- Я начал с ближайших к городу и тех, где старик может чувствовать себя как дома. Помимо Суинли, есть еще три, - он не называет оборотня по имени, опасаясь лишних ушей: видимо, беспокойство жены передается и ему. Ничего удивительного - они провели столько времени вдвоем в пустом доме, что не настроиться на одну волну было невозможно. Он знает, как это бывает. И знает, что противостоять этому практически невозможно, да и зачем. - Затем расширю территорию - проверю еще два леса в округе. Затем - Шотландия. Ты знала, что он из Шотландии? Наверняка у него есть какое-то логово - где-то он скрывался до возвращения Темного Лорда...
Титул Того-Кого-Нельзя-Называть упоминали в основном только его слуги. Естественно, что Лестрейндж по-прежнему зовет его так, как привык - хотя это еще одна привычка, от которой стоит избавиться как можно скорее. Если он собирается покидать дом и вступать в коммуникацию не только с магглами, ему стоит позаботиться о том, чтобы оставаться неузнанным как можно дольше...
Его размышления прерываются хозяином "Дырявого Котла", который с крайне ханжеским видом подходит к их столу, на сей раз уже без меню.
- Простите, мистер Лестрейндж, вам запрещено находиться здесь.
Рабастан без удивления поворачивается. Вариант сообщить хозяину, что он ошибся и имеет дело с Бастом Гриффитом, есть, но Лестрейндж его не рассматривает.
- Вот как? Но, если мне не изменяет память, "Котел" находится на границе маггловского и магического мира и, таким образом, не является запретной территорией.
- И все же вам придется покинуть "Дырявый Котел". Не хочу здесь неприятностей с Авроратом. Ваша спутница может остаться.
Ладно, неприятностей с Авроратом Лестрейндж тоже не хочет. Чего он хочет - так это вернуться сюда с палочкой Андромеды и разнести здесь все к драккловой матери. Хочет, но, разумеется, не сделает этого. Хотя бы из-за того, что хочет выполнить просьбу Андромеды.
- Моя спутница, - он спотыкается на этом слове, - уйдет вместе со мной.
А это уже чисто на инстинкте - старое доброе фамильное собственничество. Он прекрасно осознает, как это выглядит - и его это не волнует. Его жена не останется там, откуда его выгнали. Как не осталась и в магическом мире. Яэль сама сожгла все мосты во время той их первой поездки на лотусе - он не забыл ни единого слова. И ей тоже не даст забыть.
Так вышло, что он не настолько благороден, чтобы не воспользоваться ее... чем-то. Слабостью, любовью, привязанностью. Как не назови.
Выходит он из "Котла", сохраняя спокойствие - разве что дверь за севшей в автомобиль женой захлопывает с излишней силой.
И в первую минуту, уже положив руки на руль, не двигается с места, разглядывая выезд из переулка. Дворники шуршат по стеклу, очищая его от начавшегося дождя.
- Пообедаем в другом месте. - В маггловском месте, но этого он не произносит. - Завтра я отправлюсь в другой лес - у тебя будет необходимое время, чтобы попробовать поисковые чары.
При нем ей нельзя колдовать - и это, без сомнения, фантастическая глупость. Ей оставлена палочка, оставлен свободный проход в магический мир - но колдовать она может, лишь оказавшись за полмили от собственного мужа. Не то чтобы Лестрейндж раньше находил Министерство Магии образцом логики, но сейчас готов особенно признать, что это звучит просто нелепо. Он не маггл, он знает о магии - в том числе о тех областях, которые не входят в хогвартскую программу - но колдовать при нем означает нарушить Статут. До чего нелепо.
- Если что-то выйдет, не иди по следу одна. Дождись меня.
Она умная и смелая, она аврор в отставке  - но все это не имеет значения по сравнению с тем, что он никак не может ее потерять.

+1

13

Если Рабастан в тот вечер кипел гневом, то Яэль от гнева была бела. Её отчаянно разозлило обращение трактирщика "Дырявого Котла" и Лиса это запомнила. И не простит. О злопамятности Гампов когда-то ходили легенды. Пора было напомнить, что кровь не переводится со временем, даже если, официально, уже и не Гамп.
Ночью рыжая решила, что хватит с них Лондона и окрестностей и, заваривая чай, целуя мужа, предложила не откладывать в долгий ящик дальнюю дорогу и выехать в Шотландию. Только сперва она нанесет визит одной склочной старухе.
Это случилось рано утром, Баст еще спал, а Лиса, отойдя от дома подальше, прежде покормив котов и оставив им корма и воды на несколько дней, вновь аппарировала к поселку, где жили Тонксы.
Аглая Терренс, задобренная коробочкой марципановых сладостей, охотно выложила "аврору" о том, что у них тут не слишком-то добрые дела творятся и что она видела волка, "представляете, целый волк, еще и тряпки какие-то попер или то не волк был?! Нет, оборотень, точно оборотень!".
Узнав все нужное, но бесполезное - куда Грэйбек делся с окраины поселка старуха уже не видела, Лиса вычистила её память, убирая воспоминания о своем визите, и вернулась домой. Баллансировать на грани закона становилось всё более привычным. Хотя это раздражало. Гампы всегда были на стороне закона и порядка. Всегда, а теперь.
"А теперь я Лестрейндж и это я приняла".
Улыбаясь сонно-хмурому мужу, ведьма приготовила ему завтрак, кратко поведала о своих успехах, которых было весьма и весьма мало и села писать письма, пока Баст возился с машиной (дорога предстояла долгая, следовало проверить, выдержит ли её Лотус и вещи упаковать).
У Яэль еще оставались знакомые в архивах. И дед не покинул негодную внучку, а потому просьбу поднять старые архивы и посмотреть, где именно в Шотландии жил когда-то Грейбек, если такая информация имелась, можно было даже получить, если повезет.
Сыч, старый, сварливый, жил на чердаке, но письма он взял. Она к Уинстону Гампу, второе сам старик отправит в Министерство, чтобы не было так подозрительно, да и сыч знал лишь одно направление полета.
Справившись, женщина спустилась вниз и рухнула на диван в гостиной, обнимая колени руками, упирая в них лбом, как маленькая. Вчерашний скандал лишь показал сколь глубока теперь пропасть и как приветливо скалится Бездна, смотря на жизнь одной отверженной семьи.
Это было терпимо.
Страшно было идти дальше. Но нужно перебороть страх, потому что это, казалось, даже необходимо Басту - он искал свое место в мире, ему нужен был осязаемый враг и препятствия, которые можно было побороть. Поиск ребенка должен был сгодиться. Яэль не опускала рук, но ей было сложно - бороться с чужой болью и лечить.
Но она это выбрала. Давно. А потому следовало идти к машине, взяв сумку со своими вещами и термос с чаем. И улыбаться мужу.
"Я на твоей стороне. Навсегда".

Дорога летела под колеса машины. Лиса хотела было поспать в салоне, но поняла, что не сможет. То и дело курила в окно и поглядывала на мужа. Ему эта трасса тоже дается нелегко.
- Ты ведь там далеко ещё не ездил никогда? Забавное у нас свадебное путешествие получается. - Ведьма поерзала, поправила ремень безопасности, пытаясь устроиться поудобнее. Ей было неспокойно.
- Черт, вспомнила! Я забыла попросить соседку присмотреть за котами и цветами. - Ляпнув это, Лиса замерла на миг, а потом выдохнула смешок. - Ну всё. Я совершенно точно становлюсь обывательницей: беспокоюсь о мелочах.

+1

14

- Напиши деду, - предлагает Лестрейндж, у которого всегда наготове пара-тройка решений текущих проблем. Он предложил бы позвонить соседям - хотя бы для того, чтобы опробовать этот способ маггловской связи, о котором наслышан - но, кажется, нелюдимые Гриффиты не обменялись с близживущими семьями телефонными номерами.
С его точки зрения, это беспокойство Яэль не признак обывательницы - он, допустим, всю жизнь рассматривал ситуацию в перспективе мелочей в том числе, чтобы теперь относиться снисходительно к тому, что волнует жену в ходе этой поездки.
Она права - так далеко на маггловском транспорте он ни разу не забирался, и хотя лотус пока его не подводил, Лестрейндж отдает себе отчет, что, случись что-то с автомобилем, им придется разделиться: Яэль придется аппарировать в поисках ремонтной мастерской, да еще и отойдя как следует от него, а вот ему придется ждать ее возвращения с эвакуатором.
Нужно было хотя бы Феликс Фелицис выпить на дорожку, думает он, кидая короткий взгляд на приборную панель - просто чтобы убедиться, что у них с машиной все в порядке.
Да, он тоже беспокоится обо всем на свете, просто не желает занимать Яэль еще и этим.
- А ты хотела бы? Ну, свадебное путешествие? - интересуется Лестрейндж, убедившись, что уровни масла и топлива в норме, а стрелка спидометра не пересекает разрешенный на этой трассе показатель. Он намеренно не смотрит на ведьму - наверное, не хочет увидеть на ее лице сожаление. Или разочарование. Или еще Мерлин знает что.
Она должна именоваться леди Лестрейндж, быть хозяйкой немалого поместья, иметь в распоряжении три десятка домовиков и не думать о том, чем рассчитаться за очередной ужин.
Впрочем, напоминает себе Лестрейндж, чтобы не скатиться в угнетающие его с некоторых пор мысли, Яэль Гамп знала, с кем связывалась.
Это напоминание странным образом его забавляет - она знала, с кем связывалась еще в девяносто пятом, и уж точно, будучи надзирающим аврором, знала, за кого выходит замуж. Это не мешает ему избегать ее деда - старик уж точно надеялся, что в третий раз внучка все же сделает правильный выбор - но помогает не хандрить лишний раз.
- Закончим с этим и можем куда-нибудь съездить. Андромеда не очень богата, но с курсом галеона к фунту это не настолько важно. Выберем что-нибудь теплое и где поменьше магглов.
Строить планы на будущее он научился заново совсем недавно, благодаря жене, и пока не слишком уверенно оперирует этим вернувшимся навыком.
Они достаточно поздно выехали, но, оба будучи достаточно свободными в плане занятости, не стали откладывать поездку на конец недели, и тем самым избегли пробку на выезде из города, и, учитывая, что они решили не доезжать до Эдинбурга, примерно через восемь часов должны были достигнуть места назначения - это не шло ни в какое сравнение с аппарацией или перемещением порт-ключом, зато Лестрейндж почти нашел некоторое удовлетворение в сознании того факта, что его путь им полностью контролируется.
Он тосковал по магии - это не подлежало сомнению - но мог бы, наверное, привыкнуть и к этой ощущаемой неполноценности.
Кое-где им приходилось пристраиваться в хвост туристическому автобусу или лесовозу, но, к счастью, едва промзоны и пригородные достопримечательности остались позади, трасса заметно освободилась, и они могли разогнать лотус как следует.
Мимо проносятся съезды с трассы с указателями, извещающими о том, что через пол мили в сторону их ждет мотель, заправка или закусочная, а то и просто уборные и крошечная лавка с просроченными чипсами и теплой газировкой, но Лестрейндж хочет как можно скорее оказаться на месте - в выбранной по карте деревушкой недалеко от тех мест, где родился Грейбек. Им придется почти добраться до Эдинбурга, и только потом взять в сторону, пересечь путь Хогвартс-Экспресса и углубиться в дебри Шотландии - вполне неплохая альтернатива домашнему вечеру.
Неплохая как для Лестрейнджа, привыкшего быть настороже, так и для Яэль, аврора в отставке.
- Если захочешь передохнуть - размять ноги или пообедать - скажи, - вне зависимости от его желания добраться до места назначения как можно раньше, там многое будет зависеть от Яэль - и лучше, чтобы она была в форме, а не окончательно вымотанная дорогой.
Между делом, Лестрейндж рассчитывает, что там чары надзора будут слабее, чем в Англии - и палочка Андромеды у него с собой, в бардачке, засунутая между страницами дорожного атласа и имитирующая закладку.

+1

15

Ведьма повернула голову, отсмеявшись, с улыбкой посмотрела на мужа.
- А сову на "Акцио" тянуть? Будет забавно. Я патронуса пошлю, хорошо. - Умолкая, пока они обьезжали, вернее, обгоняли какую-то фуру, надеясь, что не слишком заметно как она "тормозит" стопами о коврик машины, Яэль прикрыла глаза. О патронусе, наверное, тоже не стоило говорить. Помнится, когда-то Лиса хотела научить этим чарам Рабастана. Сейчас же задумалась - получилось бы у него? У человека, который потерял свой мир, взамен приобретая... ну, что-то хорошее, была надежда, он таки получил. Миссис Гриффит коснулась подушечками пальцев ладони мужа, лежащей на рычаге коробки передач.
Вопрос о свадебном путешествии немного веселит, хотя если бы рыжая узнала, что Рабастан намеренно не смотрит на неё сейчас, нахмурилась бы.
- Теплые страны, горячий песок, тропические фрукты? Я не против, да. Хотя придется тогда возиться с кремом для загара и против ожогов или как там его магглы называют - мы с тобой настолько аристократически-бледны, что сгорим как вампиры. - Всё-таки, она пытается шутить и следить за тем, как сильно пролегают тени под глазами Баста.
Оборачивается на заднее сидение, доставая термос.
- Скорее уж, поужинать, но пока не хочу. А ты, наверное, хочешь чаю? Я взяла в дорогу. - В любви к чаю они сходятся. Хотя, при знакомстве, Лиса упорно предлагала Рабастану кофе. Это было слишком давно.
Дорога тянется извилистыми лентами. Как бы там ни было, магглы умеют без магии стелить ровное полотно трасс и это - чудеса, доселе невиданные ведьмой.
- Баст, меня ведь устраивает и это путешествие. И эта поездка, даже если она по... работе, так скажем. И у меня хороший вкус, а не его отсутствие, не подумай. Я рада быть с тобой. - Точки должны быть расставлены.
Впереди у этой странной семьи неизвестность и, возможно, опасность. И слишком важно, чтобы Рабастан не боролся со своими внутренними демонами. Аврор, которого терзает боль, плохой аврор.
Они оба не авроры, но почти-детективы, это рядом.

Север вновь встречает дождем, подозрительно похожим на мокрый снег.
"...и не забудь покормить моих котов. Я люблю тебя, дедушка. Может, на обратном пути завернем. Я, конечно, уже не надеюсь на благословение, но на ужин, на троих." - Яэль стоит посреди поля, ёжась от порывов ветра - серебристый и не хромой зверь, оглядываясь на сотворившую его ведьму и виднеющуюся вдалеке, на трассе в низине, машину и мужчину, курящего у неё, беззвучно тявкает, уходя.
- Готово. - Сев в авто, Лиса дышит на свои ладони, пряча палочку в карман пальто. Улыбается мужу.
- Между прочим, Уинстон отлично играет в шахматы, я, правда, надеюсь, что вы когда-то поладите.

Дебри Шотландии оказываются именно той глухоманью, где можно потерять полк великанов, а не одного оборотня с ребенком. Последнюю заправку Гриффиты проехали часа три тому назад и ведьма смотрит в окно, очень надеясь, что они ничего не перепутали и правильно едут по той карте, купленной в городке неподалеку.
- Ты хорошо знал Грейбэка? - Спрашивает рыжая только теперь. Некоторых тем, не смотря на книги о Войне, Яэль еще не касалась. Как и Баст не всё спрашивал о её прошлом. Не то чтобы они боялись тайн друг друга, скорее - больше некуда было спешить.
Дождь барабанил по стеклу и капоту всё громче. Видимость падала к нулю.

0

16

Не исключено, что ей придется еще ни раз повторить это, меняя формулировки, потому что Лестрейнджу диковато осознавать, что человек, не связанный узами крови с другим, не связанный даже обрядом магического брака, действительно может отказаться от привычного мира, чтобы в полной мере погрузиться в псевдо-существование на границе и смириться со статусом изгоя. Впрочем, пока, сейчас, его отчасти отпускает - эффект временный, но есть.
Ему не слишком нравится и любовь Яэль к скачкам по баррикадам - к риску, который не нужен, который мало чем обоснован, хотя осознает он так же, что должен быть благодарен чему-то за эту черту ее характера. Авантюризм в ее крови  - гарантия их семейного благополучия, у него хватает ума понимать это, и все же: она больше не аврор, война закончилась.
У Лестрейнджей есть определенные традиции, будь они неладны, думает он, и хмурится, понимая, что они - и он, и Рудольфус - каждый по своему нарушили эти традиции. Беллатриса отправлялась с мужем во все рейды, едва приняла Метку - остановить ее не вышло даже у Рудольфуса, да тот довольно быстро перестал пытаться, гордясь своей полубезумной жестокой женщиной, от глаз Рабастана это не укрылось. И вот он сам тащит Яэль куда-то, где их может ждать свихнувшийся оборотень, до сих пор мстящий Ремусу Люпину и живым победителям - и ради чего?
Ради смутного желания ощутить, что для него еще не все кончено?
Дорога пуста, кроме них никто не отправился посреди недели так далеко от города, а потому мерное течение рефлексии ничто не мешает.
Лестрейндж лениво обдумывает наскоро нарисованную Яэль картину, удерживая руль прямо - тепло, солнце, фрукты. Почему нет. Почему бы им не отправиться в Марокко. Или Латинскую Америку. Или к самому Мерлину - туда, где они могли бы избавиться от вереницы прошлого, следующего за ними бесконечными тенями.

Он съезжает на обочину. Лотус медленно переваливается через невысокую земляную насыпь, останавливается в низине. После стольких миль углубления на север ему тоже не помешает техосмотр.
Яэль накидывает пальто, выскальзывает из теплого салона, шустро удаляется прочь от дороги - здесь, конечно, место безлюдное, но им вовсе ни к чему случайный маггл, заметивший магию.
Лестрейндж выходит из низкого лотуса. Колени благодарно ноют - к вечеру он, наверное, будет мечтать о том, чтобы вытянуться в койке, а не о поисках Грэйбека, но смена обстановки, суровые шотландские пейзажи, которыми он мало интересовался, когда мог аппарировать сюда по три раза на день, приятно освежают.
Горячий чай не дает замерзнуть - в низине теплее, чем на трассе, и ему не холодно даже в рубашке.
Прислонившись к теплому капоту, Лестрейндж прикуривает, выискивая взглядом силуэт жены среди тонкого подлеска. Серебристая вспышка патронуса означает, что вскоре Яэль повернет обратно.
... - Мы поладим, - не то обещает, не то соглашается он. В его голосе уверенность. Они поладят - ради нее. Или оба будут притворяться до конца жизни. Почему бы и нет, снова звучит рефреном.
Лестрейндж шахматы ненавидит - особенно теперь. Последний год войны был той самой партией, где он не мог проиграть - и он не проиграл, если считать, что поражение значило смерть. Проблемы начались, когда он понял, что и не выиграл. Вместе с прочими фигурами его ссыпали в коробку и убрали на полку. От честолюбивых, наполненных искренней верой в свою правоту и избранность, планов осталась череда черно-белых квадратов. Шахматная доска, неразгаданный кроссворд - его собственные окклюментные блоки, которые больше никогда не пригодятся.

От ее вопроса он инстинктивно дергает руль, лотус идет юзом по размокшей глине, сменившей гладкий асфальт, стоило им съехать с трассы.
Где-то в паре десятков футов над ними пути для Хогвартс-Экспресса, он заметил опоры эстакады, но дождь мешает разглядеть само железнодорожное полотно над головой.
Колеса вязнут в глине, с каждым заунывным воем из-под капота Лестрейндж опасается, что их путь вот-вот закончится.
- Нет, - после паузы отвечает он, кривя душой. - Мы не слишком ладили.
В последнем он не врет, хотя уверен, что знал Фенрира получше многих. Яэль могла бы задаться вопросом, а чего ради тогда - если он не знал Грэйбека - Андромеда пришла к нему, но вряд ли: идти миссис Тонкс было больше некуда
Кажется, жена ждет продолжения, а Рабастан не уверен, что сможет изложить информацию кратко и по существу. И потому колеблется.
Колебаниям кладет конец именно то, чего он и опасался: лотус, почти на брюхе форсирующий грязную жижу, в которую превратилась местная дорога, останавливается. Лестрейндж давит на газ, выворачивает руль в обе стороны - бесполезно. Дракклова машина застряла. С заунывным надсадным звуком колеса крутятся, перемешивая коктейль из глины и воды, но без твердой опоры это не приносит результата. В сердцах Лестрейндж выжимает педаль, уже зная, что его усилия обречены, и из-под капота доносится леденящий душу вопль, который тут же смолкает. Из-под крышки валит белесый пар, видимый даже сквозь плотную стену дождя, и лотус замирает, мертвый и безмолвный.
- Проклятье. Сиди здесь.
Лестрейндж открывает свою дверь, позволяя тонкому ручейку жижы оказаться в салоне, выходит наружу и, преодолевая сопротивление грязи, которой оказывается по щиколотку, пробирается к капоту.
Впечатление, как будто его столкнули в ледяную воду - достаточно минуты под беснующимся шотландским небом, чтобы он промок до нитки.
Он не автомеханик, это было ясно и так - он созерцания покрытых кондесатом внутренностей капота никакого чудесного озарения не происходит. Вновь закрывая капот, Лестрейндж оглядывается - вокруг, насколько позволяет судить плотная пелена дождя, не ни следа цивилизации, а ведь любые огни должны быть хорошо заметны в сумерках.
Он возвращается в салон, не закрывает дверь, хотя включена печка, и закуривает, разворачивая на мокрых коленях дорожный атлас.
- Так, с трассы мы свернули около полутора часов назад, значит, мы примерно... вот здесь.
Под ногтями у него грязь - лотус снаружи напоминает облепленного землей гнома, только что прорывшего ход под всей площадью Хогвартса - и от прикосновения пальца на карте остается грязный отпечаток. Просто потрясающе.
Лестрейндж изучает атлас. В лучшем случае, коло четырех миль направо будет деревня Гленкоу. И это ближайший населенный пункт.
Он не знает, есть ли там мастерская - но возвращаться в Эдинбург еще дальше, как и добираться до Глазго.
- Ты сможешь пройти четыре мили по грязи? - задумчиво спрашивает Лестрейндж, докуривая и выкидывая окурок в раскрытую настежь дверь. Порывами ветра в салон задувает дождь, но когда он закрывает дверь, ему становится не по себе: будто вернулся в камеру. Лучше мокнуть, чем слышать этот монотонный звук, отдающийся в крохотном салоне лотуса.

+1

17

О том, как болят ноги, Яэль не заикалась по банальнейшей причине того, что остановиться и выйти, найти ночлег - негде. А ныть, вынуждая Баста чувствовать себя неловко, рыжая не собиралась. Иногда её гордости могло хватить на всю королевскую гвардию. Так что ведьма лишь курила в окно. Опять и снова, изредка прикладываясь к чаю и стараясь держать на лице невозмутимую маску спокойствия. Боль не значит умение плакать и жаловаться.
В конце концов, мистер Гриффит даже обещал попробовать поладить с её стариком, а это многое значит. Без всяких клятв.
Машину ведет и едва не толкает на обочину. Лиса вскрикивает, хватаясь за ручку на двери, поспешно выбрасывает окурок за окно. Переводит взгляд на мужа, наблюдая как темнеет лицом Рабастан, справляясь с управлением.
О своем вопросе ведьма уже почти забыла, сейчас важнее то, чтобы они тут не разбились в этой жестяной коробке.
Дождь, кажется, становится только сильнее.
А дорога - еще хуже.
Хотя, сквозь пелену дождя наблюдая одно и то же дерево на обочине, Лиса догадывается, что они буксуют, увязли. На миг становится страшно.
"Это ведь не трясина? Это просто так много болота?" - бывшая аврор понятия не имела доселе об особенностях вождения автомобиля в плохих погодных условиях и на плохих дорогах.
Баст ругается, двигатель гудит надсадно или что там вообще такое, а потом из-под железяки валит пар. Будто бы зелье в котле подошло. Яэль крепче сжимает кулаки. если бы не тупой запрет, она бы попробовала починить всё магией. Но "если бы" - это уже диагноз.
- Куртку накинь... - Поспешно добавляет женщина, взволнованно следя за тем, как муж открывает дверь. Ей страшно, пожалуй. Не всегда в той Войне, в каком-о бою было страшно, а сейчас - да. Миссис Гриффит боится, что Рабастан заболеет, что обожжется от того пара, что эта вся штука взорвется. Ногти впиваются в ладони сильнее, до багровых лунок.
Замечая натекшую в салон лужу грязи, рыжая не выдерживает, цветасто ругаясь, всё равно её услышать может только термос с чаем. Грязь всегда была как личным оскорблением для ведьмы. А машину теперь придется отдраивать до блеска, потому что это просто ужас.
Это всё - ужас.
И это всё - обыкновенные реалии маггловской жизни.
"Когда Пожиратели думали, что с людьми, способными преодолеть все неурядицы без магии, можно легко совладать, они сильно ошибались" - мельком проносится мысль. А потом женщина смотрит на мужа, вернее, пытается угадать его за стеной дождя и железным щитом поднятого капота. Рабастан знал о магглах больше многих. Рабастан считал, что они опасны? Пожалуй.
Возвращение его в салон авто не получается триумфальным. Можно даже не спрашивать как там.
Грязное пятно на карте, болото на коврике, грязь под ногтями, всклокоченные волосы, мокрая одежда - дикий вид же. Я Лиса улыбается, неожиданно и остро приходит осознание того, что это всё мелочи, что суть - во взгляде, в факте жизни, в факте поступков.
Мистер Гриффит изучает карту сосредоточенно, взгляд его скользит по линиям несмывающихся чернил и, наконец-то, лицо чуть проясняется.
Дождь моросью швыряет в лицо запахи дыма сигарет, грязи и подлеска... и резины.
Четыре мили. По болоту, с тростью.
Полмили...
- Смогу. Даже трость брать не буду. Надеюсь, лисы не слишком легко превращаются в грязевиков. - Улыбаясь, Яэль чуть подается вперед, приобнимая мужа, целуя в висок.
- Пей чай, а то совсем простынешь. И в сумке есть теплый свитер, лучше переоденься. Я постараюсь быть поскорее. - Бросая еще один взгляд на карту, запоминая дорогу, вернее, в этих условиях осеннего ливня - направление.
- Всё будет хорошо, ты же знаешь, я везучая. - Сжимая ладонь Лестрейнджа, на прощание, ведьма выходит, вгрузая по щиколотки в болото, под дождь. Ежится, поднимает воротник пальто и осторожно шагает, выбираясь на дорогу с обочины. Оборачивается на машину, машет рукой, а потом, трогая палочку, которую переложила в карман, идет.
И идёт.
Каждый шаг дается тяжело, но надо
держать спину и делать вид, что всё нормально, что ничего не болит, что она может быть быстрой.
Потому что никто не должен оставаться один посреди дождя и пустоты, особенно - её Человек.
Пока свет фар еще дает хоть какой-то вид, идти легче, а дальше, дождь забирает всё. Дождь, холод, одиночество. Липнущая к телу одежда, патлы запутавшихся волос.
"Азкабан. Вот как там было" - мелькает догадка.

Это особое ощущение - когда вдруг из груди будто пропадает якорь - расстояние запрета на магию рядом с мужем пройдено. Жестокое наказание. Но пусть подавятся в Министерстве - из-за чувства свободы и силы, из-за вот этого ощущения, что теперь можно всё... этого мало, всегда будет мало, пока жив Рабастан, а потому Яэль плевать на наказание - она проживет и без магии. Но не сейчас. В эту минуту следы человека заканчиваются.
Дальше, припадая на правую заднюю, тяжелыми прыжками, сквозь грязь, пробирается по дороге мокрая, похожая на больную, лиса.
"Я самый страшный зверь в этом лесу. Такую, уж точно, даже на шапку не пустят" - на всякий случай себя успокаивая, трусит дальше.
Когда городишко показывается метрах в пятидесяти - кругами света от фонарей прорезая дождь, лиса уже еле плетется, вывалив язык, но... к первому фонарю, отбрасывая нормальную тень, уже возвращается женщина.
Идет к ближайшему дому, стучит в дверь.
Добрые люди не ходят в такую погоду.
Но мир и погода не выбирают, когда застать врасплох добрых людей.

0

18

Ему не по душе отпускать ее одну, да еще в облике зверя, да еще в неизвестность. Приходится напоминать себе, что она аврор. Что в лисьем обличье она умеет и выживать, и прятаться, но когда Яэль отходит, медленно двигаясь под проливным дождем по размокшему суглинку, он стискивает оплетку руля, чтобы не позвать ее назад. К дракклу Гленкоу, к дракклу Фенрира Грэйбека вместе с Андромедой Тонкс.
Почему бы не уехать прямо сейчас. Оставить лотус в грязи, пусть потом, как кончится дождь, проехжающие магглы гадают, куда подевались хозяева автомобиля. Аппарировать вместе в Эдинбург, найти аэропорт - там же есть? - взять билеты в один конец туда, где тепло. Сделать то, о чем они разговаривали по дороге.
Пока фигура Яэль еще видна, он позволяет себе тешиться иллюзиями.
Позже, когда ее уже не видно в непрерывной пелене дождя, Лестрейндж отпускает оплетку, нехотя стаскивает мокрую насквозь рубашку, липнущую к плечам, вытирает голову и выкидывает назад. Тянется к сумке, наощупь находит свитер с горлом - все лучше, чем ничего.
Долго курит, поглядывая на часы. Прикидывая, сколько жене потребуется времени, чтобы доскакать в лисьем облике до деревни, попросить о помощи, вернуться с эвакуатором.
О чем он думал, когда отпустил ее одну. Ни хрена с лотусом не случится.
Он накидывает куртку, кладет в карман сигареты, хотя знает, что в такой ливень курить не под крышей - переводить добро.
Без раздумий вытаскивает палочку Андромеды и тоже опускает в карман. Шляться по неизвестной местности, где-то в округе угодий оборотней он себе позволить не может.
Захлопывает дверь за собой - в слоне гаснет подсветка и лотус выглядит тем, чем и должен - пустой металлической коробкой.
Дождевые струи стекают по лицу, но Лестрейндж только опускает голову, не стараясь уйти с подветренной стороны: вокруг ни зги не видно, и если он потеряет тропу, то проблуждает тут до утра.
До темноты еще есть время - он успеет дойти и перехватить Яэль на ее обратном пути.
По крайней мере, такова была задумка.

Сумерки вступили в свои права и дождь унялся, но он по-прежнему шагает вдоль кромки леса, не отмеченного, кстати, на карте,  по обочине размытой дороги - и думать нечего было проехать здесь на низком лотусе. У  них не было шанса добраться в непогоду дальше того места, где они завязли - не было ни единого шанса. Его самоуверенность, видимо, никуда не делась даже после изгнания - он по-прежнему считал, что достаточно захотеть, и цель будет достигнута.
Следы лисьих лап, если и были, то давно смыты дождем, и Лестрейндж больше не выискивает их взглядом, сбавляя шаг. Яэль могла бежать и ближе к лесу, прикрываясь от дождя хилым кустарником -  и в этом случае следов попросту не было.
К тому же, куда больше, чем отсутствующие следы, его беспокоит то, что по его прикидкам он уже должен был выйти к деревне, но пока нет ни следа электрических огней вокруг. Только безмолвный лес и чавкающая под промокшими ботинками глина.
Он сует руки в карманы, правой наталкивается на древко волшебной палочки - это бодрит. С палочкой в руке он не чувствует себя беззащитным. Он никогда не расскажет об этом жене, но с палочкой в руке он чувствует себя способным на все. И нельзя сказать, что ему не нравится это чувство всемогущества. Возможность решать, кому жить, а кому умереть, сосредоточенная в его руках и покорная его магии, которая по-прежнему с ним.
Он может сколько угодно притворяться Бастом Гриффитом - это всего лишь игра. Себя не обманешь.
Лестрейндж глубоко вздыхает холодный воздух, вытягивает из кармана деревяшку, прокручивает ее в пальцах - его движения скупы и уверенны. Ничего не изменилось.
Убирает палочку, всматривается вперед - и прищуривается. Чуть дальше, через поле, в стороне от леса, какие-то темные строения. Много. Слишком много, чтобы быть случайной постройкой.
Лестрейндж прибавляет хода.

Спустя минут двадцать он входит в деревню, перешагивая через низко висящую цепь, преграждающую дорогу. На цепи ржавая табличка, на которой, если приглядеться, можно прочесть, что это частная собственность и проезд закрыт. Плевать - он все равно не едет, а идет пешком.
Около двух десятком одинаковых домиков высится вдоль главной улицы, как называет мысленно отвод дороги Лестрейндж. Напротив, по другую сторону, еще столько же котлованов, в некоторых установлен фундамент. Здесь шло строительство поселка или общины - но из-за чего-то стройку забросили.
Судя по отсутствию следов тяжелой техники на грунтовой дороги, явно задолго до того дня, когда сюда пришел Лестрейндж.
Он подходит к выбранному наугад домику, толкает входную дверь - она оказывается незапертой, однако внутри все свидетельствует о том, что дом был обитаем: шторы на окнах, четыре столовых прибора в сушке, красный мяч у порога. Лесттрейндж медленно оглядывает дом от порога, всматриваясь в сумерки, тенями скопившиеся в углах, щелкает выключателем, но электричества нет. Не горят фонари и на улице, констатирует он, выходя наружу и переходя к следующему дому.
Та же история. Ни людей, ни электричества.
Он скрупулезно обходит дом за домом - на девятом кое-что привлекает его внимание: широкий ржавый след от основания лестницы и до порога. Как будто что-то тащили
Лестрейндж примерно представляет себе, что может оставить такой след. Только он, конечно, пользовался магией, а не перетаскивал трупы с кровавыми ранами вручную.
Он опускается на корточки, дотрагивается до едва заметного у порога следа, подносит пальцы к лицу, вдыхает. От влаги, оставшейся на коже, запах усиливается. Ошибки не может быть - это кровь.
В следующий момент Лестрейндж уже держит волшебную палочку перед собой, однако колдовать не спешит.
Вокруг по-прежнему тихо.
Он осматривается внимательнее, прислушивается, но ничего не слышит.
Он один в этом доме, в этом недостроенном брошенном городке.
Он и этот широкий след на светлом полу.
Лестрейндж встряхивается, пятится назад, почти бесшумно выходит из дома.
Почти успевает обернуться на негромкий шорох за левым плечом. Удар чем-то тяжелым по затылку кладет конец его профессиональным пробам как детектива.

+1

19

Это похоже на страшный сон, но это - реальность.
Убедить того простеца помочь ей было не так-то легко, особенно, если не применять запрещенных чар, но вид уставшей женщины, с одежды и волос которой бегут ручьи холодной воды, явно, не способствовал черствости намерений остаться в тепле и быть безразличным к чужой беде.
А вот жена Джона Тетчера, Элис, явно была недовольна таким поворотом событий, но тоже собралась и выехала с ними - высокий грузовичок, которым, обычно, доставлялся и увозился строительный мусор, леса и прочая, грохотал на каждом ухабе, но с болотом и прохождением сквозь морось дождя по проселочной дороге справлялся на отлично.
- А вы смелая женщина, миссис Гриффит, я бы в такую погоду не пошла. - Скупо и холодно говорит Элис, стараясь сидеть в кабине как можно дальше от рыжей чужачки.
- Просто оставаться ночевать в машине показалось нам с мужем глупостью.
- И как он только вас отпустил! Если бы мой Джон...
- Элис, помолчи, пожалуйста. - Ругнувшись, крепче удерживая руль, водитель выруливает на более ровный участок дороги.
Яэль благодарна человеку, что заткнул свою жену. У неё нет настроения обьяснять.

Лотус стоит там же, где был оставлен. Салон не освещается, но, может, Рабастан спит?
Джон сигналит, прежде чем остановить машину и, ругнувшись, накинув капюшон дождевика, выйти.
Лиса выбирается следом, стараясь не припадать на больную ногу, хотя вылезти из этой штуковины - еще та задачка.
Серая морось не прекращается.
- Баст? - Зовет она, сдерживается, чтобы не посветить люмосом, но вместо этого холодный прямой луч фонаря мужчины обшаривает машину.
- Никого здесь нет. - С удивлением отзывается новый знакомый и оборачивается на ведьму.
Страх приобретает вкус дождя и рыхлой земли. Яэль сглатывает колючий ком и рассеяно шарит взглядом по земле, пытаясь отыскать следы.
"Что делать?! Куда он пошел? За мной?"
- Но мы ведь никого не видели по дороге...
- Ваш муж не мог заблудиться?
"Зачем он вообще вышел? За мной пошел? Но как мы разминулись?"
- Мог, наверное. - Теперь рыжую трясет не от холода, что стал привычен. - Если не к деревне, то куда он мог выйти.
Джона, кажется, и смешит, и пугает такой вопрос. Мужчина ёжится и пожимает плечами.
- В лесу потеряться, выйти к заброшенному городку лесорубов. - Машет рукой в сторону, указывая примерное направление.
Ведьма щурится, будто что-то можно разобрать с такого расстояния. Подходит к машине, касается ручки двери, дергает, заперто. Значит, уходил, а не убегал в панике. Значит, имел какое-то представление о происходящем.
- Миссис Гриффит, не хочу показаться грубым, но мы тут мокнем какого-то хрена, а ваш муж потерялся. Вот только ни я, ни Элис не поисковая команда, а у вас, видимо, даже нет ключей от машины. Так что ничем не можем помочь, увы.
- Простите. - Как обухом по голове. Растерянность такого толка, что впору начать паниковать. Лиса ежится, а потом оглядывается, смотрит на женщину в теплом салоне грузовичка, потом на водителя, роется по карманам, она ведь брала с собой какие-то деньги.
- Вот, возьмите, простите за заботу. - Банкноту Тетчер берет поспешно, а потом пожимает плечами.
- Ну тогда поехали обратно. Комнату найдем и во что-то вас переоденем. Я даже к поличейскому участку скажу, а они пусть по рации вызывают службы... прочешут лес.
Маггл еще что-то говорил, говорил. Ему ведь не страшно. Это не его родной человек потерялся. для него это - приключение, нелепое, но о котором можно будет рассказать за кружкой пива в пабе. А еще, запомнить, какими бывают жёны "не то что моя, носу бы под дождь не сунула, ради моей шкуры".

- Извините, вы меня не поняли, я остаюсь здесь. - Яэль не нужно долго размышлять. Она знает, что может сделать, оставаясь одна. И знает, что дождь для мага - точно не велика помеха. Особенно для мага, у которого упали все ограничители.
- Дамочка, простите, вы головой не бились?
- Я остаюсь, езжайте. Утром сообщите в полицию, пожалуйста. Я буду ждать мужа. И машину открою, не переживайте. - Джон бы поругался с ней, но Элис сигналит из машины, машет рукой; ей, сидящей в кабине, очень не нравится долгий разговор мужа и этой рыжей женщины, почти что в лесу: на ум тут же идут какие-то ужасы, надо бы поменьше смотреть телевизор по ночам.
- Ладно, миссис Гриффит. Вы сумасшедшая. Бывайте. Надеюсь, ваш муженек просто отошел о...
Лиса зло вскидывается взгляд. Она не потерпит простецких замашек в отношении Рабастана Лестрейнджа.
- Хм... удачи. - Маггл уходит. Уезжает, на прощание посигналив.
Ночь и слабый дождь обступают со всех сторон.
Ведьма нервно закуривает, прислонившись к боку машины, а потом, когда сигарета заканчивается, достает палочку, вызывая патронуса.
Серебристая лиса кружит вокруг Яэль, становится будто теплее.
- Найди Рабастана Лестрейнджа. Передай: "Возвращайся. Я жду у машины. Или дай вспышку.", и возвращайся ко мне. Спеши. - Зачарованный дух немигающе смотрит на колдунью, я потом, оборачиваясь порывом серебристых искр, несется стрелой прочь. Наискось от дороги, в сторону леса. Яэль не передает на словах, что волнуется. Слишком много получится слов. Слишком много и громко, почти до крика.
- Твою ж... - Только теперь бывший аврор колдует согревающие чары, потом открывает дверь машины, садится на пасажирское и прикрывает дверь. Оказывается, руки трясутся. Оказывается, ждать - еще более невыносимо, чем прежде.
Бывшая Гамп ставит себе и мужу "таймер" на полчаса, если Баст не вернется, она пойдет его искать, потому что Рабастан не должен бродить один во тьме.

+1

20

Баст.
Он ежится, не открывая глаз и нащупывая драное одеяло, чтобы положить между собой и ледяной стеной.
Баст.
Морщится, не желая просыпаться, потому что проснувшись снова придется иметь дело со всем этим: с Азкабаном, с пожизненным, с сумасшествием Рудольфуса и - возможно - своим. С тем, что все потеряно, пущено пеплом на корм психованным чайкам, вьющим гнезда на прибрежных скалах у острова-тюрьмы.
И все же просыпается, осознавая, что это в прошлом. Что то место, куда его выкидывает каждый раз, стоит не выпить Зелье сна без сновидений или приличную дозу виски, в прошлом.
Резкая боль в затылке при попытке поднять голову напоминает, что он не сам решил прилечь в одной из комнат заброшенного и пустого дома.
Лестрейндж приподнимается, оглядывается, снова шарит рукой по полу - плевать на несуществующее одеяло, у него должна была быть с собой волшебная палочка Андромеды.
Но вокруг ничего.
Серебристое сияние, уловленное краем глаза, заставляет дернуться в сторону - он безоружный и на него кто-то напал, расклады такие - но это всего лишь патронус Яэль.
Сообщение короткое, спокойное - и лиса исчезает, тая в сумраке промерзшей комнаты с самым необходимым набором мебели: обеденный стол и четыре стула вокруг, а в стороне крохотный буфет. Этакая столовая - бюджетный вариант.
Лестрейндж поднимается на ноги, пережидая всплески головной боли, но они постепенно сходят на нет к тому моменту, как он достигает выхода из столовой. Дальше по коридору еще одна комната: гостиная.
И вот там Лестрейндж останавливается в замешательстве.
Три тела, в произвольных позах застывшие на полу между диваном и креслами никак не могли быть здесь до того, как на него напали - он осмотрел дом, и хорошо запомнил кровавый след в коридоре, мимо которого только что прошел. Его не перетащили в другой дом - просто затащили в ближайший и оставили в столовой. А вот что произошло с этими тремя - это уже куда загадочнее.
Они мертвы - все трое, это ясно с первого взгляда, определять смерть Рабастан умеет. И на них нет ни следа насильственной смерти, кроме искаженных лиц: ни ран, ни следов удушения, ничего.
Что намного хуже, думает он, так это очевидный остаточный фон. И это темнаая магия - ошибиться в таком он не сможет даже через сто лет жизни у магглов.
Лестрейндж проходит в гостиную. Звук его шагов разносится о пустому дому - или не такому уж пустому.
На низком столике возле дивана - возле него лежит один из троицы, совершенно незнакомый Лестрейнджу и одетый как маггл - то, что заставляет Лестрейнджа нервничать: его собственная колдография, причем явно недавняя, уже после изгнания. И волшебная палочка Тонкс.
Он поднимает волшебную палочку - это сильнее него, желание взять в руки магическую деревяшку - а затем забирает и колдо. Он там в очках, на фоне лотуса - и все же это колдография. Кто-то из магов следил за ним в маггловском мире - и это куда хуже, чем очнуться в доме с трупами.
Он тщательно осматривает остальных, но все трое ему абсолютно незнакомы. Ничего не дает и обыск - у них нет ни документов, ни артефактов, ни украшений. Нет ни Метки - было бы логично предположить, что за ним пришли те, кого он предал - ничего.
Крайне занятно.
Но разбираться дольше нет смысла: во-первых, магия фонит и он не знает, как скоро сюда прибудет аврорат. Во-вторых, ему нужно вернуться к машине, где ждет Яэль.
Он поспешно выходит из дома, не заботясь о том, не оставил ли следов. Магическая криминалистика едва ли собирает отпечатки пальцев, у магглов он приводов не имеет, но оставаться и объяснять, что произошло - нет уж. К тому же, у него есть серьезные опасения, что его версия будет выглядеть не слишком убедительной, а авроры только обрадуются возможности повесить на ускользнувшего от правосудия Лестрейнджа повод для Поцелуя.
Уже окончательно стемнело, но дождь все еще льет как из ведра - это хорошо, уничтожит его следы еще до прибытия кого бы то ни было.
С этой мыслью он и аппарирует к лотусу, наслаждаясь возможностью вновь перемещаться привычным путем.

Яэль - огромные глаза на бледном лице - ждет внутри. Он захлопывает за собой дверь, колдует высушивающие и согревающие чары - гулять так гулять - а затем наскоро пересказывает ей произошедшее с ним с момента ее ухода.
В  качестве доказательства достает колдографию, разглаживает на колене, тянется к сигаретам.
Даже дождь не так раздражает, как эта колдо.
- Проверь палочку, - он практически уверен, что знает: одними из последних заклинаний с палочки Андромеды Тонкс будут три Авады. Но удостовериться нужно. - И как поход за помощью?

+1

21

Дождь, растреклятый дождь, не думает прекращаться. Неровной барабанной дробью, когда и так спокойно не усидеть, стучит по крыше и капоту машины тысячами каплей, выбивая  всё терпение. Яэль дышит чаще, слышит, как её сердце грохочет громче. Сидеть и ждать, не зная, какой из вариантов действий, будет правильным поступком.
Глупые нервы. Глупая поездка. Дракклов, нет, чертов, дождь.
И сигареты заканчиваются.
Хлопок аппарации бывшая аврор могла расслышать даже сквозь грохот боя.
Дергаясь, оборачиваясь в сторону двери водительсткого сидения, склоняется вправо, открывая изнутри дверь мужу. Выглядит Рабастан так, будто вернулся с могилы. И собственное определение состояния мужчины ведьме очень не нравится. И то, что он взвинчен, сжимает палочку крепко, колдует, будто и не начинал забывать - как это.
А потом Лестрейндж, который похож неимоверного на себя прежнего, хмурого, вечно злого, настороженного, рассказывает что произошло, показывает колдографию.
Яэль, прекращая сжимать ладонь за запястье мужчины, забирает ту, смотрит, будто бы так можно опознать автора снимка. Наскоро, по памяти, перебирает варианты.
А потом протягивает руку за чужой палочкой. Хмурится. Ей нельзя так близко колдовать от того, кто ныне обречен носить фамилию Гриффит, хотя ни капли ей не соответствует.
Нельзя.
Но они в каком-то медвежьем углу, здесь явно творят темные чары, а еще по души двух волшебников никто не прибыл...

Три зелёные тени развеиваются. Отголоски чар. Откидываясь устало на спинку сидения, Лиса тянет из пачки шестнадцатую сигарету.
- Никто, кроме Андромеды Тонкс вообще не мог знать, что мы куда-то отправимся. Значит, слежка велась не по факту информации, а постоянно. - Яэль трет висок. К такому жизнь её не готовила. И книги по домострою, как и своды кодекса авроров - тоже.
- Помощь нам могут выделить, приехать большой машиной и, я так поняла, зацепить твою и вытянуть, а там посмотреть, что случилось с... внутренностями. - Бывшая Гамп до сих пор не научилась правильно произносить всё, что связано с этой техникой.
Яэль глаз отвести, хоть на миг потерять Баста с поля зрения боится, а потому нахмуривается.
- Если я сейчас аппарирую, если верить в то, что до сих пор никто по наши души не явился, потому что тут давно паутина чар слежения пришла в негодность, если я опять уговорю того маггла, пройдет не менее получаса, может, пойдем лучше вместе? Наложишь чары защиты на машину, хотя не думаю, что её бросят и, в конце концов, может, в городке что-то есть.
"Может, нас там уже ждут, но так со всем разобраться и со всем покончить проще".
- Это не могла быть ловушка, с дорогой, но если кто-то решает нас подставить. - Женщина не собирается даже одним словом намекать, что она не с Рабастаном. - То разделяться глупо.
Опыта ведения боя спина к спине у них нет.
Как-то не довелось.
Яэль не хочет и начинать. Но, кажется, их никто спрашивать не будет.

+1

22

В зеленоватом отблеске тут же растаявших слепков Непростительного салон лотуса больше не выглядит ни уютно, ни привычно. Все это, все прошедшие полгода с момента изгнания, сползают, будто шелуха, обнажая то, чему, казалось, места больше нет.
Лестрейндж вслед за женой выбивает из пачки сигарету, прикуривает, пряча взгляд.
Яэль права - никто не знал, что они покинут Лондон. Никто не знал, что они куда-то собираются.
Ему не нравится, что за ним следили - и намного сильнее не нравится то, что он не почувствовал. Это значит что-то очень плохое. Например, что он больше не умеет выживать в ситуации, когда все против него. А это не тот навык, которым стоит разбрасываться, когда ты убийца и предатель - неважно, к какому слову поставить прилагательное "бывший".
Но ответов на невысказанные вопросы жены у него нет, а потому он угрюмо молчит, позволяя ей перейти к проблемам насущным - до сих пор дождит, а лотус ушел в грязь почти на пол диска - им не выехать отсюда.
- Если ты аппарируешь прямо сейчас, он не заподозрит, что ты слишком быстро добралась до города? - Лестрейнджу тоже не по душе расставаться. Вдвоем у них больше шансов выяснить, что стоит за всей этой ситуацией. То, что он  - не случайная подстава, ясно и так. Колдография неопровержимое свидетельство, и впервые Лестрейндж задается вопросом, зачем она была оставлена. Больше всего он не любит, когда с ним играют по неизвестным ему правилам - и пока у него именно такое впечатление.
- Пойдем вдвоем, - решает он. - Если это деревня или поселок, у них есть гостиница. А утром отыщем тех магглов с большой машиной и вытащим лотус.
Яэль права и в том, что разделяться глупо - но при мысли, что где-то, у кого-то могут быть и ее колдографии, сделанные, когда она не ждала съемки, исподтишка, ему хочется выйти из машины, аппарировать обратно в тот дом, прихватить с собой первый попавшийся труп, а потом поднять его с помощью ритуала и заставить говорить. Заставить рассказать, кому потребовались Лестрейнджи. Кто может угрожать его жене.
Усилием воли он гасит этот порыв - инфери неразговорчивы и тупы, он ничего не добьется этим способом, кроме того, что привлечет дополнительное внимание Аврората. К тому же, ему не хочется афишировать, насколько он знаком с темными ритуалами - в том числе, и перед Яэль. Она знала, с кем связывается - но логично полагала, что это в прошлом.
Их свадебное путешествие определенно не задалось.
Лестрейндж роется в бардачке, забирает все, что может пригодится - документы, смятые маггловские деньги, дорожные карты и тому подобный хлам, а затем с сомнением смотрит на сумки с вещами, но все же вытаскивает обе, а вот термос оставляет на заднем сиденье - им же не придется в самом деле преодолевать с милю бездорожья под холодным ливнем.
- Аппарируй куда-нибудь на окраину, не туда же, где вышла в прошлый раз, - вообще-то, Яэль сообразила бы и сама, но он уже в режиме ожидания неприятностей, и потому предпочитает проговаривать даже такие очевидные моменты.
Спрятав волшебную палочку в рукав, он обхватывает Яэль за талию, бросая короткий взгляд на запертый и защищенный чарами лотус - и нисколько не жалеет, что снова чувствует рывок аппарации где-то под ребрами.

Городишко, который на карте больше похож на случайную точку посреди вересковых полей и лесов, совсем крохотный, однако Лестрейндж замечает и мигающую сквозь дождь вывеску аптеки, и такую же небольшую, подстать городу, гостиницу на главной улице.
Портье, седой и зевающий, с сочувствием выслушивает историю о застрявшем в грязи автомобиле, сетует, что единственная в городке автомастерская закрылась два года назад, но обещает утром подсказать, к кому можно обратиться. Лестрейндж терпеливо слушает, расписывается в журнале регистрации, что-то неразборчиво хмыкает в ответ на интерес портье о цели путешествия - и с трудом подавляет желание оглянуться через плечо, проверяя, нет ли за ними слежки.
Выяснив, что завтрак не подают, но через три дома есть замечательная закусочная, они поднимаются на второй этаж.
Номер убогий и пахнет сыростью, но это не удивительно, в такую-то погоду и таком месте.
Две односпальные кровати, разделенные уродливым половиком и не менее уродливой тумбочкой, становятся последней каплей.
Лестрейндж убеждается, что дверь заперта, вытаскивает палочку и трансфигурирует драккловы кровати в одну нормальную, более соответствующую описанию номера "со всеми удобствами", если верить портье.
Даже такое незначительное волшебство вызывает у него едва ли не эйфорию - после полугодового воздержания магия даже в таких дозах гарантирует восторг.
- Как вытащим лотус, доедем до Глазго - здесь недалеко, - чтобы удержаться от дальнейшего колдовства он хватается за карты, раскладывает одну прямо на кровати, поверх блеклого покрывала. - Купим там кое-что.
"Кое-что" наверняка вызовет у Яэль массу вопросов - а когда она узнает, что именно он имеет в виду, то вряд ли придет в восторг. Однако если на них ведется охота, ему мало одной только палочки Андромеды. Да и полгода в мире магглов даром не прошли.
- Если меня - если нас - кто-то пасет, я предпочел бы выследить их сам и выяснить, какого драккла и кому потребовалось. Не то чтобы я совсем не допускал мысли, что мне захотят отомстить - только вот сегодняшнее мало напоминает месть: я попался, был в их руках, а они предпочли сделать что? Подставить?
В общем-то, версия тоже не худшая - взять его на горячем, наглядно продемонстрировать, что что бешеной собаке не место среди людей, пусть и магглов. Он бы тоже так сделал - он и делал, если вспомнить Блэка и декабрь девяносто пятого.
Да уж, не надо было ему оставаться в Лондоне после войны.

+1

23

Теней прошлых чар уже нет, но мертвенно-зеленый цвет остается в памяти. Яэль не верит, что это дело рук Рабастана и никогда не поверит - она его знает, и верит, что знает - этого достаточно, чтобы пойти за мужем и в огонь, и в воду, и под суд, если придется. Лестренджи, Гампы, Гриффиты ли... своих не бросают.
- Вдвоем. - Этого достаточно. Они выходят под холодную морось. Баст забирает сумки, Лиса чарует и машину, запирая и вещи, облегчая вес. Таким злым она давно не помнит Лестрейнджа. Но не забудет и отплатит тем, кто довел его к подобной черте - это уже от её рода - злопамятность.
- Хорошо, я запомнила окраину. - Муж обнимает, крепко, но ведьма жмется ещё ближе - если уже где-то над городком стоит антиапарационный купол, она, скорее, расшибется вместе с Рабастаном, чем оставит его одного. Сжимает пальцы свободной руки на его куртке. Рывок.
Захолустье не изменилось. Только запах чуть менее лесной, чем на просёлочной дороге. Яэль отшагивает от мужчины не сразу, оглядывается по сторонам - тихо. Даже собаки не лают. А есть ли в этом городе собаки? А должны ли быть? По-идее - должны.
Вопрос на "потом". Пока разобраться с насущным.
Маггловская гостиница ничуть не напоминает ту, странную, в Корнуолле, где Лиса была почти целую жизнь тому назад, но некстати вспоминается та и ритуал, в котором пришлось поучаствовать. Лестрейнджам помощи ждать неоткуда. Никто не будет ждать с отрядом авроров, на случай беды. Они одни против мира.
Ведьма ненавидит это ощущение - когда приходится чувствовать всей оголенной кожей холодный воздух и липкий, затаившийся страх. Теперь - не за себя.
Стараясь виновато улыбнуться портье (Моргана, у них даже есть портье! Старик, видно, насмотрелся маггловских фильмов, раз ведет себя так), рыжая ставит свою подпись в книге и уходит наверх. В гостиницах она жила редко. Вид комнаты удручает. Кажется из этого городишки, из этой гостиницы, комнаты, закоулка Шотландии есть лишь одна возможность - уезжать или убегать, никогда не оборачиваясь... или во всем виноват дождь и предрассветное, самое глухое время.
Скидывая пальто, вешая на гвоздь и навешивая на дверь защитные и запирающие чары, уже не чинясь, Лиса оборачивается на гул магии. Смеется тихо, это нервное. Снимает грязные сапожки, хотя полы тут моются не каждый день и пыль не протирается часто, и лучше не заглядывать под мебель, наверное; оставляет трость к стене.
- Так будет удобнее, правда. - Подходит к окну, задергивая шторы и заговаривая стекло. И пусть кинет камень в Лису тот, кто верит в бесполезность паранойи, в таких обстоятельствах. Лишь звуки снаружи Яэль не пытается притишить - пусть будет и дождь по жестяному козырьку, и шорох мусорного пакета по улице и скрип старой лестницы и половиц в коридоре этого здания.
- Подставить, шантажировать, припугнуть. Мы не знаем кто они, не знаем мотива, поэтому давай смотреть по-максимуму и готовиться к худшему. - Протягивая ладонь, касается плеча мужа, сжимает пальцы ободряюще, целует его в висок, склоняясь тоже над картой.
- Ты хочешь купить еще одну палочку? - Яэль сама еще не умеет отрицать магию, в мире которой выросла и жила, не может подумать о другом оружии. Она смотрит в глаза Рабастану.
- Они пожалеют, что связались с нами. - За неполные сутки у Баста под глазами тени усталости.
- Если в этой дыре есть горячая вода, лучше принять душ. С тебя до сих пор сбегают остатки дождя. - Будто стремясь замыть предыдущую сухую и злую фразу. Яэль никогда не считала себя доброй, просто старалась не творить зла. Сегодня что-то рушится. Сегодня её напугали потерей самого дорогого.
Её мужчина, как в первые встречи, взвинчен, помят, похож не на благородного мага, а на выходца из трущоб. Изгнанника, беглеца. И плевать.
- Я тебя люблю.

+1

24

Он поднимает голову на ее слова, хмурится - подставить, шантажировать, припугнуть, говорит она, но испуганной почти не выглядит. Почти.
Он снова возвращается к карте, чувствуя ее прикосновение к плечу, короткий поцелуй - проторенную тропу к тому, что они создали вдвоем.
Неторопливо сворачивая карту, Лестрейндж заставляет себя перестать хмуриться - они должны готовиться к худшему, но в этом он просто мастер.
Снова поднимает голову.
- Ствол. Я хочу купить ствол, - отвечает коротко и сразу же поправляется. - Револьвер. Пистолет. Что-нибудь. Они - кто бы они не были - знают, что у меня есть палочка. О том, что я разбираюсь в оружии магглов, они могут и не знать.
То, что он разбирается, конечно, преувеличение - но, в отличие от большинства магов, он в самом деле понимает, каким концом огнестрельного оружия тыкать в недоброжелателя. Чарити Бербидж может проклинать себя до бесконечности из-за тех уик-эндов в мире магглов - но он запомнил и использует каждую мелочь.
В том, что их враги пожалеют, он не сомневается. Альтернативы для него не существует, и подтверждений не требуется.
Он оглядывается на крохотную ванную, настолько маленькую, что даже душевая кабина там едва поместилась, кивает: у них определенно выдался сложный денек, и лучше выспаться, пока еще есть такая возможность.
Переход в тот, военный, режим, дается ему легко и естественно, как будто он просыпается - просто выныривает из слишком спокойного, слишком приятного сна.
Впрочем, часть сна все еще с ним, под рукой - теплая, льнущая к нему Яэль, так походя упоминающая то, о чем он не решился бы заговорить и много позже.
Вместо ответа Лестрейндж тянет ее ближе, укладывает на кровать - той определенно пошла на пользу трансфигурация - прижимает ее собой, чувствуя всю - от мокрых носков до мокрых волос, рассыпавшихся по покрывалу.
Он бы не смог, наверное, быть один - и она каким-то сверхъестественным женским чутьем узнала это, поняла. Заменила ему и брата, и прочих - стала его семьей и его Ставкой. Удачный брак, говорил о себе Рудольфус - Рабастан может сказать о себе то же самое.

Утро едва-едва намекает о себе сквозь задернутые шторы: за ночь дождь прекратился, едва не сведя его с ума этим стуком капель по карнизам, но небо по прежнему серое и хмурое. Сонная жена еще уворачивается от света, стягивает с его одеяло, заворачивается как в кокон, но Лестрейндж, несмотря на весь соблазн, уже не может представлять себе их поездку свадебным путешествием - не сейчас, когда они уже оба вновь нарушают закон, правила его УДО и драккл - черт, поправляет он себя - знает, что еще.
Под одеялом она горячая, и он хочет побыстрее убрать руки от ее податливого тела, голой кожи, которую знает на вкус - это отвлекает не меньше Конфундо. Зато она, кажется, проснулась.
- У них здесь едва ли есть прокат автомобилей, - бормочет он в рыжие пряди, хотя уже должен бы подняться на ноги. - Но нам нужны колеса хотя бы ненадолго. Еще милях в двадцати от этой деревни наше место назначения - заброшенный поселок лесорубов. Если Фенрир вернулся в Шотландию - то туда, он там родился.
Меньше всего Лестрейнджу хочется рассказывать жене, ластящейся к его рукам, что там с этим поселком приключилось - о том, о чем он знает со слов самого Фенрира.
- Также я бы вернулся туда, где побывал вчера. Но вначале нам нужно добраться до Глазго. А заодно выяснить обстоятельства слежки - кстати, стоит выяснить, нет ли на нас следящих чар. Колдография намекает, что следил за мной маг - а значит, могут быть и чары, - все же находя силы оторваться от Яэль, он лезет под подушку. Волшебная палочка Андромеды легко ложится в руку.
И снова эта волна теплой знакомой магии, согревающей ему  руку, несмотря на то, что в номере сыро и зябко.
Он последовательно применяет несколько активаторов - и один из них срабатывает на них обоих. Вокруг запястий появляются голубые ленты, мерцающие в сером утреннем свете, и исчезают, едва Лестрейндж заканчивает кастовать обнаружение.
Кто и когда мог их поставить - вопрос на миллион, а хуже всего то, что у него не слишком получается снять слежку: простая Финита не помогает, а он не может определить, что это за чары, чтобы подобрать к ним индивидуальный ключ. После нескольких попыток с модифицированными знакомыми вариантами он все же бросает это занятие - у них нет столько времени, чтобы тратить его так просто.
С его прошлым он знает способ грубее, но действеннее.
- Как окажемся за городом, проведем небольшой ритуал, - о том, что ритуал темный и запрещен на территории магической Британии, он не сообщает - у него догадливая жена, догадается не сейчас, так позже. Зато этот ритуал решит проблему со слежкой на ближайшие недели и обратит ее против тех, кто накладывал следящие чары. - Надеюсь, в этом городке можно найти серебряные столовые приборы.
Вообще-то, серебро им пригодиться в любом случае - он возлагает большие надежды на револьвер, но все же помнит, что против оборотней особенно хорошо именно серебро. Разумеется, серебряного кинжала в Гленкоу не купить, но он все еще не растерял навыков трансфигурации и у него теперь есть целая волшебная палочка.
- И позавтракаем, - он вообще любитель строить планы. Особенно если в них входит наказание для тех, кто посмел вмешиваться в его личную жизнь. Рабастан Лестрейндж - интроверт по натуре и чрезвычайно раздражается, когда кто-то вламывается в его неприкосновенное лично пространство, тянущееся далеко за пределы пары футов вокруг.

+1

25

Оружие магглов в руках чистокровного волшебника, когда-то воевавшего против соединения миров. Было бы смешно и страшно. Но Яэль, ставшая Лестрейндж и сразу же - Гриффит, готова сама купить... пистолет, револьвер, яд - что-угодно, для ненавистных врагов своих; а Рабастан, он, прижимающий так жарко, будто отчаянно, к постели - её или она уже растворилась душой в своем муже, поэтому каждый посягнувший на его жизнь, получит бешеную лисицу в заклятые враги и поперек своей дороги.

Дождь барабанил по крыше аритмично, рвано, настойчиво. Будто бы пытался заглушить чужие чувства. Будто бы людям было не плевать на него. Этим двоим.

Усталость лишает снов. Проваливаясь в теплое беспамятство, без сновидений, без переживаний, Лиса так не хочет выныривать - кутается в одеяло, чувствуя рядом тепло Рабастана. Потом, каждой пядью кожи, начинает осязать этот мир - вокруг все еще гостиничный номер в дыре мира, за стенами - враг, а мир перестал ныть дождем.
Хочется кофе или чаю с молоком. Вместо этого Яэль целует кончики пальцев мужа, когда ловит его ладонь своей. Говорить не хочется, первые мгновения малодушно хочется побыть просто людьми. Без бремени прошлого за спиной. По крайней мере - ей. Но
"Гамп. Лестрейндж. Гриффит".
- Можно спросить у того маггла, что помогал мне вчера добраться. И у консьержа. Он должен знать. Я не думаю, что досуг местных заключается в езде вокруг городишка, так что машины им могут быть нужны не часто. - Яэль не уверенна, конечно же. О быте магглов в мелких городках она лишь помнит детские воспоминания и рабочие. И там ничего не было о частом использовании автомобилей.
Но интерес к машинам быстро гаснет - Лиса слышит о Грэйбеке. И - эту часть магической истории она не знала. Жадность историка борется с любопытством... побеждает практичность.
- Я не думаю, что за нами следит Грэйбек или кто-то из его... своры. Мне кажется, Андромеда пришла не в то время и нас как раз... ждали, вернее - ждали, когда мы выберемся из города. Может, что-то к тому и готовили, а когда мы резко собрались - те, кто следит, начали суетиться. Подозреваю, потому так непонятно поступили с тобой. Подстава странная. Где отряд авроров по наши души? Здесь слишком много непонятного. - Лиса старается не морщиться: морщинки и кислый вид легко проходят, когда тебе шестнадцать. В тридцать один, поутру, пусть и в постели с любимым мужчиной, даже когда его мысли заняты вернувшейся войной, с которой будто и не сходили, хочется оставаться красивой.
На шорох ткани подушек ведьма чуть привстает на локте, а потом садится на постель, кутаясь в одеяло - зябко, а не со стыда, протягивая руку.
След.
Тонкий, сделанный на славу, если Рабастан не может его побороть, а она, кусая свою губу изнутри, сдерживается прежде, чтобы не подсказывать чары - Баст и сам перебирает все те, что она знает. У Яэль умный муж и она учится не пытаться весь мир нести на своих плечах одна и не бросаться думать за других...
Даже не морщится на слова о ритуале. Только едва улыбается, думая, может ли быть у местных серебро.
- В конце концов, если не найдется, я вызову домового. Уинстон, кажется, не дарил нам серебра к свадьбе. - Старик бы оценил, как его внучка еще умеет шутить, даже в таком положении.
Но невидимые браслеты раздражаю. Женщина накрывает ладонью запястье Рабастана.
- Завтрак - это особенно актуально. Тем более, что нас точно должны начать бояться, если увидят зверские аппетиты почти сутки не евших магов. - Хмурая складка меж бровей Баста - почти что вечная мечта. И это уже не побороть, наверное, но Лиса пытается.
Сегодня он рядом - сегодня Яэль не потеряет своего человека. Страх остался в стылом вчерашнем дожде.

Портье по-старости ли, или из деликатности, не спешит к ним и Гриффиты сами спускаются вниз, вернув комнате прежний вид и забрав вещи. Остается выяснить в каком именно доме угощают сытным завтраком и там же о серебре. А вот о автомобилях можно и у старика (сегодня становится ясно, что он гордо именует себя мистером Шоу).  Тем более вчерашняя история о авто на дороге остается правдой, а сухие постояльцы уже больше напоминают людей, а не приведений. Гораздо больше. Да и какие опасные люди из семейной пары, не правда ли?

+1

26

Разговорчивая официантка, подающая им что-то, что в счете будет красиво названо омлетом по-бенедиктински, с сочувствием кивает на вещи: в местной гостинице цены запредельный, и как это старикашка Шоу не постеснялся взять с попавших в беду путников полную стоимость номеров?
Лестрейндж терпеливо ждет - быть может, она посоветует им что-то. Он не видит проблемы в том, чтобы забазироваться в Гленкоу -и, заполучив колеса, выезжать именно отсюда на поиски, пока лотус где-то поблизости приводят в форму. Так и есть - наклонившись к ним офциантка заговорщицки предлагает спросить у миссис Фэйт, не сдаст ли она комнату над гаражом симпатичным гостям, пока их автомобиль в ремонте.
Стоит мистеру и миссис Гриффит выразить легкий интерес, как официантка - Марта, если верит бэйджу на ее груди - рисует им подробную карту на салфетке, заставляя задаться вопросом, а не родственница она этой самой миссис Фэйт, раз так рекламирует ее гостеприимство.
Идея покинуть гостиницу и правда неплоха - и дело вовсе не в экономии. В маленьких городках все гости на примете, и если за Лестрейнджами и в самом деле кто-то следит, гостиница не лучший вариант.
Рассчитавшись и оставив просиявшей официантке чаевые, они с вещами отправляются по нарисованному маршруту - место на первый взгляд кажется идеальным: над гаражом, которым не пользовались лет двадцать, находится уютная комната, обшитая светлым деревом. Там пыльно, но сухо, и миссис Фэйт, сухонькая старушка, рада, кажется, больше компании, чем деньгам.
Сама она живет в большом доме в десятке ярдов, но приглашает Гриффитов не стесняться и заходить в любой момент. Лестрейндж не стесняется настолько, что спрашивает о содержимом гаража.
Ягуар, ровесник самого Лестрейнджа, не иначе, отполирован до блеска, что контрастирует с пыльной комнатой над гаражом, и миссис Фэйт смущенно поясняет, что ягуар остался ей от мужа, и она еженедельно платит соседскому мальчику за поддержание автомобиля в приличном состоянии.
Лестрейндж глотает слюну - сквозь стекла виден кожаный салон, руль в шикарной оплетке, вертящиеся ручки на дверях. Миссис Фэйт игриво замечает, что у ее мужа взгляд становился таким же при виде этого монстра, а дальше - дело техники. Им нужны были колеса - у них есть колеса.
Рабастан с наслаждением вдавливает педаль, не отпуская сцепление - мотор ревет на холостом ходу, заставляя дребезжать стекла в гараже, но звук на удивление чистый для автомобиля, который простоял в стойле чуть ли не два десятка лет.
Миссис Фэйт клянется, что на этом ягуаре ее муж разъезжал по округе даже в сезонную распутицу, и это становится решающим фактором. Лестрейндж расплачивается наличкой, обходит автомобиль кругом - на улицах Лондона на такой раритет магглы бы глазели, открыв рты, а здесь, вероятно, это наследство миссис Фэйт воспринимается старой рухлядью. Впрочем, лишь бы дотянуло до Глазго - но ягуар и впрямь в отличном состоянии для своих лет.
Отправив миссис Фэйт в большой дом, Лестрейнджи уделяют внимание собственной комнате, которой следующие несколько дней предстоит играть роль Ставки. Они тщательно зачаровывают лестницу, окна, сам гараж, накладывая чары аккуратно, чтобы не задеть ни натянутые над крышей провода, ни тарелку-антенну над крышей большого дома, особенно уделяя внимание подходам к гаражу, а затем, закинув в новое средство передвижения карты, отправляются на поиски автомастерской.
Как и ожидалось, здесь мало кто обращает внимания на торжественный выезд четы Гриффитов, и Рабастан неторопливо посылает ягуар вперед, прислушиваясь к звучанию двигателя при переключении скоростей и торможении - он, конечно, не специалист, но машина еще на ходу. Это подтверждает мастер. внимательно выслушавший историю о завязшем в непролазной грязи лотусе - оказывается, часть истории уже известна в городке от тех, кто пытался помочь Яэль прошлым вечером - и потому приходится прямо на хожу изобретать историю о том, как незадачливый муж искал помощь в безлюдных полях, но, к счастью, не потерялся и вернулся к автомобилю до того, как обеспокоенная жена принялась сходить с ума от беспокойства.
Оставив подробные координаты местоположения лотуса - преимущественно заключающиеся в описаниях подлеска и полей вокруг, что вовсе не вдохновило мастера - и аванс, что вдохновило куда сильнее - Лестрейнджи вновь погрузились в ягуар и выехали по направлению к Глазго.
С конкретными планами и завтраком за плечами ситуация представлялась куда менее угрожающей, но Рабастан не позволял себе расслабиться: остановив автомобиль в нескольких милях от Гленкоу он вновь обратился к палочке Андромеды, припрятанной в рукаве по старой привычке. Нехитрые чары увеличили их капитал втрое - предстоял визит к уличным торговцам неприметным оружием, а также в ювелирный - а небольшое конфундо на маггловские права гарантировало, что информация не отложится в сознании заглянувшего.
Подготовившись таким образом, они перекурили, мысленно перепроверяя пункты плана.
- Когда прибудем, не выходи из машины, но будь настороже. Там, куда мы едем, я был почти три года назад - и не уверен, что там все осталось по-прежнему. В любом случае, даже тогда у нас не больно-то сладилось: Нарцисса покупала поддельные паспорта, но в ней заподозрили сотрудника полиции, пришлось реагировать быстро и жестко. Мы позже как следует почистили память всем, кто мог иметь к этому отношение, но контакт был потерян: ими заинтересовался и аврорат, ты могла даже слышать об этом, - скупо делится он с женой информацией о тех, к кому планирует обратиться, пока вересковые пустоши по обеим сторонам шоссе начинают сменяться следами присутствия человека.

+1

27

Не смотря на общую катастрофичность ситуации: непонятные трупы, след к Рабастану, пока ненайденный след Грейбека и пристальное внимание незнамо-кого к новоявленной чете Гриффитов; утро задалось хорошо. Впору было поверить в то, что в мире существует вселенская справедливость и кто-то решил сторицей отплатить за хреновое "вчера". Впрочем, Яэль не слишком-то обольщалась - деревенька, от которой можно докатить до Глазго на старом "ягуаре"  (восторг мужа по поводу машины читался так легко, что можно было даже приревновать), была почти пасторальной. У бывшей мисс Гамп зубная боль по поводу пасторальных деревушек - в одной из таких ее чуть не убили вместе со Скримджером, в угоду местным ритуалистам, так что чары на комнатку, где они будут жить,  и на всю близлежащую территорию ведьма созидала от души.
Даже ягуар не пощадила - накинув пару связок защит на него, хотя Рабастан тоже что-то мудрил, но, кажется, на умении этой "крохи" катить вперед, сладко урча мотором, это не сказалось отрицательно.

План был сверен уже почти в предместьях Глазго и, как водится, теперь он не сильно нравился рыжей. Она знала, вспомнила непонятный переполох в Аврорате три года тому назад, хмыкнула, с уважением смотря на мужа - его авантюрная жилка была куда сильнее, чем сам Рабастан пытался показывать невозмутимо-спокойным видом.
- Ты опять предлагаешь разделиться? - Лисе это не нравится. Категорически. Она вздыхает и трет переносицу.
- Если сможем, я бы посетила потом пару местных зельеваров и травников. Нам нужен феликс фелицис. - В конце концов, если пытаться вырвать себе победу в непонятных пятнашках с неизвестным врагом, почему бы не сжульничать и не увеличить шансы, если игра идет на его поле.

Старый город оставался таким же, как сотни лет тому назад - его не слишком-то уродовали маггловские новостройки. Но Яэль смотрела по сторонам, будто пытаясь с ярких витрин и вывесок сличить предостерегающие руны.
- Сколько времени тебе потребуется? - Тоном "учти - потом я выйду тебя искать и даже дракон меня не остановит". Женщина вновь закурила.

+1

28

Ну, этот жест он знает - она недовольна.
Впрочем, понятно, почему - то, что еще сутки назад хотя бы отдаленно напоминало попытку устроить пусть и запоздавшее, но свадебное путешествие, теперь откровенно скатывается в суровые аврорские будни. он бы тоже был недоволен - не будь так измучен этой скукой, плотно вцепившйся в него в маггловском Лондоне. Сейчас, хотя бы, ему все знакомо - он так долго жил вот так, что вернуться к прежним привычкам намного проще, чем приобретать новые.
- Ненадолго, - вообще-то, он предлагает разделиться ради того, чтобы при необходимости наступать с разных сторон - но не успевает рассказать об этом, завороженный ее предложением наведаться к зельеварам.
Лестрейндж тормозит на полупустой стоянке у магазина самообслуживания, за которым притаился куда больше интересующий его полуподвал. Откидывается на сиденье, пахнущем старой кожей, кивает согласно:
- Отличная мысль.
Он не зельевар, чего уж там - и хорошо, что Яэль мыслит иными категориями. Фелицис не помешает - честно или нет, им понадобится вся удача, какая есть. Хотя бы потому, что Лестрейндж сыт проигрышами по горло.
Проверяет еще раз, на месте ли палочка, деньги - снова поворачивается к жене, больше заинтригованный тоном, чем вопросом.
- Минут двадцать, - прикидывает он, разглядывая упрямый изгиб ее бровей. - Не выходи из машины.
Не очень убедительно, и Лестрейндж задерживается еще немного, бездумно толкая крупный брелок-подвеску в виде игральной кости на ключе зажигания.
- Здесь меня не ждут в любом случае. Здесь я справлюсь один.
После постыдной прогулки в поселок лесорубов, где его ждали и где он не справился, это утверждение существенно теряет в цене, но нельзя же в самом деле позволить ей бегать за ним след в след, учитывая серьезность ситуации?
Одного взгляда на Яэль достаточно, чтобы понять - можно и нужно, но Лестрейндж все никак не может примириться с тем, что их прекрасный семейный тандем все сильнее и сильнее начинает напоминать без сомнения счастливый брак его брата.

К счастью, ему и правда хватает двадцати минут. Из магазинчика в полуподвальном помещении, сплошь увешанного какой-то ароматической восточной символикой и картинами с иероглифами, Лестрейндж возвращается с автоматическим револьвером без предохранителя и с тяжелым усиленным стволом под крупный калибр и коробкой патронов к нему. Ставит коробку между их креслами, отщелкивает барабан на револьвере и ловит взгляд жены.
- Смотри - все просто. Барабан - вот он - откидывается влево, если дотянуться вот сюда. Нажимаешь - и все стреляные гильзы удаляются. Заряжаешь заново, - он не упоминает, что взял самый большой калибр из тех, что мог предложить ему торговец, учитывая, что целью может быть оборотень. - Предохранитель снесен - просто нужно посильнее нажать на курок, вот здесь. Минус в скорострельности, зато огромное приобретение в точности. Пытаться опередить оборотня - глупо, сделаем ставку на точность. Заряжай, - он вкладывает в руки Яэль покупку. Кем бы не были их преследователи, они наверняка будут рассчитывать на то, что чистокровные маги не видят иного варианта, кроме как вооружиться волшебными палочками. Лестрейндж надеется, что приготовил им сюрприз.

+1

29

Припаркованное авто между магазинчиков, кажется, вызывает легкий ажиотаж у бросающих на него взгляды магглов, но никто не подходит близко - глазеют издали. Если честно, Яэль предпочла бы быть лишенной такого внимания - она внимательно смотрит на мужа, а тот слишком хорошо её изучил и знает как говорить.
Двадцать минут. Двадцать минут, это совсем немного. И чертовски много, чтобы успеть убить человека.
Миссис Гриффит выдыхает дым в сторону.
- Только двадцать минут. Береги себя, пожалуйста. - У Рабастана давно уже "карт-бланш" на способы сохранения своей жизни. Лиса простит. Теперь - она многое простит, потому что верит Басту - верит, что достаточно его изучила, чтобы знать пределы самообороны в исполнении Лестрейнджа, а он Лестрейндж - пускай и сам это теперь отрицает, упрямо огородившись от мира, который пытался его прожевать и выплюнуть.

Муж выходит из машины, осторожно закрывая дверь. Лиса бы хлопнула, но сейчас он остается в машине - старый ягуар пахнет качественной кожей и временем, заботой, памятью. Женщина, бездумно шаря взглядом по салону, мысленно считает.
Двадцать минут - это, всего лишь, тысяча двести секунд - совсем немного: сорок раз произнести "раз-и, два-и, три-и" - нервный вальс одинокого ожидания.
На последнем "па" Рабастан выходит с дверей полуподвала и женщина отпускает рукоять палочки, которую она сжимала в кармане пальто.

Револьвер выглядит как темный артефакт, на которого магам не хватило качественного дерева - металл холодный, злой. Склоняя голову на бок, Лиса изучает штуку в руках мужа, но когда револьвер оказывается у нее в руках... несколько паникует, вспоминает все инструкции из Аврората.
- Что значит "предохранитель снесен"? Эта штука сама может выстрелить? Нет, я знаю, что такое маггловское огнестрельное, но. - Миссис Гриффит чувствует себя немного беспомощной, а оружие куда тяжелее, чем палочка - лежит в руке жестоким камнем, оттягивает ладонь. Глубоко вздохнув, ругнувшись мысленно, Лиса осторожно заряжает - патроны гладкие, холодные, от них тоже будто тянет вызовом смерти.
Магглы без всякой Авады умеют друг друга убивать куда затейливее, чем маги. Значит - у них надо этому научиться, если одну семью пытаются погнать на флажки - сухой щелчок - барабан стал на место.
- Вот так. - Осторожно, дулом в приборную панель, Яэль отдает оружие мужу.

0


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Альтернативные истории » Тактико-технические характеристики любовных лодок при контакте с бытом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC