Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Загодя 1991 » Головокружение (июль 1977)


Головокружение (июль 1977)

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Бухарест, Румыния, 1977, июль.

Бэль Василе, Рудольфус Лестрейндж.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (7 декабря, 2015г. 22:00)

0

2

Рудольфус останавливается в лучшей по словам Долохова гостинице магического Бухареста. На этот раз командировка занимает не один день, Кэрроу проводят лето в загородном имении, а сам Антонин Павлович возвращается в Англию едва ли не в тот самый день, в который прибывает Лестрейндж, и хотя он любезно предлагает сыну своего друга остановиться у себя, Рудольфус предпочитает центр Бухареста скромному - не чета Лестрейндж-Холлу - поместью Антонина вдали от столицы.
Задача перед ним простая - наладить связь с местным высшим обществом, оценить готовность румынских аристократов поддержать Организацию, набирающую силы в Англии, помочь Долохову в давно ведущейся пропаганде, продемонстрировав лицо английских радикалов. Можно сказать, каникулы, и именно так Лестрейндж это и воспринимает.
Он возвращается под утро с очередного бала - несмотря на июльскую жару, заместитель начальника румынского Аврората отмечает совершеннолетие дочери в городе, и Рудольфус Лестрейндж, разумеется, приглашен.
В отличие от консервативной Англии, в Румынии царят нравы куда свободнее - миловидные ведьмы избавились от большей части нижних юбок, вечерние платья открыты чуть больше, чем позволяют приличия, едва-едва балансируя на грани откровенного бесстыдства, и глава рода Лестрейнджей пользуется успехом у тех молодых ведьм, которые не против краткого и ни к чему не приводящего флирта с женатым гостем из Англии. Рудольфус пользуется этим летним угаром, однако держит себя в руках - слишком многое поставлено на карту, чтобы, пойдя на поводу собственной похоти, неосторожным поступком он перечеркнул успех своей миссии.
Шампанское льется рекой, однако ничего крепче гостям не подают, и это кисло-сладкое игристое пойло вкупе с соблазнительно-недоступными женщинами вызывает в Рудольфусе волну неприятия, когда он наконец откланивается, на рассвете покидая гостеприимный особняк Добржанского.
Он не так уж и пьян, но предпочитает не аппарировать, а пройтись пешком - к тому же от шампанского ему только еще сильнее захотелось выпить, и, заметив уже на подходе к гостинице винную лавку, Лестрейндж гулко стучит в запертую дверь, требуя, чтобы его обслужили.
Кое-как хозяева, видимо, живущие над магазином, понимают, что от них требуется. Не слишком довольный владелец быстро меняет гнев на милость, когда Лестрейндж не считая бросает на прилавок увесистый кошель с золотом  и требует по бутылке их самого крепкого пойла.
- Бэль! - кричит хозяин, поспешно застегивая мантию - перед столь выгодным клиентом лучше выглядеть как следует. - Бэль! Тебе придется спуститься в погреб!..
Легкая быстрая поступь за спиной, Лестрейндж оборачивается к лестнице, ведущей на второй этаж, в голове звенит это "Бэль, Бэль" - тяжелым взглядом пригвождает к месту появившуюся девицу, не иначе как едва-едва достигшую совершеннолетия.
Бэль.
Полные яркие губы, готовые изогнуться в улыбке.
Бэль.
Распахнутые глаза, вобравшие бесстыдство румынских ночей.
Бэль.
Рудольфус рывком отворачивается к хозяину лавки.
- Получишь еще столько же, если к полудню в мой номер доставишь еще по две бутылке. Пусть она доставит, - не терпящим возражений тоном он инструктирует хозяина и называет гостиницу, имя и номер, в котором остановился.
Владелец мнется, однако жажда денег побеждает, и он кивает, записывает заказ на фирменном бланке магазина.
Возвращается девчонка с парой бутылок, хозяин упаковывает их в корзину, любезно улыбается раннему клиенту, провожает из лавки.
Рудольфус больше не уделяет девчонке ни взгляда, выходит на улицу, уже ярко освещенную высоко поднявшимся солнцем, левитирует перед собой корзину.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (7 декабря, 2015г. 21:50)

+1

3

Когда тебе всего лишь восемнадцать, ты мечтательна, юна и прекрасна, ночью бывает так трудно уснуть. Бель листает книгу, осторожно подсвечивая себе тусклым огоньком на конце волшебной палочки - несмотря на совершеннолетие отец отнюдь не считает её самостоятельной ведьмой, зато полагает, что его дочери следует спать ночами и вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, помогать ему по магазину, пока он подыщет ей жениха, удовлетворяющий запросам господина Василе, но никак не Бель.
Девушка переворачивает страницу, и ей кажется, что бумага хрустит слишком громко. Она косит взгляд на соседнюю кровать - сестра Лара мерно посапывает, наслаждаясь летними каникулами. Сама Бель этой весной закончила школу, и сама до сих пор поверить не может, что ей не придется возвращаться в Дурмстранг. Учеба никогда ей не давалась - слишком муторно, слишком скучно. Бель всегда хотелось приключений. Она доходит глазами до конца главы.
Героине книги повезло, у неё роман, богатая и роскошная жизнь, полная событий. Это Бель вынуждена прозябать тут.
Она смотрит на часы. О, Мерлин, стрелка медленно ползет между четырьмя и пятью утра, а она до сих пор не сомкнула глаз. Да на следующий день она будет хуже вареной мухи!
Бель закрывает книгу, задвигая талмуд между кроватью и тумбочкой, гасит огонек. Едва она зарывается носом в подушку, вся квартирка сотрясается от требовательного стука.
Они с сестрой одновременно открывают глаза.
- Воры? - одними губами спрашивает Лара, начиная поддаваться панике. Бель отрицательно качает головой, скорее инстинктивно, чтобы успокоить сестру, чем действительно рассудив, что воры постарались бы прокрасться незаметнее.
- Я схожу, узнаю. Лежи, все будет хорошо, - Бель накидывает халат поверх ночной сорочки, выходит из комнаты, позевывая, и только сейчас понимая, насколько сильно она устала.
Она замирает на лестнице, прислушиваясь к голосам внизу. Сейчас совсем не рабочее время, и ей странно, что отец потакает незнакомцу. Бель перевешивается через перила, чтобы рассмотреть лицо посетителя, но из-за недостаточно сильных рассветных лучей, едва освещающих первый этаж, ей это не удается.
Когда отец зовет ее, она тревожно сжимает палочку в кармане и, немного выждав, и взъерошив волосы, чтобы у отца сложилось впечатление, что она едва оторвала голову от подушки, торопливо сбегает вниз.
У них в лавке есть особый язык, позволяющий им общаться не прибегая к помощи слов.
Две бутылки. Самого лучшего. Коллекционного.
За те доли секунды, что Бель проводит на первом этаже, она силится рассмотреть чудного незнакомца, которому по карману купить "жемчужины", как он их сам с любовью называет, коллекций отца.
В погребе она находит дальний угол, достает из-за стеллажей две запылившиеся бутыли, торопливо стряхивает с них пыль, осевшую от невостребованности. Эти вина пережили не только её, но и ее отца, и, скорее всего, деда. Бель, не сильная в подсчетах, особенно в такую рань, прогоняет зевоту и относит бутылки наверх.
Когда незнакомец уходит, она встречает внимательный, тяжелый и злой взгляд отца. Вопреки ожиданиям, он не говорит ей, что спускаясь к клиенту могла бы надеть что-то приличнее домашнего халата.

Ближе к полудню Бель, принаряженная в одно из своих лучших платьев, но также позевывая идет в самый богатый на их улице, да и во всем Бухаресте отель. Раньше она только проходила мимо этих золотистых ворот, сверкающих решеток и струящихся фонтанов, мечтая, что она окажется какой-нибудь принцессой, и когда-нибудь будет жить в таком же дворце. Может быть, её мечтам суждено исполнится, хотя бы и не в таком волшебном варианте, как ей всегда мечталось?
Бель проходит мимо охраны, волшебников, в безупречно синих мантиях - отель предназначен только для волшебников и за его фасадом, который привычен взгляду и маггла, и мага начинается настоящий волшебный мир.
Бель крутит по сторонам головой, стараясь впитать в себя каждую каплю серебристого бассейна, каждый знойный луч, отразившийся от статуй в античном стиле.
Конечно, она уже была в замке, в Дурмстранге, но школа выглядела совершенно по-другому. Пышная роскошь отеля очень ярко контрастировала с мрачным образом Дурмстранга в голове Бель.
Администраторша у стойки, приятная, светловолосая ведьма, мягким и прохладным голосом спрашивает, чем она может помочь.
Пока Бель изменившимся от волнения голосом называет ей имя Рудольфуса Лестрейнджа и его заказ, обеими руками стискивая корзину с двумя бутылками вина, она пробегает взглядом по стоимости номеров.
У неё пробегают мурашки по коже.
Самый дешевый номер стоит выручки её отца за три месяца, а этого хватает, чтобы содержать трех женщин и магазин. Сколько же денег на счету у Рудольфуса Лестрейнджа?
Ведьма улыбается, просит её подождать и посылает кого-то куда-то. Бель может лишь предположить, что сотрудники отеля выясняют, не передумал ли их покупатель о своем заказе.
Но все нормально, и её просят подняться на последний этаж. Магическим лифтом Бель не пользуется, чего-то опасаясь, преодолевает все расстояние пешком по ажурной лестнице и, немного запыхавшись, стучит в дверь нужного ей номера.
А если она перепутала комнату? А если отец записал неверное имя? А если она взяла не то вино?
Тысяча "если" пролетает в голове Бель, пока дверь открывается, и слегка закусывает губу, гипнотизируя дверную ручку.
[NIC]Belle Vasile[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/iUvxe.jpg[/AVA]

0

4

Из похмельного сна его вырывает деликатный, но настойчивый стук в дверь - помощник администратора желает знать, ждет ли он курьера из винной лавки господина Василеку.
Лестрейндж не сразу понимает,  о чем идет речь - утренний эпизод едва отпечатался в его памяти, да и принесенные вина он практически допил, чтобы избавиться от головной боли, порожденной шампанским и танцами, а потому долго и муторно смотрит на вежливую обслугу, но все же кивает с опозданием, сообразив, что именно курьер из винной лавки может доставить.
В ожидании курьера стаскивает мятую рубашку, бросает в кресло, где уже комкается бальная мантия - горничная позаботится об этом позже - проходит в ванную, без интереса мельком отмечая, что следует побриться: в Восточной Европе этому уделяют внимание не меньшее, чем в консервативной Англии.
Когда вновь стучат в дверь, Лестрейндж сует голову под холодный кран, не слыша, что в номер входит давешняя девушка, вцепившаяся в корзину с вензелем лавки - дверь была всего лишь притворена и распахнулась от первого же стука.
Потирая заросшие щеки, он выходит из ванной - и натыкается взглядом на ту, что утром показалась неуместной фантазией.
Бэль, всплывает в памяти с горьким привкусом. Бэль. Бэлла.
- Бэль, - хрипло повторяет Лестрейндж вслед за голосами, звучащими в его голове. - Бэль.
Отбрасывает с лица мокрые волосы, рывком приближается к девчонке, вглядываясь в ее лицо.
- Поставь корзину, - командует он, а когда она подчиняется, бесцеремонно хватает ее за подбородок, заставляя поднять лицо.  Шторы опущены, в номере царит полумрак, и Лестрейндж ни драккла не видит кроме общих очертаний, а потому толкает ее в сторону окна, перемещаясь следом, отодвигает край плотной портьеры и снова приподнимает лицо девчонки, щурясь от проникающего в комнату солнечного света.
Она хороша собой, румынские женщины расцветают рано, и перед ним именно такой образец - свежий, но налитой, будто зрелое яблоко, готовое упасть в подставленную ладонь.
- Сколько? - коротко спрашивает Рудольфус, прикасаясь большим пальцем к нижней губе девушки, приминая нежную кожу. От его пальцев на ее подбородке проявляются светло-розовые пятна, а еще она краснеет, что совершенно не вяжется с ее взглядом, который он успел поймать из-под опущенных ресниц.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (11 декабря, 2015г. 19:41)

+1

5

Бэль, опешив от действий Рудольфуса, отшатывается. Она послушно ставит корзину на пол, мимоходом думая, стоит ли доставать палочку и кинуть в Лестрейнджа пару заклинаний, которые ей рассказали в Дурмстранге. А потом бежать отсюда. Бэль не видит дверь, но чувствует ее спиной.
Откуда он знает её имя? Бэль просто не приходит в голову, что он мог запомнить это утром, она шумно вдыхает воздух, делая еще шаг назад, но подчиняясь, не отдавая самой себе в этом отчет.
Какой же он высокий, - проносится в голове Бэль, когда в её шее что-то хрустит оттого, что Рудольфус резким движением приподнимает ей подбородок. Бэль чувствует, что во рту у неё сухо, инстинктивно облизывает губы и смотрит в глаза Лестрейнджу как зачарованная.
От его взгляда ей хочется провалиться под землю, она краснеет, будто совершила нечто ужасно плохое, хотя она ничего подобного еще не делала.
Пока.
Василе щурится от яркого света, привыкнув к полумраку.
- я не знаю, - растерянно говорит девушка, не сразу понимая, о чем говорит Рудольфус. Он немногословен, этот их загадочный и устрашающий покупатель.
- Вы, наверное, договорились вчера с отцом, - шепчет Бэль, - я понятия не имею, сколько стоят эти бутылки, но я могу узнать, - она надеется, что он спрашивает о цене. Её отец обычно требует предоплаты, но может быть в этот раз все иначе, и не Бэль разбираться в этом.
Ощущение пальцев - чужих пальцев - на своей губе непонятно Бэль. Оно странно волнует её, пробуждая в голове невнятные образы. Ей даже чем-то нравится.
Она хотела приключений на свою голову? Она их получила. В романах все было иначе, но с этим ведьма уже разберется как-нибудь сама.
[NIC]Belle Vasile[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/iUvxe.jpg[/AVA]

+1

6

Она мягко шепчет ему в большой палец, не делая попытки вырваться - за самыми первыми ее испуганными шагами назад больше ничего не следует, она именно такой тип женщин, что ему нравится: она покорна, она ждет его приказа, хотя даже не понимает этого.
Пока не понимает.
Лестрейндж бегло усмехается ее словам, продолжая поглаживать пухлую нижнюю губу. Ну до чего наивна, совсем ребенок...
Его взгляд скользит ниже от глаз девицы, проходится, жадный и предвкушающий, по всем изгибам созревшей фигуры, возвращается к подрагивающим ресницам.
Она красотка, с какой стороны не посмотри, но все же она здесь, ее отец позволил ей одной отнести вина новому клиенту, и если несколько полновесных галеонов решают проблемы такого рода в Румынии, то Рудольфус, определенно, раньше недооценивал родину Долохова.
Девчонка будто замирает под его прикосновениями, стоя в омывающем ее солнечном свете, струящемся сквозь присобранную штору.
Лестрейндж отпускает плотную ткань портьеры, придвигается еще ближе к девице, чувствуя, как стекают по шее капли воды с мокрых волос. На ее запрокинутое к нему лицо падает первая капля, крупная и сверкающая даже в полумраке, тут же распадаясь на миллионы крошечных искр на высокой скуле.
Следующая капля увлажняет ее верхнюю губу, оставаясь на пальце Лестрейнджа манящим воспоминанием.
Он стискивает ее обеими руками, прижимает к себе - от ее тела идет тепло, мягкое и покорное, и ему нужно смять это тело, как он сминает ее губы, жадно припадая в пародии на поцелуй, заставляя ее балансировать на цыпочках, удерживая за плечи жесткими пальцами.
У нее неумелый рот, но эта неопытность только делает ее еще желаннее, до боли, до сумасшедшей жажды - Рудольфус не в силах остановиться, не в силах оборвать этот момент, этот острый приступ неконтролируемой страсти.
Спустя минуту он почти швыряет девчонку на разобранную кровать поверх смятого тонкого одеяла, отшвыривает в сторону попавшуюся под ноги корзину, с которой она пришла.
Он должен отпустить ее, в конце концов, он в Румынии по делу, к чему все усложнять возможными неприятностями с ее семьей, но голос разума затухает, отступает перед порывом куда более мощным.
- Бэль, - хрипло выговаривает Лестрейндж, наваливаясь на румынку, не давая ей пошевелиться и резко задирая ей юбку нарядного светлого платья.

+1

7

В какой момент Бэль перестала контролировать сложившуюся ситуацию? В какой момент она потеряла себя?
Увы, Бэль не знает ответа. В определенный момент ее страх куда-то улетучивается. Может, это судьба, и нужно ею воспользоваться. Она не вырывается, когда мужчина приобнимает её, и комната снова погружается в полумрак. Бэль сосредотачивается на своих ощущениях, понимая, что ей по крайней мере не неприятно. Она не чувствует отвращения, когда капля воды падает ей на нос. Она не чувствует отторжения, когда её руки упираются в махровую мягкость халата на груди Рудольфуса, но не отталкивая, а скорее смягчая его напор.
Ей даже нравится.
Бэль ещё ни с кем не целовалась. Конечно, она не была обделена вниманием парней, но все они казались ей слишком несерьезными, слишком бесперспективными. Возможно, она не ходила ни с кем гулять, потому что её интересуют мужчины по-старше.
Господин Лестрейндж, с которым так внезапно свела её судьба, очень высок, красив и, похоже, богат. Он обратил внимание на неё, случайно зайдя в их магазин. Бэль надеется, что это судьба.
Мысль о том, что её родители даже не мечтали о таком зяте проскальзывает по краю сознания пока Бэль летит на кровать. К счастью, приземление оказывается довольно мягким. Она пружинит о матрас, несильно подскакивая ещё раз после падения. Она прогибается в пояснице, оказываясь лежащей на смятом одеяле.
Такой поворот в воздушных грёзах Бэль не был предусмотрен, но она вообще мало задумывалась о бытовых сторонах вещей. Значит, так нужно. Значит, так правильно.
Василе чувствует себя беспомощной, не в силах пошевелится под Рудольфусом. Она чувствует, как его рука скользит у неё под юбкой и это странное, неподвластное её пониманию, но приятное ощущение. И Бэль согласна, чтобы оно продолжалось как можно дольше.
- Что Вы делаете? - шепчет Бэль, когда сознание предпринимает последнюю отчаянную попытку образумить её. Несмотря на физическую близость ореол недоступности Рудольфуса по-прежнему делает его в глазах  Бэль чем-то более высоким, чем она, более величественным, и она просто не в состоянии перейти на грубоватое и приземленное "ты".
[NIC]Belle Vasile[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/iUvxe.jpg[/AVA]

+1

8

Девчонка и не думает сопротивляться - она вся мед и патока, не то что та женщина, которую Лестрейндж оставил дома. На контрасте его желание становится еще сильнее, а чужое, и в то же время до боли знакомое имя, которое он повторяет, чувствуя на языке сливочно-кремовый вкус мягких губ румынской ведьмы, превращает все происходящее в очередную отчаянную тризну, тризну по Беллатрикс, совсем другой Бэль, но здесь, в бухарестской гостинице, Рудольфус почти верит: он избавится от своей одержимости.
Она шепчет ему что-то, обдавая шею коротким вздохом, он не слышит, что именно она шепчет - наверняка, просит отпустить, как ему разница, что бы она не шептала, чего бы не хотела, она - его, это стало ясно с первого взгляда, Лестрейндж хочет ее и получит. И она не кричит, не сопротивляется, похожая и одновременно не похожая на тех женщин, которые были раньше - которые будут после.  Ее кожа бархатиста на ощупь, грудь юна и упруга, темные глаза наполнены вопросом, смешанным с пониманием - и Рудольфус закрывает ей рот очередным поцелуем, а между бедер у нее горячо и влажно, и она не отталкивает его руку, а если бы даже и попыталась оттолкнуть, заметил ли бы он?
Ее несомненная девственность не оказывается серьезной помехой. Лестрейдж и не сомневался, что девчонка невинна, уж точно не после ее откровенного непонимания его вопроса о цене и всего дальнейшего. Тем хуже для него, не говоря уж о самой Бэль, но что сделано - то сделано, считает Рудольфус, не имевший привычки печалиться о содеянном. К тому же он уверен, что не  такая уж это и беда: Василе не принадлежат к числу европейской знати, и Лестрейндж с высоты своего самомнения и снобизма готов уладить при необходимости дело деньгами. Деньги покрывают и менее незначительные недостатки в девицах на выданье для тех, кто привык считать каждый галеон, а Рудольфус не ограничен в тратах.
Утолив первый голод, он через девушку тянется к портсигару на тумбочке и лежащей рядом волшебной палочке, прикуривает и с удовлетворением затягивается, откидываясь на подушки.
После душа и секса похмелье дает о себе знать куда слабее, и он вспоминает, что было запланировано на день: очередная встреча с "нужными людьми" в компании Долохова, обед в компании заместителя Министра...
Рутина, изрядно обрыдшая ему за последние дни. С куда большим удовольствием он бы ударился в загул, отметился бы в широко известных притонах румынской столицы, выиграл и проиграл бы столько, сколько отцу этой девчонки и за месяц не заработать...
При мысли о Бэль его снова накрывает - ее тяга к нему, быть может, еще неясная ей самой, но на каком-то интуитивном уровне им угаданная, оказывается неожиданно пикантным, возбуждающим дополнением. Визит в Румынию начинает казаться ему заслуженными каникулами, но на сей раз дело в женщине, которая отныне принадлежит ему.
Лестрейндж долгим взглядом окидывает ее задранную и помявшуюся юбку, спущенный корсаж платья, растрепанные волосы и пунцовеющие от грубых ласк губы - хороша, она так хороша, что на миг у него перехватывает дыхание. Под его рукой, будто забытой на ее груди - вовсе ни к чему ему, чтобы она вскочила и бросилась вон из номера, вопя нечто невразумительное, если вдруг это придет ей в голову - у нее колотится сердце, и в этом же ритме в его голове снова начинает заходиться мелодичный колокольный звон: Бэль, Бэль, Бэль...
Он тушит сигарету в пепельнице, привлекает девчонку к себе, проходясь широкой ладонью по выгнувшейся спине - теперь спешить он не собирается, намереваясь взять от этого случайного визита все, что девчонка может ему предложить.
- Снимай все, платью вернут приличный вид отельные эльфы. - В номере наведены чары, но даже магия не в состоянии справиться с июльской жарой. Он и сам садится, откидывает назад все еще влажные спутанные волосы с лица, оглядывает номер.
Невербальным Акцио Лестрейндж приманивает первую попавшуюся на глаза бутылку из аккуратно поставленной Бэль корзины - девчонка была близка к панике, а корзинку поставила так, будто от этого ее жизнь зависела, - не глядя  на этикетку вытаскивает пробку. Дурманящий виноградный дух мешается с крепким табачным запахом.
Сделав большой глоток, Рудольфус подносит бутылку к губам девушки.
- Пей, - командует он.

+1

9

Бэль сжимает руку Рудольфуса, уверенно шарящую у неё под юбкой. Ей нужно пальцами чувствовать его твердое, жесткое запястье, чтобы думать, что всё в порядке.
Толчок. Её тело будто пронзает током. Бэль смотрит на тяжелые своды балдахина, чтобы случайно не посмотреть на Лестрейнджа. Только его обжигающие прикосновения и теплые капли воды, стекающие с его волос по её шее.
Разворот. Бэль едва не ударяется головой о спинку кровати, упираясь подбородком в подушку. Она больше не просит её отпустить. Она больше не думает о последствиях. Она ещё успеет подумать.
Больно. Она пришла в номер к незнакомцу девочкой. Плохой девочкой. Больше не девочкой.
Волосы занавешивают лицо, и перед глазами Бэль только мелькают на белом фоне рыжие пятна. На белоснежных простынях рыжие пряди.
Всё кончено.
Бэль лежит на простынях, снова изучая балдахин. На груди у неё рука чужого и в то же время самого близкого человека. Она закрывает глаза. Это значит, что её жизнь сейчас скатилась в тартары или это случилось раньше, а произошедшее - всего лишь итог? Несомненно, отец её убьет. Если узнает, конечно. А он не узнает. Просто Василе не выйдет замуж, сбежит, если понадобится, сохранит свою тайну. Тяжесть руки напоминает о себе после очень глубокого вздоха. А быть может, ей не потребуется сбегать.
Бэль поворачивает голову, внимательно изучая профиль курящего мужчины. Он, конечно, старше её, но всё ещё хорош собой. В принципе, почему  всё ещё? Наверное, именно это возраст и можно назвать расцветом. Бэль бы с радостью вышла за него замуж. Фантазия уносит её, далеко. В мир, где она идёт с Лестрейнджем под руку, к алтарю. Он очень богат, и он купит ей красивое и безумно дорогое платье. Бэль мечтает.
Бэль Василе - звучит, но Бэль Лестрейндж намного лучше. В голове мелькает, что с такой фамилией любое имя будет хорошо звучать.
Вдруг Рудольфус притягивает её к себе, и радужные мысли мигом улетучивается. Бэль напрягается, выгибается, вдруг начинает чувствовать, как пересохло у неё во рту и легкую боль внизу живота.
Она мнется, когда горлышко бутылки касается её губ, поэтому часть вина проливается, стекая по её подбородку. Бэль торопливо глотает, словно от этого вина зависит её жизнь. В голове сначала пролетает стоимость этой бутылки, а потом то, что её содержимое не очень хорошо пить натощак.
- Мистер Лестрейндж, - снова вздыхает Бэль, едва ли не умоляюще отводя его руку с бутылкой. Она несколько секунд смотрит ему в глаза, а потом выпаливает вопрос, который её мучает.
- Что мне теперь делать? - этим вопросом Бэль снимает с себя всю ответственность, перекладывая её на Рудольфуса. Он старше, он опытнее, он мужчина и, в конце концов, это была его инициатива. Она сделает, всё, что он скажет, но пусть он решит все её проблемы.
Бэль вспоминает его приказ раздеться, неуверенно спускает ноги с кровати, расстегивает платье. Ей становится стыдно за себя, за всё, что произошло и то, что будет происходить. Наверное, сейчас её щёки заливает краска. Раздевшись, она пытается залезть под одеяло. Спрятаться, но не только от Рудольфуса, от всего.
[NIC]Belle Vasile[/NIC] [AVA]http://s3.uploads.ru/iUvxe.jpg[/AVA]

+1

10

Девчонка пьет, едва не захлебывается, но пьет. По напряженному горлу стекают темно-красные капли, но она послушно пьет, пока не начинает захлебываться, и лишь потом умоляюще прикасается к его руке
Размышляя над ответом, Лестрейндж снова делает долгий глоток из бутылки, разглядывая раздевающуюся Бэль. Когда она пытается укрыться под одеялом, он отставляет бутылку, дергает за шнурок у изголовья кровати и велит появившемуся эльфу забрать платье в чистку и вернуть, как только оно будет готово и отглажено.
А затем оборачивается к Бэль, проходясь ладонью по ее теплому бедру в грубой ласке.
- Дождись платья и иди домой. Я пришлю тебе записку, когда ты снова мне потребуешься.
Это произойдет скоро - скорее даже, чем он думает.
Пока Рудольфус одевается, припоминая, с кем именно он собирается встречаться, ему в голову приходит другая идея:
- Хотя нет. Жди меня здесь. Я вернусь через несколько часов и ты должна быть в этой кровати, поняла? - говорит он, застегивая рубашку и разглаживая манжеты. Проходя мимо, он раскрывает прикроватную тумбочку, пропускает сквозь пальцы увесистую горсть галеонов, высыпавшихся из мешочка, расшитого фамильным гербом. - Здесь хватит заплатить за вино, прибавь к стоимости столько, сколько считаешь нужным, - верх галантности в понимании Рудольфуса. - Эльф доставит корзинку и деньги в лавку твоего отца, я распоряжусь внизу.
Вкладывая волшебную палочку в ножны у пояса, Лестрейндж прихватывает из шкафа недавно принесенную эльфом летнюю мантию и поворачивается к девчонке:
- И не вздумай обмануть меня и сбежать. Я найду тебя, так и знай. А пока буду искать - не забывай, я знаю, где живет твоя семья. Но если ты будешь умницей, то не пожалеешь, - напоследок Рудольфус гладит Бэль по щеке и уходит - молоденькая ведьма в его кровати перестает занимать его мысли, едва за ним захлопывается дверь номера.

Разумеется, "несколько часов" в его понимании - далеко не три-четыре. В Румынии он не просто так, и назойливый Долохов не дает забыть о деле: они встречаются в открытом ресторане, и пока Рудольфус в отдельном кабинете жадно завтракает, Антонин расписывает ему мелкие слабости и чаяния тех, с кем Пожирателям предстоит обедать. Подготовленный таким образом, Лестрейндж быстро устанавливает с заместителем румынского министра магии контакт, получает приглашение на очередной бал на следующей недели - на сей раз в резиденции заместителя. Словом, обед удается на славу и после него Лестрейндж и Долохов таки наведываются в те места Бухареста, которые лучше посещать с палочкой наготове.
Сколько часов Лестрейндж проводит, ставя на черное и стуча о стойку рюмкой с призывом наполнить ее - он не знает.
Бухарест погружен в ночную тьму, когда он возвращается в гостиницу, ориентируясь по фонарям. О том, что в номере его должна ждать Бэль Василе, он не помнит, безобразно пьяным вваливаясь в номер и со второй попытки кастуя Люмос. Зато следующее заклятье - в ответ на замеченное движение - послано уже куда более твердой рукой: хмель как рукой снимает, когда в дело вступают навыки убийцы на службе Темного Лорда.
Ступефай откидывает девчонку обратно на кровать.

+1

11

Бэль, наверное, сошла с ума. Конечно же она никуда не пошла. Она совсем не знает Рудольфуса, но отчего-то уверена, что он действительно может навредить её семье.
Тело саднит, болезненно протестует против вторжения в её личное пространство, которое только случилось.
Бэль смотрит в одну точку двери, закрывшейся за мистером Лестрейнджем, долго, мучительно, а потом съезжает с простыней на пол, обхватывает колени, всхлипывает.
Ответа нет, и она может позволить себе разрыдаться.
После истерики сладко спать, но к Бэль, свернувшейся в клубочек на огромной кровати сон не идёт. Она ждёт, что кто-нибудь за ней придёт, заберёт отсюда. Пусть даже отец, его гнев не кажется ей самым страшным на свете.
За окном темнеет, но сон милостиво забирает Бэль наконец-то в свои объятия. Даже звук открываемой двери не будит её, но люмос, ударивший по глазам, не даёт ей возможности остаться незамеченной.
Она стонет, приподнимается на локтях, прикрывая глаза ладонью. Луч заклинания опрокидывает её обратно на простыни, выбивает из груди весь дух, а Бэль даже не успевает вспомнить, где она.
Вспоминает, только когда смотрит несколько секунд в полог кровати.
- мистер Лестрейндж, я сделала всё, как вы сказали, - истерика возвращается, но от Бэль боится пошевелиться, слёзы затекают ей в уши, - пожалуйста. Пожалуйста. Не убивайте меня. Я всё сделала.
[nick]Belle Vasile[/nick][icon]https://pp.userapi.com/c836339/v836339774/3bb13/DgEkPkHBXeg.jpg[/icon]

Отредактировано Bellatrix Lestrange (15 мая, 2017г. 15:12)

+1

12

А, точно, девчонка.
Лестрейндж опускает палочку, встряхивает головой. С силой проводит раскрытой ладонью по лицу, отводит лезущие вперед пряди волос.
Он что, запер ее здесь?
Нет, кажется, велел ждать его в кровати.
Хныканье девчонки откуда-то из вороха простыней его раздражает, но не сильно, и он улавливает главное: он велел ей ждать и она ждала.
Сделала все, как он сказал.
Послушная. Рыжая. Податливая.
Бэль.
Не чета той, кого он оставил в холодной Англии. Не чета его своенравной, упрямой, вздорной жене.
Будь он трезвее - и не только сегодня, а еще в первую их встречу в лавке ее отца - то понял бы, что это обманка. Подделка, яркая стекляшка, о которую невозможно порезаться и которая треснет, надави он посильнее, но Рудольфус молод - ему нет и тридцати - и еще не знает, что некоторых женщин невозможно приручить силой.
Страх в голосе этой рыжей ласкает ему слух, Лестрейндж смеется, коротко и зло.
- Я не собираюсь тебя убивать. Ты нравишься мне.
Она нравится ему цветом волос, именем, жаром между ног и послушанием - она будто противоположность Беллатрисе, вся из заплат, надерганных от разных женщин, с которыми он спал или которых хотел. Ему повезло встретить ее, и Румыния больше не кажется Рудольфусу ни скучной, ни надоедливой.

Он проходит ближе к кровати, чарами зажигая в комнате приглушенный свет - в его отсутствие гостиничные эльфы прибрались, но никто ни словом не отметил, что в его номере проявился еще один постоялец. Гостиница хорошая, дорожит своей репутацией - Рудольфус останавливается тут не впервые, но впервые так надолго, и едва ли это нарушение правил проживания не может быть покрыто десятком-другим полновесных галеонов.
Лестрейндж скидывает мантию прямо на пол, откладывает палочку на прикроватную тумбочку и тянет Бэль за ногу к краю кровати, наклоняясь над ней, уперевшись кулаком возле ее лица.
Налитыми кровью глазами разглядывает девушку, задерживаясь взглядом на опухших от слез губах, на блестящих глазах, разметавшихся по простыне рыжих прядях. Она даже лучше, чем он помнит: совсем молоденькая, едва ли осознающая, сколько в ней секса, не имеющая играть в игры, которыми славятся местные высокородные шлюхи, с которыми Лестрейндж свел знакомство в салонах полусвета.
Она стоит куда больше, чем любая из них - и он заплатил недостаточно.
Лестрейндж проводит рукой по лицу девушки, не обращая внимания на влагу на ее щеках - слезами его не удивить и не разжалобить.
- Молодец, - он пытается быть ласковым. - Я не стану тебя убивать. Я дам тебе золота. Много золота. Сможешь купить себе дом. Много нарядов и побрякушек. Заберу тебя в Англию, дам все, что ты захочешь.
Он пьян, иначе бы не сказал ничего подобного.
Она очень красива - иначе бы он не сказал ничего подобного.
Ей нечего делать в Англии - он женат, женат на чистокровной ведьме, и любовница, открыто поселенная под боком, будет стоить Рудольфусу скандала, но все это меркнет перед округлыми формами Бэль Василе, перед ее мягкостью, готовностью сделать все, что он скажет. Перед ее готовностью подчиняться, которая пьянит его больше выпитого огневиски, заставляя говорить то, что не должно было быть сказано.

Он не садится даже, а падает на кровать, дергает ее, поднимая на ноги, заставляя встать между своих раздвинутых колен. Она не тощая, она вся округло-стройная, едва расцветшая, вызывающая в нем воспоминания о женщинах, которые далеко и давно в прошлом, вытесненные той, которая носит его имя. Бэль будет его личным трофеем, его личной отдушиной, даст ему то, чего не хочет дать Беллатриса, будь она проклята.
Ее остатки одежды больше демонстрирую, чем скрывают, несмотря на целомудренный крой и явную непредназначенность для заинтересованного взгляда. Лестрейндж поворачивает девушку кругом, рассматривая со всех сторон, поглаживает по тонкой талии, не скрывая удовольствия. Он пьян, но не настолько, чтобы не взять ее снова - именно для этого он оставил ее здесь, когда уходил.
- Бэль, - произносит Рудольфус, глядя в лицо девушке, которое как раз на уровне его лица. - Бэль, ты моя. Попытаешься сбежать - я найду тебя. Найду тебя, куда бы ты не удрала. Где бы ты не была. Как бы не спряталась. Ты поняла меня, Бэлла? Хорошо поняла? Что ты поняла? Что ты должна делать?
Он улыбается ей - эту улыбку среди живых видели не многие. Его рука на талии девушки больше не ласкает - он заводит ладонь ей за спину, проводит по позвоночнику, сжимает пальцы на ягодице. Ну до чего хороша.

Лестрейндж не поклонник прелюдии, и уже в следующий момент он толкает Бэль рядом на кровать лицом вниз, перехватывает ее под живот, не давая упасть на простыни. Перекатывается сверху, приподнимается на коленях, вжимаясь в нее уже вставшим членом, трущемся о плотное сукно брюк. Пуговицы неохотно выскакивают из пройм, Рудольфус неторопливо наслаждается видом на узкую спину, на подрагивающие плечи. Он в самом деле снова хочет ее - как будто только что увидел.
Это позволяет думать, что она сможет заменить ему ту, которая не хочет его. Которая смеет ему сопротивляться.
Рудольфус пьян, самоуверен и жалок - он считает, что сможет выкинуть из головы жену, если не будет вытаскивать член из этой румынской красотки. На какое-то время так оно и есть - и он наслаждается этим блаженным состоянием, сжимая пальцы на груди Бэль, не давая ей ни изменить ритм, ни контролировать глубину проникновения, второй рукой накручивая на пальцы рыжие локоны, заставляя девчонку прогибаться в пояснице, вцепляться в скомканную простынь обеими руками, хватать ртом воздух и задыхаться.

+1

13

Не то чтобы признание в симпатичности сильно успокоило Бэль после ступефая, в неё никогда не били таким сильным, прицельным ступефаем, но она поверила, что её и в правду не убьют. Она сглатывает последние слёзы, запрещая себе реветь ещё, утирает щёки, стараясь, чтобы мистер Лестрейндж не увидел этого жеста. Вспоминает, что дома её убьёт отец.
— я сделала всё, как Вы сказали, — на всякий случай ещё раз повторяет она.
Бэль боится, и ей не нравится, что Рудольфус смеётся. Она не видит ничего смешного.
Василе наблюдает за действиями Рудольфуса из-под прикрытых ресниц. Это отчасти успокаивает — то, как непринуждённо мужчина зажигает свет, сбрасывает мантию. Почему-то возникают мысли о домашнем уюте. Неверное, это не те мысли, которые должны возникать в голове юной барышни, под угрозой расправы над родными лежащей в кровати незнакомца. Бэль убеждается в этом, когда пальцы смыкаются на её ноге.
Румынка сдавленно пищит, собирая затылком простыни. Это неожиданно, это пугает её. Она закрывает глаза, чтобы не видеть лица Рудольфуса, но не может долго не смотреть, и вынуждена открывать их снова и снова. Её обдаёт запахом перегара. Раньше она бы в жизни не подумала, что запахом спиртного может разить с ног, хотя выросла в винной лавке. Мистер Летрейндж явно предпочитает не вино, и Бэль жадно глотает воздух, боясь отвернуться.
Она дышит часто и прерывисто, но то, что Рудольфус делает, не ассоциируется у Бэль с агрессией. Ей даже хочется податься вслед за этой рукой. Она думает, что мистер Лестрейндж хочет быть ласковым, просто не умеет. Её привлекает эта грубая ласка.
Наверное, у него нет жены, раз он не умеет. Бэль слушает то, что он говорит, и верит в то, во что не должна верить.
Она думает, что и правда смогла запасть в сердце мистера Лестрейнджа.
Она думает, что это подарок судьбы, раз случай свёл их вместе.
Она думает, что может быть счастлива с мистером Лестрейнджем, стоит только дать ему немного ласки. То, что в ответ она получит то же и гору золота в придачу кажется ей само собой разумеющимся.
Бэль верит, хочет чтобы было так.
Василе никогда не видела мир, но всегда мечтала посмотреть. Воображение услужливо рисует ей, как Рудольфус и в правду заберёт её в Англию. Она больше не будет носить вино на заказ, а будет жить в своём доме, ходить на концерты знаменитой маго-певицы, и, может быть, даже носить шубу. Она попробует креветки, научится носить каблуки и, если Рудольфус разрешит, заведёт болонку.
Если ради этого нужно всего лишь делать то, что скажет мистер Лестрейндж, то она согласна. Кажется, это называется любовью с первого взгляда.
Бэль вздыхает, подаваясь вперёд, навстречу Рудольфусу, подставляясь под его руки. Послушно встаёт, подчиняясь малейшему движению своего — кем теперь ей приходится Рудольфус Лестрейндж?
Рудольфус говорит, в его словах угрозы, но Бэль больше не боится. Она знает, что он по другому не может. Зато ей нравится и рука на её талии, и то, как он на неё смотрит. На неё никогда так не смотрели. Она кусает губу, пропуская мимо ушей, как странно меняет Лестрейндж форму её имени.
— Я поняла, — говорит она, неуверенно и осторожно опуская руку на плечо Рудольфусу, поглаживая, — я не убегу, мистер Лестрейндж. Я буду ждать, сколько Вы скажете, — она всё ещё не знает, что делать в таких ситуациях. Чувства внутри смешиваются, ставят перед огромным выбором. Та часть, что до сих пор уговаривала её рвануть подальше из гостиницы наконец замолкает. Бэль улыбается.
— Я хочу в Англию, мистер Лестрейндж. Я хочу быть с Вами, — Бэль много чего хочет ещё, но всё это кажется ей неуместным. Продолжая улыбаться, она поддевает лямки корсета, спускает ниже, позволяя рассматривать себя.

Рудольфус так неожиданно швыряет её на кровать, что Бэль вскрикивает. Он делает ей больно. Он сильно давит ей на живот, слишком сильно вколачивается, слишком сильно наматывает волосы на руку. Это всё слишком. На глазах выступают слёзы.
Бэль не уверена, что всё должно быть именно так, но позволяет Лестрейнджу делать всё, что ему вздумается, послушно прогибается под его руками, а когда между ног особенно сильно горит, не вырывается, а только всхлипывает, сминая руками простыни. Она мечтает, чтобы это скорее закончилось.

[nick]Belle Vasile[/nick] [icon]https://pp.userapi.com/c836339/v836339774/3bb13/DgEkPkHBXeg.jpg[/icon]

Отредактировано Bellatrix Lestrange (16 мая, 2017г. 21:18)

+1

14

Она не застывает в ответ на его движения, вовсе нет, в ней нет ни неприкрытого ожесточения, ни бешеного сопротивления, которое может быть уничтожено лишь силой. 
Рудольфусу же нет дела до того, каково ей - он ее купил и собирается поселить в уютном домике, а затем и впрямь увезти в Англию. Лондон - большой город, и многие министерские служащие имеют квартиры в городе, неподалеку от Министерства, в маггловском районе. В его квартире постель будет греть эта рыжая девка - а если кто-то пожелает указать ему на недопустимость подобного, то Рудольфус заткнет рот любому.
На его руке Темная Метка, он чувствует себя всесильным - и берет все, что захочет.
Смутное желание отомстить Беллатрисе маячит на самом краю, но Лестрейндж его не хочет признавать: уж конечно, он делает это не ради того, чтобы доказать жене, что есть и другие женщины. Женщины, которые оценят все, что он им предложит. Молодые, красивые, послушные его воле - а она пусть сколько хочет торчит Холле, переписываясь с матерью и сестрой, не смея никуда выйти без него.
Кончая, Рудольфус придавливает Бэль собой, откатывается в сторону, нащупывая палочку и распахивая невербально окно. В  спальне душно, но даже раскрытое окно не решает проблемы - вместо сладковатого перегара комната наполняется дурманящим ароматом поздней сирени, от которого болит голова.
Рудольфус чуть протрезвел - секс прогоняет хмель, но не полностью - зато теперь полон желания спать. Хнычащая девка, сбившая простыни в ком под собой, ему не мешает.
- Потом будет не так больно, - он высвобождает пальцы из ее густых волос без особой осторожности, дергает ее ближе к себе, под самый бок, спиной к себе. Она - самый лучший аксессуар этой драккловой страны, и даже головная боль отступает перед теплотой ее тела и упругостью живота, на котором он размещает ладонь. - Завтра съедем отсюда. С утра подберем дом получше - я здесь задержусь по делам, и гостиница - неподходящее место для тебя.
Он, должно быть, в самом деле все еще слишком пьян - иначе откуда это стремление воссоздать тот домашний уют, о котором Лестрейндж едва ли имеет даже приблизительное представление? Дом, в котором его будет ждать красивая, послушная женщина - ждать беспрекословно, готовая выполнить любой приказ. Ради такого он не станет считать золота.

Утро превращается в позднее утро. Распорядок дня Рудольфуса хорошо известен как Долохову, так и их румынским приятелям, а потому до вечера никаких серьезных встреч не назначено.
Рудольфус просыпается довольно поздно, но без серьезного похмелья. Атласная кожа девчонки под рукой, ее грудь, которую он может накрыть ладонью, длинные ноги - все это действует получше любого зелья, и Лестрейндж стаскивает с них обоих остатки одежды, перекатывая ее на спину, наваливаясь сверху. Он хочет ее с таким пылом, будто впервые дорвался до женщины - так, будто у них медовый месяц, будто кроме нее в целом мире нет больше н одной ведьмы. Июльская жара, пропитанная ароматом поздней сирени, сводит с ума, заставляя поверить, что ничего больше не существует: ни Англии, ни Беллатрисы.
На этот раз он трезв, и движется не так резко, позволяя девчонке подстроиться под него, подхватить ритм. Она быстро учится - и эта смесь невинной робости и искушающих движений и взглядов соблазняет его даже больше, чем рыжие пряди и высокая грудь.
Он целует ее так, будто хочет, чтобы она задохнулась. Обхватывает ладонями голову, сжимает виски, опираясь на локти. Она станет его спасением от наваждения, вот в чем уверяет Рудольфус себя с каждым движением вперед, в нее, еще глубже между широко раздвинутых ног, между поднятых колен. Она моложе, она красивее, она только его и знает это, уже знает.

Оргазм наступает быстро и мощно - жара потом выступает на груди и плечах. Рудольфус слизывает пот с ее шеи, не выходя из нее, продлевая это чувство полного удовлетворения, целует ее снова - но уже короче, без той животной страсти, что пару минут назад.
После разрядки у него нет этого периода блаженной лени - напротив, он чувствует себя освеженным и полным сил. Ни похмелья, ни головной боли - и он связывает это с Бэль, так кстати оказавшейся под рукой.
- Позавтракаем в городе, собирайся. Нужно найти дом - или просторную квартиру. Уверен, ты знаешь что-то подходящее, место, где всегда хотела бы жить. - У него хорошее настроение, он потягивается в ванной, чувствуя себя превосходно, и это самодовольство делает Рудольфуса приятным компаньоном. - Мне плевать, какой там будет вид, плевать, сколько это будет стоить. Завтракать я хочу уже там.
Если уж у него дела в Румынии, почему бы не завести здесь дом. Почему бы не завести дом, где его всегда будет ждать Бэль Василе.
Из ванной он выходит уже одетый, гадая, почему ему раньше не пришло в голову обзавестись собственным углом.
- Ты совершеннолетняя? - спрашивает Рудольфус из общего интереса - у него ни разу не было несовершеннолетней любовницы, но он уверен, что несколько угроз и золото решают такие проблемы с легкостью: в конце концов, даже здесь, на континенте, Лестрейнджам не стоит переходить дорогу.

+1

15

Бэль не сопротивляется, инстинктивно чувствуя, что это только навредит. Этот мужчина из тех, кто всегда берёт, что хочет, что считает своим, поэтому самый безболезненный путь — отдать ему всё, и даже больше.
Утром боль не так остро чувствовалась из-за шока, сейчас, когда Василе настроилась сделать Рудольфуса главным мужчиной своей жизни, она понимает всё, что с ней происходит и чувствует каждой клеточкой. Больно. Грязно.
Она старается, изо всех сил старается, подаваясь ему навстречу, прогибаясь. Бэль никогда не училась тому, как это должно быть, а сейчас опытным путём выясняет, как нужно встать, чтобы было не больно, а приятно, что нужно сделать, чтобы её поцеловали, а не вмяли в постель. Ей ещё многому предстоит научиться.
От всхлипов и липких слёз она не может удержаться несмотря на все старания, но, кажется, Лестрейнджа это не злит. Аромат сирени кружит голову не хуже самого выдержанного вина из подвалов её отца. Между ног тоже липко, и Бэль начинает мечтать только о ванной комнате, которую видела, пока сидела в комнате в заточении.
Но не всё, что она хочет, обязано сбываться. Рудольфус сгребает её в кучу, и Василе, совершенно измотанная, собирает остатки духа на один подход. Но этого не требуется. Они ложатся спать.
В объятиях Лестрейнджа невыносимо жарко. Пот между ними оказывается не хуже клея, и напоминает больше смолу, чем воду, еле-еле скатываясь по их телам.
Измученная жарой Бэль не может уснуть. к тому же, пока Рудольфус гулял, она отлично выспалась. Лестрейндж обещал ей продолжение. Завтрак, дом — всё то, что в отличие от Англии Бэль способна представить довольно чётко.
Таких роскошных ванн она никогда раньше не видела. Утром она была слишком напугана, чтобы долго оставаться вне кровати, а сейчас она способна вполне оценить удобства. только изредка прислушиваясь к мерному дыханию в спальне.
Никаких флакончиков, пузырьков и тем более воды Бэль не жалеет. В ванной приятно. Приятнее, чем где бы то ни было, но на несколько шорохов со стороны спальни Василе всё равно подскакивает, готовая вернуться в спальню при первой же необходимости. При первом же намёке на необходимость.
Посвежевшая, она чувствует себя самой прекрасной девушкой в мире, и даже то, что рядом с Рудольфусом ей приходится устраиваться на самом краю кровати, ей не мешает.

Бэль кажется, что просыпается она раньше Рудольфуса. Лежит в кровати, пока за окном начинается утро, умирает от голода. От постельных забав, которые предпочитает Лестрейндж, у неё разыгрался аппетит, но будить его она не рискует, поэтому сгорает от нетерпения, поочерёдно то пытаясь провалиться в сон, то рассматривая своего любовника. Своего мужчину.
Когда-нибудь она выйдет за него замуж и родит ему детей, теперь она в этом уверена.
От неожиданности, когда он рывком прижимает её к себе, Бэль вскрикивает. Она скрывает свой мимолётный испуг за смехом, пытается быть игривой. У неё, ещё не разлепившей глаза, выходит это неважно. Но Лестрейндж доволен.
— Я хочу есть, — подаёт голос осмелевшая Бэль, воспринимая поцелуй как символ их вечной любви или хотя бы её начала. Она борется с желанием завернуться в простынь, стыдливо спрятаться, но её старания не вознаграждаются — завтрак снова откладывается.
Ванная занята, но Василе хватает дерзости присоединиться. Ходить липкой и грязной неизвестно сколько, раз уж им надо куда-то тащиться, ей не хочется. Ей вообще не хочется куда-либо идти, если уж на то пошло. Разве здесь им не хорошо?
Но Рудольфусу, разумеется, она этого не говорит. Бэль улыбается своему новому покровителю, наматывает рыжие волосы, которыми всегда гордилась на палец, собирает одежду по комнате. Она нарочно игнорирует корсет. Всегда его ненавидела, а уж сейчас, когда пекло за окном напоминает ад, он кажется предметом оттуда же.
У неё упругая грудь, и в шнуровке платья она почти не провисает. Зато кажется больше.
— Напишите моему отцу, что у меня всё хорошо. Или пошлите кого-нибудь. Он очень переживает.
Бэль не договаривает, что он может им помешать, хотя об этом она не говорит вслух. И хотя она сейчас ведёт себя прямо противоположно хорошей дочери, забота о родных всё равно шевелится где-то в сердце.
— Мне лучше не появляться дома.
Пока мы не поженимся. Этого она тоже вслух не говорит. нужно подвести Лестрейнджа к этой мысли постепенно, не давя. И хотя эта перспектива далёкая, она реальнее, чем дом, которого у Бэль никогда на примете не было. Она не привязывается к реальности, только к объектам, живущим лишь в её воображении. вот только сама она этого ещё не поняла.

[nick]Belle Vasile[/nick][icon]https://pp.userapi.com/c836339/v836339774/3bb13/DgEkPkHBXeg.jpg[/icon][info]born to die[/info]

Отредактировано Bellatrix Lestrange (6 августа, 2017г. 20:04)

+1

16

- Я пошлю кого-нибудь к твоему отцу, - равнодушно говорит Лестрейндж между распоряжениями гостиничному домовику: упаковать вещи, переслать по новому адресу, когда придет записка.
Он уже не упомнит, где находилась та лавка, в которой ему повстречалась эта смазливая дурочка, и тем паче у него нет ни малейшего желания писать ее отцу - с какой это стати, он не должен ничего объяснять кому бы то ни было. Он заберет девчонку, раз она ему приглянулась - и ее семье лучше не мешаться у него под ногами.
Бэль не отвечает на его вопрос, и он ловит ее, проходящую мимо, за руку, встряхивает, сжимая пальцы чуть выше локтя.
- Если хочешь дом и новые тряпки, лучше бы тебе не играть со мной в эти игры. Если ты собираешься лгать мне о себе, я вышвырну тебя на улицу прямо сейчас. Подумай об этом своей хорошенькой маленькой головкой. Подумай, каково тебе будет возвращаться домой сейчас, после суток здесь. И то ты скажешь своему отцу, своей матери.
Он притягивает ее ближе, зарывается в растрепанные рыжие пряди, смотрит ей в лицо, сузив угрожающе глаза.
И так же быстро его настроение снова меняется: Рудольфус ухмыляется, гладит ее по щеке, по виску, по высокой груди, без корсета мягко и упруго льнущей к его ладони.
- Мне наплевать, сколько тебе лет. Ты достаточно взрослая, да, крошка? - ему нравится, что она так молода. Так послушна. Без этих блэковских заморочек.
Она не та, но сейчас ему этого не понять.
Рудольфусу досадно, что от нее нет помощи - что она не знает никакого дома, который они могли бы снять прямо сейчас - но он выспался и полон сил, и его даже начинает привлекать идея отыскать такой дом вместе.

Расплатившись и оставив все необходимые распоряжения, они выходят из отеля под непроницаемыми взглядами сквибба-швейцара, нанятого исключительно ради антуража.
Рудольфус ведет свой трофей через мощеную дорогу, мимо открытых лавок и магазинов, достаточно шикарных для центральной улицы Магического Бухареста. Красочные каменные здания, на первом этаже которых располагаются магазины, рестораны или казино, сменяются более спокойным, жилым районом - в отличие от Лондона, маги Бухареста редко расселяются по маггловскому городу, предпочитая проживать скученно.
Эта скученность Рудольфусу, привыкшему к просторам Норфолка и к лесам вокруг Холла, кажется какой-то излишне интимной, и он не желает выставляться напоказ здесь, куда его приводят дела.
Поэтому, забраковав несколько домов с объявлениями в окнах, он заталкивает Бэль в ресторанчик, где обедал все эти дни, и велит вместе с меню принести ему свежую газету - любую, но с разделом недвижимости.
Меню он, не читая, бросает Бэль, а сам разворачивает принесенный ежедневник и углубляется в описания предлагаемых домов. Несколько, сдающихся внаем, он отвергает сразу: один слишком близко к отелю, другой - слишком мал. Третий вообще одноэтажная халупа, годная лишь на то, чтобы запустить в нее Адское пламя.
Еще несколько домов прямо в центре Бухареста, другие - совсем наоборот, у драккла на куличках.
Два варианта нравятся ему чуть больше: один у садов Чишмиджиу, другой у Ботанического сада. Оба дома, если верить владельцам, скрыты от магглов и включены в магические районы города: вокруг достаточно магазинов, каминная сеть, отсутствие соседей.
Рудольфус откладывает газету, закуривает и, не найдя на столе пепельницы, стряхивает пепел прямо на накрахмаленную салфетку.
Хозяйка, грудастая веселая румынка средних лет, лично обслуживает их столик - она не то хорошая знакомая Долохова, который и привел Рудольфуса в первый их визит в Бухарест, не то просто чует чаевые - но без лишних разговоров приносит свое коронное блюдо: едва прожаренный стейк, к которому, будто извиняясь, скромно добавляет печеные овощи уже по местному рецепту.
Она с интересом поглядывает на Бэль - Рудольфус впервые обедает у нее в женском обществе - и ласково ей улыбается, никак не выражая неодобрение отсутствию корсета или сопровождающих.
- Госпожа желает десерт? - вежливо спрашивает она Бэль, чуть приседая в реверансе, не зная, с кем имеет дело, со случайной шлюхой или с женой Рудольфуса, но, разглядев и отсутствие кольца на пальце Бэль, в отличие от руки Лестрейнджа, и покрой платья по бухарестской моде, и юность, только подчеркнутую волнением последних суток, начинает улыбаться более натянуто.

+1

17

У Бэль есть о чём подумать. Весь путь до ресторана она молчит, хотя понятия не имеет, куда они направляются. Ей страшно. К счастью, Рудольфусу Лестрейнджу нужна от неё не болтовня. Грудь, на которой наверняка остались следы его пальцев, напоминает ей об этом ноющей болью каждый раз, когда она что-то хотела спросить.
Когда Василе ввязывалась в это, она плохо понимала, как именно нужно действовать и чего она хочет добиться, да и сейчас всё, что она делает, продиктовано инстинктом самосохранения. Но одно она знает точно — назад пути нет. Прото сбежать она уже не может.
Бэль не думает, что Лестрейндж забудет про неё, едва она исчезнет из его поля зрения, что она может скрыться. Хотя прятаться ей особенно негде — отец никогда не простит ей подобного легкомыслия.
Но как девочка амбициозная, Бэль знает, что не хочет всю жизнь бояться расправы и сидеть в одиночестве в гостиничном номере. Она закусив губу делает вид, что изучает меню, но на самом деле рассматривает сосредоточенного Рудольфуса.
Почему он не с женой? Наверное, она редкостная стерва. И скучная. Бэль уже представляет её себе. Сухая, жёсткая, женщина, от которой не найти понимания.
Она займёт её место.
Отложив меню, Василе сверлит взглядом официантку, чувствуя пренебрежение и презрение. Это злит, но Бэль улыбается ей, демонстрируя ряд ровных зубов.
— Я буду творог, кофе и фрукты, если есть свежие.
И, как будто желая повысить свой статус в глазах официантки — какое ей вообще дело до её мнения — да и в своих тоже, берёт Рудольфуса за руку, перегибаясь через стол. Она поглаживает его по пальцам, то и дело задевая за обручальное кольцо, не сразу бросающееся в глаза рядом с фамильным перстнем.
— Мистер Лестрейндж, — понижает голос Бэль, едва официантка удаляется, не раздражая своим присутствием, — можно я буду звать Вас по имени?
Когда они не наедине — в ресторанчике есть люди, хотя он полупустой и их столик достаточно уединённый — она чувствует себя уверенной. Более в безопасности.
От её любовника исходит угроза, это невозможно было не почувствовать ещё в гостинице, когда он брал её, как хотел. Наверное, мог бы и сломать что-то и не заметить. Но в одежде, среди бела дня, Бэль чувствует себя увереннее, сильнее.
Молодой организм, утомлённый переживаниями и непривычной физической активностью, просит своё. Василе разделывается со своей порцией, даже осмелевает настолько, что игриво тащит кусок мяса у Лестрейнджа с тарелки. На её хихиканье никто не обращает внимания, и Бэль из-за этого нервничает отнюдь не меньше, чем могла бы.
— Я хочу новое платье, — пробует почву румынка после завтрака, заодно укрепляя своё внимание на Лестрейнджа. В конце концов, если он собирается с ней где-то появляться, а Бэль уже убедила себя, что он это сделает, ей нужен наряд поприличнее.
[nick]Belle Vasile[/nick][icon]https://pp.userapi.com/c836339/v836339774/3bb13/DgEkPkHBXeg.jpg[/icon][status]born to die[/status]

+1


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Загодя 1991 » Головокружение (июль 1977)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC