Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Ирландский торт с ликером

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Июнь 1997, первый понедельник. Традиционно в первый понедельник июня в Ирландии отмечается Июньский выходной.
Элизабет Нэльсон, Рабастан Лестрейндж.
Заключительный эпизод второго сезона.
Расстановка точек, смена статусов, последнее дружеское чаепитие.

Десерт эпизода

http://s7.uploads.ru/ismlb.jpg

+2

2

[AVA]http://s3.uploads.ru/l8TIU.jpg[/AVA]Конец мая выдается напряженным - с Эроном Тафтом иметь дело сложнее, чем Лестрейнджу поначалу казалось, и ему приходится контролировать себя куда тщательнее, чем обычно, чтобы не дать едва ли не инстинктивному желанию убить этого лощеного мерзавца взять верх. Впрочем, тот выглядит действительно заинтересованным в сотрудничестве, и в отсутствие ведьмы дело у них, если можно так выразиться, идет на лад.
Если можно так выразиться - ключевое выражение, а потому, едва необходимость во встречах с Тафтом отпадает, Лестрейндж вздыхает с облегчением: в свете полученной в тот бесконечный день информации ему все труднее контролировать себя в присутствии бывшего мужа Бэтси Нэльсон, и нельзя сказать, что это остается незамеченным: по крайней мере, сердечности в обращении Тафта к Пожирателю не больше, чем наоборот.
Окунувшись с головой в водоворот, требующий неусыпного контроля, Лестрейндж отпускает ситуацию с самой ведьмой, встречается с ней единственный раз исключительно по делу, предпочитая не усугублять, как он подозревает, и без того не лучшее настроение Бэтси Нэльсон - однако получает в каком-то смысле неожиданное приглашение объявиться в ирландском коттедже "если позволят обстоятельства".
Обстоятельства позволяют - он делает все ради этого - и в первый понедельник июня Рабастан снова отправляется в Ирландию. Несмотря на недавние нападения, авроры по-прежнему не имеют ничего на малоприметный грязноватый лотус, каких сотни на английских дорогах - и уж точно не подозревают, что один из Лестрейнджей пользуется именно этим способом передвижения. А кто бы догадался - сама мысль эта нелепа, да и Чарити Бербидж вряд ли сильно интересовала Аврорат даже тогда, во времена первого, нашумевшего ареста, чтобы допрашивать ее относительно его специфических навыков.
Лотус будто сам находит путь - на самом деле, этот коттедж, к которому ведет укрытая от маггловских глаз дорога, привычен Лестрейнджу, как привычно и являться туда за рулем, а не аппарацией: аппарация для такого далекого расстояния все равно не годится, а камин до Дублина и вовсе из разряда невероятного. Заказывать у Уолдена порт-ключ Лестрейндж тоже избегает, предпочитая сохранить в тайне от своих коллег ирландскую тихую гавань. Да и что известно Макнейру, может быстро стать известно Рудольфусу, а вот этого - чтобы брат знал, где его искать - Младшему точно не нужно.
В конце концов, ему совершенно не нравятся попытки старшего брата, не смирившегося с тем, что младший наотрез отказался участвовать в матримониальной авантюре, взять контроль в свои руки.

Он приезжает ближе к вечеру - широкий горизонт уже розовеет закатом, красящим море в причудливые лиловые оттенки - паркуется рядом с высоким джипом Брайана Нэльсона, едва ли не с облегчением отмечая, что они с Бэтси Нэльсон будут не наедине, поднимается на крыльцо и, едва постучав, входит.
Даже в прихожей пахнет съестным, и первым с кухни выскакивает Брайан, широко улыбается, как будто до смерти рад видеть Лестрейнджа.
- А вот и он! Баст, только не говори, что ты готов пропустить уникальную возможность выбраться из этих унылых полей и отправиться в Дублин! Эти чертовы ирландцы умеют веселиться, и сегодня праздник!
Лестрейндж, при упоминании Дублина решительно замотавший головой, проходит на кухню, как в древности моряки плыли на спасительный - или губительный, по разному - свет маяка. Нэльсон не унимается, явно настроенный отправиться в город, и Рабастану приходится напомнить ему, чем чревата лично для Лестрейнджа, да и все его сопровождающих, встреча с ирландскими аврорами. Брайан легкомысленно пожимает плечами:
- Моя сестра спец в косметической магии. Сделает из тебя маггловскую телезвезду за полчаса - сможешь хоть со всеми аврорами за руку здороваться.
Лестрейндж уже не слушает - в присутствие Бэтси Нэльсон он не уверен, что нужно делать и что говорить: ему все время кажется, что он делает что-то не то, и вообще совершенно не верно реагирует на ее вынужденную откровенность. Впрочем, на этот раз ему есть, чем ее обрадовать.
Он достает из кармана завернутый в платок амулет, отбрасывает край ткани -  отливающий перламутром бледно-розовый опал размером с галеон на толстой цепочке даже на беглый взгляд не кажется простым украшением.
- Поноси хотя бы сутки. Вберет в себя некоторые последствия обращенных ритуалов, - Лестрейндж замолкает, потому что в кухне появляется брат ведьмы: неизвестно, насколько Брайан в курсе ситуации с Тафтом, и в любом случае, посвящать его не Рабастану.
Лестрейндж возвращает на место ткань, оставляет платок с амулетом на столе и поворачивается к Брайану, который вновь принимается убеждать их в необходимости посещения массовых гуляний, упирая на традиционность дублинских баров в том, что касается каждого второго стакана бесплатно. Рабастан информирует Нэльсона о том, что не пьет, но того это не смущает:
- Никто не пьет, но это же самая настоящая народная ирландская гулянка. Музыка, выпивка, фестиваль красок... Неужели вы предпочтете просидеть весь вечер здесь, глядя друг на друга? Клянусь, если это так, я не приму участия больше ни в одном твоем эксперименте, Лиззи.
Лестрейндж, хотя и пришедший в ужас от перспективы участия в "народной ирландской гулянке", приходит в не меньший ужас от представленного вечера бок о бок с ведьмой - и возможными разговорами о Тафте. К тому же, стоит признать, Брайан Нэльсон умеет шантажировать.
- Нам нужен подопытный, - негромко выговаривает он, ни к кому вроде бы не обращаясь и разглядывая столешницу.

+1

3

[AVA]http://s3.uploads.ru/cJG00.jpg[/AVA]

внешний вид

http://s3.uploads.ru/HBSNU.png http://s3.uploads.ru/K9qGh.png

- А Баст придет? - Брайан выглядывает из-за плеча и расплывается в ехидной улыбочке, когда сестра одаривает его мрачным взглядом. - Я просто спросил.
- Ты просто в пятнадцатый раз спросил, да, - Элизабет бросает в тесто пару щепоток соли и тщательно перемешивает. - Я же сказала - не знаю. Если получится, то придет.
- Придет, вот увидишь. Зуб даю, - Брайан усаживается на стол и демонстрирует полное довольство собой. - Это твой первый выходной за кучу времени, как он может его пропустить.
- У него тоже много работы, - Элизабет убирает волосы со лба тыльной стороной ладони и хмуро глядит на брата. - Оставь этот тон, Брайан. Я думала, ты закончил с этим еще прошлой весной.
- Да брось, Лиз, его даже папа одобрил. Ну же, перестань занудствовать, - Брайан тыкает сестру в плечо и улыбается. - Ну или хотя бы перестань занудствовать на сегодня. Сегодня же праздник! Расслабься и получай удовольствие! Будет круто, ну.
- Он не согласится, даже если приедет, - Элизабет отпихивает брата локтем и заканчивает с тестом, стараясь не испачкаться в муку.
- А вот это я беру на себя, - заявляет Брайан, гордо вздернув нос и тут же выскакивает из кухни, заслышав хлопок дверью.

Элизабет отставляет тесто в сторону - ему нужно подойти, прежде, чем она начнет выпекать коржи. Вытирает руки полотенцем, поправляет светлые волосы, предусмотрительно собранные на затылке. Опирается на столешницу, прислушивается к звонкому голосу брата - Брайан перешел в наступление прямо с порога, Баст и опомниться-то не успел. Элизабет усмехается, глубоко вдыхает и выдыхает - раньше было проще. Раньше он приходил и она смеялась, отчитывала его за излишне хмурый вид, пыталась накормить и заваливала информацией по зельям и своим расчетам. Сейчас же ей приходится делать над собой усилие, чтобы принять как можно более непринужденный вид, как будто все как было. Как будто их отношения не перешли еще одну черту и теперь не находятся Мэрлин знает в какой стадии. Слишком доверительные даже для друзей, что-то в этом духе. По крайней мере, он знает о ней больше, чем любой другой. И это отчасти пугает, но отчасти - к этому просто нужно привыкнуть - кажется правильным и закономерным.
И судя по его напряженному виду, привыкнуть нужно им обоим.
- Ого, красиво, - Элизабет проводит пальцем по камню - он кажется теплым, - спасибо.
Задавать какие-то вопросы по этому поводу Элизабет не хочет - хватит и его пояснения. Пока Брайан переходит ко второй части своей речи, Элизабет надевает цепочку с опалом, поправляет так, чтобы они не кольцом-порталом не соприкасались, прячет порт-ключ под футболку.
Брайн звучит убедительно - апеллирование к экспериментам с зельем довольно удачно. Даже Баст это признает, хоть энтузиазма в нем не наблюдается.
Элизабет стягивает с волос резинку и упирает руки в бока, прищуривается.
- Знаешь, Баст, я думаю, это не такая уж плохая идея. Мы не появимся в центре Дублина, там слишком шумно и много туристов. А вот на окраине есть пара очень неплохих пабов, а на открытой площадке и правда будет проходить фестиваль красок. Знаешь, тебе не помешает немного маггловских развлечений. Для разнообразия. И я думаю, ни один здравомыслящий аврор не явится на подобное мероприятие. Если, конечно,у твоих друзей нет планов напиться эля и запустить в толпу несколько вспышек традиционного ирландского цвета, - Элизабет вытаскивает палочку и берет Баст за руку, закатывает рукав плотной рубашки и парой заклинаний делает Метку невидимой. - Там будет жарко, вдруг снять захочешь. До утра чары продержатся.
Брайан заходится в восторге и умоляет сестру осветлить ему на сегодня волосы или добавить пару зеленых прядей, но получает категорический отказ. Настроения, впрочем, Брайану это не портит.
- Слушай, Баст, ты хоть раз просто обязан побывать на Июньском празднике! Вдруг твой этот победит и праздник отменят? Ты не можешь упустить этот шанс! Там же краски, эль и настоящее маггловское веселье!
- Брайан, умолкни, - Элизабет вздыхает и тащится в гостиную, где наполняет сумку различными полезными мелочами, и появляется на кухне в полной боевой готовности. - Баст, прости, но тут без вариантов. Даже мне хочется посмотреть на тебя в пабе.
Пока Брайан несется впереди, чтобы поскорее завести свой джип, Элизабет накладывает на тесто защитные чары, напоминает котам не разносить дом и бордо шагает за Бастом по цветущему саду.
- Я думаю, нам обоим не помешает немного отвлечься. Может быть, даже забыть на время обо всем, что там сейчас происходит. Иначе, мне кажется, с ума сойти можно, - Элизабет не знает, почему почти что оправдывает перед ним, может быть, заранее предчувствует, что вечер покажется Басту сущим адом и он еще больше разуверится в целесообразности существования магглов. - Мне вот точно пора бы немного развеяться.
- Всем пора! Ну, погнали! - Брайан вжимает педаль газа в пол и несется к трассе на Дублин, распевая песни собственного сочинения на тему величия Ирландии и ее праздников.

В пабе свет тусклый, зато музыка играет так, будто колонки прямо на твоих плечах. Брайан выторговывает весьма сносный столик и несется на элем, пока Элизабет пристраивает свою сумку и уточняет у уже неплохо отмечающих ирландцев, во сколько начало фестиваля.
- Через полчаса прямо в двух минутах ходьбы! - рыжий мужик бьет широкой ладонью по деревянному столу и смеется в роскошные усы. - Приятного вечера, мадам!
- Мисс, - с вежливой улыбкой уточняет Элизабет и возвращается к Басту, куда уже нагрянул с огромными кружками Брайан. - Ты оставишь машину здесь?
- Ага! Завалюсь к бабуле, а утром сюда и домой, успею на утренний паром, - Брайан высоко поднимает кружку и довольно улыбается, явно не настроенный думать о последствиях этой маленькой гулянки. - Вы со мной?
- Нет, мы вернемся в коттедж, - Элизабет округляет глаза, представив, как они с Бастом заваливаются на порог бабулиного дома. - Доберемся как-нибудь.
- За Ирландию! За лето! За дррррружбу! - незамысловатый тост Брайана находит горячий отклик у ближайших столиков.
Элизабет не большой любитель эля, но сейчас ей отчего-то становится весело, и она без проблем выпивает сразу полкружки.
- Ты ведь можешь остаться до утра? - ей приходится перекрикивать начавших одновременно петь Брайана и его новую компанию, наклоняется к Басту. - Как видишь, мы тут надолго. Но я обещаю, будет весело, Баст.

+2

4

[AVA]http://s3.uploads.ru/l8TIU.jpg[/AVA]Весело? О нет. Он вовсе не хочет, чтобы было весело - он хочет, чтобы было спокойно, и чтобы басы маггловской музыки не ерошили ему отнюдь не нежно волосы на затылке.
- Если будет необходимо, - как-то тупо отвечает он, утыкаясь взглядом в полную кружку. Он предпочел бы не оставаться, разумеется, и без того не слишком у них все это ровно идет, но вдруг она попросит - вдруг потребует?
В пабе действительно душно, и он закатывает рукава, с осторожностью косясь на левое предплечье - не то чтобы ему впервые маскировать Метку, но за последние пятнадцать лет делать это не приходилось, и ему не по себе. Впрочем, не по себе ему от всего сразу, а потому исчезнувшая Метка, такой серьезный якорь в прошлое, кажется наименьшей проблемой.
Зато, если пить, можно не участвовать в общей беседе, поэтому Лестрейндж потягивает крепкий эль из огромной кружки, которая понравилась бы и его брату, хмыкает время от времени и делает вид, что ему, драклл подери, весело.
Тяжеленная рука, больше похожа на рельсу Хогвартс-Экспресса, ложится ему на плечо - Лестрейндж убежден, что это авроры, что прямо сейчас у него за спиной авроры, все эти полсекунды, в которых он нуждается, чтобы вскинуться со стула, вытаскивая из кармана волшебную палочку...
Это, разумеется, не авроры - а у него с нервами вообще все плохо.
Двое здоровенных ирландцев, которые до сих пор сидели в дальнем углу паба, переглядываются, широко и глуповато улыбаются, явно распробовав эль как следует.
- Не суетись, чувак, - бормочет один из них, успокаивающе поднимая руки. - Я куплю выпить вашей леди.
Лестрейндж прослеживает за его взглядом - от его резкого движения опрокинулась кружка ведьмы, и хотя потоп остановлен ворохом салфеток с тематическим трилистиником, эль едва плещется на донышке.
- Сами купим, не проблема, - вклинивается в разговор Брайан - он тоже оказывается на ногах, хотя Рабастан и не заметил, как он вставал, и судя по всему, готов встретить неприятности плечом к плечу. - Что хотели-то?
Пришлые переглядываются снова, и тот, что уже пытался установить контакт, ухмыляется дружелюбно.
- Ирландец, да? Ирландец. И девушка ирландка. Мы сразу поняли. Я-то ирландцев завсегда узнаю.
На Лестрейнджа, видимо, это не распространяется, его-то с ирландцами не спутаешь даже после трех кружек эля в этом пабе, но, видимо, ирландская аура  Нэльсонов распространяется и на него, потому что оба мужика улыбаются всем по очереди: Брайану, Бэтси и, наконец, ему.
- На три четверти, - гордо улыбается в ответ Брайан.
Одного из ирландцев будто ветром сдувает и спустя пару минут он уже тащит от стойки бутылку виски - по меньшей мере, объемом в кварту, и пять пластиковых стаканчиков, пока первый пытается пояснить причины беспокойства.
- Мы с братом,  - он тычет пальцем в сторону второго, как будто можно решить, что его брат отлучился и оставил вместо себя кого-то другого, - лет двадцать не были в Ирландии - как уехали учиться в Штаты, так почти и не приезжали, ну, как следует, чтобы, я имею в виду...
Лестрейндж, усаживающийся обратно, закрывается кружкой и хмыкает - как следует, что, означает четверть галлона виски?
- И вот мы здесь, и вы тоже ирландцы, и с вами миленькая ирландка, и мы хотим выпить с вами и сыграть в перевердублин...
Оба брата прямо-таки лучатся от восторга и Брайан немедленно проникается их настроением.
- Перевердублин! - подхватывает он и вот они уже в три голоса орут. - Перевер-перевер-перевердублин!!!
Лестрейндж косится на Бэтси Нэльсон - знает ли она, что означает этот выкрикиваемый термин, больше похожий на проклятие, но не уверен.
- В общем, двое на двое - а леди будет вести счет! - наконец-то вычленяет он из воплей что-то, более-менее похожее на внятный текст. Понятнее не становится, и Лестрейндж многозначительно таращится на Брайана, пока ирландцы хлопочут, разливая по дюйму виски в пластиковые стаканчики.
- Значит, играем! - азартно выкрикивает Брайан. - Баст, тебе понравится! Правила просты как тексты Боно. Выпиваешь залпом, ставишь стакан на стол, стучишь по столу - и если он перевернулся вверх дном и устоял, очко нашей команде!!! Ты же играл, да? Я уверен, в Хогвартсе ты не мог не играть в перевердублин!
Лестрейндж, вообще не уверенный, что он хоть во что-то играл в Хогвартсе, в шоке, но Брайан уже выпивает, высоко задирая локоть, ставит стаканчик и так лихо хлопает раскрытой ладонью по столу, что тот подскакивает, переворачивается и опускается вверх дном. Ирландцы гогочут, хлопают Брайана по плечам, один из них проворачивает тот же трюк, и второй подталкивает один из двух оставшихся стаканов к Лестрейнджу, что-то одобряюще выкрикивая сквозь музыку - бармен определенно прибавил громкость.
- Считайте, леди! - орут оба ирландца, подмигивая Элизабет.
Лестрейндж кидает на ведьму говорящий взгляд - но наталкивается на взгляд Брайана. Пронзительный, серьезный и совершенно трезвый взгляд. Как будто Брайан Нэльсон что-то для себя решает - прямо сейчас, в эту минуту. Решает, несмотря на то, что казалось, будто все давно решено.
Под таким взглядом невозможно идти на попятную, и Лестрейндж проглатывает виски, стараясь не обращать внимания на вспыхнувшее огнем горло, и хлопает ладонью по столу, подражая Нэльсону.
Мерлин и Моргана, Рудольфус бы прослезился от умиления - еще одно в пользу команды Брайана.
Брайан ставит перед Элизабет стакан:
- Не обламывай, сестренка, пей, если не играешь! Пей в начале круга.
Из его взгляда уходит это напряженное ожидание - а может, Лестрейнджу уже море по колено.
Второй круг.
Бармен напоминает, что фестиваль начнется через двадцать минут, убавляя ради этого колонки.
Весело? Если вы всю жизнь мечтали посетить гриффиндорскую гостиную - по крайней мере, у Лестрейнджа именно с тем местом ассоциируется происходящее.

+1

5

[AVA]http://s3.uploads.ru/cJG00.jpg[/AVA]

Эль идет хорошо - Элизабет тихонько хихикает, глядя на веселого брата, иногда толкает Баста в плечо и кивает то на одну, то на другую компанию, как будто соревнующихся на приз за самую глупую выходку. Брайан подзывает официанта, просит еще по кружке, хотя Элизабет была уверена, что ей еще пить и пить - но нет, бокал забирают пустым.
Она успевает сделать всего глоток из второй кружки, когда к их столику подходит пара огромных бородатых мужиков. Баст реагирует мгновенно, Элизабет - тоже, тянется к цепочке на шее, задевая рукой бокал. Эль льется по столу, Элизабет чертыхается, но это не самая большая проблема - главное, что опасность оказалось ложной. Брайан вмешивается, по-свойски разруливает начавшийся было конфликт и уже через пару минут братья-ирландцы подсаживаются к ним за столик и ведут себя так, будто они старые друзья.
Перевердублин - кажется, Элизабет слышала что-то такое, таращится на Брайана, не уверенная, что это хорошая идея. Но виски на столе, и все вдруг так завертелось, что Элизабет и опомниться не успела. Когда Баст поворачивается к ней, Элизабет готова со смехом разрешить ему не участвовать в этом балагане, но тот вдруг берет и выпивает свой виски, не менее эффектно переворачивает стаканчик, вызывая бурю восторга у Брайана. Элизабет фыркает в свой эль, пытается отказаться от виски - но брат настаивает, а она не хочет бросать Баста в этом странном действе.
- Второй круг! - провозглашает Элизабет, выпивая виски - горчит, заставляя морщить нос.
Ирландцы потирают руки, разливают еще, увеличивая количество виски.
Брайан завелся не на шутку, бьет по столу так, что Элизабет приходится поднимать свой бокал с элем, чтобы он снова не разлился.
- Баст, давай!!! Давай, победа за нами! - азарт в глазах брата подогревается виски, он уже и забыл, что это не соревнование, а вроде как повод пить с имитацией повода. - Нэльсоны не проигрывают!
- Он не Нэльсон, Брайан, - со смехом напоминает Элизабет, но ему все равно, тот наблюдает за действиями Баста с такой жадностью, как будто готов при необходимости сделать все за него.
Но Баст не подводит, Брайан хлопает его по плечу, сообщает, что он молодец и рассказывает о паре приемов, которые использует, чтобы "разнообразить игру".
- Четыре - три! - Элизабет приподнимает свой бокал, когда стаканчик одного ирландца опрокидывается и падает на пол. - Третий круг и Нэльсоны ведут!
Элизабет выпивает свой виски, запивает элем - гулять, так гулять.
- Лиз, это Битлз, слышишь?! - Брайан подскакивает, тянет шею. - Громче, сделайте громче!
Куда громче - Элизабет не ясно, но за общим гоготом музыки и правда не было слышно, и когда бармен таки делает ее громче, она узнает песню.
- Это же про тебя, Лиз! - Брайан заходится в восторге, подхватывает бутылку виски и делает пару уверенных глотков прямо с горла. - You make me dizzy, Miss Lizzie, the way you rock'n'roll! Баст, Баст, держи!
Брат протягивает - почти впихивает - бутылку Басту, довольно бьет по столу обеими ладонями, как будто играет на ударных.
- Потанцуем, мисс Лиззи? - один из бородатых ирландцев тянет руку Элизабет, однако Брайан тут же толкает к нему по столу еще одну кружку эля, заставляя того перехватить ее, чтобы не залить брюки.
- Она с Бастом, - многозначительно поясняет Брайан таким тоном, будто они уже десять лет женаты. - И мы не доиграли!
Брайан снова наполняет стаканчики виски, забалтывает ирландцев так, что эпизод с танцами сразу забыт.
Элизабет опрокидывает в себя еще одну порцию виски, вытирает губы, смеется, подпевая Джону Леннону.
- Run and tell your mama I want you to be my bride! Run and tell your brother, baby, don't run and hide! - Брайан подхватывает, перекрикивая и Элизабет, и Битлз и вообще всех, толкает Баста в плечо на последней фразе, смеется, танцуя рядом со столом с бутылкой виски и стаканчиком, выпивает, ставит на стол и приносит в команду Нэльсонов еще одно очко.
- Пять минут и все на улицу! Фестиваль красок вот-вот начнется! - бармен выкрикивает в толпу, вызывая одобрительный гул.
- Клевая песня! - Брайан передает бутылку по кругу, тут же берет откуда-то вторую, уверяя Баста, что попробовать "вот этот" нужно непременно, и что им надо выпить за Леннона и Ирландию. - Баст, это даже лучше "Элинор Ригби"! Да, Лиз, да?
- Не пори чуууушь, Брайан, - Элизабет делает глоток из второй бутылки, морщится, отдает ее уже едва стоящим на ногах ирландцам. - Счет десять - восемь, продолжаем! Шестой круг!
Брайан бьет как-то неудачно - сильно отбивает пальцы, орет истошно, дует на них, ржет и вопит, что его отвлекли и ему нужно дать вторую попытку. Естественно, никто ее не дает, но фора в два очка не дает начать нервничать по-настоящему.
- Баст, не подведи! Еще круг и на улицу! Давай, успеем насладиться нашим триумфом!

+2

6

[AVA]http://s3.uploads.ru/l8TIU.jpg[/AVA]Счет все еще десять-восемь, но тот ирландец, что получше стоит на ногах, ловко переворачивает стакан, и Нэльсоны - и Лестрейндж, Моргана Милостивая! - опережают всего на одно очко.
Хуже всего то, что Рабастан, ко всему на свете относящийся серьезно, относится серьезно и к этому полубредовому соревнованию по перевердублину. Настолько серьезно, что кидает на Брайана недовольный взгляд, когда тот промахивется и отбивает себе пальцы, а затем тщательно отрешается от беснующейся толпы, шумно устремляющейся к выходу, прежде чем подхватить со стола свой стакан.
Рывок, выпить, выдохнуть, поставить стакан - удар!
Стаканчик ловко переворачивается и замирает посреди пятен от разлитого эля и размазанных остатков виски со дна перевернутых стаканов.
Рудольфуса действительно хватит удар, когда он узнает, в каком спорте преуспел его младший брат.
Ведьма взмахивает руками, кричит что-то ободряющее, а Брайан так вовсе налетает на Лестрейнджа, трясет его за плечи, приговаривая, что только истинный ирландец, ирландец в душе, может играть в перевердублин с таким результатом - Рабастану, в общем-то, даже приятно. Он не так уж много имеет против ирландцев - Лестрейнджи не участвовали в войне против независимости Ирландии, мало интересуясь на тот момент маглловской политикой, а потому его совершенно не трогает ни эта немного ребяческая гордость Брайана, ни постоянное желание ирландцев заявить о своем единстве.
В конце концов, он даже может понять их.
Мог бы - не будь он так основательно пьян.
Бармен подгоняет отстающих, и Лестрейдж покорно поднимается со стула, самым естественным жестом принимает ладонь ведьмы, не замечая понимающих переглядок ирландцев, принимает бутылку, вливает в себя еще глоток...
На самом деле, так намного лучше - и почему он так редко позволяет себе напиться?
Столько проблем решается всего лишь четвертью галона виски, что Лестрейнджу даже кажется, что он нашел универсальное средство на все случаи жизни - и в таком состоянии он даже не отдает себе отчет в том, что Рудольфус нашел это средство уже давно и не так уж оно и помогает.
Смешавшись с толпой, они выходят на площадь - у очередного бара наскоро сооружена сцена и там уже играет какая-то местная группа. Играет все подряд - Лестрейндж краем уха выхватывает песню, которую уже слышал в пабе, толпа подпевает, кто-то пританцовывает, на Брайана налетает маггл без рубашки, на плечах и груди которого изображены сюрреалистические спирали и звезды ярко сверкающими в свете установленых вокруг площади прожекторов красками.
- Вот это да! Весело! - орет Брайан, снова прикладываясь к бутылке - и сотня людей вокруг подхватывает его крик. Везде, куда ни глянь, взлетают вверх фейерверки - Лестрейнджу многого стоит удержать сумасшедшие пальцы подальше от волшебной палочки и не скастовать парочку по-настоящему крутых фейерверков, и его отвлекает от этого только толкнувшаяся в руку бутылка виски, в которой еще больше половины.
Братья-ирландцы из паба уже потерялись, оттесненные толпой, но и без них вокруг столько дружелюбных, улыбающихся лиц, что Лестрейнджу становится неуютно на миг, и он делает еще один длинный глоток, не обращая внимания на пытающегося выхватит у него виски Брайана.
-  Нам туда, - подталкивает и тянет его за плечо Брайан, все же завладевая бутылкой, и ловко ввинчивается в толпу. Лестрейндж обнимает ведьму за плечи, прижимает к своему боку и ломится вслед за ее братом, отпуская - вот теперь на самом деле отпуская - ситуацию.
Толпа неожиданно расступается перед козлами, накрытыми широкой доской, больше похожей на снятую с петель дверь. Брайан сует миловидой блондинке с принтом под сказочное существо на лице несколько фунтов, и она смеется, выбирая для него трафарет - на доске выставлены баллончики с краской, яркие фотографии...
- Я хочу что-то крутое - может, дракона - ярко-синего дракона на груди, - Брайан откровенно заигрывает с девицей с принтом, стаскивает майку под ее вполне одобряющий ответ, а затем тычет пальцем в подошедших Лестрейнджа и сестру. - Ей - что-то вроде символа Бэтмена, вы же можете? А ему... Баст, кто твой любимый супергерой?
Лестрейндж с любопытством оглядывает разложенное, фыркает, поворачивается к ведьме.
- На твой вкус. Я не силен в этом всем.

+1

7

[AVA]http://s3.uploads.ru/cJG00.jpg[/AVA]

Элизабет тянет Басту руку - в этой суматохе не мудрено потеряться, а посылать патронуса как-то не к месту. На Брайана надежды нет, он мечется то туда, то обратно, смеется, завязывает новые знакомства и никак не может решить, где веселее и куда им идти. Элизабет следует за толпой, впрочем, место назначения легко угадывается по нарастающей музыке - сцена освещена прожекторами, рядом вовсю визжат уже хорошо накачанные элем подростки.
Брайан, наконец, выбирает направление, Баст решительно следует за ним, тащит за собой и Элизабет, которая рассыпается в никому не нужных извинениях перед теми, кого они не очень дружелюбно распихивают. Всем, впрочем, откровенно плевать, да и самой Элизабет тоже - она вообще уже с трудом понимает, что вокруг происходит, слишком уж громко и ярко все вокруг и слишком много, если честно, она выпила.
Брат вовсю флиртует с симпатичной девицей из местной команды боди-артщиков, стаскивает футболку, с довольным видом демонстрируя свою спортивную фигуру. Элизабет фыркает: синий дракон, он серьезно? Ему же не десять лет.
- Брайан, почему не красный лев? - пока девушка с характерным стуком взбалтывает баллончик с краской, Элизабет копается в трафаретах, хмурится, не находя ничего подходящего. - Я нарисую Басту сама. Он сегодня будет Найтвингом.
- Найтвингом? - брат играет бровями, подбадривая девушку, а потом окидывает Баста оценивающим взглядом. - Это потому что Найтвинг предпочитает рыжих?
- Нет, это потому что... Ой, заткнись, - Элизабет берет со столика пару маркеров по ткани ярко-синего цвета и оттаскивает Баста чуть в сторону, чтобы не мешать остальным. - У Найтвинга синий орел на груди, можно сказать, по твоей части. Этакий рэйвенкловец от супергероев.
Элизабет закусывает губу и кладет ладонь на грудь Баста, примеривается, принимая крайне сосредоточенный вид. Учитывая количество выпитого, на идеальный результат рассчитывать не приходится. Светлая футболка легко пропитывается краской - Элизабет решает не мельчить и быстро выводит линии, а потом штрихует, пачкая пальцы в синий цвет.
- Ну, неплохо, - весь шедевр занимает у нее минуты три, но результатом она остается полностью довольна. - Его, кстати, Ричард зовут, даже вполне в традициях твоей семьи.
Элизабет усмехается, бросает маркет обратно на стол, получает свой принт на футболу за полминуты - трафарет с символом Бэтмена находится без утра, а логотип Бэтгел прямо один в один.
- Эй, так не честно! Надо было раздеться! - Брайан вопит, смеется, вызывая кокетливые вздохи девушки, заканчивающей с кисточкой на хвосте льва - все-таки лев, ну еще бы. - Пробирайтесь к сцене, я догоню!
Элизабет берет Баста за руку и тянет сквозь толпу, на ходу делает пару глотков из отобранной у Брайана бутылки виски, а потом передает ее Басту - все равно ведь допить надо, а брату бы уже хватит.
Ведущий со сцены вещает что-то про веселье и лето, толпа гудит, а Элизабет находит удобное местечко - подальше от колонок, но поближе к пушкам с красками. В толпе мелькают молоденькие девушки и суют в руки пакетики и баночки с разноцветным порошком, орут что-то про "одновременно" и "когда объявят со сцены", а следом за ними топают парни с сумками-холодильниками через плечо, предлагают пиво и бутылочный эль. Явившийся откуда ни возьмись Брайан уверяет, что "такую гадость мы не пьем" и отбирает остатки виски.
- Готовы?! На счет три! - ведущего со сцены едва слышно, Элизабет спешно выуживает ярко-желтую баночку и протягивает еще несколько Басту и Брайану - успела затолкать в сумку с запасом. - Раз-два-ТРИ!!!
Порошок взметает в воздух как пар над котлом после не очень удачного эксперимента, все вокруг визжат и смеются, а через полминуты действо повторяется, но теперь ко всему включаются еще и пушки, не оставляя никому шансов остаться в стороне от этого сумасшествия.
- Хэээй!! Да-да-да-да-да!! - Брайан скачет, подставляя кудрявую голову под все новые всплески цветного порошка, превращаясь в подобие попугая.
Музыка и всеобщее веселье легко заряжают порядком пьяную Элизабет, она смеется, запрокинув голову, машет волосами, цепляется за Баста, обсыпая его очередной порцией порошка - на этот раз ярко-зеленого.
Брайан выторговывает у подвернувшейся девчушки банку с кислотно-оранжевым порошком и с громогласным "йе-хаааа!" высыпает его на голову сестры.
- Ты же сегодня Бэтгел, значит обязана быть рыжей, Лиз! - в руках брата уже банки с элем, тем, что "гадость", и он щедро делится ими с сестрой и Бастом.
Элизабет машет головой, смеется, убирает волосы с лица - все руки в этом оранжевом безумии, да что там, она вся сейчас напоминает апельсин. Под шумок достает палочку и тыкает в волосы, раз уж обязана, то почему бы и нет. Вот уж когда точно никто не заметит изменение цвета волос.
Пушки снова работают - Брайан орет что-то где-то справа, Элизабет хватает Баста за руки и тянет в сторону, задыхаясь от смеха.
- Я скоро не смогу стоять на ногах, - приходится встать на носки и говорить ему прямо в ухо, пачкая нос в малиновый - правое ухо Баста как раз такого цвета. - Но я возьму еще краски.
Элизабет отцепляется от Баста и ловит одну из шныряющих девчонок, а Баста дергает за рукав вынырнувший из объятий какой-то полуголой девицы Брайан.
- Клево же, да? Магглы умеют веселиться! - Брайан фыркает, чихая из-за краски. - Я могу потеряться через время, не ищите. Я утром сову пришлю, или не утром, не знаю! Баст, я, знаешь, думаю, что вам с Лиз...
- Нашла! - Элизабет машет рыжими - с кислотно-оранжевыми пятнами - волосами и делится очередной партией баночек с краской, пока Брайан довольно лыбится и допивает эль.
- Удачи и все дела, ребятки, я могу вот-вот исчезнуть, - Брайан треплет сестру по волосам и жмет Басту руку, парой слов объясняя, с кем именно намерен "потеряться" в ближайшее время, - но я еще тут! Ну вот тут, прям под пушкой! Давайте с нами, там полно места!
- На счет три!! - истошно орет ведущий, а Элизабет виснет на плече Баста, посылая в воздух очередной фейерверк ярко-красного.

развлекаемся.

0

8

[AVA]http://s3.uploads.ru/l8TIU.jpg[/AVA]
- Я предпочитаю рыжих, - прямолинейно заявляет Лестрейндж под громкий смех Брайана. Это чушь, конечно, никаких рыжих он не предпочитает - он предпочитает Бэтси Нэльсон, рыжую, белокурую, седую или лысую, но ему кажется, что он помнит - рыжий что-то значит для ведьмы и потому так категорично высказывается.
Блондинка хохочет, больше увлеченная Брайаном, чем беседой - уж ей-то точно ни о чем не сказала эта шутка насчет рыжих, но Брайану все равно, он наслаждается произведенным впечатлением.
Ведьма оттягивает его в сторону, упирается ладонью чуть пониже плеча, разглаживает майку, изучающе разглядывая площадь для рисования - Лестрейндж перестает дышать, разглядывая сверху ее макушку, светлые пряди, нетерпеливо отбрасываемые на спину.
Раздеваться, несмотря на то, что в толпе жарко - связь и с принятым алкоголем очевидна - он не собирается: Метка скрыта магией иллюзии, но у него и без Знака Мрака достаточно шрамов, которые хорошо запоминаются и обращают на себя внимание. Пусть уж лучше он побудет безымянным англичанином, затесавшимся на безудержную ирландскую гулянку.
Он оглядывает получившееся - косится вниз, касаясь подбородком груди, усмехается, дотрагиваясь до подсыхающего рисунка - на пальцах остается едва заметная синева, но в целом все не так уж и плохо, а ведьма уже обзавелась своим рисунком на майке - тоже что-то крылатое - и тянет его обратно в толпу под предупреждения Брайана, обзаведшегося львом и не желающего пока покидать симпатичную девушку, игриво предлагающую раскрасить ему что-нибудь еще.
Снова виски - вкус перестает ощущаться, а в толпе настолько жарко, что кажется, будто выпитое утоляет жажду, и Лестрейндж не считает глотки, разглядывая беснующихся магглов вокруг, преходящих во все более безумный ажиотаж с каждым выкриком со сцены.
Свою баночку с порошком он сжимает в кулаке, забывает о ней, механическим жестом сует в карман штанов - потому что вокруг творится настоящая вакханалия.
Семурки, подсвеченные фонарями и прожекторами, внезапно превращаются в апофеоз северного сияния, а когда срабатывают пушки, установленные вокруг площади, Лестрейндж восхищенно выдыхает, глядя в небо, которое меняет оттенки, сплетаясь всплесками ярчайших разноцветных звезд.
Он столько раз запрокидывал голову, чтобы увидеть, как на чернильном фоне ночного неба проявляется гигантская Метка, что теперь едва ли не ждет - и все же не ждет повторения, желая, чтобы этой ночью Дублин принадлежал только веселящимся магглам.
К ним протискивается Брайан - льва на его груди можно различить под слоем разноцветных пятен лишь с большим трудом, но ему нет до этого дела, он вскидывает руки каждый раз, когда бахают пушки, подставляется под порошок, хохочет, показывая пальцем на засыпанную апельсиновым безумием сестру.
Брайан уже отвлекается, а Лестрейндж замечает, как ведьма с заговорщицким видом вытаскивает из сумки волшебную палочку.
Он не помнит, почему хочет, чтобы она была рыжей - но все равно этого хочет, и когда она все же меняет масть, смеется вместе с ней: как просто колдовать прямо на глазах ничего не замечающих магглов. Как, драккл, это весело.
Бэтси Нэльсон что-то говорит ему в ухо - не разобрать ни слова, но он чувствует ее дыхание на шее и лице, опускается ниже, пытается подтянуть ближе, но ведьма выворачивается, бросается к очередной девице, разносящей краски, а его самого оттаскивает в сторону Брайан, пытающийся оптимистично перекричать музыку и восторженные вопли окружающих.
Едиснтвенное, что Лестрейндж выцепляет, это слова Брайана Нэльсона о том, что им что-то нужно с Лиз - вглядывается в шевелящиеся губы на разноцветном лице, пытается прочесть окончание фразы по ним, потому что здорово научился разбирать слова еще в Азкабане, когда Беллатриса иной раз не давала себе труда повышать голос - но Брайана отвлекает вернувшаяся ведьма, он отворачивается и Лестрейндж не может увидеть дальше заявления о том, что им с Лиз что-то нужно...
И брат сваливает, коротко объясняя, что искать его не нужно, устремляется к компании, которая шумно его приветствует - в центре громче всех вопит блондинистая девица, имеющая авторские права на полустершегося льва на груди Брайана, но "прямо под пушку" Лестрейндж соваться не хочет и тянет виснущую на нем ведьму дальше, не в толпу, а наоборот, на периферию, трясет головой, когда перед глазами все застилает алым - оглушающим - туманом, но морок тут же рассеивается, оседает на его светлой куртке, на плечах ведьмы и тех, кому посчастливилось оказаться поблизости -  в ответ их осыпают синим и зеленым, Лестрейндж прикрывает рукой рисунок на майке, не желая, чтобы синий орел потерялся в неопознаваемых пятнах, но, кажется, уже поздно...
Поддерживает ведьму одной рукой - их толкают танцующие и радующиеся люди, но даже ему сложно увидеть агрессию в этих случайных толчках - протягивает бутылку, в которой виски на донышке: жажда требовала дани.
Выцепляет взглядом девушку с мини-холодильником, машет ей поверх голов - она отчаянно кидается навстречу, что-то крича.
- Сколько? - достигает его ушей.
Лестрейндж на пальцах показывает две бутылки, роется в карманах в поисках маггловских денег - ну конечно, откуда бы. Протолкнувшаяся к ним девушка хохочет, сует ему в руки две ледяные бутылки эля, влажно чмокает в щеку, оставляя след от ярко-розовой помады, машет и разворачивается, чтобы пойти дальше.
Лестрейндж растирает помаду ладонью, пачкая щеку остатками кислотно-рыжего, открывает сразу обе бутылки эля, одну передает Бэтси Нэльсон - стекло бутылки настолько ледяное, что у него мерзнут пальцы, но чувствуется это далеко не сразу. Выпите к этому времени уже ощутимо дает о себе знать, он соображает и двигается куда медленнее, чем обычно - нервные импульсу где-то застревают, устраивают бунт, не желая достигать мозга...
Обилие воплей и людей дает о себе знать - Лестрейнджу все же становится неуютно. Слишком много всего, и он не успевает реагировать - а еще до него наконец-то доходит, что инициатором этого выхода в свет был Брайан, шантажист Брайан, который теперь где-то в самой толпе, под пушкой, и, вроде как, они могут идти, вернуться в коттедж. Ему не помешало бы выпить что-то, что может справиться с эффектом от "перевердублина" и той второй бутылки, которая уж точно была лишней - потому что аппарировать в таком состоянии он не сможет, как и вести машину. Но и оставаться на ночь в коттедже он не хочет - потому что слишком пьян, слишком многое вспоминается будто самом собой, когда ведьма потряхивает рыжими прядями, взметая в воздух красочный порошок с волос, слишком уместной кажется его рука, давно обхватывающая ее талию - наверное, чтобы она не потерялась, потому что весь последний год ему кажется, что он совершенно напрасно отпустил ее там, под сиренью - и теперь никак не может найти снова.
- Сколько ты намереваешься здесь пробыть? - спрашивает он, наклоняясь к ведьме - их кто-то толкает, Лестрейндж выставляет локоть от дальнейших толчков, но Бэтси Нэльсон на миг плотно прижимается к его майке, закрашивая синего орла рыжиной с волос и малиновыми всполохами со щеки.
Музыка резко замолкает на самом пике, над толпой разносится вопль певца - он выкрикивает "Битлз!", и толпа скандирует вслед за ним название этой маггловской группы, давно уже не существующей, но пользующейся любовью даже на Изумрудном Острове.
Начальные такты "Элинор Ригби" узнает даже чистокровный, если хоть немного пообщается с Элизабет Нэльсон.
- Нам точно не нужно искать Брайана? - Лестрейндж готов говорить о чем угодно, лишь бы избавиться от чувства недо-дежа вю.

0

9

[AVA]http://s3.uploads.ru/53lp4.png[/AVA]

Брайан исчезает где-то в толпе и цветастых облаках, но Элизабет уже даже не пытается искать его взглядом - Брайан нашел себе на сегодня девушку, а значит, до утра он не дееспособен и вообще бесполезен. В целом, Элизабет сегодня тоже мало чем может ему пригодиться, если бы не рука Баста на ее талии, она бы, наверное, уже давно свалилась с ног. Она и сама довольно беззастенчиво виснет на нем, цепляется, не отпуская ладони, тыкается носом то в плечо, то в шею, смеется и машет головой, подстраиваясь под ритм очередной песни.
Идти к Брайану бессмысленно, и Элизабет более, чем согласна с Бастом, который увлекает ее в сторону. По пути выхватывает две бутылки пива, даже предпринимает попытку расплатиться - чем, галеонами? - но получает алкоголь почти что даром. Элизабет откровенно рычит, когда девчонка вполне себе невинно чмокает Баста в щеку, фыркает, тянет его в сторону от нее, как будто она может захотеть продолжения. Берет бутылку, выпивает залпом половину - не потому, что ей так уж хочется, а просто в таком состоянии уже не слишком-то легко остановиться.
Их кто-то толкает - здесь всех кто-то толкает - и Элизабет приподнимает руку с бутылкой повыше, чтобы не облить Баст, тормозит щекой ему в грудь, смазывая почти подсохшего орла. Задирает голову, не отдаляясь - иначе он ее просто не услышит.
- Не знаю, не думаю, что долго! - ей все равно приходится кричать, хоть они предельно близко. - Я больше просто не выпью!
Элизабет запрокидывает голову и смеется, ночное небо не видно за всполохами яркого порошка, в голове все смазывается и начинает напоминать какой-то психоделический сон.
Когда ведущий орет со сцены "Битлз", Элизабет вскидывает руки и одобрительно кричит, но первая пара мелодий как будто выбивает из нее весь алкоголь. Она замирает на месте, таращится на Баста совершенно испуганными глазами и вертит головой так, будто намеревается найти источник музыки и немедленно ее отрубить.
- Ох ты ж, - наконец выдавливает Элизабет и тянет Баста за руку из толпы, подальше от сцены. - Точно не нужно ждать, он уже большой мальчик, разберется. Утром сову пришлет, у нас с ним договор на такие случаи.
Толпа беснуется, половина - подпевает, и Элизабет становится как-то жарко и странно, как будто алкоголь борется с остатками адекватности. Кто выигрывает не ясно, но они довольно быстро достигают редеющей границы толпы, Элизабет тормозит пятками и резко оборачивается к Басту, тянется к уху.
- Давай выйдем на трассу, пешком не дойдем, но может удастся поймать такси или аппарировать... - в целом, здесь уже даже не нужно быть так близко, чтобы слышать друг друга, но Элизабет пока не слишком хорошо соображает. - Идем, идем, Баст.
Тянет его за руку, бросает пустую бутылку в переполненный мусорный бак. Раскидывает носками ботинок пустые банки из-под порошка.
- Здесь звучит уместнее, - куда-то в сторону проговаривает Элизабет как будто самой себе, пускает пальцы в волосы и растрепывает их, вскидывает голову к небу. - Но мне все равно она нравится, вот так.
Категоричная фраза сопровождается веселой улыбкой, Элизабет сцепляет руку в замок с горячей ладонью Баста, вышагивает, едва не подпрыгивая.
- Мы сможем аппарировать, Баст? Боюсь, ловить такси в таком виде опасно. Да и кто заедет в нашу глушь, - Элизабет даже не замечает, с какой легкостью обозначает это "наше", как будто дом в Ирландии априори принадлежит двум сумасшедшим экспериментаторам. - Ну или мы можем идти туда до утра, умирать от усталости, уснуть на какой-нибудь скамейке в обнимку, потому что ночи тут холодные еще, и я обязательно замерзну. Или даже не до утра, а до вечера, тут миль тридцать пять, не меньше.
Элизабет трется носом о плечо Баста, постепенно замедляет шаг и, наконец, останавливается.
- Мне холодно, - сообщает таким тоном, будто Баст может прямо сейчас наколдовать ей костер или огромный пушистый свитер.
Вообще-то, он вполне даже может. Но этот момент Элизабет уже не учитывает.

+1

10

[AVA]http://s3.uploads.ru/l8TIU.jpg[/AVA] Они бросаются прочь сквозь толпу, подгоняемые припевом - он кивает на торопливое "идем, идем". Джип Брайана брошен где-то у бара, в котором они начали сегодняшний вечер, а для аппарации выпито слишком много, поэтому Лестрейндж сразу же рассчитывает лишь на один вариант, вопреки болтовне ведьмы - такси.
Для пешей прогулки они выбрали не то время и место - стоит выбраться из толпы, как ночная прохлада дает о себе знать, и Бэтси Нэльсон решительно останавливается, с ожиданием смотрит на него и констатирует, что ей холодно.
Оттесняя ведьму в сторону из-под фонаря, Лестрейндж стаскивает рубашку - в том состоянии, в котором он находится, мысль движется наипростейшими путями, и за палочку он хватается только после того, как вспоминает, что вообще-то она снова при нем.
Логика, пропитанная виски, проста и прямолинейна: ведьма мерзнет - решай проблему.
Непослушные пальцы скользят по рукоятке, пачкая темное дерево в краске, да и рубашка больше похожа на создание взбесившегося авангардиста, чем на добротную вещь, которая ему нравилась немаркостью.
- Стой прямо, - он опирается на плечо Бэтси Нэльсон, заставляет ее приподнять голову, и касается палочкой воротника наброшенной ей на плечи рубашки. Концентрируется еще серьезнее, досадливо морщится, когда не сразу вспоминает нужную формулу, но все же вскоре шепчет заклинание трансфигурирования...
Оглядывает результат, хмыкает - расходящаяся к низу светлая шуба выглядит совершенно нелепо между одно и двухэтажными постройками этой части города.
С волос ведьмы на пушистый воротник сыпется краска, оставляя на светлом мехе абстрактные разводы.
- Не буду переделывать, - упрямо заявляет Лестрейндж, пожимая плечами, и тянет ведьму дальше - туда, где темноту прорезает дальний свет редкого  автотранспорта. - Придется ловить такси - или аппарировать через пару часов, когда я протрезвею.
Комментарии ни к чему - если вместо скромной куртки или свитера у него получилось вот это, то аппарация уж точно категорически противопоказана.

Они выходят к шоссе - срезают путь через пустырь, подол шубы волочется шлейфом, собирая колючки и высохшую прошлогоднюю листву, но Лестрейндж настолько ревниво оглядывает свое произведение, что попытайся ведьма только стащить с себя эти лишние килограммы меха, как немедленно получила бы по рукам. В конце концов, он решил проблему с теплом.
Редкие автомобили проезжают мимо, некоторые водители даже прибавляют скорость, заметив на обочине странную парочку, двигающуюся прочь от города - тем неожиданнее, когда практически рядом притормаживает раздолбанный минивен грязно-коричневого цвета.
- Эй, а где Брайан? - дверь распахивается в оглушительным визгом, один из уже знакомых братьев-ирландцев едва не вываливается на асфальт, пьяно улыбается. Второй, выглядящий чуть трезвее, ухмыляется с водительского места.
- Вас подвезти? Запрыгивайте, ребята.
Лестрейндж недоверчиво разглядывает колымагу, пьяного водителя, уходящую лентой вперед трассу.
- Мы можем где-то срезать? - спрашивает он у ведьмы, но та настаивает на своих показаниях - тридцать пять миль.
Около восьми-девяти часов бодрым темпом или час, рискуя свернуть шею в ближайшем кювете.
- Я ездили не в таком состоянии, брат. Садись, домчу вас за пазухой святого Патрика. За тридцать лет, что я за рулем, ни одной аварии, -  похваляется водитель.
Лестрейндж обращает внимание на то, как крепко он держит руль, будто действительно трезв, но убеждает его не это - ирландцы заводят песню о том, что проигрыш в перевердублин должен быть оплачен, и на этот аргумент внезапно у Рабастана не находится возражений.
Он открывает заднюю дверь, помогает ведьме затащить внутрь свою шубу, залезает следом, для начала прикладываясь макушкой о потолок - но все же размещается на сидении, прикрытом будто покрывалом все тем же грязным меховым подолом - с шубой он размахнулся без привычного чувства меры, стоит это признать.
- Роскошная шуба, - чмокает воздух губами тот, что попьянее, хохочет. - Вы что, ограбили меховую лавку?
- Выиграли в лотерею, - криво улыбается Лестрейндж, следя за дорогой - ему кажется, что этим действием он помогает сосредоточиться и тому, кто за рулем.
- Не похоже, что вы вместе, - все еще миролюбиво продолжает болтать маггл, и тут же смущенно хохочет снова, как будто предлагает не слушать.
- Вместе, - хмуро отвечает Лестрейндж, зарываясь пальцами куда-то в мохнатый бок шубы и притягивая ведьму к себе поближе - на самом деле, выходит еще ближе, потому что сразу как следует оценить все эти пространственные маневры ему мешает... ну да, шуба, и в конечном итоге Бэтси Нэльсон едва не ложится к нему на колени в своем меховом коконе, похожая на разноцветную бабочку, не до конца покинувшую предыдущую стадию.
Как-то она объясняет ирландцам, где именно их нужно высадить и почему нельзя подъехать к дому - Лестрейндж трет ладонями лицо, отплевывается из-за попавшего в рот порошка, ждет, пока габаритные огни минивена исчезнут вдали, а затем протягивает руку ведьме.
- Через двадцать минут будем у коттеджа, повезло. Надеюсь, ты держишь наготове отрезвляющее зелье - или только сегодня фестиваль красок прошел настолько бурно?

+2

11

[AVA]http://s3.uploads.ru/53lp4.png[/AVA]

Сегодня Элизабет чувствует себя магглом от слова совсем - а потому костер давно забыт, а вот плотная рубашка Баста кажется идеальным вариантом, чтобы согреться. Ну вот как в старшей школе. Нет, как в фильмах про старшую школу - потому что Элизабет училась в Хогвартсе и у нее были мантии, которыми поделиться было бы как-то странно. Ей, кажется, вполне хватит этой рубашки, но Баст явно настроен куда более решительно. Элизабет послушно замирает на месте, вытягивается в струнку, не слишком уверенная, что Басту стоит подносить палочку так близко к ее шее. Когда он в таком состоянии. Ну и вообще. Воспоминание о побеге от авроров по лесу все еще сидит в голове, и пусть она и тогда ни секунды не сомневалась, что Баст блефует, ощущение гладкого древка под горлом оставило мало приятного.
Баст под алкоголем выглядит куда упрямее обычного, и Элизабет не спорит. Он упрямее, она безрассуднее. Ничего страшного, справятся как-нибудь. Когда куртка заметно тяжелеет и удлиняется, Элизабет почти хлопает в ладоши, чтобы провозгласить Баста королем трансфигурации, но результат оказывается слишком тяжелым для аплодисментов. Ну и порядком нелепым, если честно. Впрочем, Баст от этого не перестает быть королем трансфигурации, просто вкус у него какой-то...специфический.
- Шуба? - Элизабет пытается скрыть сомнение в голосе и правильно - взгляд Баста красноречиво говорит о том, что это шуба и она должна с этим смириться. - Очень красивая.
Шуба и правда вполне себе хороша, сначала Элизабет полагает, что это горностай, но останавливается на норке - потому что весит эта прелесть как будто тонну. Идти в шубе кошмарно тяжело, она тянется по земле, цепляясь на ветки и мелкие камешки, Элизабет крепко вцепляется в нее пальцами, кряхтит, но каждый раз, когда Баст поворачивает к ней голову, изображает полнейшее блаженство.
Они проходят метров триста, когда Элизабет понимает, что пешком она в этом произведении трансфигурации никуда не дойдет. Остается вариант пару часов посидеть на каком-нибудь пенечке и подождать, пока алкоголь чуть выветрится из крови, но тут рядом с ними тормозят ирландцы. Учитывая, сколько они выпили, наверное, садиться к ним в машину не разумно, но Элизабет как-то от души плевать. Лишь бы не пешком.
В салоне пахнет потом и пролитым виски, а запах сигаретного дыма не заставляет Элизабет чихать только из-за открытых окон. Шуба кажется огромной и тяжеленной даже здесь, оставляя Элизабет мало возможностей для мобильности. Она утыкается носом в воротник, жмурится, не может придумать оригинальную шутку на вопрос ирландца о том, откуда у них шуба. Она как-то и не подумала, насколько странно это должно выглядеть в их глазах. Баст, впрочем, справляется и сам, и Элизабет немного жалеет, что не может похвастаться перед братьями его талантом к трансфигурации. Кажется, она уже перед всеми похвалилась, кстати.
Когда Баст притягивает ее к себе, наглядно демонстрируя, что они "вместе", Элизабет едва ли может удержаться в вертикальном положении - шуба делает ее неповоротливой и неуклюжей. Скользит щекой по груди Баста, собирает ею остатки красок, практически укладывается ему на колени. Ну... ладно. При желании можно даже подремать.
Дорога, однако, начинает петлять, и Элизабет кое-как выпрямляется, щурится, всматривается в указатели и объясняет, куда ехать. Выползти из машины выходит сложнее, чем в нее поместиться, но Элизабет продолжает упорно делать вид, что эта шуба - лучшее, что она когда-либо носила. Вообще, если мерить маггловскими деньгами, такая вещь потянула бы не меньше, чем тысяч на восемь фунтов стерлингов, и, пожалуй, ничего более дорогого любящая практичность Элизабет ранее не надевала. Надо будет оттащить бабуле и спрятать на чердаке на черный день. Вдруг что.
- Двадцать минут, - уныло констатирует Элизабет расстояние до коттеджа по откровенному бездорожью. - Мне кажется, мы даже успеем отрезветь немного.
Эта часть дороги не освещена ни одним фонарем, а время как раз самое темное. Элизабет кутается в шубу, берет Баста за руку, неуверенно смотрит вперед, где дорога делает крюк и теряется в зарослях после потертого знака "проезда нет".
- Фестиваль красок всегда проходит ну вот в таком формате, - Элизабет идет, чуть вскидывая ноги вперед, таким образом полы шубы разбрасывают вокруг ветки и листья, - но как-то до такого состояния я еще не доходила.
Элизабет шмыгает носом, вцепляется в ладонь Баста покрепче - в машине ее успело разморить, и теперь ноги упорно не желали идти дальше.
- Но отрезвляющее зелье у меня всегда наготове. На случай непредвиденных ситуаций. Ну, с Брайаном, конечно, - как-то неуклюже поясняет Элизабет, не желая выглядеть в глазах Баста как-то пьяницей. Ей и так уже заранее кошмарно стыдно за свое вот такое состояние. Апогей этого "стыдно" придется, конечно, на утро, потому что сейчас ей откровенно плевать на все на свете.
По пути Элизабет раз пять спотыкается, чертыхается, вцепляется в Баста мертвой хваткой и готова сжечь шубу на ритуальном костре, забыв о деньгах. Тем более, кого она обманывает, продать шубу она бы все равно не решилась, мало ли, как долго продержатся чары, да и вообще, она же кошмарно сентиментальна и предпочитает хранить все, что в теории может напоминать какие-то значительные дни. Чем именно значителен данный, Элизабет пока не решила.
- Доооом, - Элизабет толкает дверь, вваливается в темный холл, на ходу позволяя шубе соскользнуть на пол. Наклониться за ней Элизабет не решается. - Милый дом.
Элизабет промахивается мимо выключателя, возмущается, и только потом вспоминает, что здесь все завязано на магии. Сосредоточенно тянется за палочкой, включает свет простейшим заклинанием, которое выходит со второго раза, уныло тащится на кухню.
- Ммм, кажется, вот это, - Элизабет тянется к шкафчику, достает флакончик с жидкостью нежно-сливового цвета, протягивает Басту. - Но я не уверена. Может, это сонное. Или от икоты. Или вообще что-то экспериментальное. Рискнешь?
Элизабет усаживается на стол, запрокидывает голову, почти смеется. На кухне тепло и уютно, пахнет зельями и ликером, который она добавляла в тесто. Надо бы поставить торт в духовку. Ну, как только в голове хоть немного прояснится.

+2

12

[AVA]http://s3.uploads.ru/l8TIU.jpg[/AVA] Двадцати минут ему хватает для того, чтобы определиться, какого лысого драккла он здесь делает - "здесь" не в смысле верескового поля посреди Ирландии, в миле от ненавистного ему моря, а "здесь" в смысле около ведьмы.
Видимо, это последствия приема алкоголя - вопреки ожиданию, мир не расплывается в тумане, а с кристальной ясностью фиксируется на его спутнице, которая, крепко вцепившись в его руку, идет рядом, высоко и как-то по девчоночьи вскидывая ноги.
Он чужд сентиментализма в привычном смысле этого слова, но ощущение того, что их пути не случайно не просто пересеклись, а буквально сплелись, становится все сильнее с каждым шагом. Впрочем, он все равно не знает, как это выразить, а потому предпочитает отмалчиваться, выглядывая постепенно проступающий из темноты абрис коттеджа.
В прихожей темно - не то ведьма оставила на сей раз котов в Лондоне, отправляясь в Ирландию ненадолго, не то любимцы не приветствуют появление своей хозяйки в таком состоянии и демонстрируют таким образом свое неодобрение.
Лестрейндж перешагивает через высокий сугроб из шубы, мало обращая на нее внимание - ему технически сложно концентрироваться сразу на нескольких вещах сейчас, и шуба становится первой жертвой крепкого ирландского виски, хотя своим появлением обязана только лишь ему.
Ведьма не сразу справляется с включением света, но все же справляется и идет на кухню. Несмотря на то, что она вроде как избавилась от тянущей ее к земле тяжести, ему все равно кажется, что она не слишком бодро передвигается - с другой стороны, быть может, дело в том количестве виски, которое практически рекой лилось во время их красочного в прямом и в переносном смысле слова загуле.
Его все еще не отпускает ее молчаливое согласие с тем, что он сказал в автомобиле братьям-ирландцам - как не отпускают и сомнения в том, как он должен трактовать это согласие. Быть может, она не хотела выяснять отношения на людях - что логично даже без учета их весьма сложносочиненных отношений, а быть может...
Вот на втором "быть может" его начинает заносить.
Он идет по следам ведьмы - осыпающаяся с ее одежды краска оставляет цветные пятна на полу, будто хлебные крошки в маггловской сказке, которую он читал для эссе по маггловедению курсе на втором - останавливается в дверях кухни, разглядывая Бэтси Нэльсон, приподнявшуюся на цыпочки и придирчиво инспектирующую верхние полки шкафа.
Отставляет зелье в сторону, старательно избегая встречаться с ней взглядом - не оставляет параноидальное чувство, что ей хватит секундной встречи глазами, чтобы понять, о чем он думает, но, кажется, она и так понимает - конечно, нет, и будь он трезвее, чуть лучше себя контролируй, ни за что бы не позволил себе понять ее слова превратно.
Но понимает - и хуже того, воспринимает их руководством к действию.
Неосторожное "рискнешь" перечеркивает все благие намерения выпить что-нибудь, что поможет ему аппарировать прочь целым, и откланяться - вместо этого Лестрейнджу кажется, что она спрашивает совсем о другом.
И он, собственно, рискует.
Сидя на столе она практически одного с ним роста - и после того, как он встречается с ней взглядом, отступать поздно.
Он был уверен, что если поцелует ее снова, то потеряется в круговороте воспоминаний прошлого года - глупец.
На самом деле, все куда опаснее - воспоминаниям нет места среди того, что происходит с ним здесь и сейчас, когда он чувствует, как она мягко подается к нему, отвечая на поцелуй.
Проходясь ладонями по обтянутым джинсами бедрам ведьмы, он наверняка оставляет на синей ткани следы от краски, но кого это волнует, когда она касается коленями его ребер, придвигаясь по столу еще ближе.
Со снятой с нее майки сыпется краска, расцвечивая ее плечи и перед белья смесью малиновых, синих и ярко-желтых всполохов, превращая происходящее в сюрреалистическую картину - но, наверное, так даже лучше. Причудливые разводы краски делают все чуть-чуть нереальным, и Лестрейндж может послать свой хваленый рационализм вкупе с самоконтролем подальше.
Все идет отлично вплоть до того момента, пока он не отстраняется, чтобы избавиться от своей майки, пропитанной красками, и нетерпением, швыряет скомканную ткань куда-то в сторону, подается еще ближе к ведьме, упирается ладонью в столешницу за ее спиной, практически укладывая ее на стол - и тут она будто подбирается вся под его ладонями, перестает дышать, перестает отвечать на поцелуй, замирает.
Сейчас Лестрейндж не соображает, в чем причина этого, но в голове мелькает смутная связь между столами и Эроном - полузабытое воспоминание не то его дешевых шуток, не то чего-то еще. Впрочем, достаточно и этого.
С каждой минутой ему все сложнее сохранять хотя бы подобие здравомыслия - и без того нетрезвое мышление отказывается предоставлять причины, почему ему следует остановиться, и Бэтси Нэльсон совершенно не помогает ему затормозить, напротив.
А потому ее внезапная холодность - даже не холодность, а намек на нее - уже мало что решает. Ему требуется куда больше, чем этот намек, чтобы остановиться - за этот год Рабастан Лестрейндж уже не раз пожалел, что позволял себе остановиться, достаточно.
Однако ему еще хватает самоконтроля, чтобы отказаться от идеи стола - подхватывая ведьму под ягодицы, он круто разворачивается, делает пару шагов к ближайшей стене - при мысли о том, чтобы оторваться от нее, идти куда-то до дивана или, не дай Мерлин, до спальни, Лестрейндж перестает соображать.
У нее узкие брюки, и ему требуется время, чтобы разобраться с ее маггловской молнией, и, наверное, все это совсем не романтично и даже довольно неприятно, потому что, как он подозревает, ни в одном руководстве по свиданиям не сказано быть готовой к тому, как кавалер рывками стаскивает с леди штаны вместе с бельем, а затем так плотно прижимается, что отпечаток его массивной пряжки ремня остается на ее животе - но руководство ему в свое время не больно-то помогло, так что приходится импровизировать.
Волшебная палочка едва не ломается в кармане, пока он расстегивает пуговицы на своих брюках, кто их только придумал, и все это действительно больше похоже на сумасшествие - а он не в том состоянии, чтобы внести ноту привычного, пристойного рационализма.
Зато это ощущение - вот то самое, самое первое - внезапно оказывается наполненным такой правильностью, что все сомнения, которые где-то еще плескались в его голове в мутном болоте виски, растворяются без следа.
И, наверное, надо что-то сказать - потому что в такие моменты просто необходимо говорить, ситуация требует, и Лестрейндж прерывает очередной затяжной поцелуй, от которого становится еще жарче, приостанавливается, намеренно медлит, чтобы как следует прочувствовать их соединенность.
- Выходи за меня. Замуж.

+3

13

[AVA]http://s3.uploads.ru/53lp4.png[/AVA]

Элизабет даже по-детски чуть болтает ногами - невысокий рост и наоборот высокий стол дают ей такую возможность. Она, вообще-то, на сто процентов уверена, что зелье именно то самое, нужное, но ей отчего-то не хочется, чтобы Баст его пил, и потому она затягивает этой шуткой. Если Баст выпьет зелье, то сможет убедить и ее саму сделать это, а потом наверняка аппарирует, убедившись, что она в состоянии найти душ и лечь в кровать, не покалечившись и не сбив все косяки в доме. Заставит ее чувствовать себя по-дурацки во всей этой краске и с рыжими волосами, которые пылают даже под апельсиновым порошком, который она все еще не полностью стряхнула.
Элизабет убирает волосы с лица, отбрасывает их на спину, готовая к тому, что Баст сейчас потребует напрячь память и сказать точно насчет зелья, потому что принимать что-то экспериментальное после такого количества выпитого алкоголя было бы крайне рискованным. Она даже весело улыбается, когда он поворачивается, хочет со смехом заявить о шутке, но слова встают в горле - этот взгляд она помнит.
Ее замешательство длится всего секунду, потому что расставлять приоритеты и действовать по его учению - рационально, логично, с учетом последствий - в данный момент она все равно не способна. Он только делает шаг, а Элизабет уже подается вперед, мягко скользит ладонями по его плечам, совершенно беззастенчиво тянет его ближе к себе, как будто боится, что он передумает.
Но он не передумает - она понимает это сразу, и это чувство чего-то неизбежного захлестывает с головой не хуже вяжущего язык виски.
Ощущение его рук на ее спине - ее обнаженной спине - заставляет Элизабет жадно хватать воздух губами, едва не удерживать себя от поспешности, которая так и скребет ее изнутри. Ну же, ну же - ожидание стучит в висках, и Элизабет чувствует себя как никогда жадной, даже алчной - ей хочется получить все и сразу, прямо сейчас.
Паника охватывает ее в одно мгновение - она даже не сразу понимает причину. Когда Баст нависает над ней, склянки с заготовками зелий и пара брошенных на столе свитков и перьев валятся на пол, и этот звук бьющейся посуды отрезвляет ее на мгновение, заставляет замереть, почти испуганно вцепиться пальцами в плечи Баста. Очевидно, это последствия ее чрезмерной откровенности - теперь она не утруждает себя блокировкой ненужных мыслей, рядом с ним она вообще теперь как открытая книга. И лучше бы там появились новые строки - Элизабет обхватывает Баста ногами, когда он отрывает ее от стола, почувствовав, очевидно, ее напряжение, угадывая даже малейшие ее желания.
Это все чертов сон - пока Баст копается то с ее, то со своими брюками, Элизабет утыкается носом в его висок, зарывается пальцами в - зеленые, синие, какие там? - волосы, медленно вдыхает их запах. Она вполне могла заснуть там, в минивене ирландцев, укутанная в шубу, после того, как Баст пресек всякие сомнения, что они вместе - и это был бы вполне логичный сон. Ох, брось, как будто ей впервые снится, как Баст целует ее шею, грудь, как она впивается ногтями в его спину, как он крепко обхватывает ее талию, заставляя замереть на мгновение, сжав губы в ноющем нетерпении.
Ей настойчиво не хочется просыпаться, это один из тех снов, когда даже разочарование от пробуждения не перекрывает ускользающего ощущения его восхитительной близости, которое она в такие ночи ловит в первые секунды, пытаясь отдышаться, отбрасывая от себя подушки, спугивая котов с кровати.
Сегодня это длится куда дольше - Элизабет, естественно, понимает, что это никакой не сон, но в темноте краски немного светятся, и в смазанном алкоголем сознании все приобретает какие-то нереальные очертания. Она пытается запомнить каждое мгновение - бессмысленно, потому что она полностью теряет контроль над происходящим. Действует, повинуясь сплошным инстинктам, которые то тянут ее в спальню - вверх по лестнице, цепляясь за гладкие дубовые перила, тормозя через каждые три ступени, царапая спину о резные панели и рамки каких-то картин - то заставляют замереть, широко распахнув глаза, чтобы на секунду встретиться с ним взглядом, как будто ей нужно убедиться, что он хочет ее еще больше, чем минутой ранее.
Его вопрос звучит поразительно уместно, как будто она ждала его еще там, на кухне.
И настолько же неуместно сейчас прозвучал бы ответ - каким бы он ни был, как почему-то кажется Элизабет. Впрочем, он поступил слишком хитро, чтобы волноваться сейчас насчет ее ответа - Элизабет устраивается на его груди, уткнувшись носом в шею, и чувствует себя так отчаянно счастливо, что вообще не способна отказать ему ни в чем на мэрлиновом свете.
Но все же не отвечает - сначала просто так, наслаждаясь самим фактом этого вопроса, потом из чувства противоречия - это же совершенно нечестно, он не оставляет ей выбора просто напросто, а затем не может подобрать слова, потому что ей ужасно хочется процитировать Элизабет Беннет на повторное предложение мистера Дарси, но память отказывается ей в этом помогать.

Голова гудит - кошмарный перебор алкоголя.
Эта мысль то ли пробуждает Элизабет, то ли просто первой приходит ей на ум - во всяком случае, ничего романтичного там точно нет. Приподнимается на локтях, кривит губы и шепчет проклятья под нос, отбрасывая лезущие в глаза волосы.
Для осознания ей нужно две секунды - прошлая ночь по разноцветным кирпичикам складывается в весьма понятную картинку.
Элизабет медленно поворачивает голову - моля всех известных богов, чтобы он еще не проснулся - и какое-то время тупо таращится на Баста, мирно спящего на животе на другой стороне кровати.
- Твою же мать, - она даже не замечает, как инстинктивно подтягивает к груди одеяло в рэйвенкловской расцветке, а потом мягенько усаживается, все так же завороженно разглядывая красноречивые следы от своих же ногтей на спине Баста. В совокупности со старыми шрамами и блеклыми остатками красок выглядит весьма и весьма... впечатляюще.
Отпустив одеяло, Элизабет тихонько ступает на пол, отмечая полное отсутствие на себе одежды - только две цепочки звенят, и ей приходится придерживать их ладонью, чтобы не разбудить Баста. Створка шкафа приоткрыта - Элизабет выуживает первую попавшуюся рубашку, ныряет руками в рукава, запахивается, нервно оглядывается.
Уже в дверях ей в голову приходит снять кольцо на цепочке и положить на тумбочку у кровати - на случай, если Баст решит аппарировать и ближайшие полгода - или никогда - не появляться у нее на глазах. Но таки проскальзывает за двери и идет вниз, поправляя рамки и собирая одежду.
- Миленько, - резюмирует Элизабет, запихивая одежду в корзину с грязным бельем, заглядывает в прихожую, поднимает присыпанную красками шубу.
Ночь она помнит смутно - но помнит, и как-то даже становится жарковато, потому предпочитает особо не вспоминать. Ее разрывают два совершенно противоречивых чувства - восторг и паника, но прежде всего Элизабет решает разобраться с гудящей головой. Антипохмельное в этом доме припасено для Брайана - она вообще редко себе позволяет вот так "отдыхать". Не факт, кстати, что переворачивая в себя очередной бокал виски, она не думала, что дело может закончиться именно так - соврала бы, если сказала, что такой вариант она не рассматривала. Еще когда Брайан только заикнулся об этом фестивале. Ну что, Элизабет, можешь себя поздравить. Простить себя, если их дружба из-за всего этого испарится, она уж точно не сможет.
Зелье омерзительное на вкус, но уже через пять минут гул почти не слышен. Зато есть хочется так, что хоть вой.
Какое-то время Элизабет стоит у стола, сложив руки на груди и смотрит в одну точку, соображая, что теперь со всем этим делать. Варианта два: либо они жалеют о случившемся, либо нет. От этого зависит на данный момент все.
Пока она снимает с теста чары сохранности и разжигает духовку, ей приходит на ум, что сейчас она дает Басту возможность уйти. Он может оставить ей записку или просто аппарировать - к лотусу или сразу в Дублин, ну или где там ближайший камин.
Она не торопится - заглядывает в ванную, опирается на раковину, открывает воду, с трусливым любопытством взглядывает на себя в зеркало. Оттягивает ворот рубашки, рассматривая синяк на шее чуть пониже левого уха. Остается им вполне довольна.
Прохладная вода смывает остатки краски с лица, рук, но с душем Элизабет пока решает повременить - корж тонкий, вот-вот будет готов. Чистит зубы, убирает волосы в высокий хвост, перевязывая лентой - как в прошлом мае здесь же, когда они с Бастом только начали работать над зельем.
Пока суфле пропекается, наполняя кухню ароматом ликера - у Элизабет даже голова немного кружится от этого запаха - она занимается завтраком, жарит бекон и взбалтывает яйца со сливками. Готовка ее успокаивает и отвлекает, и через какое-то время Элизабет уже подпевает тихо-тихо играющему радио, и без задней мысли размышляет, чем заправить салат и что Баст предпочтет с тортом - чай или кофе.

+3

14

[AVA]http://s3.uploads.ru/l8TIU.jpg[/AVA] Утро внезапно и неотвратимо.
Лестрейнджа выдергивает из сна рывком, как будто кто-то хлопает в ладоши над его ухом - вставай.
Он садится на кровати, сжимает выхваченную из-под подушки волшебную палочку, и с вопроса, как она оказалась под подушкой, перед ним проносятся в ускорении события этой ночи.
- Твою же мать, - срывается будто само собой - хрипло и натужно.
Он откашливается - горло сухое и будто песком натертое - проводит ладонью по немилосердно гудящей голове, стряхивая остатки порошка, разглядывает руку, а затем оглядывается на подушки. Постельное белье больше напоминает палитру - и совершенно очевидно, что спал он здесь не один. Ну еще бы.
В какой-то момент минувшей ночи ему вообще показалось, что он не способен позволить Бэтси Нэльсон покинуть кровать - даже несмотря на очевидную необходимость душа. Впрочем, к тому моменту, когда до душа вообще дошло дело, спасать простынь и наволочки было поздно - фестиваль красок собрал богатую жатву.
Лестрейндж аккуратно разглаживает наволочку, размазывая синий порошок, передергивает плечами и с недоумением повторяет этот жест, а затем ощупывает плечи и лопатки, сколько может дотянуться.
Хмыкает задумчиво, задевая свежие царапины - судя по ощущениям, его будто мантикора поймала, косится на прикрытую дверь - с первого этажа еле-еле доносятся звуки, подтверждающие, что дом обитаем.
Ладно. В конце концов, она не удрала в Лондон с утра пораньше - кажется, это хороший знак.
Впрочем, есть и проблема - он точно помнит, что к угловой комнате не мог похвастаться даже ботинками, и спускаться в том виде, в котором он проснулся, ему совершенно не хочется.
Во-первых, там будет Бэтси Нэльсон. Во-вторых, там может быть ее брат. В третьих, Лестрейндж весьма трепетен в вопросах дистанцирования - и одежда, а точнее, ее наличие на теле, играет важную роль в этом самом дистанцировании.
Выход из положения оказывается куда проще - угловая комната раньше принадлежала Брайану и по уверениям ведьмы шкаф в ней должен быть забит одеждой. Так и оказывается.
Лестрейндж набрасывает первое попавшееся, подхватывает волшебную палочку - мало ли, что ждет его на кухне - и спускается, мало обращая внимания на ароматы приготовляемой пищи и заскочив по дороге в ванную.
После умывания становится немногим лучше - голова будто возвращается к своим прежним размерам, он даже долго пьет прямо из-под крана, сплевывает разноцветную слюну, сует голову под кран, закрывая глаза от облегчения.
И перед самым выходом все же, не удержавшись, снимает рубашку и через плечо окидывает взглядом спину.
Она его поцарапала, Мордред. На самом деле поцарапала.
И с этим надо как-то жить.

Как показывает практика, ведьма поступила с одеждой по тому же принципу - она кружится по кухне в рубашке с закатанными рукавами, но несмотря на разводы красок на ногах, с аккуратно завязанными волосами.
Не очень понятно, ждет ли она, что он так нагло присоединится к ней - быть может, ему стоило ждать наверху. Или в Лондоне. Или вообще не ждать - они как-то мало что обсудили ночью. Ничего не обсудили, если уж быть честным.
Лестрейндж уже готов паниковать - и стирать ведьме воспоминания о прошедшем дне - как замечает две кружки на столе.
По крайней мере, она ждала его завтракать.
Скворчание бекона на сковороде заглушает его шаги, и ему приходится стукнуть по косяку, чтобы привлечь внимание ведьмы. Зря, наверное, потому что реагирует она не слишком спокойно.
- Бэтси, - крайне осторожно начинает Лестрейндж, готовый пережидать бурю, если потребуется, но бури не следует. - Нам бы поговорить, да?
Он перемещается ближе, напряженно следя за Бэтси Нэльсон - потому что за ней должок.
- Ты мне не ответила, не так ли? Или все же ответила? И, во имя Морганы, ты меня поцарапала. - Стоит ему открыть рот, как остановиться кажется невыполнимым. - И не разбудила. И сбежала сюда. И не ответила.
Список его претензий кажется абсурдным, но он в упор не представляет, как игнорировать тот факт, что он сделал ей второй раз предложение - потому что, твою мать, ему сложно себе представить куда более подходящую для этого ситуацию, а именно таким было ее требование, озвученное у разрушенного Холла - и все еще не получил ответа. Даже отрицательного.
Кстати, о подобной перспективе.
- Я не приму отказа, - несмотря на вежливую формулировку, вежливость в тоне отсутствует.

+2

15

[AVA]http://s3.uploads.ru/53lp4.png[/AVA]

Она увлеченно мурлыкает "It's been a hard day's night" под нос, переворачивает бекон, поглядывает на духовой шкаф, откуда вот-вот можно вынимать суфле. Окна приоткрыты, уже не ранее утро, а потому ей не холодно в одной рубашке, хотя каменный пол заставляет то и дело переступать с ноги на ногу, вроде как пританцовывать на месте.
Она настолько увлечена готовкой, что не слышит шагов Баста, а потому едва не подскакивает на месте, когда он стучит по косяку. Резко поворачивается, роняя лопатку в сковородку, отскакивает в сторону из-за брызг масла и не скупится на краткие, но яркие ругательства.
И только потом поднимает голову и немного несмело оглядывает Баста - в рубашке и с мокрыми волосами, но все еще слегка цветного.
Вот уж чего она не ожидала, так это такого прямого требования ответа прямо с порога. Если честно, она почему-то вообще подзабыла о вопросе, он как-то ускользнул от ее внимания, пока она переживала о последствиях самой ночи.
Вопрос. Вопрос, мать твою, она действительно о нем забыла.
И потому смотрит на него со смесью испуга и волнения, потому что уж за это время точно могла бы придумать ответ или найти экземпляр "Гордости и Предубеждения" в библиотеке.
Элизабет вздергивает брови, когда Баст упоминает о царапинах - ох, да, она видела. Ощущения, вероятно, не из приятных. Она даже улыбается вроде как виновато, но еле сдерживает смешок - ну вот так, да, что поделать.
- Не примешь отказа? - она обожает его категоричные формулировки, которые вечно вызывают у нее желание поспорить или проверить на себе. Но сейчас, кажется, не лучшая ситуация для этого. - То есть. Я не собираюсь отказываться, но мне интересно, что бы ты сделал в данном случае.
Бекон настойчиво скворчит, и Элизабет с чистой совестью выскальзывает из-под взгляда Баста, снимает сковороду с плиты, тянется за тарелками.
- Садись, - бросает через плечо, перемещаясь по кухне с поистине важным видом, - и я, кстати, не сбегала. Просто решила завтрак приготовить. Вот смотри, ты проснулся, а у меня уже тортик почти готов. Ну не чудо ли я?
Элизабет с несвойственной ей в обычное время грациозностью ставит тарелки на стол, как будто на завтрак у них по меньшей мере лобстеры или фуа-гра, а не пышный омлет с томатами и беконом.
Естественно, признаваться, что она вполне допускала его "побег" Элизабет не собирается. А завтрак и торт - особенно торт! - выглядят вполне себе сносным оправданием. Тем более, он наверняка ужасно голоден.
- Но начни-ка вот с этого, - Элизабет ставит перед Бастом высокий бокал с антипохмельным зельем, в которое предварительно добавила немного мяты и земляничных листьев, чтобы вкус стал хоть немного приятнее.
Корж и суфле остывают на подоконнике, и Элизабет усаживается прямо напротив Баста - и тут же подскакивает с места и тянется за зельем в шкафчике.
- Снимай рубашку, - ее поведение отдает легкой истеричностью в не самом худшем смысле этого слова - худшее он уже видел, кстати, - вся эта суета выдает волнение получше отсутствия обстоятельного ответа на его вопросы, - будем бороться с делом моих рук. Все равно бекон еще ужасно горячий.
Элизабет с серьезным видом откупоривает флакончик, разглядывает на свету, сколько там осталось зелья. Это не бадьян, конечно, - еще на такую ерунду бадьян тратить, но ничем не хуже, тем более, ее собственная разработка.
- Сиди смирно, я подую, - веско заявляет Элизабет тоном своей мамы, который звучит порядком нелепо в данный конкретный момент. - Знаешь, я ужасно хотела это сделать. Слишком давно, чтобы упустить шанс, когда...ммм, когда такая возможность представилась.
Зелье мгновенно стягивает кожу, пузырится, берется тугой пеной, а на месте царапин остаются только красноватые разводы.
- Вот так хорошо. Не надевай пока рубашку, пусть подсохнет, - Элизабет отставляет флакончик и задерживается рядом с Бастом, не убирая рук с его плеча. - И я стану твоей женой, конечно. Раз ты считаешь, что я справлюсь.
Она наклоняется и целует его в макушку, фыркает из-за щекотки, усаживается на стул.
- И теперь тебе придется делать вид, что я потрясающий кулинар, Баст. А это не так просто, как ты думаешь, пока судишь по тортам и блинчикам, - Элизабет смеется, накалывая на вилку кусок бекона, но смотрит на него пристально и как-то все еще не слишком уверенно.

+1

16

Ее вопрос даже ожидаем.
Лестрейндж пожимает плечами, с интересом заглядывает в сковородку, шлепает босиком к стулу, на который указывает ведьма.
- Империо, - почти равнодушно бросает он, останавливая себя от желания добавить, что у него и палочка с собой. Насколько это шутка, судить ей самой, ему хватает и услышанного - что она не собирается отказываться. С другой стороны, формалист из них он, и потому предпочел бы внятный ответ, а не хождения вокруг да около.
Ну да, теперь ему нужно все и сразу. С другой стороны, он практически на самом деле опасается, что если сейчас не получит вполне конкретного ответа, в их следующую встречу она может быть замужем за этим своим магглом или что похуже.
Лестрейндж вообще-то не любит рисковать, и прошлая ночь стала удачным исключением из правил, а потому предпочитает получить гарантии.
Омлет выглядит неплохо - хотя куда больший прилив энтузиазма вызывает у Лестрейнджа антипохмельное - и кружащаяся неподалеку Бэтси Нэльсон. В общем-то, при известном раскладе он бы даже смог потерпеть с зельем - но сперва желает получить ответ.
Куда там. Он едва успевает сделать глоток, выжидающе глядя поверх края стакана на ведьму, чтобы она не решила вдруг, что он забыл, о чем пришел говорить, как она подскакивает снова.
Пожалуй, рубашку он снимает со слишком заметным энтузиазмом - даже с учетом того, что не так уж и обеспокоен этими царапинами, а потому, когда до него доходит, что дело всего лишь в них, чувствует себя порядком нелепо - сутулится, обхватывает стакан с зельем ладонями, хмыкает многозначительно на ее откровения. Слишком давно, значит. Кто бы мог подумать, нет, серьезно.
Антипохмельное и то, что она льет ему на спину, аккуратно поглаживая плечо, действуют в совокупности просто совершенно - головная боль отступает, исчезает резь в глазах, он уже может не щуриться на свет. Бэтси Нэльсон по-прежнему стоит у него за спиной, и тем лучше, наверное, потому что не нужно ей видеть, как от удовольствия он закрывает глаза, сжимая зубы покрепче, чтобы сдержать удовлетворенный выдох.
- У меня не высокие стандарты, - весьма неоднозначно отвечает он, пока ведьма уверяет, что ей удаются только десерты- впрочем, после антипохмельного просыпается волчий голод, и Лестрейндж, наконец-то вернувший себе способность соображать как следует, справедливо решает, что завтрак не должен остыть. - Омлет отличный. Бекон тоже. Я уверен, что тоже справлюсь.
Ему все время кажется, что он должен сказать что-то еще - ну вроде того, как много она для него значит, что ли, но момент безнадежно упущен: над омлетом такого не говорят. Хотя откуда бы ему вообще знать, над чем говорят.
- Послушай, - у нее достаточно неуверенный взгляд, чтобы заставить его отложить вилку. - После того, что произошло, это самое естественное, что мы можем сделать. Самое логичное.
Кажется, не слишком угадывает, ну да ладно. Оперировать привычными понятиями для него является своеобразной мантрой и помогает вернуть контроль над ситуацией.
- Ну и не скрою, велики шансы, что это произошло бы так или иначе. - Признание в обмен на признание, хотя ему действительно плохо даются подобные разговоры. - По крайней мере, я хотел бы. И все еще хочу. А сейчас просто нет причин, которые бы мешали: ты знаешь, кто я на самом деле, ситуация с твоим бывшим мужем практически решена, маггл в прошлом. И у меня есть основания считать, что скоро окончится война. В общем, лучшего времени не найти.
Вообще-то, подводя итоги, он окончательно приходит в себя - настолько, что даже может проанализировать не слишком сияющий вид ведьмы. Определенно, он давит на нее, но на то есть причины - миллион причин, если быть честным. Одна из которых то, что теперь ему просто невозможно от нее отказаться, даже если она предложит вернуться к формату их дружбы.
Пусть царапается, пусть что хочет делает, но ему жизненно необходимо получить право на нее. Такой психологический выверт, генетика, фамильная черта.
- Кольцо у тебя есть, формальности я улажу. Гм. Ты делаешь меня очень счастливым, - последнее звучит как-то натянуто, и по голосу не сказать, что он особо счастлив - а жаль, потому что он совершенно искренен. Впрочем, демонстрировать энтузиазм он как-нибудь научится - он вообще обучаемый.
И да, разговоры не его сильная сторона, с внезапным прозрением думает Лестрейндж. И, пока Бэтси Нэльсон не успела окончательно раскаяться в своем положительном ответе, он отставляет в сторону обе тарелки, отодвигает чашку, ловит ее взгляд.
- Ну да. Я снова собираюсь тебя поцеловать.

+1

17

[AVA]http://s3.uploads.ru/53lp4.png[/AVA]

Что именно не дает Элизабет расслабиться и принять происходящее как само собой разумеющееся?
Она искренне пытается вести себя естественно, но все время ловит себя на мысли, что что-то может пойти не так, что они  в чем-то просчитались и в какой-то момент все просто рассыпется, как карточный домик.
Она слишком дорожит им, слишком нуждается в нем как в друге, как в человеке, который играет важную роль в ее жизни - и никак не может лишиться этого только потому, что в какой-то вечер они перебрали алкоголя.
С другой стороны, смешно отрицать, что она все это время едва ли переставала думать о нем как о мужчине, и это предложение, что он сделал ей в феврале, то и дело заставляло ее погружаться в сомнения и - да-да - невольно ждать, что он сделает его снова.
Так какого же драккла ты, Элизабет, сейчас не даешь себя просто получать удовольствие от всей этой пусть и странной, но долгожданной ситуации?
- Самое логичное, значит, - Элизабет усмехается, но не думает спорить - Баст прав, конечно.
Восстановить границы дружбы после такого едва ли удалось бы: они проводят вдвоем достаточно времени, чтобы рано или поздно снова скатиться к сексу, ну хотя бы потому, что оба свободны и оба достаточно долго этого хотели, а найти рациональные причины для отказа не просто, когда прецедент уже был. Ее моментально заводит от любого его прикосновения, и если до этого она еще как-то могла это контролировать, то теперь это обречено на провал - она поняла это сразу, как только коснулась его спины несколько минут назад. И его руки теперь - вот же драккл -  ассоциируются у нее не только с уверенностью и спокойствием.
Ох, вообще не с этим, если честно.
- Я тоже думаю, что это произошло бы так или иначе, - Элизабет усмехается, посылает палочкой сигнал ложке перемешивать крем - слишком увлечена разговором, чтобы делать все как обычно руками, - примерно с того момента, как ты надел на меня свою шапку. Нет, серьезно, это было слишком круто, чтобы ничем не закончиться. Даже несмотря на некоторые трудности в процессе. Ну там то, что ты оказался Лестрейнджем и все такое прочее.
Вроде как шутит, но в каждой шутке только для шутки, как известно.
Она делает его счастливым - очень счастливым - и эти слова заставляют Элизабет встрепенуться и отбросить всю эту шутливую несерьезность. Потому что Баст не склонен к таким фразам. Плевать на то, что он говорит это своим тоном профессора - сам факт того, что говорит, а не оставляет ей, как обычно, додумывать все самой, приводит Элизабет в ту стадию восторга, где она просто распахивает глаза и смотрит на него в упор.
Он, естественно, тоже делает ее счастливой - и она миллион раз говорила об этом так или иначе, но никогда вот так прямо и в лоб, и потому Элизабет нужно полминутки, чтобы осознать его слова в полной мере. Это все в совокупности делает его предложение оформленным, помещает в рамки традиций и лишает Элизабет последних аргументов.
Потому что она чувствует в себе жизненную потребность делать этого человека счастливым.
Отставленные тарелки заставляют Элизабет опустить взгляд, проследить за действиями Баста и едва не с вскриком констатировать свой восторг: ну да, он уже неплохо изучил ее любовь к таким моментам, повторяющимся ситуациям, ко всему символичному и кажущемуся ей милым.
Она почти урчит от удовольствия, когда Баст ее целует, но на этот раз совершенно не намерена разыгрывать карту счастливой, но до смерти смущенной леди. Она, кажется, слишком хорошо помнит прошлую ночь, чтобы ее хоть что-то могло теперь смутить.
Элизабет обнимает его за плечи, тянет к себе, перехватывая ладони. Лента скользит с волос, падает под ноги, и Элизабет отступает на шаг назад, с легким прищуром расстегивает пуговицы на рубашке.
- Нам давно пора в душ, тебе не кажется? Торт как раз пропитается, - Элизабет почти лениво указывает палочкой на корж, который мягко погружается в крем и укладывается на блюдо, и не скажешь даже, что обычно она не пользуется в быту такими хитростями.
Рубашка остается здесь же - на полу, а Элизабет встряхивает волосами, закусывает губу, мягко манит Баста к себе.
В ванной - запотевшие зеркала и из-за пахнущего цветами пара дышать приходится ртом. Утром Элизабет решила повременить с душем - но к визиту сюда подготовилась заранее. Она не любит, когда кафель холодный. Да и вернуться предполагала не одна.
На этот раз она не ждет, пока Баст разберется со своими брюками - там молния, а она уже успела понять, что с премудростями маггловской одежды ему еще только предстоит освоиться - и у нее это выходит куда проворнее. За минуту волосы пропитываются влагой, липнут к груди, и Элизабет отбрасывает их на спину, проводит ноготками по животу Баста, подталкивая под душ.
Ее персональная гордость - все ванные комнаты, кроме основной на втором этаже, лишены всей этой магической вычурности в виде изящных раковин и ванн с серебряными ножками, зато душевые кабины плотно закрываются стеклянными створками, оставляя достаточно пространства для маневра.
Здесь не просто жарко - пар настолько плотный, что они даже себя видят как будто в каком-то облаке.
Элизабет опирается спиной на мокрый кафель, тянет Баста к себе, ловит губами разноцветные струйки краски на его шее.
Ее сводит с ума перспектива сколько угодно трогать его волосы, и она не упускает возможности взбить шампунь в густую пену - зеленовато-синюю - зачерпнуть немного носом, засмеяться, отбросив голову назад, подставляя шею под его поцелуи.
Под горячей водой следы от ее ногтей кажутся ярче, и в какой-то момент Элизабет мягко проводит по ним пальцами, скользит ладонями по его спине, целует каждый его шрам, как будто признается в любви к нему такому, какой он есть - и потому нисколько не сторонится Метки, теряющей свою мрачность под облаками рыжеватой пены.
Стекло створок скрипит под ее спиной, когда она практически вынуждает Баста вжать ее в стену, обхватывает его ногами, вцепляется в плечи. Из-за пены здесь скользко, но почему-то отчаянно плевать, как будто они не могут потерять баланс, когда держат друг друга так близко - как будто они вообще не беспокоятся сейчас ни о чем.
Ей нравится слегка покусывать его за ухо - проводить языком от ключицы вверх по шее, прикусывать мочку, затем тереться носом о небритую щеку.
Элизабет гладит его плечи, руки, на секунды крепко переплетает пальцы - и отпускает, следуя за струями воды дальше, целует грудь, живот, спускается губами ниже, чуть отталкивая его к скользкой стене.
В конце концов, она его невеста, а он должен в полной мере понимать, как ему повезло.
И как важно почаще приходить домой.
Ну и как здорово принимать душ вместе. Элизабет любит душ.

- Думаю, торт как раз пропитался, - Элизабет укутывается в полотенце, бросает Басту такое же - огромное, мягкое и белоснежное. - Ты, полагаю, снова голоден?
С легкой усмешкой Элизабет приподнимается на носки и целует Баста в нос, как бы между прочим поправляет его мокрые волосы, придавая им форму, которая кажется Элизабет наиболее ему идущей.
- Так ты, значит, уладишь все формальности? И что ты под ними подразумеваешь? - после жаркой ванной комнаты на кухне как-то зябко, и Элизабет тут же закрывает окна. - Мэрлин, Баст, мне придется рассказать об этом маме. Ты рискуешь потерять невесту по причине удушения оной собственной родительницей.
Элизабет ставит торт на стол, наполняет чашки чаем и усаживается к нему на колени - совершенно довольная собой и всем происходящим.
- Когда тебе нужно идти? Ты придешь вечером? Я могу даже попробовать приготовить что-то более или менее съедобное, знаешь.

+1

18

[AVA]http://s3.uploads.ru/l8TIU.jpg[/AVA]
Он не то чтобы голоден, он бы вздремнул - а потом повторил бы заход в душ вместе с ведьмой, а вот потом, наверное, уже  можно было бы говорить о голоде, но он точно знает - если позволить себе все это сейчас, с каждым часом уйти будет все сложнее, а ему вроде как нужно. Хотя бы ради формальностей. Не писать же Рудольфусу письмо.
При мысли о брате Лестрейндж мрачнеет, потому что если что и способно испортить этот день, так представление о том, как отреагирует глава рода на неоднозначные эскапады своего младшего брата. Впрочем, у Рабастана есть пара аргументов, дело за малым - заставить Рудольфуса себя выслушать.
- Да, не откажусь от куска торта, - полотенце пахнет почти как ведьма, чем-то цветочным и сладковатым, и Лестрейнджу вообще начинает казаться, что все вокруг пахнет Бэтси Нэльсон - ясное дело, он не против. Он сейчас вообще ничего не против, хотя бессознательно проходится пятерней по голове, разрушая наведенный ведьмой порядок.
- Ну знаешь, формальности, - неопределенно отвечает Лестрейндж, оставляя полотенце на раковине и отыскивая свою - в смысле, не свою, но - одежду, а затем выходит на кухню. - Вроде того, что стоит предупредить Рудольфуса, выяснить насчет церемонии вступления в род... И да, кстати, надеюсь, ты не против скромной свадьбы?
Вообще, если уж говорить начистоту, то совсем скромной - и, возможно, без присутствия родственников - и дальнейшие слова ведьмы только подтверждают его предположения.
- Если хочешь, я поговорю с твоей семьей, - когда ведьма льнет к нему, естественным жестом устраиваясь на коленях, даже Саманта Нэльсон перестает казаться таким уж чудовищем. Даже Рудольфус перестает. Все это он как-нибудь решит, если награда такая желанная.
Чай забыт - Лестрейндж дергает ведьму за рыжую влажную прядь, усаживает ее удобнее, поглаживает бедро - от самого факта, что он может трогать Бэтси Нэльсон столько, сколько захочет, беспокойство перед встречей с братом отдаляется на периферию, теряется под совершенно другими мыслями.
- Я приду. Может быть, останусь на ночь, буду знать точнее вечером. Но сейчас мне пора.
Вопреки своим же словам, он продолжает удерживать ведьму на месте, не давая ей подняться - он ученый и прекрасно знает, что стоит только позволить чему-то окончиться, как возврата может и не быть. Оттого так торопился вчера, оттого потребовал ответа - за полтора года он успел столько раз потерять надежду, что теперь особенно не хочется оказаться в дураках.
Торт вкусный, хотя он вообще-то считает, что она неплохо готовит - даже если ей самой кажется иначе. Он не из привередливых - по крайней мере, последние годы выбили из него это, так что она совершенно напрасно беспокоится об этом. Впрочем, пусть лучше переживает, что ему не понравится ее стряпня, чем по другим поводам - за реакцию своей матери, его брата, за возможное будущее: он все еще разыскивается, и для него все еще припасен билет в Азкабан. И он совсем не уверен, что мистер Тафт по-прежнему будет заинтересован в их сотрудничестве, если узнает, насколько далеко продвинулся Лестрейндж в отношениях с его женой.
Но об этом он подумает позже - кажется, Бэтси Нэльсон неплохо научилась разбираться в оттенках его уныния, ни к чему передавать ей все эти опасения.
- Я, наверное, буду почаще у тебя появляться. Если ты не против, разумеется, - вежливо уточняет он, пока придерживая при себе то, что в его понимании "почаще" означает так часто, как только получится. И уж он позаботится, чтобы получалось. - Посмотрю, что можно сделать в плане защиты от незванных аппараций.
Мерлин, он собирается превратить ее мирную квартиру в убежище Пожирателя Смерти - как это, твою мать, галантно. Наверняка именно об этом она и мечтала последний год, саркастично подмечает Розье.
Впрочем, Лестрейнджу удается довольно быстро заткнуть поселившийся в его голове голос мертвого приятеля - торт неплохо отвлекает от разных неприятных соображений, как и присутствие ведьмы максимально близко.
Нормально. У него, может, небольшой опыт вот в этом во всем,  и даже опыт помолвки не слишком помогает - формат его обручения - условного, стоит сказать - совершенно не совпадает с принятым в его кругах, однако забивать себе голову подобной ерундой он не желает. Главное, что она согласилась. И что будет ждать его вечером. И душ, да. Душ еще не скоро покинет его воспоминания.
А со всем остальным он разберется.
И если повторять себе это почаще, то так и будет - должно.
Он доедает второй кусок, намеренно растягивая процесс, однако рано или поздно настает момент, когда пора уходить.  Он вообще не рассчитывал так задерживаться, и вообще большая удача, что его не хватились - действительно удача.
Он поднимается вместе с ведьмой на руках, сажает ее на стол - в огромном полотенце она похожа на птенца, хотя будит в нем отнюдь не умиление.
- Не провожай, я припарковался почти у самых ворот. До вечера.
Колеблется, но все же целует еще раз, коротко, утверждающе - просто чтобы подтвердить все, что произошло.
- До вечера,  - ему правда нравится, как это звучит. Полтора года он хотел бы иметь право говорить ей "до вечера" - и вот он, этот момент.
Нагревшийся на июньском солнце лотус приветствует его запахом старой кожи салона.
Лестрейндж захлопывает дверь, опускает козырек, отъезжает от коттеджа, немного сдавая назад - натыкается взглядом на зеркало заднего вида, снова проводит ладонью по почти подсохшим волосам.
Твою мать, он женится на Элизабет Нэльсон.

+1

19

[AVA]http://s3.uploads.ru/53lp4.png[/AVA]

Не против ли она скромной свадьбы?
Элизабет поводит плечом, усмехается, мало себе представляя их свадьбу даже с учетом своего богатого воображения. Церемония вступления в род ей не нравится уже сейчас, воспоминания о мрачном склепе посреди осеннего парка Холла навевают тоску. Да и вряд ли к ней это будет относиться - она кричаще нечистокровна для таких вот атмосферных обрядов, да и ничего кроме ужаса они у нее не вызывают. Впрочем, если Баст скажет "надо", отвертеться не удастся. Как и от встречи с его семьей, которая вот уж точно не обрадуется всему происходящему, как бы безразлично Баст об этом не говорил. Он все еще младший в роду, а о прелестях этого положения они уже как-то болтали.
- Я не против свадьбы прямо на нашей кухне, если такой вариант возможен, - Элизабет усмехается, кладет руки на плечи Баста. - Включим радио, поздравим друг друга под шипение Мистера Бингли и "Элинор Ригби", выпьем чай и я позволю пару раз назвать себя миссис Лестрейндж.
Вообще-то, с этим могут быть некоторые проблемы, так как Элизабет не хотела бы менять фамилию. До свадьбы еще есть время, может, у нее будет возможность осторожно выспросить у Баста процент вероятности такого поворота событий. Но  как-то она заранее сомневается.
На предложение поговорить с ее семьей Элизабет отрицательно мотает головой - нет, она уже большая девочка, разберется как-нибудь сама. Причем, с обеими крайностями: холодным скептицизмом матери и умилительным восторгом бабули. Мэрлин, в ее семье, кажется, только мужчины способны на здравомыслие.
К ней, кстати, это тоже относится - кому вообще в голову придет обручиться с Пожирателем Смерти? Ей приходится одергивать себя, когда мысли скрипуче подсказывают, что Баст в любой момент может оказаться в Азкабане, и на этот раз церемониться с ним вряд ли станут.
Гнетущие мысли отступают под его порядком нелепым вопросом.
- Разве я когда-либо была против? Мой дом - твой дом, и это без учета вот всего этого, - Элизабет какое-то время не может подобрать верную формулировку, так как до сих пор не совсем прижилась с происходящим. - Без учета смены статусов, я имею ввиду. Теперь, знаешь, фраза "мой дом - твой дом, моя кухня - твоя кухня, и я - твоя" приобретает новое звучание.
Элизабет смеется, трется носом о щеку Баста. Ну, говоря на чистоту, это самое звучание фраза имела и в первоначальном варианте. Глупо отрицать. Просто сейчас все стало как-то более официально.
Слышать от него "до вечера" приятно до дрожи в коленях, и ей даже не верится, что в ближайшее время не придется уговаривать его остаться на чай или заставлять выспаться в своей квартире. В ближайшее время - и всегда.
Всегда - потому что Лестрейнджи не разводятся, вспоминает Элизабет, когда Баст уже выходит, впуская в дом легкий сквозняк. Что ж, за полтора года своей дружбы они пережили достаточно всего, чтобы удостовериться, что им комфортно вдвоем. Вряд ли Баст таит еще парочку сюрпризов сравни своей фамилии. Конечно, и с этим Элизабет только предстоит научиться жить, потому что причины - причины, почему разумнее отказать Басту - которые она озвучила ему тогда на развалинах его дома, никуда не делись. Вот они все здесь - и его Метка, и кровь на руках, и легкость использования Непростительных, и вселяющий ужас брат, и презрение к магглам, и много чего еще. Эйфория не способна закрыть ей глаза на реальность, и это особенно чувствуется, когда звук мотора лотуса затихает, оставляя ее одну на залитой солнцем кухне.
Впрочем, она сделала выбор, к черту теперь размышлять. Она уже отказалась один раз и этот отказ не сделал ее счастливее, не наполнил ее жизнь ощущением правильности, зато поселил сомнения и ноющую тоску упущенной возможности.

До вечера Элизабет возится в коттедже - стирает вещи, прибирает на кухне, наводит порядок в спальне, удивляясь местам, где находит следы от краски. Сидит в библиотеке, проверяет подписку на альманахи, разглядывает розоватый опал, который вчера ей принес Баст.
Вчера - а кажется, будто неделя прошла.
В какой-то момент приходит сова от Брайана, где тот корявым почерком сообщает, что жив, здоров и в ближайшее время намерен не пить даже безалкогольное пиво, а потом недвусмысленно намекает, что не зря оставил их вчера вдвоем и очень рассчитывает на кое-какой результат. Элизабет фыркает и не отвечает на письмо - все равно брат рано или поздно притащится к ней в гости, там и поговорят. Есть вещи, с которыми стоит немного повременить.
Ну, вот как с душем.
Завтра в Мунго, так что Элизабет возвращается в Лондон, не дожидаясь сумерок.
Укладывает чистые вещи Баста в комод, отыскивает новую зубную щетку, развешивает в ванной комнате второй комплект полотенец. Вешает их кружки на симпатичную подставку - чтобы не вытаскивать каждый раз из шкафчика.
Мистер Бингли следит за нововведениями с явным неодобрением, предчувствует какой-то подвох. Элизабет, впрочем, недовольство кота не замечает - то готовит, то подравнивает волосы, то наводит какой-никакой порядок в гостиной, то аккуратно складывает краски и тюбики в спальне, чтобы комната не напоминала студию неряшливого художника.
То и дело поглядывает на часы - Баст скоро придет.
Она так долго ждала его - не сегодня, а в целом. И наверное, именно поэтому все кажется таким правильным - как будто просто не могло выйти иначе.
Элизабет не обманывает себя надеждой, что будет легко - даже сейчас, пока стрелка ползет по циферблату, она понимает, что он просто может не прийти. Уйти и не вернуться, как раньше уходили в море или на войну. И ведь это тоже война? И он на передовой, со всеми своими взглядами, целями, идеологией и прочим, прочим.
С этим нужно смириться - она ведь как-то справлялась, пока они были только друзьями.
Элизабет усмехается - а были ли они хоть когда-то просто друзьями?
На нашей свадьбе будет играть "Элинор Ригби" Битлз - они договорились об этом в самую первую встречу.
Элизабет покручивает в пальцах кольцо с гравировкой, ведущее к Лестрейндж-холлу.
Пожалуй, она никогда не станет хозяйкой этого места - она и не претендует, к слову. Но можно проложить дорожки и лодочку - узкую, со светящимся шаром-ночником - они все равно пустят по озеру.
Она скоро станет миссис Лестрейндж - такие дела.
И она намерена справиться с этим.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC