Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Булочки с корицей.

Сообщений 1 страница 30 из 38

1

Similis simili gaudet - и Бэтси Нэльсон зря об этом забывает. Пятнистые с пятнистыми, полосатые с полосатыми. Однако иногда не так уж просто понять, кто ты сам - пятнистый или полосатый. И помощь Рабастана Лестрейнджа может быть очень кстати.
1997, май.
Маггловский парк и понеслась.

Десерт эпизода

http://s2.uploads.ru/lZerH.jpg

+1

2

Он даже сам не в курсе, что именно затевается - его перебросили на другой фланг, он снова завязан на оборотнях, а потому ради чего устраивается очередное цирковое представление, Лестрейндж не знает: вроде бы, нужно обеспечить успех проникновению в Министерство, а для этого необходимо придержать авроров как можно дальше. Ему вообще кажется, что практически никто не знает истинную цель проникновения, но так ли это важно? Куда проще не задумываться, следовать приказам.
Ближний Круг выбирает ту же тактику, то и два с половиной года назад - несколько точечных нападений в маггловских или смешанных районах, затем срочный отход. Чем больше паники и хаоса - тем лучше, но обязательно задержать авроров до дополнительных распоряжений.
Лестрейндж-младший во главе группы из парочки недавно завербованных мальчишек, грезящих романтикой боя. На подхвате трое из Стаи Грейбека. Сейчас не полнолуние, и вообще день, но оборотни и сами по себе, в человеческом облике, достаточно опасны - сильны, быстры. Кровожадны.
Чтобы навести шороху на маглов, этого хватит.
А оборотни будут прикрывать отход - пушечное мясо.
Лестрейндж не то чтобы против подобного отношения, но все же старается не рисковать перевертышами понапрасну. Если Мерлин будет милостив, уйдут все.

Для начала Лестрейндж кастует над парком купол, приглушающий звуки из вне, высасывающий свет - в парке сразу становится темно как ночью, срабатывают автоматически фонари - и тут он с помощью пацанов отправляет в разные стороны рассеивающиеся чары разбиения. Лампы, мигающие из-за сильного магического фона поблизости, лопаются одна за другой, магглы поднимают визг и шум, бегут куда-то в темноту, где их поджидают оборотни, вооруженные дубинами, и Пожиратели Смерти.
Такую вспышку магии посреди маггловского района в Аврорате не пропустят, удовлетворенно думает Лестрейндж, вспоминая, что ему рассказывала та самая Боунс однажды двадцать лет назад. Когда раздаются первые хлопки аппарации, он вновь сверяется с хроноворотом: двадцать минут. Ему нужно продержать здесь авроров двадцать минут - и отойти. Те еще столько же, не меньше, проведут, ликвидируя самые ярки последствия этого нападения и работая с магглами, и этого времени в совокупности должно хватить тем, кто только что отправился в Министерство.

Двадцать минут растягиваются в его представлении на часы - он аппарирует через весь этот парк, уходит от заклятий, страхует оборотней. С его палочки срываются не столько боевые проклятия, сколько чары иллюзии - ему нужно, чтобы отряд авроров был уверен, что силы противника их превосходят. Чтобы запросил подкрепление - чем больше авроров он сумеет выманить из Министерства, тем больше смысла будет в этой вылазке.
В какой-то момент Лестрейндж сам начинает путаться, кто из этих фигур в черных балахонах вокруг люди, а кто - лишь наведенная иллюзия. А уже в следующую секунду ему становится все равно: он нацелен лишь на то, чтобы продержаться двадцать минут.
В одного из мальчишек попадает Обездвиживающее, второй бросается к нему, на ходу вырисовывая Финиту, и платится за это Ступефаем, от которого отлетает в ближайшее дерево. Лестрейндж заканчивает действие Петрификуса и под защитой связки Костеломов прыгает к раскинувшемуся у ствола магу - даже с нескольких шагов заметно, как неестественно вывернута у того голова и кровь под носом на бледной коже. Маска, больше не удерживаемая чарами, валяется в стороне. Лестрейндж подползает ближе, пачкая мантию в земле, поворачивает голову мага к себе.
Мертв. Рабастан поминает Мордреда, трансфигурирует безжизненное тело в пуговицу, прячет в чехол от волшебной палочки - на самом деле, смерть одного из магов означает, что теперь ему и оставшемуся волшебнику придется аппарировать отсюда троих оборотней. Не страшно, но перевертыши не особо любят аппарации, могут возникнуть проблемы.
Но все это позже - рано думать об этом, двадцать минут еще не истекли.

И вновь хоровод иллюзий, обстрел замеченных авроров, перемещение - калейдоскоп вспышек и суеты. Подкрепление, вызванное первым прибывшим отрядом авроров, эвакуирует магглов, что только дополняет шума и суматохи.
Последние секунды. Холод по шее он замечает сразу же - невозможно забыть ощущение от присутствия тварей. Стало быть, время вышло и Милорд прислал за ними дементора.
Лестрейндж свистит в два пальца, подавая оборотням условный знак - им нужно оказаться возле волшебников как можно быстрее, ждать никого не будут. Сложно не отвлекаться на отчаяние, затапливающее сознание.
Очередная серебристая вспышка - Лестрейндж пригибается, чтобы не поймать Петрификус, но это старая знакомая. Патронус-рысь приплясывает у его ног, стелется к земле, беззвучно фыркает на дементора, отгоняя тварь. Тот хрипит, всасывая воздух гнилой воронкой рта с отвратительным чавканием и хрипами, но отлетает на безопасное расстояние под полные облегчения вздохи перевертышей.
Вот дракклова мать.

- Уходите. Аппарируй всех. Меня не ждите. - Он хлопает по спине ошалевшего мага, кивает на него ликантропам.
И не дожидаясь, когда те послушаются, аппарирует в квартиру Бэтси Нэльсон.
- С тобой все в порядке? Что ты там делала, у тебя же смена, дракл тебя дери!..
Лестрейндж оскальзывается в прихожей, подол неудобной, но сегодня обязательной мантии путается в ногах, смотрит вниз, до смерти боясь увидеть кровавые разводы, но пол чист. А когда он поднимает голову, то видит ведьму и того ее маглла, ошеломленно смотрящего прямо на него.
Ну да, он обошелся без формальностей с дверью, аппарировал прямо в прихожую.
Впрочем, плевать ему на маггла, на Статут.
В три шага он оказывается рядом с Элизабет, обхватывает ее плечи, трясет.
- Ты была там, да? Я знаю, что была. Твой патронус, я видел твой патронус. Ты жива? Ничем не задело?

+1

3

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Внешний вид: шелковое платье до колен, нитка бус, светло-каштановые волосы убраны назад

Guest star: Christopher Wade

http://1kino.com/uploads/posts/2013-08/1798212333_scrt0.jpg

- Мистер Бингли, прочь! - Элизабет запускает в кота варежку-прихватку и скачет вокруг только что испеченных булочек, которые рыжий решил обнюхать.
Она ужасно спешит - встреча с Кристофером назначена на два часа, а уже без пятнадцати. Но ей и так очень повезло, в Мунго выдалось странное затишье, и она со спокойной душой взяла отгул на вторую половину дня. Успела даже заглянуть домой и выпечь булочек, заготовки для которых приготовила еще ночью. Ночью - потому что именно ночью она возвращается из больницы каждый день.
Квартира пропахла корицей, и Элизабет невольно чихает, не слишком разделяя восторг от этой пряности. Но Крис любит булочки с корицей, а ей не сложно радовать вот такими мелочами.
Тем более, когда больше радовать нечем.
Это их первая встреча в мае, вторая - за последний месяц. Ясно, что она занята и ужасно устает, но, пожалуй, при большом желании могла бы найти время. Или, по крайней мере, вернула бы ему ключи от своей квартиры, которые он как-то забыл в прихожей, и на этом самым естественным образом его пребывание здесь сократилось до минимума. Крис не был идиотом и прекрасно понимал, что Элизабет сама вернула бы ключи, если бы считала нужным. Но она не считала - а он делал вид, что ничего не произошло.
Но сейчас, по прошествии месяца, закрывать глаза на очевидное стало невозможно, и они договорились о встрече в парке, равноудаленном от Мунго и клиники Криса. Разговор за ланчем - что может быть обыденнее.
Зачем-то Элизабет сменяет джинсы на легкое весеннее платье, достает из шкатулки бусы и собирает волосы жемчужной заколкой. Кажется, это чувство вины не дает ей покоя. Хотя, конечно, вряд ли красивое платье и ароматные булочки смогут его обмануть.

В парке полно людей, кафешки заполнены, даже свободную скамейку они находят с трудом. Крис выглядит посвежевшим и никак не подает вида, что у них вообще есть какие-то проблемы: как всегда уместно шутит, рассказывает о работе, о том, как провел последние выходные. Элизабет даже успевает немного расслабиться, смеется, шутит в ответ, делает вид, что смущена парой его комплиментов. Вручает ему бумажный пакет с еще теплыми булочками. Крис, естественно, в полном восторге, и чуть журит ее, вроде как непростительно долго жил без них. Элизабет улыбается, но никак это не комментирует: дьявол, она не знает, что здесь ответить. Наверное, он улавливает эту небольшую заминку и смотрит на нее пристально, сцепляет пальцы в замок, упираясь локтями в колени.
Что она может сказать ему? Прости, в моем мире - втором мире, магическом - сейчас едва ли не военное время и на работе - ах, да, я же работаю в больнице для магов - сейчас просто завал? Это сложнее, чем кажется, и простые отговорки уже давно не имеют смысла. Ей нужно наконец решиться - рассказать ему правду. Рассказать про мир магии, про то, кто она, и с чем он вообще имеет дело. Она должна это сделать. Должна, если хочет, чтобы он остался в ее жизни.
Элизабет тоже переплетает пальцы - волнуется. Это непростое решение, которое накладывает на нее определенные обязанности. В том числе его безопасность будет полностью на ней. Безопасность! Смешно сказать, Мэрлин подери, безопасность. Рядом с ней - другом Пожирателя Смерти. Ну или как это лучше обозначить.
Готова ли она подвергать стольких людей опасности? Иногда ей кажется, что она сходит с ума от волнения за семью, зачем же расширять этот чертов список?
- Лизбет, ты слышишь меня? - голос Криса доходит до нее не сразу, Элизабет виновато поднимает голову, улыбается.
- Прости, Крис, задумалась. О чем ты спрашивал?
Он не успевает ответить - кто-то выключает в парке свет. Впечатление именно такое - как будто кто-то щелкнул выключателем. Элизабет замирает на месте, точно статуя, пока Крис вертит головой, как будто ищет источник произошедшего рядом с ними.
- Что еще за чертовщина? Затмение?
Не затмение. Никакое, драккл подери, не затмение - Элизабет чувствует присутствие магии, концентрация которой в парке до этого была ничтожной.
Паника действует на нее парализующие - но рука все равно тянется к сумочке, к палочке. Инстинктивно, без времени на раздумья.
Фонари, среагировавшие на резкое потемнение, трещат, мигают, как тот у нее за окном. А потом, точно повинуясь чьей-то указке, вдруг лопаются с громким звоном. Элизабет дергается, закрывает голову руками, ищет ладонь Криса. Тот тоже подскочил, растеряно смотрит вокруг, но не паникует, не визжит, как добрая половина парка.
- Ко мне, сюда! - Элизабет хватает его за рукав, тянет на себя, а потом в сторону, уворачивается от бегущих к выходу людей.
Она не может применить сейчас магию, не может, господи, потому что это нарушение десятков законов магического мира. Что происходит - не ясно, и для начала нужно попробовать справиться без магии.
Стекла под подошвами туфель скрипят и отскакивают, Элизабет пробирается вперед, не отпуская руки Криса, который умудряется еще и говорить ей что-то успокаивающее. Она не слушает - то и дело оборачивается, оглядывается.
И видит их - в черном, в масках, поджидающих бегущих в панике людей.
-  Дьявол! Дьявол! - Элизабет резко тормозит, выдергивает руку с палочкой из сумки, делает глубокий вдох.
Выставляет щит, второй, третий, тянет Криса в сторону, к деревьям, чтобы аппарировать.
Вспышки заклинаний отовсюду - авроры отправляют магглов из парка. Черные фигуры кое-где растворяются под шквалом аврорской атаки - иллюзии, здесь еще и иллюзии.
Ладно, не паниковать.
Щит, перемещение. Уноси ноги. Не нападай первой. Не выдавай себя.
Они почти добегают до ряда перекошенных скамеек, когда Элизабет слышит это протяжное "Тыыы!" где-то сбоку.
Оборачивается - невысокий коренастый парень втягивает воздух с таким упоением, точно он страшно голоден, а неподалеку жарят мясо. Или, может быть, ему нравится корица?
Элизабет бьет крупная дрожь - голос мужчины похож на лай, и она примерно понимает, кто это перед ней. Впрочем, может, дрожь вызвана вовсе не оборотнем в человеческом виде - темная фигура в капюшоне загробным свистом проплывает в воздухе. Судя по реакции парня - дементор волнует его куда больше, чем она.
Элизабет дергает Криса на себя, тот едва волочит ноги, хрипит, глаза закатываются.
Нет, так не пойдет, им надо бежать, бежать отсюда.
Серебристая рысь срывается с палочки и молнией устремляется куда-то вперед, задевая Криса своим свечением - тот хоть немного приходит в себя.
Элизабет больше не теряет времени - аппарация занимает пару секунд.

Она отпускает руку Криса уже в гостиной, отшатывается от него, сгибается пополам, точно ее мутит.
Крис дышит тяжело, трет лоб ладонями, смотрит по сторонам, но молчит. Элизабет пока не может говорить - да и не знает, что говорить.
Неплохой повод для знакомства с миром магии, да уж. Кажется, ей не оставляют выбора.
Элизабет запрокидывает голову, хватает воздух губами, чувствует, что не может расслабить пальцы, удерживающие палочку.
И слышит голос Баста.
Элизабет резко оборачивается, ищет его взглядом - и замирает, когда находит.
Она слышит вздох Кристофера - приглушенный, как будто он уже не может ничему удивиться. Зато может она - встревоженный голос Баста и его слова растворяются гулом в ушах, когда она видит его не в привычном маггловском свитере или рубашке, а в черном плаще, иллюзии которых совсем недавно меркли под заклинаниями авроров.
Вот теперь ее мутит по-настоящему.
Более или менее она приходит в себя, когда Баст трясет ее за плечи, задает какие-то вопросы.
Элизабет встряхивает головой, упирается в Баста немигающим взглядом.
- У меня был обед. Там сейчас у всех был обед, - у нее голос сиплый, срывается, точно она вот-вот заревет как ребенок. - Баст, какого черта?! Какого черта?
Она закрывает рот ладонями, все еще не выпуская палочку из пальцев, с трудом удерживает себя от полноценной истерики.
- Во имя святого Патрика, что здесь происходит! - Крис, кажется, гораздо лучше держит себя в руках, во всяком случае он, кажется, далек от того, чтобы забиться в угол и рыдать, чего сейчас очень хотела бы Элизабет.
- Там были волки, один заметил меня, совсем рядом, он меня почуял, даже в этом своем человеческом виде! - ох, ну да, и все-таки небольшая истерика. - Ты был с ними? Ты был с ними, Баст?
Ей отчего-то плевать на Криса, он молодец, справится, а потом можно двинуть Обливиэйтом, плевать, господи, плевать.
- Не задело, я в порядке, в порядке, - Элизабет крутится на месте, постепенно восстанавливает сбитое дыхание, оборачивается. - Крис, ты не ранен? Тебя не тронули? Мы, кажется, успели, я не знаю, там были авроры, эвакуация, но я вроде бы справилась, я не знаю, кажется, не знаю.

+1

4

Она будто и не замечает, что плачет - слезы будто существуют отдельно, она даже не смахивает их со щек.
Лестрейндж продолжает ощупывать, оглядывать - но нет, платье цело, нет ни следа ранения или иной травмы. Цела. Цела, Мерлин.
Он даже не слышит, что она пытается сказать - что-то про обед - просто кивает головой как ненормальный, до мутноты в глазах. Ну конечно, конечно, обед. Не случайно выбрали время - обед же, драккл его дери.
Не обращает внимания на маггла, вообще, как будто того нет, нет ни в этой комнате, ни вообще.
Ведьма что-то бормочет о волках - Лестрейндж прижимает ее ближе, тянет к себе, не замечая, какой эффект производит его черная мантия, не замечая вопрос, который она не может не задать. Как иронично, что они спрашивают друг друга об одном и том же, хотя знают ответ. Наверное, потому что надеются услышать "нет, меня там не было", "нет, я не с ними".
Ведьма крутится беспокойно в его руках, дергается, оглядывается на маггла - тот стоит неподалеку, и Рабастану даже одного взгляда, практически случайного, хватает, чтобы понять, что именно видит маггл.
Ну и наплевать, Мерлин, наплевать, и он еще теснее прижимает ведьму к себе, чувствуя, как она заходится дрожью и так и не вышедшими наружу рыданиями - он сто лет не ощущал ее так близко, это действует на нервы, бьет по голове тяжелым обухом.
Однако он все же отпускает Бэтси, потому что - даже если это кажется отличной идеей - есть дела и поважнее, чем просто таращиться на маггла.
Стало быть, этот самый Крис был в том же парке. Стало быть, ведьма вытащила из парка их обоих.
- Успела, все. Хватит. Ты справилась и не ранена, и Крис тоже не ранен, - Лестрейндж взглядом просит маггла подтвердить, что с ним все в порядке, и тот, встретившись с ним взглядом, сдержанно кивает.
- Я не ранен, - через мгновение добавляет маггл,  - но я, черт возьми, не понимаю, что произошло. Почему погас свет. Почему разбились все лампы. Лизбет, кто должен был меня тронуть? И как Баст - привет, Баст,  - появился здесь?
Крис окидывает его долгим взглядом, определенно отмечая и сапоги, и мантию, удерживаемую на груди серебряной застежкой - сегодня они все при параде.
Лестрейндж хмуро смотрит на ведьму - она ему до сих пор не сказала о мире магии. Они полгода вместе, а он до сих пор не знает, с кем имеет дело.
- Ты ему что, ничего не рассказала? До сих пор? Когда все это происходит уже давно и дальше будет только хуже? - угрюмо бросает он в сторону Элизабет Нэльсон, резко убирая в чехол волшебную палочку - она заходит не до конца, что-то мешает, и ему требуется едва ли не пара секунд, чтобы вспомнить, что именно.
Если он не объявится в Ставке как можно скорее, Рудольфус подумает Мерлин знает что - да и он уже убедился, что ведьма жива и здорова, так какого он все еще торчит у нее в гостиной, ряженый и злой непонятно на что, не в состоянии аппарировать прямо сейчас.
- Баст! Ты шел за нами? Нет, ты не мог, потому что мы сами-то не шли, - маггл издает что-то вроде смешка, вот только веселья в нем ни на гран. - Мы же не пришли сюда, Лизбет? - поворачивается он к ведьме.
Лестрейндж переводит напряженный взгляд с маггла на Элизабет. Ну, давай, своди вместе два мира.
Женщинам ее рода приходится проходить через подобное - ее мать красноречиво намекала на эту вероятность совсем недавно, просто Лестрейндж был уверен, что это не произойдет - хотя бы так внезапно, скоро, что угодно.

+1

5

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Элизабет не сразу понимает, почему успокаивается: просто постепенно она начинает лучше контролировать себя и свои эмоции, которые какое-то время просто били фонтаном. Она не хотела, она вообще-то умеет вроде как себя контролировать, она, черт возьми, врач, концентрация - это профессиональное. И пока они были в парке, и пока здесь не появился Баст - она держалась. Не без труда, конечно, но держалась, даже старалась продумать ответы на очевидные вопросы, которые Крис вот-вот должен был задать.
Но появление Баста просто выбило ее из колеи - сорвало все непрочные засовы. Она старалась не думать о том, что он мог быть там, среди нападавших. Не допускала этой мысли даже близко. И тут же получила прямое подтверждение.
У них это обоюдное - постепенно Элизабет таки анализирует последние минуты и понимает, насколько поведение самого Баста сейчас весьма и весьма неоднозначно. С точки зрения вот той его стороны - недопустимо, наверное.
Впрочем, пока что это не имеет значения: Элизабет закрывает глаза, прижимаясь щекой к прохладной ткани этого странного черного плаща, восстанавливает дыхание, успокаивается.
Это длится, наверное, совсем не долго, но кажется настолько правильным, что когда Баст ее отпускает, Элизабет уже вполне может говорить без риска сорваться в очередной виток истерики.
- Было жутковато, - хрипло подытоживает Элизабет, убирая чуть растрепанные волосы за уши.
Крис смотрит на нее пристально, поглядывает то и дело на Баста. Вообще, Крис молодец, это стоит отметить. Она вот вряд ли бы реагировала так стойко на его месте.
Она молчит, все еще подбирая слова, чуть поджимает губы, когда Баст ее чуть ли не отчитывает: ну да, не рассказала, она и не говорила, что рассказала или собирается это сделать. Он же сам вот недавно сказал, что выступает за ужесточение границ и соблюдение Статута. Так чего же упрекает ее в его соблюдении.
Крис продолжает задавать вопросы - логичные, правильные вопросы. На которые нужно дать исчерпывающие ответы.
Баст принял выжидательную позицию, это, черт возьми, похоже на экзамен.
- Баст аппарировал за нами. Мы тоже аппарировали, то есть, переместились из одного места в другое. С помощью магии, - как-то так себе звучит, откровенно говоря. Но другого объяснения у Элизабет все равно нет.
- Магии, - повторяет Крис с таким видом, как будто в этом нет ничего особенного. - И то, что происходило там в парке - это было из-за магии?
Элизабет невольно поглядывает на Баста, как будто хочет удостовериться, что все идет правильно. Хотя откуда ему знать вообще-то.
- Да, у нас там сейчас не слишком спокойное время. Мне жаль, что магглы втянуты в это, - надо было проконсультироваться у бабули и мамы, как это делается. Вот черт, почему она не подумала об этом раньше.
- У вас - это у кого? Волшебников? Колдунов? Мутантов? - Крис прищуривается, кивает на полку книжного шкафа, набитую комиксами. - И кто такие магглы? И почему Баст так странно одет?
Элизабет невольно хмурится, смотрит на Баста через плечо. Да уж, "странно" - это мягко говоря. Как будто у него внеочередной Хэллоуин.
- Это, конечно, звучит достаточно абсурдно, но, - Элизабет запинается, постукивает каблуками по полу, протягивает вперед руку с палочкой. - Вот. Это я получила в одиннадцать лет, когда оказалось, что у меня есть способности к магии. Нас таких не очень много, но достаточно, чтобы у нас была своя школа, свое Министерство и свои внутренние конфликты, свидетелем которых ты оказался сегодня. И да, я не рассказывала тебе, потому что это в некотором роде опасно, да и запрещено... В большинстве случаев.
Крис смотрит на палочку с недоверием, и Элизабет, чувствуя в пальцах легкий зуд, выпускает в потолок сноп искр. Все это время сидевший в засаде Мистер Бингли срывается с места и с шипением летит на кухню, где тут же слышится грохот опрокинутого сервиза.
- Репаро, - устало произносит Элизабет, принеся с кухни пару разбитых чашек, которые осторожно ставит на столик уже починенными. - Ну, вот такие дела.
Это ужасно - ну кто так о магии рассказывает? Но у нее совершенно нет сил и она не знает, с какой стороны подходить к этой теме.
- А Брайан? - Крис вертит чашу в руках, поднимает внимательный взгляд на Элизабет. Та кивает. - А родители?
- Мама, бабушка. По женской линии, - вот отвечать на вопросы куда проще.
- Ну, то, что твоя мать - ведьма, я и так знал, - Крис даже пробует шутить, и Элизабет в который раз за сегодняшний день отмечает, что он оказался куда более стойким, чем она ожидала.
Минуту они молчат, Элизабет смотрит на носок туфли, которым она зачерпнула глины, когда тянула Криса к деревьям. Тихонько шепчет палочке очищающее заклинание.
- Баст, я так понимаю, вы с Лизбет на разных сторонах? Это ты был среди тех, кто нападал? - Крис отставляет чашку и снова осматривает Баста с ног до головы, никак при этом, однако, не выказывая недоверия или страха. - А какой в этом был смысл? Что теперь скажут людям? Мне объясняете вы, а что с другими? За что вы боретесь вообще?
Эти вопросы Элизабет предпочитает не комментировать, зато невербально ставит чайник на плиту.

+1

6

Ведьма начинает издалека - принимается отвечать с вопроса о том, как она и маггл оказались в ее квартире сразу же из парка. В общем-то, не худший вариант, но Лестрейндж ожидает, собственно, гвоздя программы. Упоминания о магии. И дожидается.
На короткий и будто ищущий у него поддержки взгляд Элизабет отвечает уверенным взглядом: в конце концов, и ее отец, и ее дед как-то смирились с этой самой магией, а Крис вроде бы выглядит достаточно спокойным - и даже повторяет это "магия" вслед за ними так, как будто пробует это слово на вкус.
И все же ведьма сходу берет неверную ноту - упоминает аппарацию, магию, магглов, сваливает все в одну кучу, даже о внутреннем конфликте упоминает. Но Рабастан терпеливо ждет развязки, игнорируя то, как на него посматривает маггл и  то, каким чужим он кажется в этой типично-маггловской квартире в своей пожирательской мантии.
Он брезгливо прищуривается, услышав про мутантов, хотя в этом названии есть резон - они с Вэнс достаточно долго об этом говорили, но все же слышать это от того, кто обречен всю жизнь провести, не умея даже элементарного Люмоса наколдовать...
А ведьма между тем идет в разнос, пока Лестрейндж и этот самый урожденный маггл меряют друг друга мрачными взглядами - даже добродушие Криса не выдерживает обилия информации. А может быть, слишком уж тесно Лестрейндж прижимал к себе его женщину.
Ладно, у Рабастана свое мнение по поводу того, чья женщина Элизабет Нэльсон - и это, как ему кажется, напрямую связано с тем, что Элизабет не сделала ни одной попытки рассказать магглу о магии прежде - до того, как случилось это нападение на парк. Это дает Лестрейнджу смутную надежду, что маггл случаен - хотя его все равно душит злоба и зависть, стоит ему только вспомнить, как по-домашнему чувствовал себя тот в квартире ведьмы в декабре. Как говорил это "заходи к нам", отождествляя себя с Бэтси Нэльсон.
Лестрейндж приваливается к стене, наблюдая за тем, как рыжий кот, явно вне себя от происходящего, несется на кухню. В квартире просто светопреставление - ведьма выпускает снопы искр, чинит чашку, чистит туфли...
- Эй, эй. Остановись. - Напоминает Лестрейндж. Конечно, сейчас в Аврорате не до вспышек безобидных чар, однако они в маггловском районе, и когда волнения улягутся, начнут проверять все зафиксированные всплески магической активности. - Остановись.
- Что? - он недоумевающе смотрит на маггла, прокручивая в голове его вопросы. - Нет. Нет, мы не на разных сторонах, иначе бы... Нет.
Как ему в голову могло такое прийти - что он и Элизабет Нэльсон на разных сторонах этого противостояния. Если на то пошло, то это он, Крис, и ведьма по разные стороны, но Лестрейндж удерживает этот комментарий, благо, маггл спрашивает и о многом другом.
- Смысл в том, чтобы мир магии и мир магглов, то есть, таких, как ты, не смешивался, - устало поясняет Лестрейндж. Он вовсе не готов читать кому бы то ни было лекцию о задачах и целях Пожирателей Смерти, однако делает это с завидной регулярностью. Видно, такая уж у него карма. - Мы хотим заставить тех, кто сейчас у власти в мире магов, закрыть границы. И ты не хочешь знать, почему, но у нас есть на то причины.
Кидает короткий взгляд на ведьму - если та захочет, то может посвятить маггла в перипетии позже, а он, пожалуй, пропустит такую возможность.
- Почистят память, вот и все. Никто ничего не будет помнить о том, что произошло - как будто ничего не было. Травмы объяснят ложными воспоминаниями, состыкуют из во времени с настоящими. Такое делается веками, -  с деланной небрежностью отвечает Рабастан, отталкиваясь от косяка и делая пару шагов к центру комнаты, задевая широкими полами мантии журнальный столик.
Маггл тянется за ним, опускается на диван, трет лицо.
- А эта одежда?..
- Вроде как обязательное облачение, - тем же пренебрежительным тоном бросает Лестрейндж,
- Униформа?
- Точно.
Они смотрят друг на друга через гостиную, а потом синхронно поворачиваются к Бэтси под свист закипающего чайника.
- Ты справишься сама? - Лестрейндж обращается к ведьме так, будто маггла здесь нет. - Мне позарез нужно объявиться перед братом. Я вернусь через полчаса.
Мысль о том, что ему не за чем возвращаться, он тоже игнорирует.
И аппарирует, пока она не успевает сказать, что ему действительно не за чем возвращаться.

+1

7

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Это хорошо, что Баст ее контролирует - потому что Элизабет не знает, где стоит остановиться. Она вообще, оказывается, очень нервничает, и ей даже в каком-то смысле страшно использовать магию на глазах у маггла. То есть, ее дед и отец - магглы, но совсем не она им рассказывала о магии, а вот быть тем самым человеком не так уж и просто.
Она опускает палочку - и замолкает, стараясь быть как можно менее заметной. Крис, конечно, смотрит на нее, но больше сосредоточен на Басте, как будто чувствует в нем какую-то угрозу - или силу. Вряд ли он может ожидать от Элизабет какого-то подвоха, а вот Баста он видит второй раз в жизни.
Вопрос о сторонах, на самом деле, очень важен - и Элизабет рада, что здесь ответ отрицательный. Даже в самых радужных и медовых сценариях дружба магов из противоборствующих лагерей кажется фальшивой, притянутой за уши, невозможной. Элизабет ценит свой нейтралитет, ассоциирует себя с красным крестом - профессия позволяет - и отрицает все попытки Баста намекнуть, что она технически на его стороне. Ладно, хорошо, на его, но не на стороне Пожирателей. Он - исключение.
Элизабет ловит взгляд Баста, когда тот заканчивает говорить о границах магического мира, кивает. Впрочем, Крис не выглядит слишком заинтересованным политическим положением, не то, что ее папуля.
- Почистят память, делается веками, - с нотками сарказма повторяет Крис, явно порядком раздраженный небрежным тоном Баста.
Элизабет тоже была бы раздражена. Да и Криса она прекрасно понимает - "почистят память" относится и к ней, пусть не переживает, магглам правят воспоминания может быть и реже даже, чем магам.
Чайник кипит, возвращая Элизабет в действительность, где она тоже должна участвовать в разговоре.
- Конечно, - кивает, довольно спокойно отнесясь к тому, что Басту нужно уйти - странно, что не ушел раньше.
Ее относительное спокойствие связано, конечно, с намерением Баста вернуться. Она даже невольно бросает взгляд на часы, чтобы точно знать, сколько минут еще остается ждать.
Крис кривится, когда хлопок аппарации стихает.
- В прошлый раз он уходил через дверь.
- Он спешит. Ну и... С лестничной клетки он все равно отправился вот таким же способом, - Элизабет идет на кухню, до сих пор немного дрожащими руками наливает чай, ставит чашки на поднос и несет в гостиную. - Он чистокровный, то есть вообще мало пересекался с магглами, а потому магия ему куда привычнее, чем, к примеру, мне.
- Чистокровный? Как породистый бульдог? - Крис все еще старается шутить, но Элизабет подмечает, что шутки стали чуточку злее.
- Что-то вроде того, да. С родословной, - Элизабет усмехается, присаживается рядом на диван.
- И от этого невозможно отказаться, да? От магии? - после паузы, во время которой Крис дул на чай, он задает вопрос, которого Элизабет ждала с самого начала.
- Нет, нельзя. Но можно, как мои мать и бабушка посвятить себя миру магглов, почти не пользуясь магией.
- И как ты намерена поступить? Я имею ввиду в данной ситуации, - он на секунду замолкает, прищуривается и поясняет, - когда в том мире идет что-то вроде гражданской войны.
Элизабет молчит, смотрит в пол. Да, он прав в этом вопросе. У нее есть возможность сделать выбор прямо сейчас - выбрать спокойную жизнь, уехать на какое-то время на континент, заняться живописью, выйти замуж, да мало ли.
Как будто в ответ на ее молчание, Крис отставляет чашку и достает из кармана небольшую коробочку, которую Элизабет уже когда-то видела.
- Лизбет, - Крис вертит коробочку и так и этак, открывает, разглядывая симпатичное колечко с небольшим камнем, - когда мы шли на ланч, я был уверен, что сегодня самое время для следующей попытки. Что это будет либо "да", либо "нет", и на этом мы поставим точку. Или запятую. Я был уверен - и знаешь, я уверен и сейчас. Если ты готова разделить свою жизнь со мной, я сделаю все возможное, чтобы ты не пожалела. Я могу только догадываться, насколько этот мир важен для тебя.
Элизабет смотрит на кольцо с плохо скрываемым ужасом, поджимает губы, потирает висок пальцами.
Крист ставит коробочку на столик, прямо рядом с ее ярко-желтой кружкой.
Молчит, разбираясь в себе. Это было бы чертовски логично, разве нет? Принять сейчас предложение, круто изменить свою жизнь, постепенно отвыкнуть от магии.
Отказаться от мечты с зельем, больше никогда не летать на гиппогрифе, забыть, как вызывается патронус.
Логично. И рационально.
Элизабет поднимает взгляд на часы.
- Ждешь его?
- Думаю, он мог бы помочь.
- Решать только тебе, - немного рассерженно напоминает Крис.
- Я, кажется, решила, - отзывается она глухо, тянется за кружкой.
Все оставшееся время они молча пьют чай.

+1

8

Он аппарирует в еще пару мест, чтобы сбить со следа тех, кто может пытаться отыскать следы магических перемещений, а только потом оказывается в Ставке, под защитой чар. Входит в дом - мало кто обращает на него внимание, Пожиратели переговариваются между собой, делятся успехами и тем, как все прошло, но Рудольфус видит его даже из противоположного угла огромного холла и взглядом велит подойти.
- Почему так долго?
Рабастан ищет взглядом тех, кто был с ним в парке, не отвечает, раздраженно осматривается  - если его группа не ушла, это будет исключительно его вина. Однако все оказывается не так плохо: сначала он замечает мага, а чуть позже - и оборотней, сбившихся в собственную группу в дальнем углу.
- Возникли кое-какие сложности. Надо было решить.
Рудольфус недоверчиво щурится, однако не развивает тему: появившийся Долохов велит расходиться, оставляя только Ближний Круг, и Рабастан понимает, что их ожидает встреча с Темным Лордом. Это заставляет встряхнуться - он выкидывает из головы ведьму и ее маггла, старательно подновляет окклюментные блоки, избавляется от мыслей о том, что совсем недавно узнал от бабки Элизабет.  Все то, что может привлечь внимание - и навлечь неприятности.
И когда появляется Лорд, Лестрейндж уже полностью спокоен и готов отчитаться о проведенной операции.
Разумеется, это затягивается куда дольше, чем на полчаса - битый час Рабастан ждет момента, когда можно будет ускользнуть, не привлекая внимания, а когда, наконец, импровизированное собрание подходит к концу и Темный Лорд удаляется, его снова задерживает Рудольфус.
Объясняться с братом у Рабастана нет ни времени, ни желания - куда больше его интересует, что происходит с ведьмой и ее магглом, стерла ли она ему память, раскаивается ли в этом. А главное, как сама пережила все случившееся и не возникнет ли у нее на этой почве очередной бредовой идеи.
Поэтому он выходит из помещения вместе с прихрамывающим едва заметно - стало быть, тоже пришлось горячо - братом, а затем, не отвечая, аппарирует - Рудольфус, конечно, в восторг не придет, но с этим он разберется позже.

В квартире у Бэтси Нэльсон царит гнетущая тишина - Лестрейндж разбирается в тишине и знает, о чем говорит.
Ведьма и маггл сидят на диване в гостиной над пустыми кружками, однако помимо посуды на подносе он сразу же замечает то, чего хотел бы не видеть: в такой коробке не может быть ничего иного, кроме кольца.
Паника накатывает волной - он редко испытывает нечто подобное даже лицом к лицу с аврорами, а здесь - нате, пожалуйста.
И разумеется, этот маггл в своем летнем пиджаке кажется куда более подходящей фигурой рядом с ведьмой в шелковом летнем же платье, чем он, до сих пор не сменивший мантию - да и на что бы, на очередную мятую рубашку?
- Ты же понимаешь, что в Лондоне лучше не оставаться? Что придется уехать в Бирмингем, или в Дувр,  или в Ирландию- куда нибудь, где магическое население практически отсутствует и куда не докатится война? Что придется оставить Мунго и Лонгботтомов? И зелье? Твое зелье, когда ты так близка к успеху!
Он нависает над столиком, полностью игнорирует маггла, который смотрит на него с куда меньшим дружелюбием.
- Твоя бабка сбежала, потому что после смерти родителей ее опекун продемонстрировал, что ее ждет полное и безоговорочное подчинение - да, как видишь, я разобрался в теме. Мать сбежала, потому что слишком сильно страдало ее тщеславие - тщеславие нечистокровной ведьмы, которую не ценили так высоко, как она хотела, но какого Мордреда бежишь ты? Боишься войны? Так выбери мир магии, порви связи с магглами - я не врал твоей матери, когда говорил, что Пожиратели Смерти ничего не имеют против полукровных волшебников...
- С магглами - это со мной? - Крис поднимается с дивана, расправляет плечи.
Лестрейндж трясет головой, смотрит на него как на внезапно возникшую на дороге преодолимую, но досадную помеху.
- Она ведьма. Не такая, как ты.
- Зато такая как ты?
Хороший вопрос. Несмотря на то, что он хочет ответить утвердительно, это "да" остается непроизнесенным - она не такая, совсем нет. И дело даже не только и не столько в статусе крови.
- Мне кажется, дело в личном интересе, - маггл отходит к книжному шкафу, отворачивается к фотографиям и колдографиям в рамках, цепляется взглядом за последние - видимо, в последнее время он не часто бывал здесь, отмечает про себя Лестрейндж.
- Личные интересы здесь не при чем, - категорично отрицает он. Разумеется, при чем, но он не стал бы настаивать, если бы дело было только в этом. В конце концов - и об этом нельзя забывать - она ему уже отказала.
- Решать только тебе, - обращается он к Бэтси Нэльсон.

+1

9

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Эта тишина хуже всего: Элизабет слышит даже то, как Джекилл точит когти в ее спальне, как капает вода в неплотно закрытом кране, как у нее стучит кровь в висках.
И все равно - пусть тишина и давит на нее - Элизабет не спешит ее прерывать. Особенно когда стрелки часов переваливают на условное время появление Баста. И идут дальше: минута, две, десять, пятнадцать. Элизабет чувствует, что ее встревоженные взгляды на часы не остаются без внимания Криса. Он нервничает, неестественно громко ставит кружку, похлопывает себя по коленям, негромко хмыкает.
Почему он не возвращается. Баст не задерживается просто так, он вообще не из тех, что опаздывает. Сказал - полчаса, значит полчаса, если, конечно, обстоятельства не изменились. Если что-то не случилось. Если он вообще придет.
Что делать в случае, если Баст таки не появится, Элизабет не знает. И как долго ей держать здесь Криса - тоже. С каждой минутой, впрочем, она набирается уверенности в принятом решении, и если за окном уже замигает фонарь, а Баста все не будет, наверное, она справится и сама. Наверное.
Просто помимо уверенности в ней крепнет еще и паника. А паника - не лучший помощник когда дело касается, Мэрлин подери, ментальной магии.

Когда Баст с очередным хлопком появляется прямо в гостиной, Элизабет шумно выдыхает, расслабляет плечи - она и не заметила, что все это время сидела как натянутая струна. Хочет сказать что-то про время, но не успевает - перехватывает его взгляд, мысленно проклинает все на свете, что не удосужилась за эти сорок пять минут попросить Криса убрать коробочку обратно в карман.
И тут же отшатывается назад, шокировано распахивает глаза, когда Баст буквально нависает рядом и довольно нетипичным для себя голосом рекомендует ей убраться подальше из Лондона.
- О чем ты вообще говоришь... - очень тихо, как будто боится спровоцировать его еще больше, лепечет Элизабет, действительно не совсем понимая, что Баст имеет ввиду.
Он думает, что она решила отказаться от магии? Почему он так решил? Потому что Крис все еще здесь?
Элизабет смотрит на Баста немного испуганно, мрачнеет с каждым его словом. Хмурится, поджимает губы, но молчит, пока он не закачивает свою речь.
Ей есть, что ответить, но Крис ее опережает. Дьявол, здесь же Крис. Элизабет как-то упустила этот момент.
Ей отчего-то ужасно не нравится, что эти двое разговаривают. Потому что - вот же черт - ну конечно, все сводится к этим дурацким намекам.
Элизабет фыркает, откидывается на спинку дивана, складывает руки на груди.
- Я не собираюсь никуда сбегать, - поясняет она медленно, поглядывая на Криса, он рассматривает одну из колдографий с Эммалайн, которые обычно Элизабет скрывает, когда у нее в гостях магглы, - может быть, только сместить акценты.
Ну, здесь она лукавит. Кажется, ситуация не позволяет ей такую роскошь.
- Личные интересы, может, и не при чем, но сейчас в квартире двое мужчин, и если я правильно понимаю, мы уж точно из разных миров, - Крис ставит рамку обратно, убирает руки в карманы и возвращается к дивану, но не садится. - Кстати, Баст, ты ведь не был ни в какой командировке, так? Ты мог и не вернуться оттуда, где был. Если я все верно истолковал.
- Личные интересы не при чем, - очень четко повторяет Элизабет, чтобы наконец закончить с этой темой. Эти намеки ей не нравятся. - Баст тоже не при чем.
- Тогда что имеет значение, Лизбет? - Крис спокоен, во всяком случае выглядит спокойным. Этим он, кажется, ей и нравился в том числе.
- То, что в том мире, в мире магии, меня держит очень многое. Я не готова отказаться от этого, - Элизабет не трусиха, но на Криса почему-то не смотрит. Ей отчего-то стыдно перед ним, ведь он не виноват в том, что не вписывается в мир палочек и зелий. Это ее вина, ее ошибка, что она вообще втянула его во все это. - И я шла сегодня на встречу с тобой именно с этим, Крис. Сказать, что, кажется, сейчас в моей жизни все слишком сложно и...
- Ну отлично просто, - Крис запрокидывай голову и усмехается, - тогда зачем мы ждали его?
- Я не очень уверена в своем Обливиэйте, - уныло отвечает Элизабет, все еще не поднимая головы. - Хотела, чтобы Баст напомнил мне структуру заклинания.
Крис молчит, кивает, присаживается в кресло. Сцепляет пальцы в замок.
Это так сложно, Мэрлин. У Элизабет влажные ладони и она, кажется, снова готова разреветься.
- Бэтси. Бэтси - это ведь Баст так тебя зовет? - Крис прищуривается, переводит взгляд с Баста на Элизабет. - Ты сказала тогда, в октябре, что "Бэтси" - это для кого-то особенного.
Элизабет выглядит удивленной - она и забыла о том разговоре. Кивает.
- Личные интересы не при чем, - усмехается Крис на ее молчаливое подтверждение, саркастично парадирует их обоих. - Ну что ж, давайте. Я готов. К чему теперь тянуть.

+1

10

- Но я вернулся, - обрывает он маггла. Они с минуту меряют друг друга взглядами, пока категоричное "личные интересы не при чем" Элизабет Нэльсон все еще звучит эхом.
И все таки ему становится легче, едва он понимает, что ведьма не собиралась оставлять мир магии.
Все прочее становится куда менее волнующим, и он отступает к двери, занимая привычную ему позицию наблюдателя.
Ведьма пытается объяснить - к чести маггла, он понимает все сразу, однако задает резонные вопросы, кивает в сторону Лестрейнджа, который индифферетно делает вид, что поглощен изучением безделушек на полках. В общем, Рабастану тоже было бы интересно услышать ответ на вопрос, зачем Бэтси Нэльсон ждала его - потому что он подозревает, что их версии могут различаться. Как ему хорошо известно, она прекрасно может и не ждать, особенно когда поблизости отирается этот маггл.
Реальность оказывается куда ироничнее. Лестрейндж тяжелым взглядом смотрит на Элизабет, с опущенной головой сидящую на диване. Она что же, хочет, чтобы он обливиэйтил ее маггла и таким способом хочет намекнуть ему на это?
Чудно.
Впрочем, обрывает он себя, наверняка не хочет. Наверняка дело в обещании или тому подобных ее личных заморочках - конечно, вряд ли она обещала магглу обливиэйтить его собственноручно в крайнем случае, однако он столкнулся уже с таким множеством непонятных ему вещей, что предпочитает верить ведьме на слово.

Ему не нравится, куда клонит маггл - уже заметно, что Бэтси Нэльсон не по себе от этой темы с личными интересами, а пока она не возьмет себя в руки основательно, ни о какой ментальной магии и речи идти не может, поэтому Лестрейндж оставляет весьма богатую на размышления тему с вариантами имени ведьмы и окликает ее, демонстративно пользуясь полным именем.
- Элизабет, я бы выпил чаю.
Крис провожает выходящую ведьму взглядом, а Лестрейндж против воли снова таращится на украшенную лентой коробочку, с большим трудом отрываясь от ее созерцания.
- Крис, - имя всплывает в памяти будто само собой. - Не нервируй ее. Личные интересы, о которых ты думаешь, действительно не при чем. Между нами никогда не было... гм... отношений. Было недопонимание, но все закончилось задолго до тебя.
Лестрейндж останавливается, прокручивает свои слова в мозгу, кивает сам себе. Именно так все и было. Задолго до появление маггла. За пару месяцев так точно. Пристойный срок. И она действительно могла думать, что он не вернется.
Он наклоняет, двигает по столу коробочку к магглу, потому что она раздражает его здесь и сейчас куда сильнее, чем сам маггл.
Тот кивает в ответ, снова расцепляет и сцепляет пальцы.
- Так что, я просто не вспомню, что произошло в парке?
- Да. Она скорректирует тебе воспоминания с тем расчетом, чтобы ты не вспомнил ту суматоху, откорректирует ваше появление в квартире. Кое-какие детали, - он снова косится на коробочку. - Не беспокойся. У нее отличный потенциал.
Маггл фыркает, тоже косится на коробочку, забирает ее со странно-отчаянным видом, сует в карман. Лестрейндж думает, уж не хочет ли он попытаться снова сделать ведьме предложение, но вроде бы это не его дело - особенно когда он знает, что она откажет.
- Как будто у меня есть выбор, - глухо отвечает маггл, отворачиваясь.
Да, драккл тебя дери, есть, готов взорваться Лестрейндж. Ты и так получил больше, чем должен был - так хотя бы сделай вид, что благодарен.
Розье в его голове беснуется, хохочет, отказываясь понимать эту фразу иначе, чем применительно к ведьме.
Когда она появляется с кружкой чая, Рабастан наскоро напоминает ей структуру Обливиэйта, отдельно фиксируя внимание Элизабет на необходимости ложных воспоминаний...
Закончить не успевает. Серебристое облако патронуса-недоделка материализуется на столе, визгливо извещает о том, что час назад поступило множество пациентов с различной степени травмами и сглазами и что всем колдомедикам надлежит явиться в Мунго.
Видимо, эвакуация закончена, магглы  и маги рассортированы.
Лестрейндж крутит в руках кружку.
- Если хочешь, я все сделаю,  - кивает он в сторону маггла. - Вложу ему воспоминания о том, что ты с ним поговорила, аппарирую куда-нибудь в Лондон.
Не хочет - ну что же. Он и не сомневался.
-  После того, как произнесешь Обливиэйт, у тебя минута на создание ложных воспоминаний - просто проговори то, что ты хочешь чтобы он помнил, желательно используя как можно больше реальных зацепок - места, разговоры, что угодно, не обязательно случившееся сегодня. Так будет меньше шансов на появление критических противоречий. Обязательно оговори момент, с которого начнутся ложные воспоминания, чем он будет ближе, тем лучше, - скороговоркой заканчивает Лестрейндж. - Затем используй Обливиэйт второй раз, а затем сразу же - Эннервейт. Он будет помнить лишь твою версию событий с того момента, о котором ты упомянула, создавая фальшивку. Если нужна будет помощь, позовешь.
С этими словами Лестрейндж отправляется в спальню и прикрывает за собой дверь.
Чистый холст, натянутый на раму, легкий запах краски и белый кот, настороженно приподнявший с лап голову встречают его. Редко когда Рабастан чувствует себя настолько неуместно.
Он приваливается к двери, ждет. Нетронутый чай остывает в кружке в его руках.

0

11

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Баст выпроваживает ее на кухню, очевидно за тем, чтобы она успокоилась. Ей и правда стоит взять себя в руки, настроиться на сложное заклинание. Для ментальной магии нужна уверенность в себе и четкость в каждом слове. Вряд ли кто-то когда-либо решит снять Обливиэйт с Криса, да и на магглов он действует гораздо крепче, чем на магов, однако Элизабет боится что-то сделать не так, хоть как-то навредить его сознанию. Это опасение, впрочем, не позволяет ей согласиться на непосредственную помощь Баста - есть вещи, которые она должна делать сама. В том, что такую помощь Баст предложит, Элизабет не сомневается.
Наполняет вторую желтую кружку ароматным чаем, отрезает ломтик лимона, какое-то время просто смотрит в окно. Это больше, чем решение подчистить Крису память. Больше, чем решение с ним расстаться. Это, кажется, установка новых границ.

Крис никак не комментирует фразу Баста про "отношения", хотя она кажется ему странной и отчасти далекой от реальности. Его больше занимает перспектива забыть последние часы, как будто их и не было: до этого он видел подобное только в фантастических фильмах. Он, кажется, может отчасти понять Элизабет и этого ее друга в несуразном черном плаще. Они без особенного восторга обсуждают вмешательство в память, могут перемещаться подобно телепортации, машут палочками с очень важным видом. Наверняка, сложно отказаться от всего этого.
Это достаточно нечестно, что он вот-вот все забудет. Но у него нет выбора: начни он сопротивляться, наверняка же поймают и сотрут память насильно. Лучше не рисковать. Да и зачем? Не очень-то ему и хочется жить со знанием того, что в мире есть магия. Такие вещи и правда стоит оставлять за бортом сознания. Тем более, когда в этом мире магии творится черт знает что.
- Ты так настаиваешь, чтобы она осталась с тобой. То есть, в твоем мире. А ты вообще уверен, что сможешь ее защитить? Я бы позаботился о ней в своем мире. Надеюсь, ты понимаешь, какую ответственность на себя берешь.
Крис потирает пальцы, слышит шаги Элизабет. На самом деле он, конечно, уверен, что Баст все прекрасно понимает. И она тоже понимает, кажется. 

Элизабет возвращается в гостиную, отдает Басту кружку, пока он бегло напоминает структуру Обливиэйта. Она не такая уж сложная, тем более Элизабет не так уж редко использует легкие формы этого заклинания в Мунго - когда таким образом ослабляет воспоминания о сильнейшей боли, которая иногда бывает исключительно травмирующей. Здесь, конечно, все гораздо серьезнее, но Элизабет уверена, что справится.
Сообщение из Мунго растворяется в воздухе, предупредив о срочной мобилизации. Элизабет ожидала чего-то подобного, конечно. Нужно спешить.
- Теперь понятно, почему ты не позволяла мне встречать тебя после смен, - Крис усмехается, но выглядит вполне впечатленным этим говорящим серебристым облаком. - И ясно, почему у тебя так много работы.
Элизабет слабо улыбается, выдыхает. Она нужна в больнице, нельзя тянуть время.
Но даже сейчас отказывается, чтобы Обливиэйт накладывал Баст - это будет нечестно. Он уже неплохо знает ее принципы и не настаивает. Тем лучше.
Баст подробно рассказывает последовательность действий, комментирует каждый шаг. Затем уходит в спальню, оставляя ее один на один с Крисом и необходимостью сделать все предельно быстро и чисто.
- Мне очень жаль, - наверное, стоило бы сказать чуть больше, но ей и так не по себе, и под его тяжелым взглядом Элизабет спешно произносит "Обливиэйт".
У нее минута, а отчего-то она теряется и секунд пять не знает, с чего начать, пока Крис смотрит на нее своими ярко-синими глазами как-то расфокусированно.
- Я позвонила тебе на работу и предложила встретиться в парке сегодня, пообедать вместе. Мы встретились в два часа, я немного опоздала, как и всегда. Зато принесла твои любимые булочки с корицей, ты был очень рад. Тебе понравилось мое платье, ты сказал, что оно мне очень идет. И этот цвет волос кажется тебе приятным, вероятнее всего потому, что он был таким же, когда мы познакомились. Я даже немного смутилась. Но мы оба чувствовали, что разговор сегодня пойдет о чем-то более важном, а потому оба были немного напряжены, - Элизабет запинается, переходит к ложным воспоминаниям, - и я предложила заглянуть ко мне и выпить чай, так как все кафе переполнены и поговорить спокойно не удается. У тебя, как ты упомянул по телефону, нет назначенных операций после обеда, а я взяла отгул на вторую половину дня. Мы вышли через западные ворота, где обычно продают цветы. Прошлись пешком, купили мороженое, я - лимонное, а ты - мятное. Дома нас встретил Мистер Бингли, но тут же ушел в спальню, ты ему не нравишься, как, собственно, и все остальные. Мы выпили чай с булочками, сидели в гостиной и разговаривали. Я давно хотела поговорить с тобой об этом, Крис. И ты, наверняка, понимал, что все к этому идет. У меня тяжелое время на работе, я готовлю научный проект и, быть может, таки решусь уехать на континент, чтобы повысить квалификацию. Дело не в тебе, и мне кажется нечестным держать тебя в этом подвешенном состоянии, когда прекрасно понимаю, что ты ждешь совсем другого. Ты отличный человек, Крис, и я надеюсь, что ты найдешь человека, который сможет оценить тебя по достоинству. Мы молчим какое-то время, потом ты говоришь, что и сам чувствовал, что что-то идет не так. Нам обоим следует двигаться дальше, и хорошо, что я была с тобой честна. Затем мне звонят из больницы, срочно вызывают на работу, сложный случай, мои стажеры не справляются. Нужно идти.
Элизабет замолкает, облизывает сухие губы. Можно было бы придумать что-то поинтереснее, но в таких делах чем проще, тем лучше, как ей кажется.
Обливиэйт, затем Энервейт.
Элизабет убирает палочку, ждет. Крис моргает, чуть дергает головой, поднимает на нее взгляд.
- Что ж, мне пора идти, Лизбет. Надеюсь, с пациентами все будет в порядке, - он улыбается, хоть улыбка и выходит натянутой, вымученной, встает с дивана, - хорошо, что мы успели поговорить.
- Прости, что так вышло, Крис. Может, будь обстоятельства другими... - Элизабет тоже встает, следует за Крисом к двери.
- Да брось, дело ведь не в обстоятельствах, - он усмехается, поправляет костюм. - Я желаю тебе удачи, Лиз. Все это время мне казалось, что тебе чего-то не хватает, что ты чего-то ждешь. Надеюсь, ты найдешь это "что-то".
- Спасибо, - ей нечего больше ответить, и его долгий взгляд она не встречает так спокойно, как бы этого хотела.
- Передавай привет отцу и Брайану. И Басту, - Крис нажимает на ручку, делает шаг на лестничную клетку. - Если Мистер Бингли переест от жадности еды из чужих мисок, приноси его ко мне в клинику. Для него - пожизненная скидка.
Элизабет улыбается, кивает на прощание. Наверное, вот так и расстаются в мире магглов.
Щелкает ключом, достает палочку и накладывает привычный набор защитных заклинаний.
- Тебе привет от Криса, - бросает она Басту, снимая с волос жемчужную заколку, ищет простую ленту.
Ей хочется завернуться в плед и не выходить из комнаты по меньшей мере сутки.
И от этого только сильнее спешит в Мунго.
- Я волновалась, когда ты задержался. Все в порядке? - она и сама знает, что не в порядке. - Может, останешься? Тебе бы поспать, Баст. Снова выглядишь так, будто неделю на ногах. У меня полный холодильник еды, душ в твоем распоряжении и целая полка с нормальной одеждой.
Это черное одеяние все не дает ей покоя, и Элизабет будто намеренно избегает смотреть прямо на Баста. Убирает руки за спину, дергает застежку на платье, просачивается в спальню, чтобы переодеться.
- Я бы хотела, чтобы ты был здесь, когда я вернусь. Наверное, я буду немного... Расстроена, - сбивчиво говорит Элизабет, появляясь уже в своей привычной лаймовой мантии, мечется по квартире, собирая в сумку различные флаконы с зельями. - Или, если не выйдет, приходи завтра, ладно? Ну, мне пора. Спасибо за помощь, Баст.
Она аппарирует прямо на свой этаж в Мунго - и попадает в мир хаоса.
Здесь все посторонние мысли ее покидают, отступают под давлением действительности, в которой ее отделение напоминает кишащий муравейник из пострадавших разной степени тяжести. Элизабет выхватывает палочку и, завидев головы своих стажеров, стремительно направляется к ним.
- Анна, Филл, статистику по количеству поступивших. Почему здесь так много лишних, кто позволил пускать родственников? Закрываем двери, пока каждый из пострадавших не будет в стабильном состоянии. Филл, займись досье, через час мне нужен будет отчет. Анна, за мной.
Эта смена ожидает быть долгой.

Она точно не знает, сколько часов провела в Мунго. Там время течет по своему собственному расписанию, исчисляется людьми, а не минутами. Пострадавших было не так много, как могло быть - это дает Элизабет возможность думать, что в планах Пожирателей не было полного разгрома. Краем уха она слышала что-то и про другие нападения, в том числе что-то про Министерство, но времени разбираться не было, как и желания. Плевать, ей главное поставить всех этих людей на ноги. Они просто оказались в неудачном месте в неудачное время.
- Я дома, - привычно произносит Элизабет, закрывая дверь локтем. Так она обычно оповещает котов о своем возвращении и скором ужине. Или завтраке, зависит от смены.
Аппарировать она не стала - нет сил на простейшие заклинания. Да и недолгая прогулка от больницы к дому ей не помешала.
Элизабет скидывает туфли, позволяет сумке соскользнуть с плеча и приваливается к стене, как будто не в состоянии сделать больше шаг. Голова гудит, и теперь, когда Мунго осталось позади, к ней снова возвращаются мысли о том, что произошло днем.
И то, что она просила Баста остаться.
- Баст? Ты здесь? - Элизабет приоткрывает глаза и оглядывается, намереваясь увидеть записку, если сам он вынужден был уйти.
Или не вынужден - а просто ушел.

+1

12

Разговор в прихожей умолкает. Едва Лестрейндж слышит щелчок закрывшейся входной двери и шаги возвращающейся ведьмы, то выходит из спальни, вопросительно смотрит на Элизабет, однако молчит: если бы возникли проблемы, она наверняка позвала бы его.
Или не позвала. Как знать.
Впрочем, ему кажется, что проблем не возникло. Он кивает на слова о привете, ничем не выдавая, что оценил иронию этой ситуации, наблюдает за тем, как ведьма снует по квартире, собираясь. Отступает, давая ей протиснуться в спальню, отворачивается еще  до того, как дверь успевает прикрыться.
Ему кажется, она даже не ждет его ответов - вся подчинена необходимости куда-то бежать, где-то оказывать помощь, быть нужной.
А может быть, уже достаточно хорошо его изучила, притерлась - и оставляет ему пространство для маневра. Хотя на сей раз ему хватает и ее признания, что его присутствие было бы желательно.
Уж это-то он ей должен, думает Лестрейндж под звук аппарации, с которым ведьма покидает свою квартиру. Глупо, конечно, но когда она была в похожем положении из-за его "ухода", маггл оказался кстати. Теперь ситуация поменялась радикально, но это отчего-то не раздражает. Напротив, кажется естественным, как будто не было этих нескольких месяцев, когда у него зудело под кожей знание, что проклятый маггл делит с Бэтси Нэльсон кров и вечера.
Не то чтобы Лестрейндж претендовал. По крайней мере, не то чтобы претендовал так уж активно.

Рыжий кот шипит со спинки дивана, однако к активным действиям не переходит.
Рабастан оглядывается - она с такой легкостью оставила его в своем доме, что, наверное, стоит чувствовать себя польщенным. По крайней мере, самому Лестрейнджу было бы катастрофически неуютно - а ведьма просто аппарировала прочь, даже не выяснив, останется он или нет. Да еще пробормотав, что хотела бы увидеть его здесь по возвращению.
В первый момент Лестрейндж практически собирается свалить - расстроена или нет, он вряд ли окажется хорошим помощником в этом случае - однако альтернативой у него разъяренный Рудольфус, который может посоперничать в желанности с мантикорой. Рабастан слоняется по квартире, сидит на диване, на котором уже столько раз сидел, спихивает по хозяйски кота - стоит признаться, что он на самом-то деле уже сделал выбор. Дело за рациональным обоснованием.
Оно приходит само собой - насколько ему известно, у Бэтси Нэльсон не так уж много друзей-волшебников. И еще меньше друзей-волшебников, которым можно было бы рассказать о том, почему у нее не задался этот день: буквально Лестрейндж да Вэнс. И раз уж он все равно тут, то логично...
Едва он доходит в своих рассуждениях до этого слова, как все действительно приобретает рациональную стройность: для подтверждения дружбы, от которой ведьма недавно попыталась так дерзко отказаться, он останется и окажет ей всяческую поддержку, раз уж она будет расстроена.

Разумеется, он прекрасно отдает себе отчет, насколько неубедительной кажется эта конструкция, однако признаться самому себе, что он остался, чтобы убедиться, что она не притащит в дом какого-нибудь очередного маггла, Лестрейндж даже не пытается - ему вроде как не должно быть до этого дела.
Он стаскивает мантию, умывается холодной водой - ведьма ошиблась, он не спал всего-то сутки, готовясь к сегодняшнему показательному удару по парку, так что слова о неделе явное преувеличение - выпивает остывший чай, кажущийся почти безвкусным.
Сколько она проведет в Мунго, он не знает - вроде бы, нападение планировалось показательным, целью не ставилось как можно большее убийство магглов и попавших под руку магов, но прогнозировать что-либо в такой ситуации Лестрейндж не берется: слишком хорошо знает увлекающийся нрав своего брата, свояченицы, Макнейра.
В общем-то, если он и правда собирается остаться, то остается только ждать. И, практичный до мозга костей, Лестрейндж собирается последовать совету Бэтси Нэльсон: душ, сон. Именно в такой последовательности. Смыть горячее дыхание оборотней, смрадную вонь дементора, накопившуюся усталость.
Шарить по шкафам в поисках одежды Брайана не собирается - заклинанием очищает свою же  собственную одежду, одевается, морщится из-за влажной после чар рубашки, отставляет подальше сапоги и мантию: ведьма и так косилась на весь этот антураж, да неудобно ждать при полном параде.
Логично, наверное, обосноваться на диване, однако после горячего душа он уже мало что соображает - помнит, что однажды спал в ее доме и спал на широкой кровати в небольшой спальне, а потому, руководствуясь этим воспоминанием, вскоре там и оказывается. Единственного проблеска уважения к личному пространству Бэтси Нэльсон хватает лишь на то, чтобы он лег прямо на покрывало, не собираясь морочиться с постельным бельем - лезть в чужую кровать где-то на задворках сознания кажется полнейшей дикостью.
Но это все равно не спасает. Устраиваясь, он сдвигает подушки к разным краям, и обнаруживает свитер. Свой свитер, который оставил на ней в декабре. Что свитер делает под подушкой - вопрос, на который Рабастан Лестрейндж не смог бы дать ответ, даже если бы ему пригрозили смертью, и к сожалению, свитер не лучшая альтернатива мокрой рубашке.
Впрочем, спустя пару минут его уже не беспокоят подобные мелочи.

Просыпается он минут за десять до возвращения ведьмы. Открывает глаза, жадно дышит - прежние кошмары не отступают, подстерегают. Не оттого ли он так мало спит, предпочитая накачиваться бодрящими зельями?
За окном стемнело - через светлые шторы пробивается блеклый свет уличного фонаря. Сколько времени, Лестрейндж не знает - могло пройти шесть часов, могло - двадцать шесть.
Он не сразу понимает, где находится - непривычная обстановка на время лишает его способности собраться с мыслями. Обрывки кошмара, явно вдохновленного сегодняшней встречей с дементором, все еще таятся в углах комнаты, прячутся в тенях. Лестрейндж стаскивает пропитанную потом рубашку, вытирает мокрое лицо, пялится бездумно в потолок. Ноет Метка - его отсутствие в Ставке отмечено, однако вызова нет, значит, можно не срываться с места...
Негромкое "я  дома" ведьмы вздергивает его на ноги. Замирая в дверях спальни он разглядывает ее, привалившуюся к стене в прихожей, бледную, закрывшую глаза.
У нее тоже был сложный день.
Она открывает глаза, оглядывает квартиру - кажется, даже не сразу его замечает.
- Я остался. Ты в порядке?
У них вообще последнее время разговор состоит из этого короткого вопроса "ты в порядке" и еще более короткого ответа, но на сей раз Лестрейндж видит и сам, что она не в порядке - даже на стену не то опирается, не то оседает, не в состоянии стоять.
Сумка с глухим стуком падает на пол. Потягиваясь, в прихожую вышагивают коты, трутся о ноги вернувшейся хозяйки.
Лестрейндж пересекает гостиную, все еще под впечатлением от собственных кошмаров, обхватывает Бэтси Нэльсон за талию, подставляя плечо - а затем и вовсе подхватывает на руки, пока она не сползла по стене прямо на пол.
У нее день был сложнее, стоит признать.
До дивана - пять шагов, меньше минуты, однако ему кажется, что времени проходит намного дольше. Серый кот бежит вперед высоко задрав хвост, показывает дорогу, что ли.
Даже через мантию ему кажется, что ведьма пылает. Опуская ее на диван и подтаскивая под спину подушку, Лестрейндж подсовывает в руки Бэтси недопитый чай, уверенно кладет руку ей на щеку, заставляя поглядеть на него.
В темноте гостиной ее лицо кажется необыкновенно бледным, будто принадлежащим привидению, под глазами залегли глубокие тени.
- Когда тебе снова в Мунго? Надеюсь, не завтра? - от нее пахнет приторными травами, зельями - и горячкой. Не то от усталости, не то перенервничала.
Лестрейндж с удивлением обнаруживает, что держит ведьму за руку, однако не отпускает пальцы, делает вид, будто по-прежнему не замечает этого странного факта.
- Не стоило мне оставаться. Ты на ногах не стоишь, - с плохо скрытой досадой резюмирует он. - Расстроена или нет - сейчас главное выспаться.
Он выпрямляется, выпускает из ладони ее пальцы, трет шею, сердясь на самого себя.
- Надо понимать, очередной отказ магглу вовсе не означает, что ты решила однозначно связать себя с миром магии? - против желания, его голос звучит далеко не так равнодушно, как хотелось бы. - Не по этому же поводу ты должна быть расстроена.

+1

13

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Баст здесь, и это сразу же успокаивает Элизабет. Она даже пытается улыбнуться, но как-то не выходит, как будто она вообще сейчас не может контролировать свое тело. Ладони влажные, завитки волос прилипли ко лбу, в висках стучит. Кажется, она вот-вот упадет в обморок от усталости.
Баст как будто чувствует это, подходит ближе, не дает ей сползти на пол, как с ней и правда бывает после особенно тяжелых смен. Элизабет опирается на его плечо, закрывает глаза - все равно ничего не видно. И даже не сразу понимает, что Баст несет ее куда-то, очевидно объективно оценив ее состояние. Все, что Элизабет удается для себя отметить - отсутствие на нем рубашки, что усталое сознание интерпретирует как "совсем недавно проснулся". Это хорошо. Ему нужно побольше спать.
- Спасибо, - оказавшись на диване и с кружкой в руках, Элизабет чувствует себя почти как в детстве, когда ее простывшую укутывали в одеяла и сидели рядом, ожидая, пока градусник покажет температуру.
Рука Баста на ее щеке вызывает все те же уютные воспоминания, и эта забота кажется ей самой нужной в данный момент.
- Нет, на завтра вызвали другую смену. Все пациенты в стабильном состоянии, так что они справятся. Я не уходила, пока не убедилась, что все в порядке, - Элизабет чуть сжимает пальцы Баста, его рука кажется ледяной. Или это она горит.
Баст вдруг встает на ноги, разрушая магию момента, и затуманенное сознание подсказывает Элизабет, что она зря вот так быстро позволила себе расслабиться. Да и правильно - насколько бы ей не было уютно рядом с ним, это вовсе не значит, что она может этим пользоваться. Даже ее просьба, чтобы он остался, отдает каким-то отвратительным эгоизмом, как будто она готовила себе удобные условия для восстановления душевного равновесия. Мысль, что она поступает эгоистично, заставляет Элизабет встрепенуться, сбросить - насколько это возможно - сонливость и это ощущение гармонии, которое совершенно обманчиво.
- Я высплюсь позже, - она старается, чтобы голос звучал как можно бодрее, пара глотков чая очень  этому способствуют. - И я очень рада, что ты здесь.
Опять же, она рада, а рад ли он? Может, ему совершенно не нравится быть здесь. Элизабет поджимает губы, усаживается, не давая себе возможности провалиться в сон. 
Вопрос Баста заставляет ее задуматься. Из-за чего она правда расстроена? Что именно вгоняет ее вот в это состояние непробудной тоски и дарит ощущение неизгладимой утраты? Дело ведь не в Крисе как таковом, каким бы милым и хорошим он не был.
- Что ты подразумеваешь под "однозначно связать себя с миром магии"? Полностью отказаться от общения с магглами? - Элизабет хмурится, допивает чай. - Ты знаешь, что моя семья больше чем на половину состоит из магглов. И я никогда не откажусь от них. Но теперь, и я приняла это решение, мне придется отказаться от всего остального, от друзей, знакомых, привычных развлечений и даже мест, куда я предпочитала заглядывать после работы. Просто чтобы обезопасить этих людей. Мало ли, какой оборотень за мной увяжется.
Элизабет усмехается, вроде как шутит, но ее заметно передергивает на этих словах. Она и не думала, что повторная встреча с кем-то из той стаи, тем более в человеческом облике, вызовет у нее такую волну паники и ужаса.
- Я ведь, наверное, и не могла сделать другой выбор. Рано или поздно все равно пришлось бы... - Элизабет вспоминает мать и бабушку, которые ждали от нее, кажется, совсем другого решения. Иногда ей казалось, что они при очередной встрече так и ждут, что она объявит, будто купила для своей палочки красивый футляр - этакий гроб - и готова забросить его в нижний ящик комода. - Как бы они сегодня без меня. В Мунго. Там мои дети - Анна, Филл, Лея - я обещала, что буду с ним все три года стажировки. Ты их помнишь, наверное.
Она рассказывала Басту о свои стажерах в прошлом мае - год назад - во время того странного недо-свидания. А уже меньше, чем через месяц, он "познакомился" с ними лично в подземельях Министерства.
- Ты подумал, что я приняла его предложение? - Элизабет вдруг вспоминает, как Баст едва не набросился на нее, когда вернулся и намекал, что надо будет уехать из Лондона. - Или с чего ты вообще взял, что я решила уйти к магглам?
Ее это и правда волнует - реакция Баста до сих пор стоит перед глазами. Это было так неожиданно, но в то же время только сильнее уверило ее в том, что она поступает правильно. Если в этой ситуации "правильно" вообще возможно.
- Я не могу защитить людей. Мне страшно, что я ничего не могу сделать для них. Что, если бы папа или дедушка были в этом парке? Или не в этом - да мало ли таких парков еще будет? Что я на самом деле могу сделать, Баст? - Элизабет отставляет кружку, трет виски, как будто это может помочь ей разобраться. Тянется к его ладони, чтобы он сел рядом. - Эта твоя однозначная связь с миром магии поможет мне защитить их? Будут ли они от этого в большей безопасности, Баст? Я боюсь, что окажусь бесполезна для обоих миров.

0

14

Высплюсь позже - он подавляет жгучее желание хмыкнуть. Ну конечно. Позже. Да она вот-вот заснет, если он перестанет маячить перед глазами. Нужно было подумать головой и действительно зайти завтра: он усталости она едва ли будет думать, что расстроена. Но он не может уйти - как не смог и несколькими часами ранее - пока не выяснит то, что его интересует.
Отмахиваясь от ее благодарности - потому что она даже не понимает, кто и кому на самом-то деле должен быть благодарен, если уж на то пошло - Лестрейндж напряженно ждет, что она ответит.
Настолько напряженно, что перестает дышать - и впервые чувствует, что майская ночь вовсе не так жарка, как ему казалось, когда он проснулся в поту и с привкусом отступающего кошмара.
Ведьма усаживается прямее, допивает чай - а ведь он действительно хотел не причинять лишних хлопот. Но, видимо, хотел слишком многого - да и вряд ли будет уместно и естественно возвращаться к этой теме еще хоть раз.
За вступительными фразами о семье он готов услышать все, что угодно, но только не ссылку на оборотней. Это звучит настолько неожиданно, что он в первый момент даже не понимает, что она имеет в виду - а затем в памяти всплывает, что она бормотала, уткнувшись ему в мантию, когда он аппарировал следом за ними в эту гостиную.
Ну да, оборотни.
Бэтси Нэльсон продолжает говорить, а ему кажется, что ничего лучшего в жизни он не слышал: она не может порвать с миром магии. Она хочет ограничить контакты с маггловским миром - потому что остается с ним.
Какое ему дело до стажеров в этой перспективе - пусть обзаведется хоть десятком таких вот Анн и Филов, если они и впредь будут мешать ей покинуть магический мир.
Лестрейндж кивает, даже, кажется, почти улыбается.
- А что я должен был подумать? - задает встречный вопрос он, прокручивая в уме то, что произошло, когда он вернулся - в частности, его интересует, не слишком ли он раскрылся, подставился. Хмурится - видимо, слишком.
- За то время, что меня не было, ты могла бы раз десять стереть лишние воспоминания и отправить на все четыре стороны, я же не знал, что тебе нужна... консультация. И когда я вернулся, а он был все еще здесь вместе со своей коробкой, я решил, что второй раз он добился своего. Ну, знаешь. Это было бы естественно.
Вообще-то, он ведет такие разговоры только с нею - такие личные. О личном. И ему не слишком-то по душе причина, по которой это происходит, однако, в силу личностных характеристик, он умеет мириться с обстоятельствами. 
Она снова тянет его за руку вниз, он падает рядом с ведьмой на диван, разглядывая ее серьезное лицо.
- Но я рад, что ты отказалась.
Против воли, в его голосе проскальзывают ноты неудовольствия, однако Лестрейндж намеренно отворачивается, откидывается на спинку дивана, вытягивает руки на коленях ладонями вверх.
Потому что на следующие ее вопросы ответ дать не так-то просто.
- Послушай меня.
Ведьма закрывает лицо, запускает пальцы в волосы, трет виски - она будто хочет здесь и сейчас решить проблему, которой, на минуточку, далеко не первый год.
- Послушай, - тон его становится настойчивее, он кладет руку ей на плечо, чтобы отвлечь, скользит к локтю по гладкой ткани форменной целительской мантии, хранящей тепло ее тела. - Ты не можешь брать на себя такую ответственность. Правда в том, что никто - ни маг, ни маггл - не могут защитить всех тех, кого хотят защитить. И лучше бы тебе поверить мне прямо сейчас, чем убедиться в этом на собственном опыте.
Она не выглядит убежденной - если начистоту, он даже не уверен, что она поняла, о чем он толкует, а потому продолжает, высвобождая ладонь из ее пальцев и устраивая на втором плече ведьмы так, чтобы она не смогла  отвернуться.
- Обстоятельства таковы, что никто не может гарантировать тебе неприкосновенность твоих близких в том случае, если они останутся в Лондоне. В Англии. Но если ты продолжишь носить с собой волшебную палочку, не потеряешь навык аппарации, умение создавать патронуса, тебе будет намного помочь им, когда что-то случится. Подумай, что бы ты сделала, будь ты сегодня в этом парке без палочки.
Лестрейндж аккуратно убирает прядь волос с ее лица, касается виска, линии щеки - вообще-то, очень сложно не касаться ее, когда она так близко. Вообще-то, она единственная, кого он касается таким образом - после четырнадцати лет в одиночке ему тяжело даются любые прикосновения, особенно к женщинам - даже до Вэнс, которую он знает с детства, Лестрейндж избегает дотрагиваться без серьезных на то причин.
- Насчет оборотней не беспокойся. Если бы они искали тебя, то давно бы нашли. Это была случайная встреча. Но я напомню Грейбэку, что ты неприкосновенна.
Уже договаривая, он осознает, что она не в курсе. Что он не рассказал ей о Стае и последствиях ее лесной прогулки год назад. Ну что же, их отношения определенно приобрели большую доверительность по сравнению с прошлым годом.

+1

15

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Объяснение про вывод, который Баст сделал, вернувшись оттуда, где он там был гораздо больше получаса - кстати, надо расспросить об этом - кажется Элизабет отчего-то забавным. Ну действительно, это показалось ему "естественным". Еще бы сказал "рациональным". Элизабет тихонько фыркает, усмехается. Оказывается, Баст рассчитывал, что когда он вернется, Криса уже не будет в квартире. Но почему бы она вообще стирала ему память? Сколько магглов живет со знанием о существовании магии? Достаточно. И пусть это делает их положение опасным, вряд ли Крис смог бы как-то неправильно воспользоваться тем, что узнал. Уж точно не вышел бы на улицу и не стал кричать о том, что драконы существуют, а ведьмы - это не только и столько несостоявшиеся тещи. Она вполне могла оставить все как есть - просто теперь Крис знал бы о магии, что весьма и весьма облегчило бы их общение. Быть может, это даже устранило бы те проблемы, что у них возникли, вывело бы отношения на новый уровень. Быть может - но Элизабет решила даже не пробовать.
Баст садится рядом, с серьезным видом поясняет, что рад такому развитию событий. Даже немного недовольным видом - и Элизабет решает немного пошутить.
- Я, конечно, могла бы согласиться. Знаешь, ради семейной традиции, я ужасно люблю традиции. Представь себе только, лет через тридцать моя дочь пригласила бы своего друга на семейный ужин, и я весь вечер донимала бы его восклицаниями в духе "ах, Родерик, вы так похожи на отца!" и "как ваш отец отнесся к тому, что вы были распределены на Гриффиндор"?
Элизабет смеется, копируя восторженный голос бабули, выглядит весьма довольной своей шуткой. По крайней мере, она еще в состоянии шутить.
Впрочем, дальше разговор уходит в область, где шутки неуместны.
Она не лукавит, когда говорит, что ей страшно - она стала звонить домой гораздо раньше, чем делала это прежде. Что-то происходит, что-то откровенно плохое, и это уже невозможно игнорировать. Плохое - потому что нападение на магглов нельзя считать чем-то хорошим, как бы Баст не был уверен в правильности своего пути. Подобные методы он, как предполагает Элизабет, и сам не сильно одобряет, но ведь участвует во всем этом. Ее друг сегодня - Мэрлин! - чуть ли не за главного был в этом парке. Чуть или правда за главного - Элизабет знать не желает. Ей хватает того, что ее отделение в Мунго переполнено. Лучше не думать об этом. Лучше не думать.
И все равно она поджимает губы, когда он вот так спокойно говорит, что никто не может быть уверен в безопасности своих близких. Да уж, не ему ее успокаивать, говоря откровенно. Он ведет речь о чем-то настолько масштабном, почти философском, что Элизабет отказывается принимать эту логику. Она привыкла действовать, привыкла защищать, помогать. Это - ее суть, вложенная в нее отцом-магглом, и она сделает все возможное, чтобы никто и пальцем не тронул ее папулю.
Ее недовольство Басту заметно - он кладет руки ей на плечи, смотрит прямо в глаза, говорит серьезно, но уже более конкретно и с примерами, видимо понял, что в ее состоянии общие слова не действуют.
Элизабет медленно кивает, сосредотачивается. Да, он прав, палочка сегодня ей очень пригодилась. И навыки, которые она приобрела во врем их тренировок. Наверняка бы растерялась, а то и запаниковала бы, не звучи у нее в голове строгий голос Баста "не паникуй, щит-перемещение, беги, беги, беги". Элизабет шмыгает носом, усмехается вдруг.
- У меня обе палочки были с собой. И я даже, знаешь, совсем не геройствовала, действовала по твоим первым указаниям. Тем, где ты раз сто повторил, чтобы я ноги уносила, а я трепала тебе нервы тем, что отказывалась. Не заставляй меня беспокоиться, ха-ха, до сих пор помню, как меня взбесила эта фраза, - Элизабет смеется, но с очевидной благодарностью смотрит на Баста, пока тот мягко убирает волосы с ее лица. Он сегодня просто бьет свои рекорды по прикосновениям. Если, конечно, не учитывать тот, прошлогодний, май. Впрочем, не важно, ей нравится его забота, это ведь совершенно нормально для друзей, правильно?
Джекилл запрыгивает на спинку дивана, усаживается там, громко урчит, явно довольный всем происходящим.
Элизабет все еще обдумывает слова Баста о том, что она лучше всего защитит близких, оставаясь в магическом мире и по-максимуму используя его возможности, когда он снова заговаривает об оборотнях. Точнее, просто наконец-то как-то комментирует их появление сегодня, так как до этого речь о них вела только Элизабет. Впечатлительная паникующая Элизабет.
- Неприкосновенна? - Элизабет даже не пытается скрыть изумление в голосе, хотя ее хорошенько передергивает от одного упоминания главаря этой лохматой компании. - Это вроде как один из бонусов дружбы с тобой, да?
Элизабет улыбается, внезапно отмечая, что ей страшно нравится эта ее неприкосновенность. Этого наверняка было непросто добиться, учитывая, что в прошлом мае он рекомендовал ей ломать им хребты. Она, конечно, ни одного не сломала, но все-таки.
- Ты ведь был с ними сегодня. Почему? Они на вашей стороне? - она вроде бы знает ответ на этот вопрос, они же это обсуждали. Но какая в этом выгода самим оборотням? Разве что - о Мэрлин - Пожиратели пообещали им что-то вроде открытой охоты на магглов.  - А вдруг они нападут на тебя. Их же много. Баст, а вдруг?
Ей не хочется, чтобы Баст был рядом с оборотнями. Чтобы оборотни были рядом с Бастом. Они, может, и союзники, но что-то Элизабет сильно сомневается, что у оборотней вообще могут быть такие.
- Расскажи, что случилось. Ты задержался. И тебя долго нет теперь. Надеюсь, ты не пострадаешь из-за этой моей просьбы остаться здесь? - Элизабет закусывает губу, смотрит взволнованно, перехватывает его ладони, как будто боится, что он вдруг вспомнит, что ему пора идти и тут же аппарирует. - Баст. Баст, так ты думаешь, что я правильно поступила? Мне кажется, что с каждым днем все вокруг становится, знаешь, опаснее. Как будто тучи сгущаются. Мне кажется, Баст, что стоит вспомнить все то, чему ты меня учил. Потренироваться, выучить что-то новое. Просто... Как бы правильно в твоем понимании я ни вела себя сегодня, в любой момент может оказаться так, что я не смогу отступить. И раз уж я выбрала остаться здесь, это должно стать моей обязанностью, знаешь. Хотя бы в отношении Мунго.

+1

16

Он пропускает миом ушей ее откровенное признание, что ее взбесила его просьба не заставлять беспокоиться -  что взбесила, он помнит, однако не понимает, почему, но она и сейчас не поясняет, просто издает ничего не выражающий смешок, не отстраняется от его руки. Это самое главное - не то, что не отстраняется, конечно, а то, что действовала так, как он от нее требовал. Не ввязывалась, а бежала - зато цела и даже спасла своего маггла. Может быть, такой пример отрезвит ее, рассчитывает на это Лестрейндж, порядком расслабившийся.
Насыщенный событиями день кажется страшно далеким, отделенным от него несколькими часами сна будто непробиваемой стеной, и Лестрейндж вспоминает о нападении, как о чем-то стороннем, мало имеющим к ним обоим отношение - и поэтому даже тема оборотней не вызывает неприятия.
Когда ее передергивает, он чувствует это ладонью - и это оказывается настолько острым ощущением, что его становится слишком много. Так много, что Рабастан убирает руку со щеки ведьмы, складывает занывшие пальцы на груди. И непонимающе смотрит, когда она широко улыбается, будто есть что-то забавное в разговоре о Стае.
Или в разговоре о бонусах дружбы с ним.
Какие вообще могут быть бонусы от дружбы с Пожирателем Смерти - он втянул ее в неприятности с матерью, бывшим мужем, женихом. Сплошные бонусы.
- Скорее, это бонусы от моей дружбы с ним, - замечает Лестрейндж, изрядно сомневающийся, можно ли сказать, что Фенрир Грейбэк ему друг. Скорее всего, нет. Максимум - не враг, но Рабастан знает, что ведьма мыслит иными категориями, а потому подбирает максимально понятные ей термины.
Следующие сюрпризы от логики Бэтси Нэльсон заставляют его недоумевающе взглянуть ей в глаза.
- Нападут на меня? Ну, во-первых, они действительно на нашей стороне, а во-вторых, после прошлой весны они больше не склонны недооценивать магов. По крайней мере, тех, кто не будет колебаться перед использованием Непростительных.
Он сконфужен - снова сконфужен ее откровенностью. Пока она боялась за себя, все было в порядке - эта реакция была простой и закономерной, очень понятной. Но когда она практически прямым текстом говорит, что боится за него - вот это уже сложно. Он-то за нее боится - ну это естественно. Это инстинкт, учитывая все вот это, во что он вляпался обеими ногами. Ей за него бояться неправильно.
Лестрейндж хмурится, однако руки не высвобождает, наоборот, разворачивается к ведьме. Серый кот пушистым хвостом касается его плеча, и это прикосновение напоминает ему, что стоило бы одеться, прежде чем выходить. Даже влажная рубашка предпочтительнее того, что может увидеть ведьма, будь свет чуть ярче - он помнит о каждом своем шраме, а те, что залечивала она, начинают напоминать о себе с двукратной силой, как будто близость целительницы что-то значит.
Ладно, кого он обманывает - близость Бэтси Нэльсон значит многое. Слишком многое.
Он дергает плечом, не желая комментировать ее беспокойство. Она попросила - он остался. В конце концов, она могла бы не требовать от него признания, что он сделает все ради нее, которое так и вертится у него на языке.
Впрочем, нельзя отрицать, что она тоже немалым поступилась ради его просьб - вина за посещение Азкабана до сих пор придает горечи его мыслям о том, как они продержались там летом.
- Скоро все закончится, - он не может рассказать ей ничего конкретного, однако может не вдаваться в детали - и он надеется, что она знает, что это не просто слова. - До конца года все будет кончено. Поэтому я и говорил, что тебе нужно будет уехать, когда думал, что ты предпочла мир магглов. Осталось немного подождать, и война будет закончена. Ни тебе, ни госпиталю ничто не будет грозить. Но до тех пор продолжай следовать моим рекомендациям. Не пытайся сражаться.
Его посещает дурная идея - не расставаться с Элизабет Нэльсон. Вот просто немедленно сгрести ее в охапку, аппарировать в Ставку, наложит Империо, если потребуется,  - и чтобы она всегда была рядом. Чтобы не выпускать ее из вида. Чтобы суметь оказаться рядом и защитить, если это потребуется.
Наверное, именно поэтому Рудольфус, так категорически бывший против того, чтобы Беллатриса участвовала в войне, допускает, тем не менее, чтобы она отправлялась на рейды вместе с ним. Чтобы знать, что с ней все в порядке - и чтобы умереть вместе с ней, наверное.
Однако сказать ей об этом кажется не лучшей идеей - и Лестрейндж замолкает. У него есть, вообще-то, вопрос, который беспокоит его не меньше безопасности Бэтси Нэльсон - и имеет, если уж на то пошло, прямое к этой безопасности отношение.
- Мне остаться? - непринужденности в его тоне нет ни грамма. Вообще-то, с таким же чувством он ждал очередного допроса - когда не мог предугадать, что от него потребуют. Чего ему еще предстоит лишиться. Что он еще будет способен отдать.
И, положа руку на сердце, он даже не уверен, что Элизабет Нэльсон на самом деле благодарна, что он ждал ее возвращения - потому что теперь ему не очень-то хочется уходить.   
- Если нужно. Я могу остаться еще на какое-то время.
Какое-то время - отличное описание. Пока ей будет нужно - но это уж слишком жалко, и остается при нем.
- Когда меня хватятся всерьез, я пойму, - Лестрейндж опускает взгляд на Метку, темнеющую даже в полутьме. И замолкает, потому что загнал себя в ловушку.

+1

17

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Дружба с Грейбэком? Элизабет даже не пытается скрыть свое сомнение - неужели он серьезно? Ей приходилось какое-то время ухаживать за парой его жертв, и это было ужасное, просто кошмарное зрелище. Элизабет вообще не уверена, что в главаре этой стаи осталось хоть что-то человеческое. И вообще, как-то странно дружить с тем, чьих "детей" они прошлой весной не очень-то аккуратно калечили. Волки, конечно, быстро восстанавливаются, но они что, правда могут после такого относиться к Басту хм, положительно?
Словом, понять все это вне внутренней кухни Элизабет кажется невозможным - то, что она видела, плохо сочетается с понятием "дружба". И все же сегодня Баст был с ними, видимо даже руководил парочкой оборотней. Оборотни слушаются Баста. Мэрлин.
Она могла бы начать небольшой спор - сказать, что Непростительные не помогут, если он будет один против пятерых, например - но не делает этого, просто кивает, как бы соглашаясь, что он все держит под контролем. У нее нет поводов думать, что все обстоит иначе - зачем бы ему ее обманывать. Ей остается только надеяться, что все действительно будет в порядке.
В порядке - что вообще это значит? Элизабет напрягается, когда Баст с прохладным спокойствием сообщает, что "скоро все закончится". Он всерьез думает, что ее это должно успокоить?
- Вот как, - без особенного энтузиазма отзывается Элизабет, отводя взгляд. Опять же - у нее нет повода ему не верить. И Баст не бывает голословен или излишне самонадеян.
Ей хочется спросить что-то еще, может даже увести тему подальше, а потом его слова подбираются к ней удушающей волной. Сразу несколько смыслов накладываются друг на друга, и это осознание чего-то неминуемого пугает, заставляет взволновано повернуться к Басту.
- Ты говоришь так, как будто я едва не ждать должна этого дня. Как будто мне это принесет облегчение. Что значит "тебе ничего не будет грозить"? Мне как полукровке? Хорошо, а моей семье? Предателям крови, как бабушка, магглам, интересующимся магией, как дедушка, магглорожденным магам, как моя Лея? Ты же понимаешь, что я думаю не только о себе, Баст.
Злость, вспыхнувшая на секунду, утихает, корчится, перетекает в уныние, бессилье, усталость. Как бы они оба этого не отрицали, и сколько бы решений о том, в каком мире остаться, она не приняла, это остается фактом: между ними пропасть. Что на самом деле изменилось с того дня, когда она вошла в ту камеру в подземелье Министерства и узнала, что перед ней не Баст Гриффит, а "Лестрейндж, Рабастан Родерик"? Тогда их дороги, казалось, разошлись навсегда. Что ж, вот уже полгода они делают вид, что можно быть друзьями и в этой странной, противоестественной ситуации. Довольно успешно, кстати говоря. Но Элизабет слукавила бы, скажи она, что не чувствовала - и не боялась - как придет время, когда этому придется положить конец. Когда они будут вынуждены отказаться даже от тех редких встреч, что у них есть сейчас.
Потому что в понимании Элизабет победа любой из сторон поставит точку.
Слишком ли лицемерно не желать окончания войны?

Вопрос Баста вырывает ее из этой угнетающей задумчивости.
Элизабет удивленно поднимает брови, реагируя на серьезный тон Баста - как будто он правда не уверен, что уместен здесь, в ее квартире. Как будто не уверен, что нужен ей.
- Конечно, остаться, - Элизабет усаживается поудобнее, подбирает под себя ноги и опирается виском на плечо Баста - от него пахнет ее душистым мылом, - я не хочу, чтобы ты уходил.
Она устала, и не утруждает себя более обтекаемыми формулировками. Ей все еще кажется, что их время, возможно, на исходе, а потому она готова использовать любую возможность побыть с ним, поговорить, просто подержать его за руку.
- Мой дом - твой дом, помнишь? Когда же ты начнешь чувствовать себя здесь как дома, - без раздражения, скорее с легким удивлением и себе под нос, задает вопрос Элизабет, чуть поворачивает голову, когда Баст говорит о возможном вызове, смотрит на Метку. - Значит оставайся, пока не понадобишься. Не знаю, где ты там живешь сейчас, Баст, но я уверена, знаешь, что только у меня есть плюшевые барсуки, кот, который тебя обожает, и возможность высыпаться.
Этот список, конечно, можно продолжить, но он и так, наверняка, понял, что она хочет сказать.
Элизабет отпускает Метку взглядом - это был враждебный взгляд, как будто Метка - живая, и ей здесь не место. Снова удобно устраивается, берет в руки его ладонь, полусонно перебирает его прохладные пальцы.
- Что будет, когда вы победите, Баст? Чем займешься ты? Что будет с магглорожденными? Магглами? Нет, не отвечай, только про себя расскажи. Что будет с тобой, Баст? - она задает вопросы тихо-тихо, почти шепотом, волнуется, едва ли скрывает отчаянную тоску в голосе.
Почему-то она уверена, что в той его жизни не будет места для нее.

За окном уже порядком стемнело, и когда посередине гостиной вдруг собирается молочно-белый дым, Элизабет чувствует это и с закрытыми глазами. Отрывает голову от плеча Баста, напрягается мгновенно, сонливость сползает с нее ледяной волной.
Серебристый сокол "усаживается" на столик, складывает крылья и говорит ровным, бархатистым голосом Эрона: "Твой Пожиратель устроил показательное выступление сегодня в парке, Элли. Но ты, кажется, в курсе? Нам стоит поговорить об этом. Завтра. Приятного вечера."
Пару секунд Элизабет сидит с широко раскрытыми глазами, а потом, едва не рыча, швыряет в уже почти растворяющегося патронуса подушку.
Ей страшно, и этот страх совсем не похож на ее панику при виде оборотня.
И, кажется, сейчас она боится гораздо сильнее.

+1

18

Он предпочитает не реагировать на ее вспышку - она и сама прекрасно знает, что будет дальше. А точнее, что не будет ничего хорошего. Конечно, ее семьей могут и не заинтересоваться - но рано или поздно, когда дело дойдет до непосредственно границ, к ее семье придет некто в темном неприметном плаще. А дальше - Обливиэйт, как совсем недавно Крису.
Но это же лучше смерти.
Да, Генри больше не станет интересоваться рунологией, а Харриэт и Саманта забудут, что были ведьмами - но, в конце концов, миллионы магглов не знают ничего о рунах, а женщины в роду Бэтси Нэльсон сознательно отказались от магии. Не так уж страшно. Особенно если она сама, Элизабет, предпочтет остаться здесь, в мире, от которого не смогла сегодня  отречься. О магглорожденной стажере он не думает - не за чем. Да и вряд ли Бэтси понравится то, что мог бы сказать.
И, наверное, хорошо, что он не развивает эту тему - ту самую, которая может поселить между ними отчуждение, ощущаемое в воздухе как натянутая нить.
Впрочем, оно мимолетно - однако ему не нравится, что она вовсе не приходит в восторг от мысли об окончании войны. Кто бы не победил, это все равно будет означать конец напрасным, случайным, массовым смертям и травмам. Мунго сможет работать в штатном режиме, срочные вызовы станут редкостью, нападения на мирных жителей прекратятся, когда Пожиратели Смерти захватят Министерство и подавят последнее сопротивление, сформированное вокруг Дамблдора и Поттера.
Неужели Бэтси Нэльсон не в состоянии разглядеть этого за страхом из-за своей семьи и магглорожденным знакомых?

Однако это промелькнувшее отчуждение кажется ему выдуманным, едва она прижимается ближе, не отпуская его руки. Когда говорит что-то нелепое о плюшевых барсуках, выдыхая теплый воздух, мурашками отдающийся у него по груди.
Он бы и рад сказать, что чувствует себя у нее как дома, но она не может не понимать, что его дом совсем не здесь. и даже не там, где он не спит в ожидании кошмаров в те ночи, которые проводит далеко от нее. Его дом - она была там - уничтожен, как и некое внутреннее чувство принадлежности к чему-то, и Лестрейндж сомневается, что это ощущение сможет вернуться. А здесь, у ведьмы, конечно, очень уютно - спокойно, тепло, ему нравится. Но в то же время слишком много недопустимых воспоминаний и впечатлений - и кухня, которую он почти привык считать своей территорией, и пустой угол в спальне, где он видел свой портрет. Да мало ли.
Все это пронизано тем, от чего ему однажды придется отказаться, как бы он не врал себе об обратном. И это не лучшее место, чтобы чувствовать себя как дома.
И она будто чувствует его неуверенность, потому что задает вопросы, которые он и сам старательно отгоняет от себя.
Задает совсем тихо, выдыхает ему в плечо, как будто боится, что кто-то их может подслушать.
- Потребуется серьезно пересмотреть структуру Министерства - заменить почти всех начальников отделов, заместителей. Тех, кто активно сопротивлялся новому режиму, тех, кто активно помогал нынешней власти. Впрочем, я уверен, что часть волшебников предпочтет сохранить свои посты и даже вполне искренне поддержит смену политического курса. Не исключено, что кое-какие должности займут члены Ближнего Круга, особенно на первых порах... Я рассказывал, что стажировался в отделе Международного магического сотрудничества? - едва он договаривает, как понимает, что едва ли сможет вернуться туда. Если только ненадолго. Стремление оказаться в Министерстве Магии, стать одним из тех, кто решает будущее страны - эти честолюбивые мечты кажутся ему принадлежащими кому-то другому. Он опустошен, выжат до капли и, оказывается, понятия не имеет, что будет делать после победы. Во имя Мерлина, он даже не может соврать, что женится и посвятит себя выращиванию чистокровных Лестрейнджей, потому что эта перспектива кажется ему еще более невероятной, чем работа в Министерстве.
И все, что ему остается - это врать ведьме.
- Займусь внешней политикой. Установлением и налаживанием связей с другими Министерствами - разумеется, они будут обеспокоены сложившейся в Англии ситуацией, потребуется разъяснить цели и задачи, которые ставит перед собой новое правительство. Позабочусь о том, чтобы были реализованы договоренности с оборотнями - они исполнили свою часть сделки. Хорошо бы заняться образованием -  частично вернуть дисциплины, касающиеся Темной Магии, в хогвартскую программу...
Кажется, ведьма засыпает - ее дыхание становится все более размеренным, она уютно устроилась у его плеча, даже не сняв форму.
Чужой патронус разрушает спокойствие гостиной - Бэтси Нэльсон швыряет подушку в исчезающее серебристое облако, отшатывается от Лестрейнджа, как будто Эрон Тафт собственной персоной заявился к ней - и, как известно Рабастану, он вполне способен и на такое.
Впрочем, сегодня он не ушел бы живым, и наплевать, что за это ведьма точно имела бы право злиться. Лестрейндж хорошо знает, что бывают моменты, когда нужно поступить обратно просьбе - за этот год он успел выучить этот урок. И знает, что Эрон Тафт - одна из проблем Бэтси Нэльсон. Может, ничуть не меньшая, чем он сам. И раз уж он не может избавить ее от своего присутствия, то позаботиться о Тафте вполне способен.
Лестрейндж выдергивает руку, горбится на диване, увеличивая расстояние между собой и ведьмой, гипнотизирует стол, на котором только что сидел сокол.
И резко поднимается на ноги, по привычке нащупывая палочку в ножнах на бедре.
- Никакого разговора - ни завтра, ни когда либо еще, - резко произносит он, вздергивая ведьму на ноги с дивана. - Достаточно. Я решу эту проблему раз и навсегда. И он больше не будет тебя донимать.
От резкого рывка ведьма налетает на него, горячая и разомлевшая, еще не до конца проснувшаяся. Его обдает жаром  - и ярости, и возбуждения, но Лестрейндж привычно берет этот калейдоскоп под контроль, чуть отступает.
- Он несколько недель не ночует в том доме, где жил с тобой. Где он может быть, Бэтси? - совершенно спокойно спрашивает Лестрейндж, как будто они обсуждают визит вежливости.
В висках бьется голос Тафта, сочащийся собственным превосходством.
Рабастан отпускает ведьму, находит взглядом мантию на краю дивана, идет в спальню - скомканная рубашка чуть подсохла, холодит горящую кожу спины. Ему знакомо это чувство - чувство, когда он должен сделать то единственное, что необходимо.

+1

19

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Картинки, которые рисовало ее уставшее воображение под монотонный голос Баста, бледнеют, меркнут, оставляя место только сияющему соколу, которого Элизабет до сих пор как будто бы видит перед глазами. Ей хотелось бы сделать вид, что этот патронус и это сообщение ничего не значат, что можно снова опереться на плечо Баста и представлять, как он спокойно прохаживается по Косому Переулку в какой-нибудь сшитой по заказу мантии, достает из кармана фамильные часы на цепочке, просчитывает оставшееся время обеда, заходит в лавку-другую, кивком головы здоровается с парой знакомых, а потом возвращается в Министерство, чтобы заняться "очень важными делами".
Черт, нет, даже эта, казалось бы, нейтральная картинка скатывается все туда же - к Эрону. Ах-ах, налаживание связей с другими Министерствами, внешняя политика, дорогие костюмы и вечные командировки.
Она все это уже проходила, разве нет? В статусе жены или друга, разница незначительна, если честно. У него будет слишком много дел и слишком мало времени на нее, чье общество, что очевидно, не будет очень уж желательно даже несмотря на заверения Баста, что у них там к полукровкам нормально относятся. Чем выше пост, тем больше условий. Тем внимательнее следят, с кем ты общаешься, кто твои друзья. Это было при нынешней власти, а уж что будет при будущей - если все будет так, как говорит Баст - Элизабет и вовсе знать не желает.
Ей хочется вернуться к этому разговору, сказать как бы между прочим, что да, она знала про его стажировку в Министерстве и даже читала парочку его отчетов, но Баст вовсе не намерен делать вид, что ничего не видел и не слышал - даже руку отнимает так, будто страшно зол.
Кажется, так и есть. Баст зол, и ничего хорошего от этого Элизабет не ждет.
Он резко встает с дивана и так же резко дергает ее на себя. Уставшее тело реагирует медленно - Элизабет успевает затормозить ладонями о его плечи, утыкается щекой в грудь. 
Слова Баста как будто обдают ее ледяным душем, паника накатывает комком в горле, они отступают друг от друга одновременно, Элизабет - почти испуганно.
- Баст, Баст, послушай, не нужно его трогать, - она даже не пытается скрыть в голосе что-то вроде мольбы, взволнованно обхватывает голову руками, - пожалуйста, не нужно. Все не так просто, тебе лучше не вмешиваться во все это...
Она и сама прекрасно понимает, насколько неубедительно звучит. Баст берет себя в руки - говорит теперь спокойно, почти отстранено, хотя смысл его слов даже хуже, чем предыдущая угроза.
- Ты что, следил за ним? - Элизабет с ужасом закрывает губы руками, переступает с ноги на ногу. - О боже, Баст, как же ты...
Баст настроен решительно, это заметно по его резким движениям, не предполагающим сомнений. Элизабет не провожает его взглядом, стоит на месте, как истукан, лихорадочно перебирая в голове варианты.
Что она сейчас может сделать? Эрон, вероятнее всего, знает о слежке, раз уж перебрался в другое место. Знает и то, что они с Бастом снова общаются, иначе к чему было это "но ты ведь в курсе". Наверняка знает, что они сейчас вместе, этим можно объяснить его саркастичное пожелание приятно провести вечер.
И если все так - значит он сейчас ждет их визита.
И если они не явятся, возможно, это его даже разочарует. А Элизабет до сих пор, кажется, опасается его разочарования.
Это провоцирует очень, очень плохие последствия.
- В загородном доме его семьи, наверное. Он очень личный, туда никогда не приглашались гости, даже в официальных документах не указан, - почти спокойно сообщает Элизабет, расстегивая пуговицы на лаймовой мантии. - Я могу привести тебя туда. Но пожалуйста, Баст, не тронь его.
Элизабет бросает мантию на диван, остается в тонкой рубашке и юбке-карандаш, надевает отброшенные при возвращении туфли. Чувствует какую-то странную отрешенность.
Протягивает Басту - он снова в своей черной мантии - руку, достает палочку.
- Баст, пожалуйста. Это важно, - Элизабет говорит тихо, ровно, без особенной надежды на какое-то воздействие. - Он ждет нас.
Элизабет сжимает ладонь Баста, шепчет название небольшого поместья, где раньше часто бывала, чувствует, как их выдергивает из квартиры.

В холле дома Тафтов горит неяркий свет - старинные подсвечники выглядят как новенькие, все вокруг вылизано и демонстрирует крайнюю педантичность нынешних хозяев. Элизабет отпускает ладонь Баста, оглядывается: помимо картин на стенах много колдографий, почти половина - с присутствием Эрона. Он любит эту показательность - смотрите, какой я значительный и влиятельный. Элизабет хмурится, шагает по направлению к кабинету. Замечает боковым зрением  несколько новых колдо - вот, например, с Сэбирами. Подготовился, стало быть. Ублюдок.
Магический фон столь сильный, что даже дышать как-то сложнее. И чем ближе к кабинету - тем сильнее чувствуется защита.
- Я ожидал, что ты предупредишь о визите, Элли. Где твои манеры, - голос Эрона кажется даже веселым, когда он откладывает перо и встает из-за стола.
- Потратила все на твоих друзей и знакомых. Ушла в минус, - Элизабет сжимает в руках палочку, напряженно следит за каждым движением бывшего мужа.
Эрон тоже не выпускает палочку, смотрит поверх плеча Элизабет, определенно больше увлеченный вторым своим гостем.
- Хочу предупредить, что если я не захочу, вы не покинете этот дом, мистер Лестрейндж. Мой друг, - Эрон с любезной улыбкой поворачивает к ним лицом рамку с колдо, где Эрон, Элизабет и Кеннет весело смеются в день свадьбы, - только что закончил установку антиаппарационного купола вокруг этого дома. Надеюсь, этот маленький факт не изменит вашего желания немного поболтать. Виски? Элли, позаботься о госте, что же ты.

+1

20

- Стой на месте, - негромко велит Рабастан ведьме, не глядя на нее.
Ощущение купола появляется настолько внезапно, что если бы не предупреждение Эрона, он бы подумал об Аврорате. Но уверен, что Тафту не интересно приплетать сюда Аврорат - особенно на этом этапе переговоров.
- Не угрожайте мне, мистер Тафт, мы не в той ситуации, - хладнокровно парирует Лестрейндж, не вытаскивая палочку, однако чутко ощущая ее, готовую к бою. - Напомню вам, что мои коллеги будут здесь спустя минуту после моего вызова и взломают не то что купол, но и защиту вашего поместья - у них есть и опыт, и силы, и желание продолжить дневное развлечение. Ненаносимость не защитит вас. Но я здесь не за этим. И уж точно не затем, чтобы пить ваш виски.
Он подчеркнуто держится особняком от ведьмы, совладавшей с собой - если бы не едва заметная дрожь пальцев, сжимающих палочку, можно было бы решить, что ему привиделся ее исступленный ужас перед самой аппарацией.
Тафт иронично поднимает брови, почти сердечно улыбается - этакий карамельный принц, или, как говорит Саманта Нэльсон, умница.
- Так зачем же? Сопровождаете Элизабет? Едва ли ей где-либо опаснее, чем рядом с вами.
Едва ли Эрон в восторге от того, что его приказы - приказы? - бывшей жене могут быть оспорены, но Лестрейндж слишком взвинчен, чтобы заботиться обо всех мелочах. К тому же, если он верно оценил Тафта, ему только на руку, выйди тот из терпения.
- Вы помешали моему вечеру, - с полузабытой надменностью произносит Рабастан, отступая от двери - якобы рассмотреть колдографию, демонстрируемую им Тафтом, а на самом деле, чтобы за спиной не было дверного проема. Полы мантии мягко шуршат, задевая высокие сапоги, излюбленные в кругу чистокровных снобов, не заигрывающих с магглами и маггловской модой.
- И не впервые.
Тафт перестает улыбаться, а Лестрейндж разворачивает обратно рамку с колдо, оказываясь совсем близко к столу и стоящему за ним Эрону. Аврора на колдо он узнает - как и понимает, что за мероприятие запечатлено, а потому не желает смотреть, как безмятежно улыбается Элизабет Тафт с глянцевой поверхности.
- Это начинает докучать мне - и давно уже излишне по отношению к Элизабет. Пришла пора нам обсудить возникшую проблему. Если хотите, то я могу подождать вашего друга. Или предпочтете оставить все это между нами?
Он меряет тем же надменным взглядом Тафта, задерживается на волшебной палочке в его руке, насмешливо хмыкает.
Надо понимать, Эрону она не запрещала убивать своих друзей. Это же Великолепный Эрон, Обидчик женщин.
- Мистер Тафт, мне нравится, что вы меня боитесь, - с холодной искренностью бросает Лестрейндж. - И нравится, что вы не забыли мое обещание встретиться при более благоприятных обстоятельствах. Ну, знаете, когда никто из нас не связан...
Он вытаскивает палочку почти мгновенно - будто маггловский фокусник. Покачивает ею намеренно расслабленным жестом.
- Пока не связан. Давайте отпустим Элизабет. Ей нечего здесь делать.

+1

21

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Идиоты. Оба.
Элизабет поджимает губы, переводит взгляд с Эрона на Баста, отмечая, что эти взаимные угрозы звучат совершенно нелепо с обеих сторон. К чему это? Они оба, кажется, неплохо друг друга изучили и знают, чего ожидать. И вдруг обмениваются "списками кораблей". И ладно Эрон, от этого Элизабет как раз таки ожидала намеков на собственную исключительность, но Баст?
Впрочем, откровенно говоря, Элизабет не знает, как Баст ведет себя в кругу равных себе. Не знает, как ведет себя в кругу друзей, соратников, в кругу семьи даже.
Несмотря на довольно непринужденный со стороны разговор, Элизабет чувствует это натянутое струной напряжение. Они оба держат палочки наготове, как будто в любой момент готовы пустить их в бой. Но оба ждут.
- Я не боюсь Вас, мистер Лестрейндж, - в голосе Эрона, как ни странно, нет ни капли высокомерия, - но мне совершенно не хочется умирать. Дело не в страхе, а в разумных опасениях. Вы ведь известный убийца, было бы глупо с моей стороны отрицать такую возможность. Хотя бы теоретическую.
- Никто сегодня не умрет, - мрачно напоминает о своем присутствии Элизабет, хмурится, отходит чуть в сторону. - Мы пришли поговорить.
- Не знаю, зачем пришла ты, Элли, но твой друг, - Эрон интонационно выделяет последнее слово, - уже начинает угрожать. Впрочем, я его не осуждаю, сам ведь начал.
Эрон продолжает улыбаться, но с Баста холодного взгляда не сводит. Особенно когда тот начинает поигрывать палочкой.
- Что ж, я не против. Говоря откровенно, я и правда ждал сегодня только Вас. Это и правда только между нами, мистер Лестрейндж.
Элизабет, остановившаяся в дальнем углу кабинета, оборачивается, раздраженно кривит губы.
- Я никуда не уйду.
Ей нечего здесь делать - ну надо же, Баст, с чего ты это взял? Неужели он думает, что она возьмет и уйдет сейчас, оставив их наедине.
Глядя на них обоих, Элизабет почему-то становится спокойнее. Паника, охватившая ее после сообщения патронуса, отступает, хотя она точно не знает, с чем это связано.
Она прохаживается по кабинету, присаживается в резное кресло, медленно, почти вальяжно кладет ногу на ногу. Красный дуб подлокотников кажется теплым под ее ладонями, Элизабет чуть склоняет голову на бок, прикрывает глаза. Когда-то она чувствовала себя здесь хозяйкой, и даже сейчас, когда со дня развода прошли годы, ее уместность здесь не поддается сомнению.
Элизабет чувствует, как Эрон переводит на нее взгляд, сначала на секунду, затем на пару, а потом, когда туфля мягко соскальзывает с пятки и Элизабет чуть ею покачивает, он уже не смотрит на Баста.
- Элли, что ты делаешь? - вкрадчиво спрашивает Эрон, не скрывая раздражения.
- Как много неудобств тебе доставляла моя нечистокровность, Эрон? - с деланным равнодушием отвечает Элизабет вопросом на вопрос.
Эрон раздраженно хмыкает, явно не ожидая, что разговор может уйти не в нужном ему направлении. Сжимает палочку, переводит взгляд на гостя.
- Достаточно, чтобы думать об этом. Но недостаточно, чтобы от тебя отказаться, - Эрон опирается на стол, призывает к себе бутылку с огневиски. - Уверен, мистер Лестрейндж хорошо меня понимает. Не передумали насчет стаканчика? Лучшее в Англии.
Бокалы сами собой наполняются алкоголем, зависают в воздухе.
- А чего будет достаточно, Эрон? Чтобы ты от меня отказался? - Элизабет встает с кресла, идет к столу и берет один из бокалов.
- Ничего такого не идет в голову, - Эрон с улыбкой пожимает плечами и тянется ладонью к щеке Элизабет, но она дергает головой и тут же возвращается в кресло. - Надо же. А в июне ты была куда сговорчивее. Твой друг, полагаю, знает, на что тебя порой толкают его просьбы?
Элизабет чувствует, как скользит бокал в ее мгновенно вспотевшей ладони. Эрон зол, это она его разозлила.
Мэрлин, какая дура. Он ведь не тот, с кем стоит играть, и она лучше других это знает.
- Вы это сюда пришли обсудить, мистер Лестрейндж? - куда более жестко говорит Эрон, отставляя бокал и пристально, без прежнего налета приторного добродушия, сверля Баста взглядом. - Цену, которую Элизабет заплатила за ваши довольно спокойные каникулы в Азкабане? За то, чтобы вы сейчас без видимых усилий держали в правой руке палочку? Или даже за то, чтобы ваш с братом побег состоялся так скоро и так, давайте говорить откровенно, просто? Вы же понимаете, мистер Лестрейндж, что цена была высока? Она сама решила платить. Сделка есть сделка, а вы неплохо подкованы в магическом праве. Так в чем суть вашего визита, Рабастан?

+1

22

Боится или нет Тафт, ему безразлично, если говорить откровенно. Все эти речи, показные улыбки, предложение виски - все это осталось настолько в далеком прошлом, что Лестрейндж будто со стороны наблюдает за самим собой, отыгрывающим роль в нелепой пьесе.
Даже мрачный тон ведьмы оставляет его равнодушным. Она не может быть настолько глупа, чтобы не допустить вероятность схватки. И если выкладывать карты на стол, он готов поступиться ее прощением, ее дружбой, которую она ему уже все равно успела кинуть в лицо, лишь бы избавить ее - и себя, разумеется, - от долга перед мистером Тафтом. Он повинен в том, что она заключила соглашение с бывшим мужем, и что бы она не говорила, ему и отвечать.
Он не реагирует и на ее категоричное "я никуда не уйду". Конечно, это не лучшая его черта, хотя и фамильная, без сомнения, но в ситуациях, подобных сложившейся, Лестрейндж вполне в состоянии не учитывать ее мнение  - даже высказанное таким вот уверенным тоном. Вот только та же самая ситуация не дает ему выразить свою позицию по этому поводу - устраивать споры с Бэтси Нэльсон на глазах Тафта ему совершенно не хочется. Остается делать вид, что он не слышит.
Это у Рабастана получается получше многого прочего.
Зато Эрон похвастаться таким навыком не может - ведьма притягивает его взгляд с такой силой, что в какой-то момент он перестает бороться с собой и отворачивается от Лестрейнджа.
Рабастан коротко взглядывает на Элизабет и тут же запрещает себе смотреть - слишком уж правильно, комфортно она выглядит в этом кресле в кабинете убежища Тафта. Слишком на своем месте.
Тафт не может себя контролировать - Лестрейндж его прекрасно понимает. Пожалуй, если бы не Азкабан, он бы тоже не мог отвести от ведьмы глаз, но вот полученный навык и пригодился.
Пока Элизабет Нэльсон задает бывшему мужу головокружительный по своей простоте вопрос, Рабастан изучает реакцию Эрона, ничуть не смущаясь, когда Тафт снова смотрит на него. Даже слегка пожимает плечами, держась по-прежнему едва ли не безучастно - полукровность ведьмы давно перестала его волновать. Еще до того, как он увиделся с ней вновь в декабре.
Впрочем, дальше ситуация разворачивается по сценарию, который Лестрейндж не предусматривал - с угрозами покончено. У Тафта есть и другие козыри.
Когда он пытается прикоснуться к ведьме, Лестрейндж теряет показную расслабленность - готов рвануть вперед, втыкая палочку в открытое горло. Готов спустить с цепи Аваду Кедавру.
Но замирает, когда Тафт обращается к нему напрямую.
Лестрейнджу требуется время, чтобы переварить услышанное. Не то чтобы он не догадывался - кое-что понял и сам, но все равно торжествующий голос хозяина кабинета пробивает брешь в его самообладании, и на минуту Рабастан поглощен тем, что последовательно абстрагируется от того, что проносится перед его мысленным взглядом.
Зато, кажется, у него получается.
- Ты уверена, что не хочешь отправиться домой? - предельно спокойно уточняет он у ведьмы, как будто только что не был готов разгромить кабинет к дракклам. - Мистеру Тафту, кажется, доставляет удовольствие отпускать двусмысленные намеки, и я не собираюсь оставаться равнодушным.
Мрачный взгляд Бэтси Нэльсон не оставляет сомнений - домой она не хочет. Хочет слушать эту грязь, на которую не скупится ее бывший муж.
Лестрейндж кивает, признавая ее выбор, снова смотрит на Эрона, потерявшего свою сахарную любезность.
- Вы угадали, мистер Тафт. - Фамильярное "Рабастан" он игнорирует, хотя и запоминает. - Именно это. Сделка есть сделка, вы совершенно правы здесь, однако ошибочно полагаете, что она бессрочна.
Он хмыкает, бросает хмурый взгляд на ведьму, продолжает:
- Цена была уплачена, мистер Тафт. Достаточно. Если вы считаете, что получили мало, давайте сведем этот вопрос к счетам между нами. Наверняка вас интересует не только то, что может предложить Элизабет. Рассмотрите и мои предложения.
Он кое-как выдавливает кривую ухмылку, хотя впервые так ясно видит перед собой жертву - и ничего кроме жертвы.
- Я пришел обсудить это. Угрожать, если потребуется. Убить вас, если придется. Признаюсь, с каждой минутой последний вариант кажется мне весьма привлекательным - и, в отличие от вас, у меня нет незаконченных дел, кроме этого разговора. Но для начала все же предложу вам оставить Элизабет в покое - и рассмотреть перспективы возможного сотрудничества с теми, кого я так или иначе представляю. Или вас не интересует Министерство при новом режиме?

+1

23

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Элизабет делает большой глоток - виски обжигает гортань, заставляет морщиться. Плевать, лишь бы прогнать навязчивые образы в голове.
На какое-то время в кабине воцаряется тишина, и она слышит свое дыхание, и то, как туфля падает на мягкий ворс ковра.
Эрон играет грязно, и Элизабет с удовольствием покинула бы сейчас его дом. Ей приходится сцепить зубы, прогоняя чувство обиды и омерзения. Она не хотела, чтобы Баст знал все это. Она готова была сделать что угодно, лишь бы не узнал.
Что угодно - да уж, из-за этого все и началось.
Элизабет мрачно качает головой, когда Баст снова предлагает ей уйти. Она не может, только и всего. Он, кажется, пока не понимает до конца, что происходит.
- С чего вы взяли, что цена уплачена? - с любопытством спрашивает Эрон. - Разве Элизабет оглашала цену? Сомневаюсь, что вы в курсе подробностей нашей с ней договоренности. Впрочем, тонкости я предпочту оставить между мной и моей женой.
Элизабет вздергивает подбородок, клацает зубами - бывшей, бывшей женой. Эта оговорка ее бесит, как бесит и сам факт этого разговора. Она молчит, не вмешиваясь. Не желая делать все еще хуже.
Эрон больше не смотрит на нее - теперь его вниманием полностью завладел Баст. Элизабет следит за ним, наблюдает, стараясь предугадать, что именно ему нужно сегодня. Чего он хочет добиться. И с изумлением замечает, как в его взгляде появляется эта вспышка торжества, когда Баст заговаривает о предложениях.
Элизабет знает этот взгляд - Эрон смотрит так на собеседника, который нащупал интересную ему тему. Выгодную. Ту, к которой он подводил разговор.
Она чуть потирает висок, хмурится. Вот как? Неужели все оказалось так прозаично?
- Интересует, мистер Лестрейндж, очень даже интересует, - Эрон почти смеется, выглядит крайне довольным, - но причем здесь Элизабет? Мы можем поговорить об этом без привязки к ней? Я давно думал организовать нам встречу для этого любопытного разговора, и если честно, немного жалею, что все вышло таким неприятным для вас образом. Я помешал вашему вечеру? Как неловко.
Эрон скалится, палочку не опускает, но действительно выглядит заинтересованным.
- Вы предлагаете оставить Элизабет в покое. То есть, оставить ее Вам? - Эрон щурит глаза, ухмыляется, с любопытством смотрит на Баста.
- Я вам не товар для торгов, - резко обрывает Элизабет вновь открывшего было рот Эрона, - и больше никаких сделок. Баст, пожалуйста.
Элизабет сводит брови, допивает виски и встает с кресла, вручает пустой бокал Эрону.
- Ты мне ничего не должен. И уж точно не должен брать на себя мои долги. Их я выплачу сама, - мрачно договоривает Элизабет, глядя куда-то в плечо Басту.
- Тем более, выплатить их можешь ты одна, - почти ласково подсказывает Эрон, - но мы с мистером Лестрейнджем говорим о серьезных вещах, Элли. Ты действительно пока могла бы прогуляться по дому или, может быть, что-нибудь приготовить.
- Пока взрослые важные мальчики решают свои взрослые важные проблемы? - Элизабет зло дергает плечами, поджимает губы, почти с ненавистью глядит на бывшего мужа. - Смотрю, ничего не меняется, Эрон. Что ж, и правда, пойду. Давайте, обсуждайте будущее Англии или что вам там обоим интересно.
Элизабет резко разворачивается на каблуках и выходит из кабинета, яростно хлопая дверью.
- Так каковы ваши предложения, мистер Лестрейндж? - Эрон переводит взгляд с двери на Баста и отчего-то злорадно усмехается.

0

24

Лестрейндж провожает взглядом вышедшую за дверь ведьму, хмурится, понимая, что следовало бы все же допытаться у Бэтси Нэльсон обо всех подробностях ее договора с Тафтом, однако встряхивается, едва дверь захлопывается.
Переводит взгляд на Эрона, который выглядит исключительно довольным собой - настолько довольным, что хочется сбить с его лица эту ухмылку.
- Боюсь, что нет, мистер Тафт - без привязки к Элизабет говорить здесь не о чем, - ему тяжело дается это равнодушие в начале предложения, однако с каждым словом он ощущает, как его ярость превращается в ледяную лавину, уничтожающую все, кроме холодного расчета. - Этот разговор вообще возможен лишь из-за того, что мне не безразлично будущее вашей бывшей жены. И это единственное, что я готов обсуждать в действительности.
Эрон выжидающе смотрит в ответ, побуждая говорить дальше - очевидно он считает, что сказал достаточно, однако Лестрейндж думает иначе.
- И когда я говорю, что вы оставите ее в покое, я именно это и имею в виду. Не мне, мистер Тафт, а в покое. - Рабастан подозревает, что Тафт имеет весьма превратные представления о характере его дружбы с Бэтси Нэльсон, и пока готов попридержать информацию о том, как обстоят дела на самом деле при себе, хотя и намеренно подчеркивает, что не собирается заявлять никаких прав на это яблоко раздора. Ведьма потратила достаточно слов и времени, чтобы донести до него мысль - он не имеет права требовать от нее чего бы то ни было, а он достаточно виноватым себя чувствует, чтобы не совершать ту же ошибку снова.
- Ну как, мы продолжаем беседу, мистер Тафт? С привязкой к Элизабет? Или вам на самом деле не интересно, что я могу предложить?
Тафт снова кивает - по крайней мере, соглашается учитывать жесткую позицию Рабастана в этом вопросе.
Лестрейндж меряет его взглядом, собирается с мыслями. Активизируется та часть мозга, которая находилась в спячке несколько последних лет - то, что принадлежало человеку, которым он давно уже не является. Тому человеку, который смог выторговать жизнь себе и своим родственникам пятнадцать лет назад.
Рабастан гордится этим, на самом деле гордится, хотя ему и хватает осторожности не упоминать об этом факте, не говоря уж о гордости, при Рудольфусе.
- Итак, мистер Тафт, меня не интересуют детали вашей договоренности с Элизабет, - от нахлынувшей злости у него пересыхает в горле, однако Лестрейндж невозмутимо продолжает, заставляя себя начать эту партию. - Но условием моих предложений будет то, что вы расторгаете вашу сделку с ней. В одностороннем порядке. Даже - и несмотря на то, что она будет категорически против.
- Я пока не услышал ни одного, - Эрон улыбается, не скрывая нетерпения.
- Бросьте, вы догадались, - обрывает его Лестрейндж. - Власть. Я предлагаю вам сохранить или даже улучшить ваше положение в том случае, если мы придем к согласию. Министерству Скримджера осталось недолго - каждый третий поддерживает то, что может предложить Темный Лорд. Я слышал, вы метите в кресло Министра? Новой Англии будет нужен новый министр - почему бы не вы.

+1

25

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Элизабет сбрасывает туфли и идет по дому босиком, не пугаясь прохладных камней под жестким ковролином глубокого винного цвета. У нее чуть дрожат ладони, и она потрясывает ими, чтобы сбить напряжение.
В доме тихо, никого, кроме них троих. Эрон не любит чужого присутствия, если дело не касается работы, потому, к примеру, он терпеть не может домовиков, предпочитая, чтобы за порядок в доме отвечали специально установленные чары, очень сложные в наложении и требующие обновления каждые пару недель. Он педантично следит за этим, даже в годы супружества не доверял это Элизабет. Еще бы, она ведь осталась на уровне студентки в плане бытовых чар.
Элизабет скользит пальцами по рамкам с колдо, с некоторым сожалением разглядывает отчасти постаревшие лица мистера и миссис Тафт, которые пусть и не питали к ней особенного расположения, но всегда были доброжелательны и за годы брака не дали ей возможности думать, что они хотели бы другую жену для Эрона. В свете последних событий она стала ценить такие моменты.
Как ни странно, но она и правда идет на кухню - готовка дает ей возможность отвлечься. Не думать о том, что там обсуждается за закрытыми - захлопнутыми ею самой - дверями. Пусть обсуждают, что хотят.
Лишь бы не тронули друг друга.
Лишь бы скорее отсюда уйти.

Эрон не спорит с гостем - тот хочет провести эту черту между собой и его бывшей женой, так пожалуйста. Он не станет настаивать, хотя и мнения своего не изменит.
Он не скрывает своего интереса, и не считает, что его следует скрывать. Они взрослые люди, которые решают серьезные задачи. Все, как и сказала Элизабет. На данный момент разговор с этим человеком Эрону очень выгоден, а ему интересно все, что выгодно. И выстраивать линейку приоритетности Эрон умел с самого детства.
Так что пусть привязывает все это к Элизабет, раз ему так надо. С этим тоже можно поработать.
Эрон не выказывает и грамма той жадной заинтересованности, которую он на самом деле питает к креслу Министра. Даже когда предложение звучит прямо, Эрон только приподнимает брови и проводит большим пальцем по нижней губе, как будто раздумывает.
Может ли этот Пожиратель распоряжаться такими категориями? Едва ли. Но и вряд ли его слова не подкреплены кое-какой уверенностью, а вот это уже интересно.
- Каковы гарантии? - вопрос звучит довольно легкомысленно, но смотрит Эрон цепко, жестко. - При всей абстрактности данного разговора, без определенных гарантий он не имеет смысла.
Эрон чуть приподнимает подбородок, смотрит на Баста с легким интересом.
- Вы и сами планируете вернуться в Министерство, мистер Лестрейндж? Полагаю, в мой отдел. Было бы интересно с вами поработать, - здесь Эрон даже не лукавит.
По части работы он всегда предельно рационален и оставляет личные взаимодействия в стороне.
- Но к слову... Я делаю очень много для безопасности Элизабет. Вы-то сможете ее гарантировать? - Эрон усмехается, на секунду останавливает взгляд на двери. - Раз уж вам так не безразлично ее будущее. Со мной, как вы понимаете, она действительно была бы в безопасности. При любой власти у руля.

+1

26

Взгляд Тафта куда яснее, чем тон, выдает его заинтересованность, даже жадность. Во взгляде нет ни следа от любезности и изображаемого радушия. С таким взглядом он нравится Лестрейнджу куда больше - потому что тот знает, как вести дела с людьми, у которых такой взгляд.
Не мигая, он выдерживает эту цепкость, не ведя и бровью на вопрос о гарантиях. Эрон Тафт хочет всего и сразу - интересно, как скоро он окончательно потеряет осторожность и допустит ошибку?
Впрочем, терпения Рабастану Лестрейнджу не занимать.
- Гарантии? - протягивает Пожиратель, будто пробуя это слово на вкус - каждый из четырех слогов. - Какие гарантии вас интересуют? Что вы станете Министром Магии или что эта должность вскоре станет вакантной?
И тут же одергивает себя - не стоит сейчас перечеркивать всю потенциальную выгоду, руководствуясь стремлением подразнить этого субьекта.
- Никаких, - Лестрейндж выдерживает очередной пристальный взгляд и продолжает. - Не стоит думать, что я пообещаю вам кресло Министра, мистер Тафт. Как не пообещает его вам и кто-либо другой. Но, следите за моей мыслью, я могу гарантировать вам возможность получения этого кресла. А дальше уже все будет зависеть от вас. Видите ли, ни я, ни кто-либо из моих коллег не питаем иллюзий в отношении себя - но кто-то вроде вас, одинаково симпатичный как Темному Лорду своим безупречным происхождением, так и нейтральной общественности чистыми руками, пожалуй, имел бы шанс. Хороший шанс, если говорить начистоту. Этот-то шанс я вам и предлагаю. Это хорошая сделка, мистер Тафт - кроме вас, есть и другие претенденты. Даже претендентки. Мисс Мирцелла Хант, к примеру, отлично бы справилась, представляя интересы Темного Лорда по мнению некоторых моих коллег. Я же могу отстаивать вашу кандидатуру там, куда вам нет и не будет хода.
Он тщательно выговаривает каждое слово, не торопится, максимально четко подбирая выражения - и понимает, когда Тафт меняет тему, заговаривая о другом. На его месте Лестрейнджу тоже потребовалось бы время взвесить все за и против.
- Не исключено, что вернусь, - равнодушно роняет Рабастан, не испытывая ни малейшего энтузиазма по этому поводу. Время, когда он грезил работой в Министерстве Магии, давно кануло в Лету.
Это равнодушие разлетается вдребезги, когда Тафт касается куда более болезненной темы.
- А это не ваше дело, - резко обрывает рассуждения Эрона Лестрейндж, которому вовсе не по душе, насколько верно определяет его слабые места этот бывший муж. Его терпение и умение владеть собой тоже имеет свои границы, и разговор постепенно приближается к одной из них - хотя со стороны это может быть далеко не так очевидно, как самому Рабастану.
- Элизабет отказывается от вашей помощи - и ее долги вам считаются закрытыми. Только ради этого я здесь, - напоминает Лестрейндж сквозь зубы.
Тафт определенно не горит желанием расставаться со своей игрушкой и стоит быть вдвойне осторожным, чтобы не причинить ведьме еще большего вреда.
Если бы он знал, в очередной раз думает Лестрейндж, во что она вляпается ради того, чтобы выполнить его просьбу, никогда бы не попросил.
Однако жалеть о сделанном бессмысленно, и теперь остается только прикладывать усилия, чтобы вылезти из той ямы, в которую они угодили.

+1

27

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

- Гарантировать возможность я могу и без вас, мистер Лестрейндж, - с легким разочарованием констатирует Эрон, однако выслушивает до конца, хмыкает, позволяя себя на секунду почти расслабиться. Но имя Мирцеллы, его секретарши, звучит порядком неожиданно, и на мгновение Эрон теряет самообладание, хмурится, но быстро берет себя в руки. - Полагаю, мисс Хант не произвела на вас должного впечатления во время визита в Азкабан. А жаль, она очень способная девочка.
Эрон улыбается, уже успел проглотить злобу и раздражение. Он догадывался о грязной игре со стороны Мирцеллы, скорее даже был уверен, но услышать об этом от постороннего - почти оскорбление, и сейчас Эрон злится куда больше, чем ему бы этого хотелось.
Лестрейндж говорит много и красиво, но Эрон и сам мастер красиво пообещать кому-то бесплатный воздух. Здесь нужно подумать. Хорошо подумать.
То, что Лестрейндж тоже зол, Эрон легко угадывает по резкости, сквозящему нетерпению, так отличающемуся от недавнего размеренного тона. Эрон усмехается, хоть так и не получил ответа. Видимо, безопасность Элизабет этот Пожиратель тоже гарантировать не может. Да что он вообще может в таком случае.
- И как же мне проверить, мистер Лестрейндж, что вы и правда будете, как вы там сказали, хм, отстаивать мои интересы? Где гарантия хотя бы того, что вы не сорветесь в какой-то момент с места и не исчезнете вместе в моей дражайшей бывшей супругой в какой-нибудь Мэрлином забытой стране? - Эрон улыбается, пожимает плечами. - Видите ли, мистер Лестрейндж, на вашем месте я бы поступил именно так. А мы с вами, как вы, должно быть, тоже заметили, кое в чем похожи.
Эрон берет свой бокал, делает небольшой глоток, не отрывая взгляда от гостя.
- Мне нужно подумать.

Элизабет толкает дверь, демонстративно входит без стука. Под пристальным взглядом Эрона прохаживается по кабинету, тянется за одной из бутылок в баре.
- Мне нужен ликер для бисквита, - без особенного воодушевления поясняет Элизабет свое появление.
- Ты могла бы просто призвать к себе бутылку, Элли, - устало, будто ему каждый день приходится объяснять ей простые истины, отзывается Эрон.
- А еще я могла бы просить эльфов печь пироги и носить все те дурацкие мантии, что ты мне дарил. И могла бы все еще быть твоей женой или, чем черт не шутит, быть женой Баста. Да мало ли, что я могла.
- Опять эти маггловские выражения, Элли, - Эрон раздражается, с каким-то странным подозрением взглядывает на Баста, хмыкает. - Мистер Лестрейндж предлагает хорошую цену за твою свободу. Что скажешь?
Элизабет разворачивается в дверях, смотрит на Баста.
- Не верь ему, - говорит глухо, отворачивается. - Мне все равно придется платить.
- Не придется, если мистер Лестрейндж, наконец, перестанет говорить столь обтекаемо. Добавит конкретики, пообещает мне неприкосновенность - вот тогда мы, возможно, сможем что-то сделать с нашей маленькой клятвой, солнышко.
Элизабет передергивает, она плотно сжимает губы, опускает взгляд.
- Баст, уйдем отсюда, пожалуйста, - Элизабет подходит ближе, берет Баста за рукав, смотрит с мольбой. - Прошу тебя, давай просто уйдем. Это ничего, все в порядке, я справлюсь сама.
- О, конечно, справишься, - зло улыбается Эрон, глядя ей в спину, - но мне нравится и вариант мистера Лестрейнджа. Чем быстрее мы договоримся, тем лучше, как раз успеете погулять по парку до закрытия. Сирень, говорят, уже расцвела.

+1

28

Лестрейндж намеренно не отвечает на самоуверенность с признаками легкого разочарования в тоне Тафта - даже если тому, на волне позитива от удавшегося плана по завлечению гостей к себе для разговора, кажется, что гарантировать себе возможность получить кресло Министра он мог бы и сам, вряд ли потребуется много времени, чтобы он понял и оценил то, что гарантировать невозможность Лестрейндж уж точно способен со стопроцентным результатом.
Впрочем, Тафт, быть может, соображает быстрее, чем думал Рабастан, потому что больше не прерывает, слушает внимательно - и все еще кажется заинтересованным.
Настолько, что вновь заводит разговор о гарантиях - на сей раз хочет быть уверен, что Лестрейндж действительно будет хлопотать за него.
Потрясающий тип. Почему бы тебе не убить его? - задается вопросом Розье где-то в отдаленных отделах сознания.
- Мистер Тафт, - с каждым разом ему все труднее взять себя в руки. - Я не собираюсь покидать Англию в ближайший год. По многим обстоятельствам, вне зависимости от того, согласитесь вы или нет. Новый Министр понадобится куда раньше. Решайте.
Тафт будто удовольствие растягивает - отпивает, смакует свой хваленый виски, наконец роняет, что ему нужно подумать.
И правда - почему бы его не убить, задается вопросом уже сам Лестрейндж, небрежно перемещаясь на  пару шагов левее, чтобы в крайнем случае иметь возможность укрыться за столом... Крайним случаем в данным момент он называет ситуацию, когда, после убийства Эрона Тафта, в кабинет будет ломиться отряд авроров.
Даже неторопливо расстегивает верхнюю застежку на мантии, будто в кабинете жарко, а на самом деле - чтобы получить доступ к кольцу-порту на цепочке. Сколько там еще осталось чар - на раз? Два? Неважно, главное - уйти сегодня, а там видно будет.
Ответ на вопрос, почему Эрон Тафт все еще жив, появляется в кабинете без стука, поясняя это необходимостью ликера.
Зуд в пальцах мгновенно утихает, Лестрейндж даже дышать начинает глубже.
Впрочем, дыхание тут же сбивается, стоит ведьме упомянуть о возможном браке. Лестрейндж непонимающе хмурится, смотрит на Элизабет и не замечает пристального внимания хозяина кабинета.
- Не "возможно, что-то сделать", мистер Тафт, - поправляет Рабастан, разглядывая отвернувшуюся ведьму,  - в полностью аннулировать.
Бэтси Нэльсон поднимает глаза, полные мольбы - да, ему тоже не по душе здесь находиться, но ситуация требует решения и они все трое уже слишком далеко зашли.
- Вряд ли тебе стоит возвращаться на кухню, - Лестрейндж делает вид, что не слышит фразы Тафта, перехватывает прохладные пальцы ведьмы, и даже такое легкое прикосновение к ней отдается где-то в позвоночнике. - Мы вот-вот уйдем. Не отходи от меня далеко. Помнишь, как ты впервые оказалась в осеннем поместье?
Он намеренно понижает голос, потому что Тафт прислушивается, не скрывая этого - Лестрейнджу совершенно не улыбается дать понять Эрону, что у него есть порт-ключ, который срабатывает даже из-под антиаппарационного купола. Но вот Элизабет должна вспомнить об этом - и быть готовой.
- Так какой конкретики вы от меня ждете, мистер Тафт? - он вскидывает голову, удерживает ведьму рядом с собой. - Неприкосновенность? Только в том случае, если мы придем к согласию. А к согласию мы придем только в том случае, если вы признаете цену уплаченой. И вот еще что, мистер Тафт, у меня есть и иные способы решить проблему - вы понимаете это, иначе не заговорили бы о неприкосновенности. Я сделал вам щедрое предложение и оно не бессрочное. Решайте - и если решите согласиться, возвращайтесь в лондонский дом в течение недели. Дальнейшие переговоры - со столь любезной вам конкретикой - я буду вести лишь при таких условиях. Это я вам гарантирую.

+1

29

[AVA]http://s6.uploads.ru/tVqwF.jpg[/AVA]

Элизабет поднимает взгляд на Баста, коротко кивает. Конечно, она помнит.
Скользит взглядом по отвороту его мантии и расстегнутой серебряной застежке. Честно говоря, ей не слишком хочется пользоваться этим способом: Эрон может разозлиться не на шутку, а еще они будут лишены эффекта неожиданности в случае действительно крайней ситуации. Хотя, кажется, такая ситуация у них уже была.
Эрон, обычно потрясающе непроницаемый, спокойный, сдержанный, уже едва ли может похвастаться привычным самообладанием. Элизабет знает, что это из-за сомнений - он не любит сомневаться, его это нервирует.
- Полностью аннулировать, - растягивает слова Эрон, как будто не уверен, что такое вообще возможно. - Все немного сложнее, чем вам кажется, мистер Лестрейндж. Вы ведь знаете, что действие древних ритуалов нельзя отменить парой заклинаний просто потому, что кто-то резко передумал. Но, конечно, при должном желании все возможно.
Несмотря на довольно легкомысленный тон, Эрон говорит серьезно, неотрывно смотрит на стоящую к нему полубоком Элизабет. Его бесит, что Лестрейндж держит ее за руку, как будто готовый в любой момент испариться.
Впрочем, он и не собирался устраивать здесь что-то вроде ловушки. Откровенно говоря, пока что все идет именно так, как ему нужно.
- Так что ты скажешь, Элли? Готова передать этот вопрос под контроль своего любезного друга? - несмотря на то, что все решается только между мужчинами, Эрон обращается к бывшей жене так, будто одного ее "нет" будет достаточно, чтобы он прекрати все переговоры. - Это и правда напоминает дружбу, надо же. Какой-то порочный круг из взаимных долгов.
Элизабет не сразу поднимает взгляд на Эрона, разглядывает странные резные узоры на ножке стола.
Ей не хочется, чтобы Баст платил ее долг. Даже если ему это не будет ничего стоить - все равно не хочет.
- Не готова, - отзывается она, наконец. - Не готова, но разве ты когда-то оставлял мне выбор? А ты, кажется, уже все решил.
Эрону не нравится ее ответ - могла бы и оценить его великодушие.
- Что ж, тогда я жду вас в своем доме в ближайшее время, мистер Лестрейндж, - Эрон делает вид, что не заметил очередных угроз со стороны гостя, - поговорим предметно. За эти дни я подготовлю все для того, чтобы мы с Элли расторгли нашу сделку. Как бы вы этого не хотели, мистер Лестрейндж, но сделать это щелчком пальцев не выйдет. Ты, кстати, помнишь ритуал, солнышко?
- Помню, - говорит Элизабет под нос, невольно сжимая ладонь Баста.
- И кстати, мистер Лестрейндж, чтобы вы понимали. С моей смертью проблем у Элизабет только прибавится. Не рискуйте зря, - Эрон улыбается, взмахивает палочкой - серебристый сокол взметает под потолок и тут же растворяется. - Вы можете идти. Почти.
Эрон все еще улыбается - но смотрит жестко.
- Элли, подойди сюда.
Элизабет медленно вдыхает. Чувствует, как начинают дрожать пальцы.
- Подойди сюда, Элли, - с нажимом повторяет Эрон тоном, не предполагающим возражений.
Она выуживает свою ладонь из руки Баста, поворачивается, идет к Эрону как будто против своей воли. Он не ждет - сам делает шаг вперед и берет ее за запястье, резко дергает на себя, прикладывает палочку между лопаток - и шепчет что-то в висок. И затем отпускает.
- Сделка между нами заключена, мистер Лестрейндж. Первый шаг сделан - скоро ей станет лучше. До скорой встречи.
Элизабет отшатывается, закрывает рот ладонями, будто ей больно дышать.
- Забери меня отсюда, - выдыхает, пока ее голову наполняет шипение сотни голосов, цепляется непослушными пальцами за мантию Баста - и теряет сознание.

+1

30

Несмотря на то, что он по-прежнему понятия не имеет, на какие именно ритуалы намекает Тафт, Лестрейндж продолжает невозмутимо делать вид, что ситуация проста и понятна - впрочем, она действительно довольно проста. И станет еще проще, когда он, наконец, выяснит все детали этого договора между Бэтси Нэльсон и ее бывшим мужем.
И он планирует сделать это сегодня - чтобы к следующей встрече с Тафтом представлять себе, с чем им всем придется иметь дело - к сожалению, не все ритуалы обратимы, к сожалению, некоторые требуют такой платы за нарушенный ход событий, что ведьме может быть проще смириться. И ему - тоже смириться. Но для этого он должен знать, что она пообещала Эрону Тафту, потому что смириться с неизвестностью он точно не сможет.
Пока Тафт обращается к своей бывшей жене, Рабастан терпеливо ждет, не ведя и бровью на заявление ведьмы - не готова, так не готова. А Но это одно из условий дружбы, она сама ему рассказывала - делить неприятности и помогать друг другу. А он, что бы там ни было, хороший ученик.
Коротко кивает на слова Тафта о том, чем чревата его смерть, хотя не верит до конца - насколько ему известно, смерть одной стороны договора запускает механизм саморазрушения в организме другого лишь в темномагических и откровенно незаконных ритуалах. Эрон Тафт же выглядит человеком, который предпочитает оставаться по эту сторону закона и дорожит своей репутацией.
Напряженно щурится, когда хозяин предлагает - приказывает - ведьме подойти. Он не доверяет Эрону Тафту и все его фамильная интуиция, которой он не верит, кричит, что ему и не стоит доверять - но все же расслабляет пальцы, позволяя Элизабет сделать пару шагов навстречу бывшему мужу.
А потом едва успевает шагнуть вперед, подхватывая ведьму.
- Что ты с ней сделал? - он готов убить - не по необходимости, куда там. Лишь для собственного удовольствия.
- Не волнуйтесь, мистер Лестрейндж, - без следа даже показного дружелюбия говорит Тафт, с брезгливостью оглядывая его, держащего лишившуюся чувств Элизабет. - Придет в себя. Это небольшая подстраховка - не хотелось бы, чтобы вы передумали. Вы свободны.
Они разглядывают друг друга в тишине кабинета не меньше минуты, а затем Рабастан аппарирует прочь, прижимая к себе ведьму.

Ее квартира встречает их настороженной тишиной - коты сидят на столе в гостиной, и при виде Лестрейнджа с хозяйкой на руках выгибают спины, шипят.
Он кладет Бэтси на диван, чувствуя неприятное дежа вю, медлит, размышляя, не привести ли Вэнс, но все же накладывает слабенький Эннервейт, приседая рядом с диваном.
Под закрытыми веками ее взгляд бегает, дыхание слишком прерывистое - при всем желании невозможно решить, что ведьма просто спит.
Когда, наконец, она начинает приходить в себя, он осторожно откладывает волшебную палочку, потирает лицо раскрытой ладонью - вечер выдался сложным, по настоящему сложным - и аккуратно касается тыльной поверхности ее ладони.
- Расскажи мне. Более подходящего времени не найти. Я все равно не отступлю, это мой долг, но ты можешь упростить все это. Расскажи, что за договор вы заключили. Какие ритуалы провели. Что ты ему пообещала. - Он замолкает на пару секунд, раздумывает над следующей фразой, но все же выговаривает это, едва ли не против воли. - Если можешь, конечно.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC