Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Срок гарантии

Сообщений 31 страница 35 из 35

1

Жаркое лето 1998-ого.
Третья сторона молодец и все сделала правильно, вот только даже конкретных молодцов мало кто хочет видеть на улицах магической части Лондона.
А потому Рабастан Лестрейндж получает на руки бланк о реквизировании имущества в счет пострадавших от действий Волдеморта, справку об условно-досрочном - спасибо и на том, разумеется, - обломки волшебной палочки, триста фунтов и устную рекомендацию никогда больше не объявляться в Косом.
Ни о каком Ордене Мерлина или пенсии ветерану он даже не заикается.

0

31

Кажется, они оба сейчас идут вслепую по этим самым минным полям. Такого никогда с рыжей не было – было всё понятно, может, банально, может, неромантично, может. Потом, катастрофически-скандально, но чтобы с самого начала – с разбегу и башкой в стену – это что-то новенькое.
«О да, давай сейчас поговорим о книге. И о том, что я сейчас не могу достать твои воспоминания, как ты почти-не-хотел». – У Яэль хватает выдержки, чтобы даже не фыркнуть, только еще раз затянуться, будто сигареты спасают, а не убивают.
Впрочем, говорят, любовь спасает? Врут. Вот оно как – цепляться за сигареты легче.
- Я сейчас не могу, извини. – Очень спокойно и стараясь в тоне не передать дурацкого надрыва, выговаривает ведьма, упрямо смотря в ночь за окном, что пролетает мимо темными росчерками столбиков у обочины.
И, будто бы, кому-то там, Наверху, очень смешно – добавить ещё соли на рану, но не дать текилы под это душедробительное действие.
«Ты мне нравишься.» - Лиса судорожно выдыхает сквозь сжатые зубы, сдерживаясь, чтобы не ругнуться и не рассмеяться нервно.
Повернуться и посмотреть в лицо Рабастану пока нет ни сил, ни смелости. Просто это всё какой-то бред, театр абсурда и вообще непонятно зачем и почему. Сама же хотела признаться? Сама виновата.
- Сейчас не лучшее время?! – Шелестом голоса прорывается шипение. Ведьма, всё-таки, поворачивается, душит окурок в пепельнице, громко захлопывает ту. Внимательно так, испытывающе смотрит в профиль этого… этого… идиота! Полнейшего!
Взять бы и… убить. Прибить.
Простить.
Вот оно – простить.
- А будет лучшее время? Когда? Когда время вернется вспять, когда мы станем молодыми и свободными от прошлого и боли? Когда мы станем старыми маразматиками, которым только читать газеты и греть свои кости у камина, держась за ручки? Тогда можно будет чувствовать?! Или, может быть, в небе должны звезды стать в ряд? Или… - Рыжая едва не задыхается от удивления и возмущения.
- Баст. Времени не будет. Лучше. Хуже. Удобнее. Дело не во времени. – Но женщина осекается, ловя себя на мысли, что она, наверное, ничтожна и жалкая сейчас – почти уговаривать на что? На чувства? На шаг через страх? На поступок? На другую дорогу… вместе?
«Небо Претемное, Лиса, ты совсем уже?!»
Закрывая лицо ладонями, откидывается назад, вжимаясь в сиденье.
- Я ждала этого времени три года. И, знаешь что я поняла? Время всегда неподходящее. Мы всегда неподходящие. Ни по чину, ни по стороне. Но вот так. Это же не сказка – ничего хорошо не будет. Но… - Зачем она всё это говорит?! Зачем ей так болит.
- Останови машину, пожалуйста. Я как-то сама доберусь. Время и место всё равно всегда неподходящие. – С хрустом, громче, чем когда палочка в щепы разломалась, лопается выдержка: по щекам горячие, мерзкие слёзы. Мисс Гамп отворачивается, смотрит только в сторону. Она не будет тут рыдать как законченная дурочка. Она не будет тут реветь как маленькая, потому что чудес не случилось. Но она ревет. И ей очень плохо и стыдно.

+2

32

Когда она шипит на него, лотус ощутимо ведет в сторону - на их счастье, на встречной полосе пусто, иначе бы конец разговору был положен самым радикальным образом.
Лестрейндж слушает - потому что инстинктивно признает, что ей лучше знать. Вот только принять пока не может.
До тех пор, пока она не вторит его же собственным мыслям - насчет того, что время всегда неподходящее.
Ему нелегко признать, что не бывает идеальных условий - потому что он всегда пытался воссоздать идеальные условия. Пора бы научиться смотреть правде в глаза.
Он покорно сворачивает на обочину, заглушает мотор, оставляя стоп-сигналы поблескивать предупреждающими метками.
Ведьма рыдает, скорчившись на сидении, съежившись, будто он ее бить будет или там, к примеру, обидит иначе...
Лестрейндж досадливо морщится - кажется, уже обидел. Не надо было вообще ничего говорить, выходит. Надо было - что, кстати? Что надо-то было?
Трахнуть ее на лесной поляне?
С  неменьшей досадой он рассматривает собственные руки на руле. Где, испепели его дракон, инструкция по обращению с Яэль Гамп? Почему ему три этих года в прок не пошли?
Разворачивается, на всякий случай кидая взгляд на ее дверцу - не собирается ли и правда выскочить прочь. Доберется как-то - ну конечно. Обернется лисой, видимо, и доскачет до дома.
У него с собой ни платка, ни салфетки - зато, кажется, в сумке ведьмы этого добра хватало.
Лестрейндж деловито тянет сумку к себе - в панике он вообще становится чрезвычайно деятелен и деловит - открывает сумку и высыпает все содержимое на колени женщине, включая уже смятые кровавые розы и обломки волшебной палочки.
Почти пустая пачка салфеток находится довольно быстро, и он всовывает ее в руку ведьме.
- Ты права, слышишь? - он не уверен, что сможет повторить, так что хорошо бы ей его услышать. - Ты права.
Не будет времени ни лучше, ни хуже. Будет какое-то другое. Ему нет больше необходимости откладывать возможность - жить - на то время, когда они победят, когда выйдут из Азкабана, когда закончится суд.
Пришла пора жить, а он, как обычно, оказался не готов, бывший отличник.
Он снова заводит лотус, трогается - им до места минут двадцать, если он поторопится. Лишь бы Яэль Гамп в эти двадцать минут не решила, что  с нее хватит. С его везучестью - почему нет.

+2

33

Машину кидает со стороны в сторону - ведьма этого не замечает, как и того, что завтра у нее на предплечье будет синяк, о причинах которого она не вспомнит. А потом Рабастан останавливается у обочины. Не споря, не пытаясь остановить или обьяснить, что это не разумно. Впрочем, всё, что Лиса сегодня творит и говорит, не разумно - выпускник Рейвенкло, наверное, просто устал это замечать.
Успокоиться, хоть на вздох, чтобы нашарить этот идиотский рычажок на двери и выйти из машины. Сейчас. Да. Надо.
Когда сумка, сначала, покидает колени, а потом вещи с нее сыпятся, Лиса всхлипывает от неожиданности и затихает. Убирает руки от лица и поворачивается, смотря на мужчину, не понимая, что это вообще такое. Рабастан никогда не лез к её вещам и вообще не переходил границы. Но это Яэль сегодня, без обьявления войны, разрубила все гордиевы узлы первой.
Оказывается, все дело в упаковке салфеток.
Оказывается, ей надо успокоиться и вытереть зареванное лицо.
Оказывается, она права и Лестрейндж это признает.
Салфетки в крови давно стали бурыми, как старые, побитые морозом, розовые бутоны.
Она может думать о каких-то розах, ловить дикие аналогии, когда на самое важное в голове пустота.
Баст сказал, что она права и... это что-то изменило?
Изменило. Она не вышла из машины. Не потому что не могла. Не потому что не захотела из-за этого жеста с сумкой и словами. А потому что снова уцепилась в проблеск надежды на...
А щеки таки надо вытереть - следы растекшейшейся туши никому не идут. Да и что она, правда, ревёт тут. Довела мужика до ручки - вон как быстро они поехали, что обочина смазалась в серое полотно.
- Спасибо. - Вот только разбиться не хватало, но Лиса касается ладони "мистера Гриффита".
- Я больше никогда не буду закатывать истерику, когда ты за рулём. - Это, наверное, честнее всех обетов, что она давала, идя под венец.

+2

34

Его бы устроило обещание, что она вообще больше никогда не будет закатывать истерику, без этого уточнения насчет лотуса. Честно говоря, он вообще уже за время поездки несколько охладел к приземистому автомобилю, увлеченный иными перспективами, открывающимися в это  - такое вот неподходящее - время.
И с ее благодарностью он тоже как-то примиряется, хотя, разумеется, так и тянет спросить, не скрывая сарказма, знает ли она сама, за что благодарит?
На что вообще идет. Ради него.
Он чувствует себя немного вором - и идиотом, конечно - когда лотус тормозит на углу недалеко от дома, где он обжил мансарду. Парковка на этой стороне разрешена до полуночи, но драккл с ним, с лотусом.
Сгребает все обратно в сумку, не разбирая, не смотря, крепко ухватывает ручки, выскакивает из автомобиля, едва успевая выдернуть ключ зажигания - обходит, открывает дверь перед Яэль. Она и сама наверняка догадалась, что он привез ее не к ее дому - догадается и обо всем остальном.
Раз уж они рушат все рамки, переходят все границы, нечего цепляться за неприкосновенность собственного жилища. Война закончилась.
Лотус сигналит, подтверждая, что заперт, а Лестрейндж перехватывает ведьму за  руку и шагает по тротуару - кое-где в окнах горит свет, и на первом этаже справа от подъезда тоже, но сейчас это кажется ерундой.
Ключ легко поворачивается, распахивая зев подъезда.
Лестрейндж придерживает тяжелую дверь, оглядывается на ведьму с плохо скрытым беспокойством, надеется, что она действительно думает так, как говорила там, у леса. Потому что в противном случае ей точно не понравится - а так у него есть шанс.
Забрасывая сумку на плечо, он подтягивает Яэль ближе к себе, закрывая ей рот ладонью. У нее губы и щеки горят - от слез и ветра, наверное.
- Моя квартирная хозяйка похуже хогвартского завхоза, - шепчет куда-то в рыжие пряди над ухом.
И поднимает ведьму на руки, прислушиваясь. Но в подъезде по-прежнему тихо, никто не торопится узнать, что так задержало припозднившегося жильца внизу.
Поднимается по лестнице он не спеша, размеренно шагая - просто мистер Гриффит вернулся с позднего делового ужина, ничего интересного. Ступени протестующе скрипят, он уже выучил каждую из тональностей, но не так, чтобы выманить всех любопытствующих из их нор.
У двери опускает ведьму на пол, торопливо разбирается с очередным замком - магглы просто помешаны на замках - пропускает ведьму вперед, гадая, убрал ли перед тем, как отправляться на встречу с ней, мелко исписанные листки с набросками очередной главы. Убрал ли полупустую бутылку вермута.
Он не ждал гостей - пожалуй, так можно сказать обо всем сразу.
- Останься. Утром я отвезу тебя к котам, - вообще-то, это нужно было произнести еще у автомобиля.
Вообще-то, там она могла и отказаться.

+1

35

Они заезжают в Лондон и машина, сбавляя скорость, катится не по улочкам Хакни-Уик. Яэль это знает, пусть никогда не была экспертом по географии столицы. Знает и всё. Как и то, что нисколечки не против - только удивлена, сильно. Но не испугана. Желает ли оказаться на другом конце города, без возможности сбежать? Естественно, желает. Еще тогда, когда обломки палочки летели под ноги Рабастану - пожелала. В сказках, кажется, так - жертвой всегда оказывается вещь, без которой жизнь было сложно представить.
Лиса не боится. Она уже отбоялась, выгорела и ужасом, и стыдом, и болью, замешанной на скорби. Только как-то это все - невероятно.  И то, как торопится Лестрейндж, собирая, о боги милостивые, её вещи в сумочку (впредь никогда столько дребедени таскать с собой не будет!), и как спешит обойти машину, чтобы открыть перед ведьмой дверь. И дальше, без слов, под руку. Как давно она ходила с кем-то под руку? Лучше и не вспоминать.
Позади пищит оставленное авто, кажется, что торжественно. Хотя не нужны фанфары и вообще какая-то огласка. Сейчас. Душной летней ночью. Хозяйка квартиры, Яэль помнит, строгая, а они, как сорванцы, бегут мимо пасти спящего дракона, наплевав, что могут и разбудить.
женщина ловит внимательный, какой-то напряженный взгляд мистера Гриффита и улыбается быстро, будто уже давно выработалась реакция - улыбаться ему.
"Всё хорошо?" - спрашивает взглядом и, когда темный зев парадной, скрывает их, будто под коленки подбивает действиями мужчины. Бывший ученик встревожен и, до безумия, целеустремленный сейчас. Губы горячие и как-то оно само получается (господи, ведь не маленькая же, а признаться, что подалась в полуобьятия, выдохнула, прикрывая глаза, чувствуя чужой голос и дыхание - ещё слишком нервно и жарко) шагнуть, прижаться, улыбаясь, прижимаясь губами к руке.
"Смешной. Будто я собиралась кричать"
Но вот сейчас, может, и вскрикнула бы, когда Баст подхватывает её на руки. Рыжая обнимает его за шею, чувствуя себя самой глупой на свете, готовой смеяться.
Она ведь из тех, кого на руках не носят. Это ей - выводить из горящих домов, взрывать мосты, собирать камни... это ведь ей. Но Рабастан этого или никогда не замечал, или не хочет больше допустить, или, все проще - так тише. Шаги одного. тяжелее, чем прежде, по старой, мелодично поскрипывающей лестнице. Сколько этот дом видел, сколько по этой лестнице, ступенька к ступеньке отзывающейся смешливым поскрипыванием, пришлось узнать?
Какая разница - узнает ещё больше. Не развалится же, от праведного возмущения, как старая карга, у которой под носом будет твориться непотребство.
Вновь став на ноги, ведьма торопливо поправляет волосы, будто им, взлохмаченным ветром, уже что-то поможет, одергивает тонкий пиджак, пока Рабастан возится с ключами.
На мансарде не слишком темно - свет высоких фонарей проникает сквозь окна, позволяя увидеть холостяцкий бедлам, который не кажется грубым нарушением порядка - это один, двое сумасшедших, тут грубое нарушение порядка.
Тихо щелкает закрываемая изнутри дверь. В этом доме так много звуков.
- Останусь. - В полумраке, наощупь, мир кажется острее и ближе.
В полумраке, наощупь, любимый человек больше от нее не бежит. А Яэль от него - и не собирается.
- Останусь. - Шепотом в уголок губ, улыбаясь. Больше незачем плакать.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC