Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Fixing a Hole

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Место: чайная "Rosa Lee Teabag" в Косом Переулке, Лондон
Время: октябрь, 1996
Участники: Elizabeth Nelson и Amelia Bones

I'm fixing a hole where the rain gets in
And stops my mind from wandering
Where it will go
[The Beatles]

0

2

Внешний вид: темно-синяя мантия, шелковое платье цвета фуксия, шляпка с цветами

Элизабет выходит из камина в полупустой зал "Дырявого котла" и бегло осматривается. Она бывает здесь нечасто, разве что срочно нужно приобрести какие-то легкодоступные ингредиенты для зелий или пару свежих выпусков какого-нибудь альманаха, если вдруг забыла вовремя продлить подписку. У Элизабет нет счета в Гринготтсе, местным кафешкам она всегда предпочтет маггловские, магическая мода вводит ее в уныние, а корм сове заказывает этой же совой. Мунго располагается в маггловском районе Лондона, а больше она никак с магическим миром и не связана, кажется. Это порядком странно, но полностью устраивает саму Элизабет. Хотя бы потому, что в магическом мире свои порядки и свой, Мэрлин, дресс-код. А что Элизабет точно терпеть не может, так это все эти мантии и старомодные платьица.
Променяв нежно любимые джинсы на шелковое платье времен замужества, Элизабет скупо кивает бармену и проходит к стене, ведущей на Косой переулок. Она не опаздывает, специально взяла время с запасом, чтобы успеть пройтись по паре магазинов. Впрочем, пока она разобралась с платьем, выделенное на это время вышло, и Элизабет вошла в чайную за пять минут до оговоренного срока. Ну, хотя бы не опоздала, с нее станется.
Снимает плотную мантию, присаживается за угловой столик у окна, потирает озябшие пальцы. Октябрь непривычно холодный, и в магической части города это отчего-то чувствуется только сильнее. Единственная официантка поглядывает на нее без особого интереса, наверняка думает, что сейчас к Элизабет подойдет какой-нибудь мужчина и уже тогда они сделают заказ. Почему-то от этой мысли Элизабет поджимает губы и тут же заказывает чашку черного чая с бергамотом и лимон.
Она ждет Амелию Боунс, ни много ни мало главу магического правопорядка всея Британии, которая ровно год назад была ее "секретной" пациенткой в Мунго. Полтора месяца они с Дерриком приводили мисс Боунс в порядок после похищения и пыток, и хоть Элизабет придерживалась понятий профессиональной этики и никогда не задавала Амелии вопросов о произошедшем с ней, и так было ясно, что это дело рук Пожирателей Смерти, и мисс Боунс очень повезло остаться в живых.
Пожиратели Смерти. Элизабет невольно передергивает от сочетания этих слов даже в собственных мыслях, и она поспешно подносит чашку к губам.
Она пришла сюда не за этим. Не за тем, чтобы задавать эти просроченные вот уже на год вопросы.
Увы, у нее есть и другие поводы для беспокойства.

Мисс Боунс, я прошу Вас о небольшой консультации по правовому вопросу, и очень рассчитываю на вашу помощь.
Это дело личного характера, потому я не стала посылать запрос вашему секретарю, надеясь на возможную встречу в каком-нибудь уютном местечке в Косом переулке. Обещаю не отнимать у Вас много времени, прекрасно помню о Вашей неуемной жажде работать.
Искренне Ваша,
мисс Элизабет Нэльсон

Так незамысловато закончила Элизабет свое письмо к Амелии Боунс, и очень скоро получила утвердительный ответ. Она порядком лукавила: встречаться с мисс Боунс в Министерстве Элизабет не хотела потому, что объект их сегодняшнего разговора узнал бы об этой встрече буквально сразу. И это могло обернуться для нее очередной проблемой.
Которой по счету, Мэрлин.
Элизабет устало отставляет чашку и смотрит в окно. Начинается дождь, один из тех затяжных лондонских дождей, что воспеваются во всех путеводителях по городу. Плевать, впрочем.

[AVA]http://static2.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_nru4anaEWl1u0pfufo1_50.jpg[/AVA]  [SGN]http://static1.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_mrma24lc0u1sb2vteo1_500.png[/SGN]

+2

3

[AVA]http://s6.uploads.ru/t/jOVIm.jpg[/AVA]

Внешний вид

http://s2.uploads.ru/t/Z8kqx.jpg

Амелия Боунс любила свою работу. Любила трепетно, нежно и преданно, отдавая себя полностью непростым, но порой весьма увлекательным министерским будням. Именно поэтому большая серая сова поздним пятничным вечером застала погруженную в работу женщину в ее кабинете, а не в уютной квартире в центре Лондона в обществе нежно любимой кошки.
Устало помассировав виски, рыжеволосая волшебница без особого энтузиазма поднялась из кресла и направилась к двери, чтобы впустить назойливую птицу. Через пару секунд в комнату влетела чем-то крайне недовольная серая сова. Птица аккуратно приземлилась на подлокотник кресла и выжидающе посмотрела на Амелию, слегка отставив правую лапку. Боунс устало вздохнула и приблизилась к птице, теряясь в догадках, кто мог прислать ей письмо в столь поздний час, когда рабочий день давно кончился, а большинство коллег уже разбрелось по домам.
Наскоро отвязав конверт от лапки совы – сегодня еще требовалось доделать отчет – Амелия разорвала плотную бумагу и приступила к чтению, мимоходом успевая подумать, что давно не получала писем личного характера, разве что от племянницы и брата. Прищурившись, рыжеволосая волшебница быстро пробежала по аккуратно написанным строчкам глазами и поджала губы, задаваясь вопросом, какого рода консультация могла понадобиться целительнице больницы им. Св. Мунго – мисс Элизабет Нэльсон.
Опустив пергамент, женщина с минуту близоруко рассматривала кольцо на пальце, пытаясь припомнить все подробности прошлогоднего октября.
Мисс Элизабет Нэльсон – миловидная молодая девушка, сумевшая поставить ее на ноги всего за полтора месяца. Не без помощи мистера Мартелла, разумеется. Впрочем, это совершенно неважно. Результат был достигнут – Амелия Боунс в начале прошлого ноября получила возможность вернуться к работе и заняться насущными делами вплотную.
Рыжеволосая женщина задумчиво постучала ногтями по столешнице, мысленно взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, последнее время на работе был откровенный аврал, посему Боунс все реже отправлялась домой, допоздна засиживаясь в своем кабинете и при особой необходимости ночуя в нем. С другой – Элизабет Нэльсон практически вытащила ее с того света, тактично не задавала вопросы о том, где Амелию так сильно покалечили, да и вообще была с ней крайне любезна на протяжении всего курса лечения.
Глава отдела магического правопорядка цокнула языком и потянулась за чистым пергаментом. В конце концов, Амелия Боунс умела быть благодарной и никогда не забывала доброго отношения.

Мисс Нэльсон!
Только что получила Ваше письмо. Вы совершенно верно упомянули о моей «неуемной жажде работать», но я с удовольствием выкрою время для нашей встречи. Полагаю, в субботу в полдень в чайной "Rosa Lee Teabag"подойдет. У меня как раз будет пара свободных часов. Буду рада Вам помочь.
С уважением,
Мисс Амелия Боунс


Отправив сову, женщина устало потерла глаза и присела в кресло, рассчитывая сегодня окончательно разделаться с бумагами. О предстоящей встрече Амелия больше не думала.

Мадам Боунс прибыла в Косой переулок за десять минут до назначенного времени. Обыкновенно она приходила куда раньше, предпочитая сама дожидаться своих непунктуальных коллег, но в этот раз все было иначе – место встречи разительно отличалось от привычных кабинетов Министерства Магии, а Корнелиуса и добрую половину Визенгамота сейчас заменяла не кто иной, как Элизабет Нэльсон.
Впрочем, задержалась она не поэтому. Амелия Боунс тщательно подбирала выходное платье, что было ей совершенно несвойственно. Работая в Министерстве, рыжеволосая волшебница редко бывала в Косом переулке да и вообще в большом скоплении магов, посему предпочитала придерживаться строгого стиля одежды, нося под темными мантиями юбочные костюмы приглушенных тонов.
Но сегодня было исключением. Боунс в срочном порядке требовалось определиться с нарядом для встречи, а она уже битый час задумчиво разглядывала несколько платьев, висящих в самом углу шкафа. Взгляд ее скользил от одного наряда к другому и с каждой секундой становился все тоскливее и тоскливее.
Мадам Боунс не любила моду магического мира, считая ее, по меньшей мере, странной и непрактичной. Благо, облачаться в странного вида платья, силуэт которых почти не изменился со временем средневековья, приходилось далеко не каждую неделю.
После пятнадцатиминутных терзаний Амелия извлекла на свет наряд, который, пожалуй,  меньше всего соответствовал магической моде, но был весьма приятен и аккуратен, несмотря на малое количество рюш, нашивок, кружев и прочего. Все почти что строго и по-деловому. Удовлетворенно хмыкнув, Амелия направилась в спальню.

Косой Переулок встретил ее неприятным холодным ветром, который, казалось, проникал даже сквозь теплую осеннюю мантию. Амелия недовольно повела плечом, слегка прищуриваясь, чтобы разглядеть нужную вывеску. Новенькая, блестящая с большими приятно салатовыми буквами - "Rosa Lee Teabag". Боунс удовлетворенно хмыкнула и направилась к небольшому кафе в конце улицы.
Идти было неудобно. Она уже успела забыть, что это платье до безобразия узкое, чуть расклешенное книзу, сильно ограничивает возможности к быстрому передвижению. Мысленно ругая себя за неосмотрительность, Амелия добралась до чайной и толкнула дверь внутрь. Как только женщина переступила порог небольшого помещения, на улице начал накрапывать холодный лондонский дождь. Пожалуй, один из тех, которые грозили затянуться на целый день.

Она снимает темную мантию, оставаясь в неудобном темно-фиолетовом платье, мельком смотрит на часы – рыжеволосая волшебница приходит как раз за минуту до назначенного времени – и кивает официантке, показывая, что не нуждается в отдельном столике.
Амелия не сразу замечает Элизабет, а когда встречается с ней взглядом, сдержанно улыбается и аккуратно протискивается к окну.
- Мисс Нэльсон, - рыжеволосая волшебница кивает и присаживается напротив миловидной девушки. Сперва она не узнает Элизабет – год назад она была блондинкой, а сейчас у нее темные волосы, да и выглядит она немного нервной. – Рада вас видеть, - добавляет Амелия и вежливо просит подошедшую официантку принести чашку молочного улуна.
- Мерлин, не могу поверить, что прошел целый год, - неспешно говорит мадам Боунс, не спуская глаз с Элизабет. И правда. Год сложный, полный неприятностей и переживаний, в конце концов, до ужаса вязкий и серый.
Наконец, ей приносят чай. Амелия благодарит официантку и снова обращается к темноволосой волшебнице.
-Впрочем, мы собрались здесь не для этого, верно? – по ее лицу скользит полуулыбка. Женщина откладывает чайную ложку на блюдце и внимательно всматривается в лицо целительницы.

Отредактировано Amelia Bones (28 октября, 2015г. 19:36)

+2

4

Элизабет предпочитает не рисковать зря - не даром Шляпа таки остановилась на Хаффлпаффе, а не Гриффиндоре. Ей нравится спокойствие и размеренность, нравится уверенность в завтрашнем дне и отсутствие тревоги, из-за которой просыпаешься посреди ночи. Она готова терпеть это до определенного момента - пока ее проблемы не перетекают в проблемы других людей. И кажется, что сейчас эта стадия совсем близко, а значит, ей пора серьезно браться за дело.
Эрон - бывший муж и причина ее сегодняшней встречи с мадам Боунс - научил ее пользоваться связями. Не то, чтобы Элизабет это нравится, но иногда ситуации вынуждают, и если не злоупотреблять - то почему бы и нет?
Появление главы отдела магического правопорядка Элизабет замечает сразу - Амелия вообще эффектная женщина, ее сложно не заметить.
- И я рада вас видеть, мадам Боунс, - за время их вынужденного общения в Мунго Элизабет выучила, как именно женщина предпочитает, чтобы к ней обращались, и сейчас улыбается мягко, стараясь не делать акцент на причине, из-за которой они вообще знакомы, - да, целый год. Я рада, что на этот раз мы видимся в гораздо более приятном месте. Здесь очень уютно.
Чай добавляет настроения и снимает напряжение, Элизабет чуть расслабляет плечи, делает пару небольших глотков, отставляет изящную кружку.
- Да, я бы ни за что не стала срывать вас с работы без поводы, а он, увы, есть, - Элизабет нравится вот эта деловая хватка Амелии, она характеризует ее самым правильным образом, и такая прямолинейность вызывает уважение. - Не стану ходить вокруг да около, это дело касается моей личной жизни, и я обращаюсь к вам за консультацией как к специалисту высшей категории, потому что даже не вижу смысла искать совета у людей менее компетентных.
Эти слова можно было бы посчитать лестью, если бы обычно приветливое лицо Элизабет не отдавало мрачностью и волнением.
- Дело в моем бывшем муже, - на какое-то время Элизабет замолкает, проводит пальцем по серебряному полукругу чайной ложки, раздумывая, насколько бессмысленно не называть имен - эта информация лежит на поверхности, к чему здесь дешевые тайны. - Эрон Тафт, один из советников и заместителей главы отдела международного магического сотрудничества, сын и внук двух министров магии.
Элизабет старается, чтобы ее голос звучал нейтрально - она редко хвалилась Эроном даже во времена замужества, а уж сейчас это и вовсе отдает плохо скрываемым раздражением. Впрочем, она все равно ожидает некоторого удивления - наверняка, в больнице она не производила впечатления жены "значительного человека". Или как там это называется.
- Мы давно в разводе, уже пять лет, но в некотором роде поддерживаем общение, по большей части из-за моей семьи, члены которой считают, что развод не причина не приглашать его на семейные торжества. Нас сложно назвать друзьями, но у нас много общих друзей, много общего в прошлом, и он имеет определенное влияние на мою жизнь. Об этом, пожалуй, я и хочу поговорить. О границах этого влияния.
Ей сложновато говорить - слишком откровенно и, если честно, почти опасно. Поэтому легкое заклинание блокирует область вокруг их столика, не позволяя официанткам услышать что-то лишнее.
Есть вероятность, что она вообще совершает ошибку - Амелия наверняка неплохо знакома с Эроном, а уж на работе он само очарование, особенно с нужными людьми. А глава целого отдела уж точно входит в круг таких людей. Впрочем, очернять бывшего мужа Элизабет не собирается - ей просто нужна консультация с юридической точки зрения.
- Так вышло, что сейчас я нахожусь в зависимой ситуации. Мы заключили что-то вроде договора - он выполнил мою просьбу, и теперь я в долгу перед ним. Как вы понимаете, Эрон чистокровен, и пусть я не могу похвастаться тем же, но долг есть долг, и я чувствую это давление. В плане магии тоже. И для начала я хочу узнать, насколько далеко уходят границы устного договора между магами? Я, конечно, изучила всю имеющуюся литературу, но мне никогда не удавалось сталкиваться с этим. Я не подписывала договор, но он говорит, что мой долг перед ним растет и будет расти с каждым днем, если я не стану выполнять свою часть. Это так?
Пока что сказанное звучит не очень убедительно в плане морального облика самой Элизабет. Но она пытается быть осторожной - и чем меньше информации придется открыть, чтобы получить нужные ответы, тем лучше.

[AVA]http://static2.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_nru4anaEWl1u0pfufo1_50.jpg[/AVA]  [SGN]http://static1.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_mrma24lc0u1sb2vteo1_500.png[/SGN]

+1

5

[AVA]http://s6.uploads.ru/t/jOVIm.jpg[/AVA]Амелия обвивает теплую пузатенькую чашку ладонями, машинально поглаживая голубоватую ручку. Теперь она может рассмотреть Элизабет поближе. Разумеется, не пристально, что было бы совершенно бестактно, а украдкой, бросая короткие взгляды, чтобы понять, как все-таки стоит вести себя с мисс Нэльсон дальше, выстроить определенную модель поведения. Ведь теперь она не пациентка, а девушка, сидящая перед ней, больше не в лимонной мантии, и ей требуется ее, Амелии, помощь.
Мадам Боунс делает глоток горячей, чуть вяжущей язык жидкости и сосредотачивается на мисс Нэльсон.
Все-таки Элизабет похудела. Или так кажется, потому что у нее темные волосы? Да и цвет лица какой-то бледный. С другой стороны, у кого он сейчас здоровый. Тем более Элизабет целительница, а им, как и Аврорату, сейчас приходится ох как не сладко. Так кажется Амелии Боунс, которая в силу жизненных обстоятельств неправильно трактует нервное состояние мисс Нэльсон, связывая его с работой, как и причину их встречи.
- Да вы правы, куда уютнее, чем в Мунго. Рада, что мы встретились именно при таких обстоятельствах, - Боунс согласно кивает и предпочитает перейти к более насущным вопросам. Ей неприятно вспоминать тот год и причины ее двухмесячного пребывания в больнице. Собственно это и неудивительно после перенесенных потрясений.
Элизабет не заставляет долго себя ждать, и Амелия это ценит. Только вот она совершенно не ожидает, что мисс Нэльсон будет консультироваться с ней по вопросам личной жизни. Совсем не ожидает. Это слишком неожиданно, и Боунс требуется пара секунд, чтобы осознать слова девушки. Они больше походят на лесть, которую Амелия так не любит, но взволнованное лицо Элизабет говорит само за себя – о лести не может быть и речи. Что ж, тогда это вдвойне приятно.
Улыбка слетает с губ Боунс, и женщина вся обращается во внимание, чтобы не упустить ни одной детали, которая могла бы сыграть ключевую роль в решении проблемы мисс Нэльсон. Про себя Амелия отмечает необычайную иронию судьбы: семейные правовые нормы и акты – то, в чем она разбирается лучше всего, правда, достаточно давно не практикует в связи с тесной работой с Авроратом, да и это сейчас куда важнее, хоть и менее интересно, только вот сама она до сих пор не замужем и без каких-либо перспектив в личной жизни. Но самобичеванием женщина займется чуть позже. Сейчас главное выслушать мисс Нэльсон.
Амелия машинально водит указательным пальцем по ободку чашки, всматриваясь в бледное лицо целительницы.
- Эрон Тафт? – почти буднично переспрашивает Боунс, чуть наклоняя голову в бок. Удивлена ли она? Пожалуй, самую малость. По крайней мере, Амелия никогда не задумывалась о семейном статусе Элизабет, как и о многих своих коллегах. В первую очередь ее интересует профессионализм волшебника, а частная жизнь как-то отходит на второй план. Да и сплетничать она никогда не любила, предпочитая садиться в Министерской столовой подальше от Муфалды и ее закадычной подруги.
- Да, мы с ним знакомы, - говорит Амелия, борясь с желанием упомянуть Мирцеллу Хант, секретаря бывшего мужа Элизабет, с коей ей довелось столкнуться лично при весьма и весьма компрометирующих блондинку обстоятельствах.
Итак, что ей известно об Эроне Тафте? Занимает хороший пост в отделе международного магического сотрудничества, близкий родственник двум министрам магии, яростно печется о своей репутации, впрочем, его не следует за это винить, вежлив, обходителен, знаком с большинством влиятельных чиновников Министерства. Пожалуй, все.
Амелия частенько встречалась с ним в коридорах, на общих совещаниях, несколько раз разговаривала лично. Обычный, трудолюбивый, ничем не примечательный человек, вызывавший лично у нее уважение за работоспособность и преданность своему делу.
Но вот Элизабет, похоже, раздражается при упоминании о бывшем муже, оно и понятно, каким бы человеком не был Эрон Тафт, воспоминания о прошлых отношениях зачастую неприятны, и кому, как ни Амелии Боунс об этом знать.
Мисс Нэльсон говорит неспешно, чуть нервно, рыжеволосой женщине даже начинает казаться, что с трудом. Да и ее можно понять – не каждый решится рассказывать о своей личной жизни почти незнакомому человеку и уж тем более просить каких-то советов и консультаций.
Амелия поправляет волосы, делает небольшой глоток горячего чая и краем глаза замечает кончик волшебной палочки, очертивший круг рядом с их Элизабет столика. Боунс ставит теплую чашку обратно на стол и чуть подается вперед, смотря прямо на мисс Нэльсон.
-  Вы можете не беспокоиться, все строго конфиденциально и останется исключительно между нами, - успокаивающе заверяет Амелия и отклоняется назад.
Она, конечно, ожидала несколько иного рассказа, да и, признаться, куда больше подробностей, чем недомолвки и абстрактное видение ситуации. Но, видимо, Элизабет не любитель раскрывать все карты, что, разумеется, можно понять, но это слишком осложняет дело.
- Мисс Нельсон, - спокойно произносит Боунс, наконец, оставляя чашку в покое, - устный договор между магами бывает разного рода. Все зависит от конкретной ситуации. К сожалению, не смогу вам ничем помочь, если не узнаю больше информации о договоре, условиях, действующих лицах, причинах. Я прекрасно понимаю, что вам сложно об этом говорить, возможно, даже неприятно, но мне нужно увидеть полную картину, чтобы посоветовать вам что-нибудь дельное. Пожалуйста, Элизабет, это в ваших интересах, - мягко говорит Амелия, пытаясь немного успокоить целительницу. Она даже называет ее по имени, стараясь, чтобы голос звучал как можно доверительнее. В конце концов, это словно горькое лекарство, которое необходимо принять для выздоровления, без него никуда. И Боунс думается, что Элизабет Нельсон прекрасно об этом знает.

+1

6

Несмотря на славу очень дружелюбного человека, Элизабет по пальцам может пересчитать людей, кому она открывает какие-то действительно серьезные вещи. Не назвать это тайнами - просто что-то действительно личное, важное для нее, то, что не дает ей покоя или наоборот делает по-настоящему счастливой. Именно поэтому ей сейчас сложновато, хотя она и испытывает к Амелии Боунс исключительно положительные эмоции и считает крайне надежным человеком.
Но она решилась на этот разговор и теперь бессмысленно и даже глупо идти на попятную. У нее есть шанс выяснить хотя бы что-то, сделать свою жизнь чуть более устойчивой, может быть, даже выстроить какие-то барьеры. Ей кажется, что еще немного - и Эрон уничтожит их все, не оставит ей ничего, кроме зияющей пустоты внутри.
Элизабет медленно кивает, когда Амелия говорит о том, что информации недостаточно. Что ж, наверное, это закономерно. Наверняка, будь она сама на месте мисс Боунс, не поняла бы ничего из собственного рассказа.
- Да, я понимаю. Постараюсь быть как можно более конкретной, - Элизабет облизывает губы, делает глоток чая и отставляет кружку, прокручивая в голове ситуацию так, как она выглядит, если отбросить все лишнее. - Я доверяю вам, мадам Боунс. И надеюсь, что на самом Эроне наш разговор никак не отразится.
Хорошо, если не отразится - потому что реакцию бывшего мужа Элизабет даже представлять не хочет. Репутация среди коллег является для Эрона той хрустальной вазой, с которой он ежедневно сдувает пылинки и хранит под тремя замками. И вот уж точно на это лучше не покушаться.
Элизабет потирает руки, сосредоточенно смотрит на выцветающий под действием лимона чай. Нужно быть как можно более обстоятельной, не забыть детали, выстроить как можно более подробную картинку перед глазами Амелии.
- У меня есть друг, - Элизабет как-то с трудом, почти неуверенно произносит это слово, говорит на выдохе, поджимает губы. - И у друга возникли очень серьезные проблемы. Он попросил меня о помощи, и я не могла отказать, я думаю, вы понимаете. Дружба не терпит понятий "сегодня - да, а завтра - нет", и я не жалею, что дала ему обещание помочь. Но моих собственных усилий не хватило, к сожалению. Обращение к Эрону было вынужденной мерой, время поджимало, дело было безотлагательным. И он оказал мне помощь. Сказать, что она была серьезной... Ох, да, я могу даже сказать, что кое-что шло против закона. То, о чем попросил меня мой друг... Полагаю, меня могли бы судить за это.
Элизабет поднимает глаза и смотрит на женщину в упор. Она просила честности - вот честность. Впрочем, наверняка Амелия и сама догадывалась, что дело серьезное и сомнительное, в любом другом случае Элизабет могла бы обратиться к ней официально.
- Эрон сделал так, что я смогла выполнить свое обещание без потерь. Он создал все условия, сделал даже больше, чем требовалось. И я благодарна ему за это.
Если бы только все этим ограничилось.
- Мы стали поддерживать связь, так как я не имела возможности общаться со своим другом, а Эрону удавалось добыть кое-какие сведения. Наверное, это было глупо с моей стороны, но иногда мне казалось, что я схожу с ума от неизвестности, и я писала Эрону, сама просила о встрече, - Элизабет выдыхает медленно, потирает висок. Отводит взгляд. - За эти сведения мне тоже приходилось "платить". Но это та часть, которая полностью лежит на мне и здесь ему не в чем себя упрекнуть. Это был только мой выбор.
Становится как-то кошмарно не по себе, и Элизабет спешит перейти к сути.
- В каждую такую встречу я пыталась выяснить у него, что он хочет взамен за ту большую услугу, что оказал мне. Но он отмалчивался, говорил, что я узнаю, когда придет время. Он не торопился, даже иногда предлагал оказать еще большую помощь моему другу, но я понимала, что тогда уж точно не сумею расплатиться с ним. Но в какой-то момент все изменилось, - Элизабет делает паузу, допивает чай, покручивает пустую кружку в руках. - Экстренная ситуация, и Эрон действовал в ней в интересах моего друга. Естественно, с тем, чтобы выставить счет мне. Дело в том, что по сути он спас ему жизнь. Они оба чистокровны и долг жизни... вы понимаете, мадам Боунс. Это не просто слова. И каким-то образом, я так понимаю, этот долг теперь смещен на меня. Он задействовал ритуал, но это не важно, даже если бы этого не было, плату он все равно ждет от меня, и он прав - это я пришла к нему с просьбой, и я должна за нее платить. И мой вопрос в том, имеет ли он право просить мою жизнь в обмен?
Элизабет ставит чашку на блюдце и смотрит на Амелию устало, будто этот разговор выпивает все ее силы.
- Не в прямом смысле, конечно. Но он хочет снова сделать меня своей женой, на этот раз без права на развод, и боюсь, что на самом деле это будет похоже на что-то вроде права собственности, так как он уже диктует мне свои условия почти не стесняясь. Я понимаю, что все это звучит дико, наверное, но ситуация действительно не из тех, когда обращаешься в суд, тем более я не могу поставить под удар Баста...
Элизабет спотыкается об имя, чуть мотает головой, понимая, что до этого употребляла нейтральное "друг". Но почему бы и нет - это ненастоящее имя, этого человека не существует, а конкретика еще раз подчеркнет степень ее доверия Амелии.
- Баст Гриффит, так зовут моего друга, - без лишней таинственности поясняет Элизабет.

[AVA]http://static2.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_nru4anaEWl1u0pfufo1_50.jpg[/AVA]  [SGN]http://static1.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_mrma24lc0u1sb2vteo1_500.png[/SGN]

+2

7

[AVA]http://s6.uploads.ru/t/jOVIm.jpg[/AVA]Амелия Боунс внимательно смотрит на Элизабет Нэльсон и пытается понять, что перевесит в девушке, сидящей напротив – нежелание делиться личным и сокровенным с почти посторонним человеком или необходимость в консультации сведущего в законах специалиста. Спустя минуту целительница все-таки медленно кивает, очевидно, взвешивая те или иные аргументы и приходя к наиболее разумному решению – получить помощь.
- Прекрасно, мисс Нэльсон, - говорит женщина и принимает более расслабленную позу, чуть отклоняясь назад и все еще поглаживая ободок чашки. – Можете быть уверенной, что свое мнение к этому человеку я не изменю и, разумеется, на нем наш разговор никак не отразится, - кивает Амелия и для пущей убедительности твердо произносит: «Обещаю».
Элизабет Нэльсон нервничает. Нервничает сильно, это видно невооруженным глазом. Она облизывает пересохшие губы, потирает руки, смотрит куда-то в чашку, явно пытаясь сосредоточиться и восстановить в памяти подробности непростой ситуации.
Амелия переводит взгляд в окно, стараясь не утомлять Элизабет излишним вниманием. В конце концов, дело явно серьезное, раз мисс Нэльсон, как ей показалось еще в Мунго, решительная и достаточно строгая, сейчас молчит, раздумывая, с какого конца начать и к чему подвести в итоге. Что ж, она пока не спешит. У них есть время. И Амелия Боунс не намерена торопить девушку напротив.
Элизабет начинает свой рассказ. Она говорит про друга. Действительно ли друга или, как то часто бывает, кого-то большего? Амелия Боунс не спрашивает. Это нетактично, да и к делу, пожалуй, отношение вряд ли имеет. Собственно, лезть в дебри личной жизни, еще и чужой, глава отдела магического правопорядка не собирается, поэтому лишь кивает, оставляя «друга» на откуп совести мисс Нэльсон.
Это уже интересно. Что может толкнуть девушку просить помощи у бывшего мужа? Опыт в этой сфере у мадам Боунс крайне не богатый, но много ума не надо, чтобы понять – безотлагательное, почти безнадежное дело. Она снова кивает, показывая, что внимательно слушает мисс Нэльсон.
Амелия Боунс приглушенно хмыкает, когда Элизабет заговаривает о суде. Собственно, предположить, что глава отдела магического правопорядка отреагирует восторженно на заявление девушки о нарушении закона, было бы глупо. Впрочем, мисс Нэльсон это и так прекрасно понимает, обращаясь к ней лично, а не прося об официальной аудиенции.
Женщина тяжело вздыхает, подавляя горячее желание прочитать нотацию о подобном поведении Элизабет, но вовремя спохватывается, прекрасно понимая, что быть откровенной тяжело, а говорить о неправомерных действиях ей, главе отдела правопорядка, еще сложнее. И, несмотря на очевидное нарушение, Боунс, скрепя сердце, проглатывает фразу.
Девушка резко поднимает на нее глаза, смотрит в упор, но Амелия отвечает спокойным прямым взглядом. Честность Элизабет, конечно, немного шокирует, но оно определенно к лучшему. И Боунс уважает это.
- Продолжайте, пожалуйста, - мягко просит женщина, пытаясь показать целительнице, что все почти в порядке, ее не смущают слова о нарушении закона, и она не корит за это мисс Нэльсон.
Отчего-то ей начинает казаться, что Эрон Тафт не такой уж и прекрасный человек, но она уже обещала Элизабет, что не изменит свое отношение к коллеге, и слово свое намеревается сдержать. Мисс Нэльсон торопится, видимо, понимая, как странно звучат ее слова в адрес бывшего мужа и, похоже, переходит к сути.
«Чистокровны…долг жизни…» - слова словно врезаются в память. Все не так просто, как ей казалось поначалу. Сложнее.
Женщина еще раз вздыхает, трет виски, пытаясь вспомнить всю изученную литературу и случаи из своей и чужих практик. Пока на ум приходят только пару статей из кодекса да одно происшествие столетней давности. Она молчит, дожидаясь, пока девушка затихнет, и Амелия сможет рассказать свое видение на ситуацию.
Но тут Элизабет говорит то, чего женщина никак не ожидает услышать. Она произносит: «Баст Гриффит», тем самым неосознанно совершая большую ошибку. 
Амелия Боунс на мгновение застывает, после чего умиротворенно обхватывает чашку и подносит к губам остывший чай. Рыжеволосая ведьма держит себя в руках, размеренно делает глоток, давая своим мыслям выстроиться в логическую последовательность, а после ставит посуду обратно на стол и спокойно, почти удовлетворенно устремляет на Элизабет спокойный взгляд.
Конечно, Амелия знает Гриффита. Чистокровного, пятнадцатилетнего, эрудированного. Прекрасного мальчика и выросшего из него Рабастана Лестрейнджа, опасного преступника, Пожирателя смерти, убийцу и волшебника, гордо делящего звание грозы магической Британии со своим братом и невесткой, с коими Амелия, увы, также прекрасна знакома.
И она не ошибается. В магическом мире просто нет чистокровных магов с такой фамилией. Да и, наверное, никогда не было. Не в 20 веке точно.
Она удивлена, что, наверное, видно даже по ее спокойному лицу, то ли словами Элизабет и скрытым смыслом, то ли тем, что мисс Нэльсон настолько просто берет и выкладывает перед главой отдела магического правопорядка все карты. Не специально, конечно. Тем не менее, перед Боунс почти флеш рояль, редчайшая комбинация, сложившаяся в этот раз так просто, без лишних усилий, без блефа – просто бери, повышай, срывай куш. Слишком странно.
- Баст Гриффит? – спокойно, выдержанно переспрашивает Амелия, чуть улыбаясь Элизабет. Сейчас она благодарит Мерлина за службу в Министерстве, где волей – неволей приходилось держать себя в руках, иной раз надевать маску, не показывая истинных чувств.
- Кажется, он закончил Рейвенкло, - невозмутимо и уверенно говорит Боунс, ловя себя на мысли, что все-таки наслаждается произведенным на девушку эффектом. – Мы с ним знакомы. Собственно, это неважно, мисс Нэльсон, - сразу продолжает Амелия, неспешно делая еще один глоток чая. – Мы говорим о вашей ситуации. Вы рассказали мне почти все, и я смогу помочь, дать дельный совет. Остается только выяснить, мисс Нэльсон, что за услугу вы оказали Басту Гриффиту? – Амелия подчеркивает имя и чуть отклоняется назад, пристально всматриваясь в лицо целительницы.
Конечно, она знает. Прекрасно знает, о какой услуге идет речь. Это так просто, словно попросить Аврорат применить детские отпирающие чары. Женщина почти не сомневается – Элизабет помогла Лестрейнджам бежать. Да еще и с помощью бывшего мужа, за что тот пытается снова окольцевать целительницу. Все складывается в четкую картину. Амелия даже забывает о юридической консультации. Слишком много удивительных новостей, от которых Боунс пока не может отойти и посмотреть на ситуацию трезво. Осознание пьянит.
Она с секунду смотрит на Элизабет, а после отворачивается к окну. Интересно, девушка понимает, что делает, кому доверилась, в конце концов, что ее ждет после такого почти признания?
Амелия молчит, ожидая ответов на поставленные вопросы. Эйфория медленно покидает ее, принося с собой почти болезненное отрезвление и неприятный вопрос «что дальше?», ответ на который, как бы ни хотелось, в скором времени придется дать.

+2

8

Это невозможно не заметить - слова о степени незаконности заключенной между ней и Эроном сделки вызывает у Амелии Боунс явное неодобрение. Элизабет рискует и рискует значительно, когда обращается именно к ней, выше которой по части магического права вообще нет никого в Англии. Рискует, и в то же время этот риск более, чем оправдан - судить ее при случае будет сама же мадам Боунс. Элизабет не из тех, кто напоминает про долги, но успела привыкнуть, что для чистокровнх - а Амелия чистокровна - долги что-то, да значат. А они с Дерриком в свое время сделали очень многое для Амелии, а также хранили достаточно ее собственных тайн. Между ними установилась та степень доверительных отношений, когда уже можешь рассчитывать на ответную услугу. Может быть, конечно, Элизабет просит слишком много - но у нее больше нет вариантов. И она рискует.
Ну, по крайней мере, Амелия не вскакивает со стула и не посылает патронуса в Министерство, чтобы Элизабет и Эрона немедленно задержали. Впрочем, ничего особенного Элизабет пока и не рассказала, так, общие слова.
Амелия просит ее продолжать, Элизабет кивает. Хорошо, это хорошо.
Элизабет, конечно, кошмарно от того, что ей приходится буквально ставить Амелию против собственных принципов, против своей профессии. Время заключать сделки с совестью - приходят на ум саркастичные слова Эрона. И от этого становится тошно.
Кажется, что самое сложное позади, что теперь Амелия сможет задать уточняющие вопросы и подсказать ей, есть ли хоть какие-то шансы обернуть эту ситуацию в более благоприятную сторону, но вдруг происходит то, чего Элизабет ожидает меньше всего.
Элизабет буквально чувствует, как у нее бледнеет лицо, сердце подпрыгивает в горло, перекрывает дыхание.
Она знакома с Бастом? Амелия Боунс знакома с Бастом Гриффитом?
То, что глава магического правопорядка знает Рабастана Лестрейнджа, это ясно. Но Гриффит? Как, каким образом?
- Знаете Баста?.. - сдавленно, с плохо скрываемым ужасом переспрашивает Элизабет, хотя в этом вопросе совершенно нет необходимости.
Ей нужно время, чтобы осознать это. Потому что все это время Элизабет казалось, что она единственная, кто знает этого человека. Как самонадеянно, Лиззи, как глупо. Стал бы он придумывать какую-то новую личность только ради случайной встречи на заснеженной трассе? А вот то, что у опытного преступника есть несколько запасных "личностей" как раз вполне естественно. И какой же идиоткой надо быть, чтобы так легко раскрывать подобную информацию.
Амелия отворачивается к окну, это немного помогает Элизабет собрать мысли. Она знает, теперь знает все - это очевидно. Для Амелии Боунс не стало бы сюрпризом узнать, что Гриффит - это очень даже Лестрейндж.
И это кошмарно усложняет и без того сложное, почти безнадежное дело.
Что делать? Что делать теперь? Она буквально призналась в содействии преступнику высшей категории, который сейчас, на минуточку, в бегах, и из ее рассказа логично следует, что не без ее помощи.
Что ей остается? Она решила рисковать, и пути назад нет. Или пан, или пропал. Остается только продолжать начатое - говорить правду.
Итак, в чем именно состояла ее услуга Басту?
- Он просил меня передать ему кое-что. Зелье, - Элизабет опускает взгляд, разглядывает блестящую ложечку на кружевной салфетке. - Что-то вроде анти-веритасерума. Чтобы не выдать лишнюю информацию. В том числе о нашем с ним знакомстве. Хотя там все равно не к чему было бы придраться.
Последнюю фразу Элизабет произносит больше для себя самой, сжимает руку в кулак под столом, выдыхает, на секунду закрывая глаза. Как безнадежно глупа она была все это время.
- Мне удалось получить разрешение на встречу только благодаря содействию Эрона. Я передала зелье. То, насколько оно помогло или нет, а также все дальнейшее мне не известно. Больше встреч не было, - Элизабет говорит суховато, поднимает взгляд, отвечая тем самым на вполне закономерный вопрос, который должен бы появиться у Амелии - находится ли она на связи с Пожирателем Смерти на данный момент. 
- Но, судя по всему, все получилось. Благодаря Эрону. И он просит вернуть ему долг, - Элизабет с нажимом возвращается к обсуждаемой теме, берет себя в руки. - Я знала, что это опасно, и возможно вы скажете, что с этим ничего сделать уже нельзя. Я готова к этому. В конце концов, я понимала, на что иду. Но Баст мой друг, что бы там не случилось потом. Долг дружбы значит для меня не меньше, чем долг жизни.
Сказанное отчего-то напоминает Элизабет попытку оправдаться, и хоть это в корне не так, ей становится противно от себя самой, от ситуации, от слов, от навязанной искренности.
Но пути назад нет.

[AVA]http://static2.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_nru4anaEWl1u0pfufo1_50.jpg[/AVA]  [SGN]http://static1.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_mrma24lc0u1sb2vteo1_500.png[/SGN]

+2

9

[AVA]http://s6.uploads.ru/t/jOVIm.jpg[/AVA]Элизабет мертвенно бледная. Еще чуть-чуть и девушка рискует слиться с накрахмаленными до хруста белоснежными салфетками на столе. Амелия даже начинает бояться, что мисс Нэльсон ненароком упадет в обморок, но, к счастью, этого не случается.
С минуту целительница молчит, вероятно, пребывая в состоянии крайнего шока. Еще бы. Так опрометчиво назвав имя друга, – мадам Боунс предпочитает не думать, что девушка вкладывает в это понятие – Элизабет оказывается в весьма и весьма неприятной ситуации.
Собственно, мысль, что сама Амелия находится в, как минимум, противоречивом положении, женщина почти сразу откидывает. С этим она разберется чуть позже.
Наконец Элизабет прерывает затянувшееся молчание и задает уточняющий вопрос. Правда, скорее для того, чтобы нарушить гнетущую тишину, повисшую, в воздухе нежели для уточнения информации. Но и он не разряжает обстановку – голос мисс Нэльсон звучит сдавленно и откровенно нервно. Наверняка девушка не ожидает, что еще хоть кто-нибудь, кроме нее, имеет хоть какое-то представление о Басте Гриффите, в широких кругах более известном как опасный преступник Рабастан Лестрейндж. И то, с каким ужасом в глазах Элизабет повторяет имя мужчины, не оставляет ни малейших сомнений в том, что девушка прекрасно осведомлена о реальной личности волшебника, что еще больше ухудшает положение дел.
- Рабастан… - произносит холодно Амелия, но вовремя спохватывается. Здесь чересчур много людей, пусть даже Элизабет и наложила заглушающие чары на их небольшой столик. Слишком опрометчиво, возможно, даже опасно – вот так вот просто говорить о том, кто уже достаточно продолжительное время числится в розыске после повторного побега из Азкабана, в незатейливой чайной в компании целительницы, сделавшей почти чистосердечное признание.
Мерлин, какой-то абсурд, не иначе.
- Баст Гриффит, - через мгновение исправляется рыжеволосая женщина, - двадцать лет назад был замечательным молодым человеком. Мне весьма жаль, что… впрочем, не важно, - она замолкает, медленно отворачиваясь к окну. – Это было давно, - гораздо тише добавляет Амелия и вздыхает.
Ей не хочется вспоминать события далеких, казалось бы, прочно забытых лет. Но тени прошлого придерживаются иного мнения, решая именно сейчас яркими образами всплыть в сознании Боунс. Она чуть кивает головой, стараясь прогнать неуместные, порой печальные видения, и сконцентрироваться на девушке, сидящей перед ней. Но получается плохо. Перед глазами почти стоит образ любознательного псевдо-стажера, отчего становится немного не по себе. Нельзя обманываться. Рабастан Лестрейндж – опасный преступник, а не милый любознательный юноша. Больше нет.
- Зелье? – наконец отвлекается от собственных мыслей Амелия и снова внимательно смотрит на Элизабет. Кажется, та постепенно приходит в себя. Голос уже не отдает ужасом, хотя по-прежнему звучит как-то сдавленно, а  лицо выражает мрачную, отчаянную уверенность.
- Анти-веритасерум? – Боунс пристально всматривается в лицо мисс Нэльсон. – Это к делу не относится, но мне было бы весьма интересно узнать об этом зелье поподробнее, - все еще доброжелательно, но гораздо прохладнее говорит Амелия. – Разумеется, если вам не сложно. Боюсь ошибиться, но оно собственного приготовления? – на памяти мадам Боунс не было ни единого случая с использованием данного зелья, из чего Амелия заключила, что это либо что-то крайне редкое, но тогда бы она так или иначе знала бы о нем, либо недавно изобретенное, не успевшее попасть на магический рынок.
Элизабет замолкает, с секунду отрешенно смотрит на чашку, а после отвечает на вопрос, повисший в воздухе несколько минут назад. Нет, она больше не встречалась с Рабастаном Лестрейнджем. Ни разу. И Амелия почему-то не сомневается в сказанном девушкой, доверяясь своей интуиции.
Женщина вздыхает, подносит к губам чашку, глотает уже не такую приятную жидкость и с полминуты смотрит на Элизабет. Та пытается снова вернуться к юридической консультации, но Амелия пока не готова так скоро отвлечься от Баста Гриффита.
-  Вы понимаете, что сейчас делаете? – выдерживая паузу, произносит Боунс и отставляет чашку на край стола. – Вы только что фактически признались главе отдела правопорядка в помощи одному из самых опасных преступников магической Англии, - она говорит неспешно, четко выговаривая каждое слово.
– Элизабет, - женщина позволяет себе назвать девушку по имени, - вы ведь прекрасно знаете, что это уголовно наказуемо, - Амелия говорит чуть тише и куда более человечнее, чем пару секунду назад, – и сейчас поставили меня в такое затруднительное положение, если вы понимаете, о чем я говорю. Право, это очень сложно, - Боунс переводит взгляд на девушку и с секунду, болезненно кривя губы, смотрит на Элизабет. – Он ваш друг, и в какой-то мере могу вас понять, но… поймите и вы меня, Баст же преступник, убийца, я не в праве… - рыжеволосая ведьма замолкает, устало, чуть близоруко моргает, хмурится, отчего на лбу появляется характерная морщинка, и на секунду прячет лицо в ладонях.
Ей тошно, невероятно тошно от всего происходящего. Ну, почему, почему тогда, двадцать лет назад, Рабастан Лестрейндж не представился ей как-нибудь по-другому. Сейчас бы не было таких проблем.
Она вздыхает, через десять секунд поднимает глаза на Элизабет. Боунс не по себе. Ей отвратительно, до тошноты дурно. Она ведь уже знает, что вариантов катастрофически мало, а при ее симпатии к мисс Нэльсон, вероятно, всего один.

Отредактировано Amelia Bones (6 ноября, 2015г. 20:27)

+2

10

Элизабет почти вздрагивает на этом "Рабастан", мрачнеет, отворачивается, поджав губы.
Рабастан - кто это вообще? Она не знакома ни с каким Рабастаном, и не стала бы помогать этому человеку. Рисковать всем, идти на сделки с предсказуемыми потерями, нарушать закон, подключать все накопленные годами связи. Кто этот Рабастан и чем он такой особенный, что сейчас Элизабет говорит о нем с главой магического правопорядка?
Впрочем, ей лучше не думать - кто. Баст Гриффит куда уместнее в этом разговоре, и Амелия тут же исправляется, немного небрежно, как будто не понимает, что это звучит почти провокацией. Но сейчас это уже не имеет значения, может быть, это было всего лишь указанием, что все друг друга хорошо поняли.
Мадам Боунс даже ободряет Элизабет ответной откровенностью - говорит о том, как сама узнала Баста Гриффита. Двадцать лет назад? Он был еще совсем юным тогда, вряд ли использовал это имя как преступный псевдоним. Элизабет не скрывает некоторого удивления, ее мысли снова путаются, и это заставляет ее почти разозлится - как же много загадок ты оставляешь за собой, Баст. Слишком, слишком много.
- Полгода назад он тоже был замечательным человеком, - без тени улыбки, скорее с горьким сарказмом бормочет себе под нос Элизабет, чуть откидываясь на спинку кресла. - Очень жаль, да.
Глупо жалеть о том, что человек оказался тем, кто он есть на самом деле. Даже как-то абсурдно.
И все же - очень жаль. Брайан тоже так сказал.
Элизабет на какое-то время замолкает, проваливаясь в несвязные воспоминания и обрывки разговоров, смотрит в одну точку. Но сейчас не время, не время думать обо всем этом. У нее другая задача, и даже личность ее друга не имеет здесь принципиального значения.
Амелия, кажется, тоже это понимает - спрашивает про зелье. Сразу видно, что профессионал своего дела, цепко хватается за детали, тяжело бы Элизабет пришлось на суде, да. Впрочем, никто не имеет права использовать слова, сказанные в личном разговоре, как показания, так что...
- Да, это мое зелье. Наше, - после короткой паузы добавляет Элизабет. - Наше с Бастом. Он помогал мне с экспериментом. Это свойство - усиленный контроль сознания, проявилось неожиданно, и, возможно, на самом деле просто побочный эффект. Или работает только в случае Баста. Я не знаю. И не узнала бы, но он сам попросил меня принести его.
Ей не сложно рассказать про зелье, но не хочет этого делать. Это зелье принадлежит только ей и Басту, и оно еще слишком далеко от конечной цели, чтобы о нем распространяться. Да и к делу отношения не имеет.
Она удовлетворяет любопытство Амелии по поводу зелья и теперь рассчитывает вернуться к своему вопросу, отбросив все эти щекотливые темы. Но у самой мадам Боунс определенно другие планы. И это сбивает Элизабет с толку.
Она встречает ее внимательный взгляд, смотрит в ответ устало, но спокойно - что ей остается. Может быть, это даже хорошо, теперь Амелия знает всю ситуацию как она есть и может оценить положение Элизабет верно.
Но, кажется, вовсе не стремится оценивать - задает вопрос, на который Элизабет может только сжать кулаки и претвориться, будто не ждала его.
- Я понимаю, - ей приходится говорить с нажимом, чтобы уверенности в голосе было больше, чем есть на самом деле. - Понимаю, что прошу умного и компетентного в вопросах магического права человека консультации для решения проблемы, возникшей у меня из-за помощи другу, которому я не могла отказать.
Элизабет ничего не хочет слышать о преступниках, о законе, обо всем этом. Она пришла сюда не за тем, чтобы ее пожурили или всплеснули руками со словами "как можно!". В ее просьбе все это - второстепенное, влияющее на детали, но не на суть ситуации. И она бы очень, очень хотела вернуться именно к этому бесстрастному разговору по делу, на который и рассчитывала.
Но Амелия вдруг заговаривает с ней мягче, как будто начинает колебаться, и Элизабет улавливает, в чем суть проблемы. Не удивительно, что ситуация ставит мадам Боунс в тупик, и Элизабет, конечно, не вправе ждать от нее восторга по поводу всего этого.
Да, это очень сложно, и если бы Элизабет знала, что все сведется к подобному - ни за что бы не просила об этой встрече. Она хочет сказать об этом Амелии, кладет руки на стол, виновато закусывает губу, чувствуя себя поразительно неловко - и слышит следующие слова Амелии.
Это бьет ее поддых, заставляет шумно выдохнуть, отшатнуться почти в панике. Эта связка слов - Баст же преступник, убийца -  оказывается слишком для нее, предпочитавшей раскладывать все по разным корзинам у себя в голове: Баст - это друг, Рабастан - это преступник.
Элизабет закрывает губы ладонями, зажмуривает глаза, не позволяя себе расклеиться, развалиться прямо на глазах Амелии. Та как раз поднимает на нее взгляд, но Элизабет пока не в силах его встретить - ее откровенно ведет, голова кружится, отказываясь принимать всю эту осторожно прикрытую абстрактными фразами правду.
Она ставит локти на стол, на пару секунд закрывает лицо руками, потом проводит ими по завитым в тугие кудри темным волосам. Серебряная ложка снова принимает свои очертания, Элизабет медленно выдыхает, все еще не смотрит на Амелию.
- Он не такой. Не такой. Я не понимаю, как это случилось. Не понимаю, как все это... - это похоже на бред, Элизабет шепчет это под нос, точно запечатывая двери в своей голове. Запечатывая там Рабастана Лестрейнджа со всеми его "преступник" и "убийца", с его Азкабаном и побегами из него, с Меткой, сумасшедшим братом, чистой кровью и полным игнорированием ее существования. - Я понимаю вас, мадам Боунс. И мне искренне жаль, что я втянула вас в это. Что поставила в положение, которое противоречит вашим принципам, вашей натуре.
Элизабет проводит тыльной стороной ладони по щеке, выпрямляет спину, поднимает подбородок. Выглядит отрешенно.
- Если хотите, я сейчас уйду, а вы можете делать с полученной от меня информацией то, что посчитаете нужным, - она смотрит на женщину спокойно, понимающе. - Меньше всего я хочу доставлять вам неудобства. Мне правда очень жаль, что так вышло.
Очень жаль - эта фраза преследует ее день за днем.
Какое-то время Элизабет молчит, глядя сквозь все - в голове как будто туман. Потом улыбается вдруг. Она не умеет долго не улыбаться.
- Он спас мне жизнь весной, Амелия. Помогал с зельем. Рассказывал о ритуалах и вещах, о которых я совсем ничего не знала раньше. Был терпелив и корректен. Мы были друзьями. И я ни за что, ни за что не поверю, что он не был достоин помощи. Я не жалею, что приняла такое решение.

[AVA]http://static2.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_nru4anaEWl1u0pfufo1_50.jpg[/AVA]  [SGN]http://static1.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_mrma24lc0u1sb2vteo1_500.png[/SGN]

+2

11

[AVA]http://s6.uploads.ru/t/jOVIm.jpg[/AVA]На лице Элизабет легко читается плохо скрываемое удивление. Целительница, вероятно, не ожидает, что история знакомства Амелии Боунс и Баста Гриффита может быть настолько давней, ведь самой главе отдела магического правопорядка до определенного момента казалось, что она напрочь забыла тот предновогодний погожий денек, когда Рабастан Лестрейндж, притворившись ее стажером, рано утром решил без приглашения ввалиться в кабинет молоденькой девушки и облить новенький костюм остывшим кофе.
Рыжеволосая женщина даже почти готова поделиться с Элизабет этой историей, но вовремя сдерживается, считая комментарии в данной ситуации излишними.
Мисс Нэльсон хмыкает, говорит совсем тихо, мрачно, Амелия еле разбирает сказанное девушкой. Интересно, что та имеет в виду? Неужели она сразу не узнала Рабастана Лестрейнджа, чьими изображениями пестрят двери, столбы, витрины лавок магического мира? Или, может, тот принимал оборотное зелье все время их с Элизабет знакомство, а потом вдруг решил признаться и открыть свою истинную личность? Как давно продолжается эта странная дружба между беглым преступником и благопристойной целительницей Мунго? Кто такой Брайан?
Все эти вопросы не дают Амелии покоя. И интересуется она ответами отнюдь не из праздного любопытства. Впрочем, как бы то ни было, прямого отношения к делу они не имеют, а лезть в личную жизнь окружающих ее людей Амелия Боунс и вовсе не привыкла.
Элизабет замолкает на мгновение после ее реплики про зелье, видимо, собираясь с мыслями. Как только целительница начинает говорить, рыжеволосая ведьма вскидывает бровь, но мисс Нэльсон продолжает, давая ответ на ее немой вопрос.
- Не знала, что он, - ведьма нарочито холодно подчеркивает местоимение и чуть мягче добавляет, - увлекается экспериментами. Весьма похвальное занятие.
Амелия хмурится, подносит чашку к плотно сжатым губам, одним глотком допивает остывший чай, и медленно опускает сосуд на стол. Она уже начинает жалеть, что поинтересовалась про зелье – женщина явно не готова к таким откровениям, пусть даже и после того, что уже услышала.
Надо же. Рабастан Лестрейндж в свободное от Азкабана время ставит эксперименты и выявляет у зелья побочный эффект. Какой талант они, оказывается, загубили.
Ей хочется фыркнуть, съязвить что-нибудь резкое вслух, демонстративно поджать губы, но Боунс этого не делает. Она просто молчит – сама виновата, задала вопрос, услышала честный ответ – в ожидании, пока Элизабет закончит.
- Впрочем, я желаю вам удачи, - получается чуть суховато, но Амелия не может по-другому. Ей, несмотря на прошедшее время, все происходящее кажется каким-то абсурдом. Вот так вот просто сидеть в миниатюрной чайной и почти буднично обсуждать опасного преступника и убийцу. Ей бы уже встать, отправить патронус в Аврорат, сообщить информацию, но она словно прикованная сидит за этим столиком и не может пошевелиться. Или не хочет?
Элизабет снова пытается вернуться к прерванному разговору. Она хмурится, с нажимом обрисовывая ситуацию почти в радужных тонах, не желая признавать правду. Для Амелии это крайне удивительно. Для нее непривычно, что кто-то предпочитает отгородиться от неприятных, но настолько очевидных вещей в угоду собственному спокойствию и счастью, пряча непривлекательную правду в глубине сознания.
Мадам Боунс любит честность, прежде всего – перед собой, поэтому называет все своими именами. Только вот Элизабет Нэльсон явно не готова к этому. Она чуть приближается, кажется, понимает, в чем дело. Хочет что-то сказать, но, слыша слова о «преступнике и убийце», в ужасе отшатывается. Видимо, целительница все-таки предпочитает не думать в таком качестве о своем друге. И ее, наверное, нельзя в этом упрекнуть.
Элизабет долго не может прийти в себя. Она старается, зажмуривается, пытается дышать ровно – но у нее плохо получается. Видимо, слова задели мисс Нэльсон куда сильнее, чем Боунс вообще могла предположить.
Девушка молчит, проводит рукой по темным волосам, смотрит куда-то в сторону. Амелия тоже отводит взгляд, снова ощущая неловкость ситуации. В который раз за время встречи ей хочется встать, уйти и больше никогда не вспоминать об этом. Но женщину снова останавливает что-то невидимое, и она остается сидеть, чуть неловко обхватывая пустую холодную чашку.
Элизабет путано пытается объясниться, впрочем, в этом нет нужды – Амелия чувствует себя еще хуже, еще более неуместно, чем могла бы. Она сдержанно кивает, чуть поджимает губы, снова отворачивается к окну. «Он не такой» - словно режет ее изнутри.
Перед глазами всплывает картина пятнадцатилетней давности. Тускло освещенный коридор, плотные темные мантии, множество суровых лиц судей и одно…женское, которое Амелия Боунс не забудет никогда.
- Пожалуйста, прошу вас! Подождите! Мой Барти, он не виноват, он не такой! Это все…ошибка! – разносится громкий плач, отзываясь эхом в гулких коридорах Министерства Магии.
Амелия старается не слушать, зажимает в руках папку, протискивается сквозь толпу. И вдруг ее хватают за рукав, а голос, такой непоправимо-обреченный, раздается почти над самым ухом. Она невольно поворачивается, встречаясь взглядом со щуплой женщиной, отчаянно ухватившейся за мантию волшебницы. Боунс нервно сглатывает, с секунду оцепенело всматривается в карие глаза хрупкой ведьмы, скомкано извиняется и спешно продолжает свой путь. Еще долгие годы Амелию будут преследовать мертвенно бледное лицо и тонкие губы, шевелящиеся в мольбе о пощаде сына.
Ей становится страшно муторно. Она зовет официантку, просит стакан воды. Сглатывает горечь, чуть кривится, поджимает губы. Вспоминает Долохова, отчего рыжеволосой ведьме становится только хуже. Интересно, он тоже «не такой»?
Амелии приносят воду. Она делает пару глотков, но лучше не становится. Когда Элизабет озвучивает мысли мадам Боунс вслух, те звучат неожиданно остро, болезненно отзываясь в груди.
Рыжеволосая женщина молчит, почти никак не реагируя на сожаления мисс Нэльсон. Только поднимает отстраненный взгляд на девушку, давая понять, что услышала ее.
Она поджимает губы, хмурится, делает еще глоток воды. Амелия находится в очень сложной неоднозначной ситуации, где все ее принципы, преданность профессии, личные качества положены на чашу весов вместе с желанием помочь Элизабет и некой благодарностью за Мунго, в который она угодила опять же таки не по своей воле.
Рыжеволосая ведьма пытается собраться с мыслями, заглушить неприятное чувство в душе, как Элизабет неожиданно называет главу отдела правопорядка по имени. Амелия заметно вздрагивает, поднимает на девушку взгляд. За пределами Министерства ее почти никто не называет по имени. Это слегка сбивает с толку, одновременно как-то сближая их.
Девушка говорит, что Рабастан Лестрейндж спас ей жизнь. Только вот она не думает или не желает думать, сколько тот погубил.
Амелия больше не может слушать. У нее начинает кружиться голова, и даже вода не помогает прийти в себя.
- Если вы уверены, что не подписывали никаких бумаг, - она говорит чуть резковато, отстраненно, - то все не так плохо. Мистер Тафт зря пытается на вас воздействовать. Даже оказав… - Амелия на секунду замолкает, переводит взгляд на стакан и, чуть погодя, продолжает, - серьезную услугу, он не имеет права на вас давить, еще и принуждать к каким-либо действиям, особенно подобным браку без права на развод, - Боунс останавливается, стараясь взять себя в руки.
- Это совершенно точно закреплено в законе, только вот, боюсь, не смогу вам процитировать отрывок в данный момент. Подобные случаи достаточно редки, особенно в моей практике. Но сфера влияния на вас, учитывая «долг жизни» так или иначе, ограничена. Вам не о чем беспокоиться. Я постараюсь сегодня-завтра прислать вам сову с выдержками из законов и пару уточнений. К сожалению, не помню некоторые детали наизусть, - уверенность, кажется, медленно возвращается к ней, а слова уже не даются с большим трудом.
Амелия отводит взгляд, снова отворачиваясь к окну. Ей все еще тошно от того, как она поступает, практически идя на сделку с собственной совестью и принципами. Боунс даже не считает нужным найти своему поступку хоть какое-то оправдание, чтобы успокоиться. 
Она, глава отдела магического правопорядка, честная и справедливая почти помогает преступнику, совершает должностное преступление! Рыжеволосая женщина болезненно кривится, трет ноющие виски, закрывает глаза.
Она уже сделала шаг, и сомневаться, проливая слезы об утраченной навеки совести и моральных принципах, поздно.
- Никто не узнает об этом разговоре - говорит Амелия минутой позже, немного свыкаясь с чувством отвращения к себе, - о том, что вы имеете хоть какое-то отношение к этому делу. Я не… - она вздыхает и с трудом продолжает, - не буду давать никаких показаний и использовать данную информацию в ходе расследования, но, если Баст Гриффит будет пойман, то я ничего не смогу сделать в любом случае, даже если бы хотела, - она подчеркивает последние слова, и чуть нервно смотрит на Элизабет, стараясь смириться с омерзительным чувством внутри.

+2

12

Все, что ей остается - надеяться на благосклонность мадам Боунс.
Элизабет не любит, когда настолько не контролирует ситуацию, собственно, именно поэтому она и обратилась к Амелии - чтобы вернуть себе свободу, которую удавкой на шее душит Эрон. И что в итоге - из одного долга в другой. Блестяще, Лиззи, просто блестяще.
Ей было важно, чтобы этот разговор касался темы ее бывшего мужа и их странных во всех отношениях договоров, но в итоге они обсуждают Баста и то, как много человек он убил и насколько он ужасный человек.
Наверное, со стороны адекватного человека Элизабет звучит смешно или, скорее, почти безумно - как вообще можно серьезно рассуждать о дружбе с человеком, кто оказался настолько в буквальном смысле двуличным? Эти ее попытки оправдать его, себя, их дружбу - они делают все только хуже, ситуация выглядит еще более жалкой, несуразной в той степени, что ее не хочется касаться, чтобы не замарать руки.
Ей действительно жаль, что разговор свелся ко всему этому. Что Амелии приходится как-то выкручиваться теперь. Если бы она только знала...
А впрочем, как часто в ее голове появлялась эта фраза за последние месяцы? Каждый день? Несколько раз в день? Если бы она знала. Если бы знала - что тогда?

Элизабет не просит подобно Амелии стакан воды, хотя ей бы не помешало. Но она и так уже достаточно показала себя слабой и едва справляющейся с ситуацией, куда уж больше.
Элизабет не смотрит на Амелию - женщине явно не по себе, так к чему смущать ее еще и пристальным вниманием.
В целом, она готова ко всему, даже к тому, что завтра - или сегодня, когда там? - ее вызовут на допрос, заставят выпить веритасерум, проверят кровь на содержание каких-то особых веществ, запросят рецепт ее зелья, потом выдвинут обвинение в пособничестве, потом суд, потом... Что, Азкабан?
В мрачной иронии Элизабет отмечает, что в таком случае, по крайней мере, Баст вспомнит о ней - увидит наверняка где-то передовицу "Пророка".
Возврат мадам Боунс к их первоначальной теме Элизабет встречает с облечением - и чувством безумной, кошмарной усталости. Ей кажется, будто она играет пятичасовой квиддичный матч и он все длится, длится, длится. Только бы не свалиться с метлы, только бы не.
- Я точно ничего не подписывала. Ну, разве что под действием какого-то зелья... - Элизабет трет кончик носа, но тут же отрицательно машет головой. - Нет, я думаю, он бы уже вовсю размахивал передо мной этим документом, будь он у него. Я буду очень благодарна вам за письмо с ссылками на законы, мадам Боунс. Заранее спасибо.
Голос Амелии звучит ровно, и Элизабет отвечает ей тем же - как будто они только что не обсуждали никакого Баста.
Когда женщина трет виски и прикрывает глаза, Элизабет незаметно вздыхает - ну вот, до чего довела. Меньше всего она хотела, чтобы этот разговор закончился вот так. Но это только потому, что вариант с собственным заключением в Азкабан она как-то не рассматривала.
- Спасибо, - просто отвечает Элизабет на слова Амелии, коротко кивает.
Что еще она может сказать? Рассыпаться в благодарностях? Зарыдать? Схватить ее руки и уверять, что это самое великодушное решение, которому она только была свидетелем?
Кому это нужно.
Уж точно ни одной их этих женщин.
Элизабет смотрит вниз, на кружево салфетки, водит взглядом вслед за ее изгибами. Кивает снова.
- Я понимаю. И ни за что не стала бы просить вас о каком-то содействии в этом случае, Амелия. Вы и так сделали очень много, и я никогда не смогу расплатиться теперь и с вами.
В ее голосе нет горечи, нет иронии, хотя она туда так и напрашивается.
Элизабет сминает салфетку в ладони, удивляется поразительной пустоте в голове, даже не туману - именно пустоте. Как будто там нет ни единой мысли. Абсолютная пустота.
- Если вам когда-нибудь понадобится помощь опытного целителя - мы можете рассчитывать на меня, Амелия. Зелья, консультации, экстренная помощь без внесения в вашу больничную карту - все, что угодно. У меня много экспериментальных зелий, я работаю в этом направлении. Мы с Бастом работали. Он очень талантлив, - наверное, она зря вообще возвращается к этому, но на этот раз Элизабет говорит бесстрастно, ровно, как будто о чем-то ее не касающемся, просто констатирует факт. - Еще раз большое спасибо, Амелия. И мне правда очень жаль. Зря я вас потревожила.

[AVA]http://static2.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_nru4anaEWl1u0pfufo1_50.jpg[/AVA]  [SGN]http://static1.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_mrma24lc0u1sb2vteo1_500.png[/SGN]

+2

13

[AVA]http://s6.uploads.ru/t/jOVIm.jpg[/AVA]Амелии все еще нехорошо. Она допивает воду, аккуратно ставит стакан на кружевную салфетку, с секунду смотрит в пустую чашку. Голова все еще кружится, отзываясь в желудке неприятными приступами тошноты. Краем глаза она замечает, что Элизабет деликатно отводит взгляд – благодарно кивает, пытаясь поскорее взять себя в руки. Наконец ей это удается.
Элизабет, кажется, рада, что глава отдела так резко меняет тему, заговаривая об Эроне Тафте и более насущном вопросе. Амелия произносит слова ровно, чуть отстраненно, испытывая, пожалуй, облегчение от того, что возвращается к законам, актам и границам влияния. Она готова говорить о чем угодно, лишь бы снова не переключаться на Баста Гриффита, его прекрасную личность и погребенный в камере мрачного Азкабана научный талант преступника.
Элизабет коротко благодарит ее и кивает. Амелия поднимает на нее уже ясный взгляд и чуть наклоняет голову в ответ, не зная, как еще реагировать на подобные слова. Сказать, что она рада помочь – да, возможно, если касаться исключительно юридической стороны вопроса и не брать во внимание разговор о Басте Гриффите, иначе получится, что глава отдела кривит душой. Поэтому, чтобы не упрекать себя хотя бы во лжи, Боунс молча кивает.
- Об этом не может быть и речи, - строго говорит Амелия и пододвигает пустой стакан к чашке. Не хватает еще уподобиться Эрону Тафту и требовать с бедной девушки непонятно что. – Это совершенно бескорыстно, - уже мягче добавляет мадам Боунс и чуть закусывает нижнюю губу, - даже не думайте, что вы мне что-то должны. Это исключительно мое желание вам помочь, и я ничего не требую взамен. Не беспокойтесь, Элизабет, - женщина коротко улыбается девушке, стараясь не обращать внимания на отвратительное состояние.
Девушка мнет в руке салфетку, с секунду колеблется, а потом снова поднимает взгляд на рыжеволосую ведьму.
- Это очень щедрое предложение с вашей стороны, Элизабет. Я благодарю вас. Все же надеюсь, что мне не придется вас беспокоить, особенно по пустякам, - Амелия коротко, почти ненапряженно улыбается. В конце концов, ей бы не хотелось, чтобы Элизабет чувствовала себя обязанной.
Она снова упоминает Баста, и Амелия сдержанно кивает, не желая возвращаться к этой теме снова. Каким бы замечательным и талантливым он не был – в первую очередь, Рабастан Лестрейндж тот, кто дважды сбежал из Азкабана и убил несметное количество маглов и магов, а уже потом – милый и замечательный друг, да и то, видимо, для узкого круга магического населения Британии.
На извинения Элизабет мадам Боунс снова кивает, по-прежнему не находя силы и слова, чтобы ответить.
Женщина с секунду смотрит на девушку напротив, а после ее взгляд устремляется на хронометр, тактично вынутый из дамской сумочки. Мерлин, еще десять минут, и она рискует опоздать!
Амелия окончательно берет себя в руки, улыбается Элизабет, словно ничего этого не было, и пятнадцать минут назад рыжеволосая ведьма не пребывала в крайнем смятении и огорчении, снова зовет официантку и просит счет.
- Прошу меня простить, но день в самом разгаре, и у меня еще достаточно много работы, - вежливо произносит Амелия, глядя на Элизабет.
Вскоре им приносят счет – мадам Боунс быстро платит, оставляя хорошие чаевые, и встает из-за столика, оправляя темно-фиолетовое платье.
- Желаю вам успехов в ваших исследованиях, - Амелия коротко кивает Элизабет и накидывает осеннюю мантию. За окном все также льет затяжной лондонский дождь. Впрочем, это совершенно не помеха для того, чтобы явиться на работу в выходной день. Ведь, прежде всего, ей необходимо подумать, а ничто так не подходит для этого, как собственный кабинет в полупустом Министерстве.
- Вечером я обязательно пришлю вам сову, - она застегивает верхнюю пуговицу мантии, - было приятно вас увидеть, Элизабет. До свидания, - она улыбается краешками губ, кивает и, вешая на плечо сумочку, неспешно выходит из миниатюрной чайной.
Ей необходимо переключиться, заняться хоть чем-то, чтобы отвлечься и не думать о недавно заключенной сделке с совестью и своими принципами. И работа для этого подойдет как нельзя лучше. Амелия не сомневается в этом. В конце концов, именно она помогла пережить женщине и смерть близких людей, и тяжелое окончание отношений с Алексом Праудфутом в связи с кончиной их дочери, и множество жизненных неурядиц.
Мадам Боунс тихо вздыхает и исчезает в плотной завесе дождя в надежде на лучшее окончание слишком муторного и сложного дня.

+1

14

Амелия уверяет, что Элизабет ничего не будет ей должна за сегодняшний день - это вполне понятно. Как и понятно, что чувствовать себя должной Элизабет будет все равно, пусть и, конечно же, не в той степени, что в отношении Эрона.
Элизабет отвечает кивком головы, не спорить же. Когда-нибудь, как она надеется, она сможет отдать и этот долг тоже, в конце концов, ей действительно есть, что предложить взамен. Конечно, речь не идет о чем-то запрещенном законом, но зато уникальном - почему нет. Да и иметь "под рукой" хорошего целителя тоже весьма полезно. Тем более, в жизни Амелии случались прецеденты.
- Не бойтесь меня побеспокоить. Мне нравится помогать, - без лукавства отвечает Элизабет.
Да и кто говорит о пустяках? Почему-то Элизабет кажется, что в жизни мадам Боунс бывают весьма и весьма нестандартные ситуации.
Их встреча логично подходит к концу, и хоть Элизабет нравится Амелия и ее общество, сейчас она едва ли не рада тому, что скоро покинет эту чайную. Слишком неожиданно и тяжело для нее обернулась эта встреча.
- О, конечно, я понимаю, - Элизабет улыбается, чуть качает головой. Работа и эта женщина неотделимы друг от друга. - Но как целитель я рекомендую вам побольше отдыхать, Амелия.
Естественно, она не послушает. Такого откровенного трудоголизма Элизабет больше не встречала - и это при том, что ее отец едва не живет в своей больнице. Но тот хотя бы домой спешит после смен, а вот Амелия... Может, дело именно в этом. Насколько Элизабет поняла, у мадам Боунс нет семьи, некуда спешить. Такое нередко случается с успешными в карьере женщинами, но Элизабет все равно грустит, когда думает, что такая эффектная женщина не имеет твердого плеча рядом с собой. Впрочем, может быть, все совершенно иначе, просто Амелия, как умная женщина, не афиширует свои отношения. Это было бы логично для человека, занимающего такой высокий пост в стране.
- Спасибо, буду ждать сову, - они прощаются так, словно мило провели последний час, обсуждая погоду и новинки в магазине мадам Малкин, и несмотря на очевидный фарс, Элизабет совсем не против.  - Хорошего дня, Амелия.
Вроде как, они смирились с тем, что произошло. Сказанного и сделанного не изменить, увы.
Еще какое-то время Элизабет сидит за столиком одна, наблюдает за стекающими по стеклу каплями. Если смотреть на произошедшее рационально - Элизабет передергивает от этого слова - и без эмоций, то все прошло довольно удачно. Мадам Боунс сообщила, что Эрон не имеет права требовать от нее исполнения всех своих желаний, обещала поделиться законодательной базой, помочь указать бывшему мужу на границы, которые существуют между ними, даже несмотря на столь сложную ситуацию. А это и есть то, ради чего все затевалось.
Элизабет оплачивает свой счет, застегивает мантию, надевает шляпку. Ей кажется, что эти магические вещи только сильнее подчеркивают безнадежность и тоску, которая сковывает Элизабет который день.
Ей казалось, что сегодня должно быть легче. Но даже положительный результат не приносит ничего, кроме разочарования и недовольства собой. А впрочем, когда она вообще была довольной собой за последнее время.

Она всего лишь помогала другу.
Друзья помогают друзьям.

[AVA]http://static2.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_nru4anaEWl1u0pfufo1_50.jpg[/AVA]  [SGN]http://static1.keep4u.ru/2015/09/05/tumblr_mrma24lc0u1sb2vteo1_500.png[/SGN]

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC