Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Без права на ошибку

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время: 2005 год, АУ
Место: маггловские дебри Лондона
Действующие лица: Питер Петтигрю, Ремус Люпин
Сюжет:
После победы ОФ прошло достаточное количество времени, чтобы магический мир привык к мысли, что жизнь снова безоблачна, никаких наследников Салазара больше нет и не будет.
Затянулись ли нанесенные подлой рукой раны? Волею судьбы Ремус Люпин получает возможность взглянуть в лицо тому, кого считал давно умершим и найти для себя ответ на непростой вопрос.

Предупреждение: возможен жесткий ООС с моей стороны.

+1

2

Ещё один серый день жизни Питера Уоллеса подошел к концу.
Сегодня он вновь потерял работу. В этом мире было непросто, хотя пора было давно приспособиться и принять как данность, что ему придется жить в чуждом обществе до конца отведенного Мерлином срока. Кто знает, сколько ещё удастся обманывать окружающих, притворяться законопослушным и скрываться от вездесущих хранителей порядка, когда руки по самые локти испачканы в том, от чего не отмыться? Правда всегда всплывает рано или поздно, Питер прекрасно понимал это, мало-помалу смирившись с тем, что каждый новый день может стать для него последним. Если только кто-то начнет распутывать клубок, копать и искать правду, ему останется только одно, а так не хочется снова возвращаться к жалкому существованию в крысиной шкуре...
По пятницам он всегда заходил в один и тот же паб, совсем недалеко от дома. Сегодняшний день не стал исключением – был повод хорошенько напиться и ненадолго забыть о насущных проблемах.
- Здравствуй, Хоупс, - Питер вымученно улыбнулся мужчине за барной стойкой, но руки на этот раз не протянул. Все знали, что у него что-то с правой, вечно затянутой в перчатку, поэтому никто не обижался, если он не проявлял дружественного жеста.
- Выглядишь уставшим, - проницательно подметил бармен, не отрывая взгляда от полируемого бокала, - Пива?
- Да, не отказался бы.
Поставив перед одним из своих завсегдатаев пенящуюся кружку, Хоупс благоразумно слился с обстановкой, не предпринимая больше попыток завести разговор. Питер был рассеян и мысленно явно не в прокуренном помещении бара, полного в этот час других желающих сполоснуть горло посетителей.
Он удивительно быстро привык к теплу и уюту, которых был лишен столь долгие годы. У Уизли ему, разумеется, тоже жилось весьма неплохо, но всё это не шло ни в какое сравнение с новой ролью не известно за какие заслуги выданной свыше.
У Питера появилась семья, состоящая из целых четырех человек. Это безумно смешно, но, несмотря на очевидный минус в виде детей (двое из которых вообще не его), было в этом то, что заставляло его снова и снова приходить туда, где его искренне ждали.
Эгоистичная натура Питера, наконец, нашла удовлетворение. Его любили, и чувство собственной важности впервые за долгие годы возросло в нем настолько, что он ощутил себя полноценным мужчиной и членом общества, а не жалким безликим паразитом, к которому даже по имени никто не считал за необходимость обращаться.
Расплатившись за пиво, Питер вышел из душного помещения на волю, вдохнув полной грудью свежий, отдающий вечерней прохладой воздух. Улица была почти пуста, в этот час жители их тихого райончика обычно предпочитали сидеть дома или шумной компанией отмечать конец рабочей недели в кабаке, откуда он поспешил убраться. Дома его ждал горячий ужин, жена и трое детей, жаждущих услышать перед сном очередную сказку о драконах, алчных до золота гоблинах и храбром мальчишке, посмевшем бросить вызов самому могущественному колдуну всех времен.
Погруженного в свои мысли мужчину в какой-то момент посетило неприятное чувство, что кто-то провожает его взглядом, но он отбросил его, не найдя подтверждения своим опасениям.
Радушная хозяйка встретила его с привычной теплотою, и Питер позабыл о тревожных мыслях за домашними хлопотами, но неожиданно возвестивший о приходе гостя звонок, разом вернул ему прежнее волнение.
Он сам вышел встречать позднего визитера и, открыв ему дверь, лицом к лицу столкнулся с тем, кого уже не ожидал когда-либо увидеть.
В абсолютном молчании Питер смотрел на стоящего перед ним Люпина, а затем, очевидно сделав над собой усилие, как-то тоскливо выдохнул:
- Зайдешь?
В доме он чувствовал себя в относительной безопасности, потому что знал - благоразумный Ремус не станет доставать палочку на глазах у магглов. И когда тот всё же шагнул вперед, Питер с готовностью пропустил его внутрь, быстро окинув взглядом пустынную улицу – никого.
Что ж, тем лучше.
- Кто там, Питер?
- Мой школьный друг, - очень спокойно отвечает он, словно Ремус действительно пришел на чашку чая, - Мы не виделись двенадцать лет.
Чуть коснувшись ладонью спины бывшего приятеля, он легонько приглашает его пройти дальше, на кухню, чтобы разделить с ним остывающий в тарелках ужин.
Семья Уоллес отличается большим гостеприимством.

+2

3

Уже который год Ремус ежедневно проходит один и тот же маршрут: от дома до Министерства и обратно. Довольно большое расстояние, надо сказать, но Лунатик привык, намеренно не вызывая «Ночной рыцарь», не покупая машину и почти не пользуясь летучим порохом. Пешие прогулки помогают думать.
Хотя, спрашивается, сколько можно думать? Всё хорошо, спокойно, ничего страшного не происходит уже много лет, но у Рема, словно привычка, душа всё равно не на месте. Он, наверное, всегда будет ждать от судьбы подвоха.
В Министерстве он до сих пор чувствует себя не в своей тарелке, считает себя лишним в том месте, откуда его когда-то гнали взашей. Теперь всё изменилось, все смотрят на него по другому, называют иначе, смущаются при слове «оборотень». А Люпину от этого до невозможности противно.
«Где же вы все были раньше?» - безуспешно задаёт он себе вопрос, да только ответа на него не существует.
Однако, нужно отдать должное – Министерство магии хорошо помогло в финансовом положении мужчины, а это довольно важно, учитывая, что дома его ждёт его сын. Ещё совсем маленький мальчик, ярковолосый, как погибшая мама.
Ремус долго не мог оправиться от потери жены. Думал, что будет не в состоянии пережить. Да что уж там, до сих пор перед глазами иногда встаёт картинка, где Тонкс, его милая Тонкс падает на каменный пол замка. Если бы не сын, он бы не смог прожить столько лет. Малыш Тедди стал для него всем. Он – единственный, кто искренне ждал папу дома.
Сейчас Тедди был с бабушкой – Андромедой. Люпин думал, что она возненавидит его самого, но вместо этого женщина, тоже с трудом пережившая потерю мужа и дочери, всеми силами старалась ему помочь. У неё, в конце концов, был опят воспитания детей. Люпин знал, когда он вернётся домой, Андромеда ему молча улыбнётся и уйдёт в Мунго, куда устроилась работать почти сразу после войны. Лунатик же останется с сыном, ждущим очередную захватывающую историю о четырёх друзьях, которые были всегда вместе. Да, в рассказах их всё ещё четыре. А на деле? Никого не осталось.
Во всяком случае, так думал Ремус, пока не удосужился поднять голову и увидеть фигуру, чуть поодаль от себя. Благо, зрение его до сих пор не подводило. Питер. Нет никакого сомнения, что это он. Хотя, конечно, Люпин не раз предполагал, что заработал паранойю и скоро начнёт становиться Грозным Глазом. Должно быть именно это подтолкнуло его проверить. Не окликнуть приближающегося к одному из домов мужчину, не запустить сноп искр в воздух, что было бы глупо в маггловском квартале. Оборотень просто последовал за предполагаемым другом. В случае чего, можно сказать – обознался.
Он всё ближе и ближе подходил к дому, медленно, шаг за шагом, сокращая расстояние.
«Стой!» - возопил внутренний голос, словно пытающийся вцепиться в Люпина и не дать ему двинуться с места. Но мужчина делает решительный шаг вперёд.
«Даже не думай! Иди домой, тебя ждёт сын! Забудь.» - Голос невероятно сильно похож на голос Джеймса Поттера. Да, он бы так и сказал – забудь, не живи прошлым. Просто иди домой. У Сохатого всегда всё было очень просто.
«Зачем тебе это?» - Последний вопрос звучит в голове Рема, прежде чем он поднимается на крыльцо дома и нажал на кнопку дверного звонка.
Он уже рассчитывал, что никто не откроет дверь. Так было бы гораздо лучше. Или же дверь откроет какой-нибудь незнакомый маггл, перед которым придётся долго извиняться за поздний и бессмысленный визит.
Но вот щёлкает замок, а вместе с этим щёлкает что-то в сердце Ремуса.
И он не ошибся. Он действительно видит перед собой… кого? Друга? Просто Питера Петтигрю. А ведь Люпин считал его мёртвым, лучше бы и дальше продолжал считать таковым.
Что говорить и делать мужчина не представлял. Он понимал, что сейчас не сможет даже объяснить цель своего визита, потому что цели никакой нет. Конечно, он мог бы накинуться на бывшего товарища и потребовать понести ответ, но к чему, собственно, такие действия? С последней их встречи Рем успел остыть, полнолуние было довольно давно, а до нового ещё две недели, стало быть ярости в душе тоже было не много.
Питер тоже молчал. Для него, видимо, эта встреча стала такой же неожиданностью, однако спустя какое-то время, проведённое в тягучем молчании, он пригласил Лунатика войти.
- Пригласишь? – Удивление отражается на лице Ремуса, но он делает неуверенный шаг вперёд, слыша, как за ним закрывается дверь.
Мужчина с ног до головы оглядывает бывшего друга. Тот изменился, правда Люпин не понимает, в какую сторону. Но он, так же как и сам Лунатик, должно быть, выглядит старше, чем есть на самом деле. Жизнь достаточно потрепала их обоих.
Люпин очень старается не отступить назад и не дёрнуться слишком резко, когда чувствует руку Питера на своей спине. Ну, точно же – параноик.
У Хвоста тоже семья. Видимо, счастливая, раз в доме царят тепло и уют. Рад ли Рем? Наверное, где-то в глубине души – да. И снова он думает о сыне, и снова у него ощущение, что лучше бы уйти, но он спокойно проходит в дом.
- Прости за поздний визит, - проговаривает Люпин. Голос спокойный, без намёка на ненависть. – Не думал, что ты живёшь… здесь.
Под словом «здесь» Люпин понимает маггловский мир. Ведь Петтигрю искали после войны, но не нашли. И ничего удивительного, кому бы пришло в голову обшаривать весь немагический Лондон?
- Как ты? – Ремус сам себя ненавидит за банальные вопросы. Для пущей абсурдности осталось только заговорить о погоде.

+4

4

Питер старается не выдать изумления, когда его гость извиняется за поздний визит.
- Ничего. Мы ещё не спим.
Он не думал? Стало быть нашел его Ремус случайно.
Очень хорошо.
- Надоело ползать по помойкам, - в тон другу отвечает он, пока они ещё в коридоре. Люпин чуть вздрагивает от прикосновения и Питер думает, что это оттого, что оборотень инстинктивно чувствует через ткань перчатки серебро. Хвост убирает руку и стягивает с себя куртку, оставляя её висеть в прихожей на крючке.
- Как видишь, сгодился на роль семьянина, - заметив взгляд с любопытством осматривающегося гостя, он зовет его за собой, - Пойдем, поужинаешь вместе с нами.
На кухне их встречает женщина, моложе Питера на несколько лет. Она нерешительно улыбается незнакомцу. Её супруг обычно не приводит домой своих друзей.
Скромный ужин уже на столе. Их семья небогата – Питер не рискует прибегать к помощи магии, чтобы поправить финансовые дела.
Он вообще давно зачехлил палочку, чтобы не дай Мерлин не возникало лишних вопросов. Теперь она валяется где-то на чердаке, с прочими, ненужными вещами подальше от глаз вездесущих домочадцев.
Интересно, что чувствует Ремус, понимая, что предатель и опасный преступник, искалечивший столько судеб, живее всех живых, что ему хватает наглости расхаживать по Лондону, пусть и не магическому, сидеть перед ним, героем войны и не испытывать ни капли сожаления о содеянном?
Понимает ли он вообще?
Для себя Питер уже всё решил. Люпина он живым не отпустит. Вольно или не вольно тому не удастся разрушить то, к чему Хвост шел всю свою жизнь.
Разумеется, Питер немного нервничал. Ему предстояло расправиться с оборотнем фактически голыми руками, что для разумного мага было, в общем-то, сродни самоубийству. С другой стороны – это же Ремус, а не какой-нибудь Грэйбэк. Это может быть не так сложно, как кажется. Тем более, что полнолуния вроде бы не предвиделось.
- Выпьем? Моя жена очень здорово делает наливку, - сообщает он другу, чуть понизив голос и дождавшись пока тактичная супруга скроется из виду совсем, достает из шкафчика припрятанную на всякий случай бутыль. Неприкосновенный запас даже не с кем распить, но вот пришло, наконец, время с ним расправиться.
Питер щедрым жестом расположения до краев наполняет стопки. Почему-то он не сомневается в том, что Люпин пить не умеет.
- За встречу? - неоригинальный тост он сопровождает улыбкой и приглушенным звяканьем о стопку своего гостя, а затем махом опрокидывает в себя содержимое собственной. Алкоголь приятно разливается, согревая всё внутри, и Питер с умиротворенным видом откидывается на спинку стула. Черты лица его смягчаются окончательно, а взгляд светло-голубых глаз становится слегка насмешлив. Словно спрашивает гостя «Ну и что теперь, Лунатик? Что ты намерен сделать?»
Питер чувствует себя хозяином положения. Без Блэка Ремус совсем не кажется решительным. Опасен ли он? С каждой новой стопкой Петтигрю убеждается – нет.
Он пьет, но почему-то не пьянеет. Так, разве что слегка... Внутренняя тревога улеглась, Хвост расслаблен так, как может быть расслаблен человек, который вечером в собственном доме выпивает с приятелем за разговорами про жизнь. Кстати, о ней.
- Ты, смотрю, тоже женат? – внимание Питера привлекает кольцо на пальце оборотня и на губах снисходительно расцветает одобрительная усмешка, - А я грешным делом думал, что ты дал обет целибата.

+2

5

Люпин проходит в дом и понимает, как же глупо и неуместно он тут выглядит. Такое ощущение, что непонятного вида деревянный комод, с трещинами на ящиках, с содранной эмалью и неопрятными ручками вдруг принесли в аккуратную и светлую комнатку, со светлой и идеально  отполированной мебелью.  И комод этот, вроде бы, не мешает, да только совсем лишний. Не к месту. Не там.
Рем видит, что в доме не царит магия. И, должно быть, это личный выбор бывшего однокурсника. Здесь всё аккуратно, на своих местах, очень просто и, действительно, очень по-маггловски. Мужчина и сам с трудом понимает, зачем он сравнивает, зачем присматривается, что ищет?
А тем временем Питер зовёт его за собой, и Лунатик, как загипнотизированный, идёт следом, чувствуя себя загнанным в ловушку зверем. В ловушку воспоминаний, в ловушку прошлого… Что может быть страшнее? Особенно если эта ловушка так далеко от дома, да и вообще от всего привычного и знакомого.
Он учтиво и приветливо улыбается женщине, что смотрит удивлённо и неуверенно, а Ремус вспоминает жену. Шумную и взбалмошную Тонкс.
Не нужно быть очень умным, чтобы понять – супруга Питера не волшебница и, судя по всему, вообще о магии не имеет представления. И теперь Рем почувствовал себя ещё более неуютно, ощущая тёплую древесину палочки в рукаве.
Очень странные и противоречивые чувства бьются в душе мужчины, разрывая его на части. Он понимает, что глупо сейчас на что-то злиться – столько лет прошло. В какой-то степени Рем и готов порадоваться за Хвоста, ставшего примерным. На первый взгляд, гражданином. Но сколько же он сделал перед этим… Сколько жертв было принесено ради такой жизни?
А ведь у Лунатика всё могло быть не хуже, если бы Нимфадора осталась жива. Всё было бы в разы лучше, но, почему-то, судьбе было угодно забрать её у оборотня и лишить его такого же счастья. Что-то внутри неприятно зашевелилось. Зависть? Возможно. Но внешне Люпин оставался таким же спокойным. И так же спокойно, почти мягко смотрел на бывшего друга, сидящего напротив него.
- Боюсь, что я… - Люпин неуверенно смотрит на стопку, поставленную перед ним. Он не пьёт. В последний раз он пил ещё с Сириусом, чёрт знает в каком году. После – алкоголь был для него запретом. Даже в день похорон жены Рем едва сделал пару глотков вина. Пить Люпин никогда не умел, а с появлением сына твёрдо решил, что не посмеет вернуться домой в нетрезвом состоянии.
Но сейчас отказываться было неудобно, хотя мысль о яде, всё же, промелькнула в голове мужчины. Он поднял стопку, едва не выронив её при резком ударе другого вместилища алкоголя, и немного отпил, чувствуя, как обжигающая жидкость коснулась горла. Он будто огня глотнул, честное слово! – За встречу!
Питер же одной «дозой» не ограничился. Пока Рем пытался осилить одну стопку, Петтигрю всё подливал себе и подливал, Люпин даже начал косо смотреть на бутылку, мол, а ты уверен, что тебя тут сейчас не вырубит?
Но от мыслей об опьянении его отвлекают слова, от которых в груди что-то болезненно сжалось. Женат ли он? Да, женат. Был.
- Целибат… - С усмешкой повторяет Лунатик, добивая, наконец, эту чёртову стопку с наливкой. – Я объявил целибат несколько лет назад. – Признаётся он, сам не понимая, зачем. – Когда моя жена погибла.
И Ремус нисколько не врал. Он действительно даже не пытался начать новые отношения с тех пор, как стал вдовцом. Более того, он вообще редко подпускал к себе людей, куда там до женщин.
Хотя, промелькнувшая боль и даже гнев в глазах Люпина давал понять, что об этом лучше не заговаривать. Кроме жены он потерял все нервные клетки.
- Выходит, мы с тобой превзошли ожидания многих. Кто бы мог подумать, что у нас будут семьи… дети. - Уже совершенно спокойно молвил он, пытаясь поймать взгляд бывшего друга.

+2

6

Улыбка Питера увядает. Он то, конечно, не видит проблемы в том, чтобы жениться снова. На месте оборотня он бы так и поступил, тем более, что это, как оказалось, дело вовсе нехитрое, но развивать тему Хвост не собирается.
Вместо этого он просто подливает Ремусу ещё. И себе тоже с твердым намерением снова хлопнуть по маленькой.
- Не чокаясь, - кивает он на стопку, тем самым показывая, что пьет за упокой души люпиновой супруги.
Разом осушив свою рюмку до дна, он морщится и закусывает лежащим на тарелке сыром. Столько лет прошло, а Ремус, кажется, почти не изменился: только морщин, порезов и седины добавилось, но взгляд всё тот же. Разве что уставший после всего пережитого, но война на всех отложила подобный отпечаток. Исчерпала ли себя вражда в их душах? Пожалуй. Питер не чувствует ненависти, по правде говоря он никогда не чувствовал её в полной мере по отношению к Люпину. Ну так, по-честному, Лунатика вообще грешно было ненавидеть. Да, наверное, где-то в глубине души Питер завидовал тому, что ради оборотня Блэк и Поттер, не задумываясь, ринулись изучать анимагию, что к Ремусу относились гораздо более щадяще, а язвительность Сириуса никогда не принимала оскорбительный характер. Для всего этого рядом был всегда четвертый... Впрочем, это всё осталось в детстве. Теперь это слишком далеко, чтобы служить поводом для обиды, но Питер помнит, что Ремус мог бы чаще намекать Блэку на то, что тот переходит границы в своих остроумных выпадах.
- Дааа ... дети, - многозначительно протягивает Петтигрю, глядя бывшему приятелю в глаза. У него их трое: два пацана и девчонка. А сколько у Ремуса?
Со второго этажа до них доносится какой-то приглушенный шум, затем он резко переходит в топот и на кухне появляется маленькая шалунья в пижаме. Сбежала от матери, не хочет слушать сказку про красавицу Русалочку. Ей гораздо интереснее драконы и история отважного мальчика, на долю которого выпало столько опасных, но таких захватывающих приключений.
- Папа, я хочу сказку про Гарри! – выпалила она, но заметив, что отец не один, уставилась огромными глазищами на гостя.
Питер мягко улыбнулся.
- Не сегодня. Что там мама хочет почитать? Про Русалочку? Это тоже замечательная сказка. Давай сегодня ты послушаешь её, а завтра я тебе расскажу про Гарри?
Девочка поджала губы, но поколебавшись, всё же согласилась, взяв с отца обещание, что он не забудет о своих словах.
Пришедшая восстановить порядок супруга одарила Ремуса извиняющимся взглядом. Прежде чем уйти, она попросила его приглядывать за мужем, намекая на меру потребляемого горячительного. Люпин показался ей здравомыслящим человеком, и она простодушно решила, что такая просьба не станет для него обременительной.
- Это вот единственная девочка, - разоткровенничался Питер, когда шаги домочадцев стихли, - а ещё есть два пацана. Хорошо, что младшему из них только год.
Он усмехнулся, полагая, что Ремус поймет, как бывает хлопотно воспитывать детей, вступивших в пору познания и неутомимого любопытства.
- Ещё по одной?

+3

7

Римус смотрит на новую стопку с подозрением и неудовольствием. Ну куда, к мерлиновой бабушке, ему так много пить? Даже две рюмки подобного крепкого пойла для Лунатика – уже почти непреодолимое испытание. Никогда он не понимал, что же люди находят в обжигающих горло напитках, после которых ещё и голова страшно болит?
Но стопку Ремус, всё же, поднял, снова отпив совсем немного. Чёртова безотказность.
«Когда-нибудь безотказность тебя погубит, Люпин!»
Зато Питер, видимо, был другого мнения об алкоголе, учитывая, как лихо он осушил рюмку. Даже странно, ведь у него жена, и, как успел понять Ремус, дети. Зачем он пьёт? Его так сильно изменила война? Или магловская жизнь? В любом случае, он, скорее всего, не ответит на этот вопрос.
И всё же, Лунатик не может подавить жгучее желание забрать у бывшего приятеля бутылку и вылить её содержимое. Наверное, за несколько лет, что оборотень жил на Площади Гриммо с Сириусом, жаждущим спиться ко всем чертям, у мужчины выработался рефлекс – при малейших признаках пьянства уничтожать любую выпивку. Интересно, это можно считать клиническим случаем?
Но не успел Рем ничего предпринять по отношению к наливке, в кухню вбежала маленькая девочка. Чудесное и удивительное создание, безусловно. Ремус не мог сдержать широкую и мягкую улыбку при взгляде на малышку. Он даже пожалел, что оставил пальто в прихожей, ведь в кармане было припрятано несколько плиток шоколада. Это была уже некая традиция – Люпин всегда приносил сыну что-нибудь вкусное после работы, а если Тедди не дожидался и засыпал, Ремус всегда клал гостинцы сыну под подушку, утром утверждая, что принёс их какой-нибудь волшебный зверь. Конечно, Тео уже не верил в эти сказки, а Лунатик прекрасно это понимал, но всё равно продолжал придумывать новые и новые истории, в то время, как Тедди с интересом их слушал.
«Сказки о Гарри»… Что-то болезненно кольнуло в груди Люпину, и он перевёл взгляд на свои руки. Сам мужчина не рассказывает о Гарри сказки, предоставляя эту возможность самому Поттеру, который отлично исполняет обязанности крёстного. Люпин чаще рассказывает о мародёрах, Хогвартсе или что-то, придуманное на ходу. А дети Питера, выходит, растут на легендах волшебного мира… Не думал ли он, что его дети тоже будут магами, поедут в школу? И узнают там всё о Гарри Поттере. Но, опять же, это не должно касаться Лунатика.
За девочкой спустилась женщина, и оборотень с пониманием кивнул на её просьбу «присмотреть» за Питером. Кажется, судьба у Рема такая – присматривать за всеми до конца дней своих.
- У меня только сын. – Отозвался на слова бывшего товарища Люпин, хмуро глянув на бутылку. – И он меня уже заждался, наверное. Много работы, пришлось задержаться сегодня. – Зачем Лунатик всё это говорит? Но, с другой стороны, нужно же сто-то говорить. – Боюсь, ещё одна рюмка будет лишней. Да и тебе не советую. У тебя семья… Не нужно, чтобы дети видели отца пьяным. Это не приведёт к хорошему, Питер. – Рем отодвинул бутылку в сторону, чтобы Петтигю понял о серьёзности сказанных слов. – Не тебе сейчас спиваться.
Ремус улыбнулся, как можно дружелюбнее и мягче. В конце концов, он вовсе не из вредности читает нотации, пусть и глупо читать их взрослому человеку.
- Пора мне уже… - После затянувшейся паузы изрёк Люпин, бегло глянув на часы. – Рад был повидаться с тобой и… Я рад, что у тебя всё хорошо.
Хотелось сказать, что он не сдаст местоположение бывшего Пожирателя, но Ремус не стал этого делать. Пусть всё будет так, как будет.
Он поднялся на ноги, глядя в сторону выхода.
- Проводишь?

+2

8

Забота Лунатика кажется умилительно смехотворной и Хвост почти благодушно ухмыляется, отставляя в сторону свою стопку. 
Он уверен: его поступкам нет прощения и осознание того, что Ремус весь вечер просто выжидал, оценивая обстановку, накрывает его с головой, когда тот перестает нести всю эту вежливую чушь, и предлагает себя проводить.
Ну конечно! Вот так сразу с порога махать палочкой совсем не в характере Люпина. Вот он и прикинулся дурачком, случайно оказавшимся у дома старого друга. И талантливо прикинулся, надо сказать. Питер оценил.
Утвердительно кивнув в ответ, он малость погодя тоже встает из-за стола.
Похоже, всё-таки развезло. Нетвердой походкой любитель крепкой наливки добирается до раковины, снимает перчатку и, фыркая, раз за разом омывает лицо прохладной водой, намочив и коротко стриженую макушку.
- Подожди меня в коридоре. Я сейчас, - бросает он Ремусу, не отрываясь от своего занятия и когда тот, наконец, выходит, упирается руками в края мойки, задумчиво глядя в окно.

Люпин терпеливо ждет его, готовый следовать на выход. Питер медленно натягивает башмаки, и скорости его движений может позавидовать разве что ленивец.
Громко сообщив жене, что идет провожать гостя, Петтигрю открывает дверь и подталкивает Ремуса в спину, шагая за ним в ночную прохладу.
Часть пути они преодолевают молча. Беседа себя исчерпала, и Питер даже благодарен бывшему приятелю за то, что тот не поднимает тему прошлого.
Предложив срезать маршрут до ближайшей остановки, он невозмутимо перешагивает через низенькую оградку, отделяющую тротуар от предпарковой зоны. Место это тихое и встретить здесь кого-то в столь поздний час почти немыслимо.
Они ступают под сень деревьев, и шелест изредка проезжающих мимо машин становится не слышен вовсе. Зато слышно уханье филина и скрип престарелого вяза, качающего ветвями на ветру.
Питер держится по правую сторону от Ремуса, почти касаясь своим плечом его плеча, чтобы тому было неудобно размахивать локтями, если он вдруг надумает вытащить палочку.
Когда впереди начинают маячить закрытые на ночь аттракционы, Петтигрю решает, что довольно испытывать судьбу. Затянутая в перчатку ладонь ныряет в карман и мгновение спустя с тихим щелчком раскрывается лезвие складного ножа, который Хвост немедля загоняет оборотню чуть пониже ребер. Умирать от этого не умирают, но ощущения должно быть не из приятных, особенно если постараться и протолкнуть по самую рукоять, что Питер и делает, с садистским спокойствием демонстрируя, что он вовсе не так пьян, как хотел показать.
- Ну-ну-ну, - голос предателя звучит почти ласково, когда он толкает Рема на траву, выдергивая нож из кровоточащей раны. С оборотнем можно справиться и без палочки - сейчас Люпин в этом убедится на личном примере.

Отредактировано Peter Pettigrew (17 января, 2015г. 18:52)

+2

9

У Люпина появляется странное желание придержать Питера под руку, так как мужчина всерьёз опасается, что бывший мародёр после такого количества выпитого внесёт на пути все стулья, а то и стены. Но нет, Хвост держится на удивление ровно, пусть и видна некая нетвёрдость его шагов. Всё же, интересно, все люди, прошедшие войну, рано или поздно начинают увлекаться алкоголем? Хотя, с другой стороны, Ремус толком не успел узнать, что происходит в жизни довоенного товарища, чтобы так лихо судить его за какие-то действия. Да и, в целом, кто он такой, чтобы кого-то судить?
От подобных мыслей только сильнее хочется убраться отсюда, пока из задворок подсознания не выбрался прежний человек, а точнее – отголосок, тень той личности, коей был Лунатик до финальной битвы. Сейчас не место и не время читать нотации, и расспросы будут, скорее всего, звучать подозрительно из уст оборотня.
На просьбу подождать Рем реагирует спокойным кивком и выходит в коридор, чувствуя себя гораздо лучше. Это странное ощущение, будто постепенно тебя выпускают из клетки, в которой ты оказался по собственной вине и воле. Предчувствие свободы и желание сорваться на бег. Но вместо этого – спокойный и размеренный шаг к входной двери, плавное движение рукой – взять свой плащ и накинуть на плечи – приятная, успокаивающая тяжесть грубой ткани.
На самом деле, Ремус не думал, что Питер действительно пойдёт его провожать, ведь Люпин имел в виду выйти в коридор и запереть дверь, именно в этом смысле понималось слово «провожать» в доме Люпинов. Малыш Тедди с Андромедой каждое утро провожал отца на работу, махал ему в окно… Но когда Рем дождался Петтигрю, оборотень даже не успел обмолвиться о необязательности сопровождения. Люпина просто подтолкнули на выход. Что ж, пусть будет так.
Но, несмотря на совместную, если можно так выразиться, прогулку, разговаривать было не о чем. Точнее, поговорить-то можно было о чём угодно, но Люпин не рискнул нарушать тишину, не представляя, какой будет реакция на любые его слова. Не говорить же о погоде, право слово? К тому же, всё внимание уходило на слишком уж очевидную попытку Питер держаться близко. Даже слишком близко. Ремус с трудом переносил вторжение в личное пространство, поэтому и сейчас старался держать дистанцию. Получалось плохо, даже очень плохо.
- Ты уверен, что этот путь короче? – не выдерживает наконец Люпин, когда они, в желании срезать, удаляются от улицы настолько, что даже редко проезжающих машин не слышно, лишь звуки вечернего парка, слишком устрашающие в это время суток. Нельзя сказать, что Лунатик боялся парков, что в лесу, как ни странно, было куда спокойнее, чем в подобных местах. Хотя, возможно, виной всему та же паранойя, будь она неладна.
Пока Ремус внимательно вглядывался в аттракционы, что казались сейчас чёрными возвышающимися силуэтами и напоминали странные машины, о восстании которых написано так много магловских книг, со стороны бывшего друга послышался тихий щелчок. Люпин даже подумал о трансгрессии, но всё ещё ощущал человека рядом с собой, это сбивало с толку. К огромному сожалению, отреагировал оборотень лишь тогда, когда почувствовал жгучую боль немного ниже рёбер. Люпин сгибается, машинально стремясь зажать рукой рану, но пальцы натыкаются на острое лезвие, которое рука Хвоста загоняет глубже, вызывая новую волну боли и, если честно, паники. И первая мысль, появившаяся в голове мужчины: «Тедди…», и лишь после этого возник вопрос «За что?».
Удивлённо глядя на предателя, причём дважды предателя, Рем чувствует себя обманутым мальчишкой. Наивным подростком, которого так ловко обвели вокруг пальца. И, казалось бы, должен уже научиться думать головой!
Голос Петтигрю маниакально-ласковый, и это выводит из себя. Хвост может забрать жизнь Ремуса, он может забрать душу, но Люпин не позволит ему оставить Тедди сиротой.
Ярость медленно, ядовито расползается по венам, заставляет сердце биться быстрее и увереннее, несмотря на то, что кровь постепенно вытекает из ранения, пачкая свитер и плащ. Злость затмевает даже боль, а внутренний зверь рвётся на свободу, мечтая разорвать этого мерзкого прихвостня Тёмного Лорда.
- Ты не оставишь моего ребёнка сиротой, Хвост, ничтожное же ты создание! – с губ Люпина срывается смех, вперемешку с кашлем, хриплый и нервный. От удивления не осталась и следа – только презрение и ярость, что, в целом, для Лунатика никогда свойственны не были. – Зря я думал, что ты изменился… - говорить было тяжело, дыхание перехватывало. Может, нож задел лёгкое? Хотя, лёгкое, кажется, выше… - Помнишь, те слова… Если тебя не убьёт Волдеморт, тебя убьём мы, Питер. И поверь, если я умру, я заберу тебя с собой. А если выживу… Там тебя встретят Джеймс и Сириус. Они будут рады тебе, Питер.
Привычным, пусть и не очень ловким движением, Рем достал палочку из рукава, зажимая второй рукой кровоточащую дыру в боку. Быстро замахнувшись, понимая, что непростительные заклинания ему даже сейчас не под силу, Люпин отчеканил:
- Сектумсемпра!
И он искренне постарался вложить в заклинание всю силу и желание сделать стоящему перед ним человеку, бывшему другу так больно, как он в своё время сделал Гарри, Сириусу, и ещё, наверняка, многим жертвам войны.

+3

10

Решительно сжимая нож, Питер делает шаг навстречу, чтобы добить бывшего друга прежде, чем тот придет в себя, однако, Люпин даже не торопится себя обезопасить. Похоже, с нервами у него далеко не всё в порядке – оказавшись на земле с кровоточащей раной в боку, он первым делом хрипло смеется и лишь потом принимается за обвинительные речи и угрозы, но все эти громкие слова не производят на Питера должного впечатления. Он не боится Ремуса Люпина, как не боится давно лежащих в могиле Поттера и Блэка. Какое ему дело до чужих детей? Его не волнуют даже собственные и жалкие призывы к совести бессильны пробудить в нем раскаяние.
У него, наконец, появилось то, о чем он всегда мечтал. Свобода, другая жизнь, женщина, которая от него без ума. А Люпин пришел, чтобы это отнять, чтобы отомстить за тех, кого нет в живых. Кому, в общем-то, уже давно всё равно.
- Так отправляйся же к ним, - зло скалится он, находясь всего в паре шагов от Ремуса, когда тот внезапно вскидывает палочку и выкрикивает незнакомое проклятье.
Боль, резко пронзившая грудь, заставляет его заткнуться, и он в растерянности останавливается, пытаясь оценить причиненный ущерб. На белой рубашке под расстегнутой курткой расползается отвратительно алое пятно – вероятно, именно туда угодило заклинание – а рядом, стремительно набухают кровавые пятна поменьше. Должно быть, сил у раненного оборотня недостаточно – магия не валит Питера с ног и это заставляет его ошибочно думать, что он ещё в состоянии закончить начатое. Однако с первым же движением страшная боль возвращается, и мысли о расправе отходят на второй план.
В глазах у Петтигрю темнеет, его непреодолимо клонит к земле и он малодушно сдается, успевая выставить вперед ладонь, когда почва начинает уходить у него из-под ног. Рубашка уже промокла насквозь, потеря крови пугающе стремительна, но Питер никак не может поверить, что время его на исходе.
- Сука, - хрипя в бессильной злобе, он корчится, сжимая кулаки. Ненависть разъедает всё внутри, поднимается горячей волною и вырывается с кашлем, в свете фонарей, оставляющем на траве мерзкие красные сгустки.
Ему удалось пережить обе войны, самого Милорда и бесчисленное количество его сторонников, избежать Азкабана, чтобы так глупо и бесславно загнуться в парке маггловских аттракционов.
Питера бьет, как в лихорадке, холод забирается под кожу и вместе с ним под кожу пробирается необъяснимый, леденящий душу страх. Ему страшно умирать, но ещё страшнее думать о том, что на этом для него ничего не закончится.
- Люпин, - хрипло зовет он, желая посмотреть в глаза своему врагу, ставшему для него в этот вечер судьей, - Люпин...
Пусть подойдет. Немного ближе. Может быть, удастся дотянуться, забрать его с собою... Но в этот раз Ремус осторожен и Питеру не приходится  зря тратить последние силы.
Он смотрит на возвышающегося над ним, потрепанного жизнью орденца и, морщась от боли, улыбается, скрывая страх за дерзкими словами:
- Встретимся ... в аду.
Судорога проходит по всему телу предателя, он вытягивается, царапая землю здоровой рукой, перебирает ногами, задыхаясь от нехватки воздуха. Агония длится недолго и вот уже Хвост выгибается, закатывая глаза, а затем как-то разом обмякнув, становится неподвижен.
Кажется, что он просто уснул, так покойны и расслабленны черты его лица.
Вот только сердце предателя больше не бьется.

+3

11

Люпин не мог умереть. Нет, это слишком абсурдно! Не здесь и не сейчас, не от магловского ножа под рёбра. Это всё невозможно и неправильно. Где это видано, чтобы два мародёра погибли от рук одного и того же предателя?
А ведь Ремус сам говорил Гарри, предупреждал его, что нельзя никому слепо верить. А уж верить в исправление человека, который однажды предал – верх безрассудства. Но ведь безрассудство – это яркая черта любого гриффиндорца. Словно грабли, на которые должен наступить каждый представитель красно-золотого факультета.
И Лунатик только что получил этими граблями прямо в лоб. Был бы жив Грозный Глаз, он бы мужчину добил на месте за такую оплошность. Но Аластор погиб. Как и сотни других людей, сражавшихся против тёмных сил, против треклятого тёмного лорда и его прихвостней.
А Питер как раз был одним из таких. И Люпин не мог позволить себе умереть от его руки. Он пережил две войны, потерю друзей, потерю жены! И всё ради того, чтобы загнуться от простого ножа, оставив сына сиротой? Не бывать этому!
«Сектумсемпра» сработала, пусть не в полную силу, путь не совсем так, как хотелось бы оборотню, но сработала. Вдруг захотелось сказать Снейпу большое спасибо за эту магию. Тёмную, но и плевать. Тёмная магия для тёмного человека – всё честно.
Рана кровоточит, но, как известно, оборотни куда выносливее людей. «Живучие твари» - сказал бы любой, кто когда-либо пытался справиться с ними. Да, именно так – живучие, и Рем этому впервые несказанно рад.
Но несмотря на всю живучесть, встать с кровоточащей дырой в теле было сложно. Ранение отзывалось болью и словно будило остальные, уже затянувшиеся шрамы. Только вот Ремус уже привык к боли. Привык настолько, что мог её просто не замечать, а Хвост просчитался.
Бывший мародёр хрипел, упав на землю, злобно смотрел в сторону своего убийцы – бывшего друга. Но почему-то совесть Лунатика мирно свернулась клубочком под боком у разозлённого зверя. Зверь смог отомстить. Люпин смог отомстить. В лице Петтигрю сейчас соединились все ненавистные оборотню личности, в нём было собрано всё зло, что принесла война.
Но в глубине души Лунатику, тому самому Лунатику-школьнику, забытому и заточённому в подсознании, было жаль Хвоста. Жаль, что всё обернулось именно так.
Стоя над умирающим пожирателем смерти, зажимая ранение, Люпин даже не думал сокращать расстояние между ними. Он понял свою ошибку. В мыслях мужчины возникали образы жены и дочери Хвоста, но им можно будет стереть память, и они больше не вспомнят, кто такой Питер Петтигрю.
Из раздумий его вырвал голос Хвоста, и фраза, последняя фраза этого человека заставила оборотня хмыкнуть.
- Встретимся в аду… - эхом отозвался Люпин, с пугающим даже его самого спокойствием глядя на безжизненное тело пере собой. Что будет лунатику? Ничего. Он прекрасно знал это. Питера давно искали, и его убийство вряд ли будет расценено как преступление. К тому же, очень удобно иметь в друзьях Министра Магии, как бы отвратно это не звучало.
Но стоять вечно в парке аттракционов он не мог. Кровотечение давало о себе знать, ноги уже прилично подкашивались, а дома ждал сын, который просил принести ему шоколадку и рассказать ещё одну историю.
Ремус взмахнул палочкой, и на землю послушно ступил белый волк. Через несколько секунд патронус умчался доставлять сообщение Кингсли, а Люпин, надеясь, что силы ему, всё же, хватит, трансгрессирует на порог своего дома.
На трансгрессию сил хватило, но, оказавшись у самой двери, мужчина с огромным трудом смог удержать равновесие – привалившись к этой самой двери. В их гостиной всегда стоит бадьян, чтобы был под рукой, ведь неуклюжесть малыша Тедди иногда пугает любых взрослых своим масштабом. И Люпин успевает добраться до кресла и брызнуть настойкой на совершенно не боевое ранение прежде, чем слышит топоток ног и голос сынишки:
- Папа! Папа!
Тедди, волосы которого поражают яркой бирюзой, с разбега забирается к отцу на колени, удивлённо глядя на кровь и затягивающуюся дыру в боку.
- Ты поранился?
Рем может лишь усмехнуться, с облегчением обнимая ребёнка.
- Да. Меня укусила очень большая крыса.
- Очень-очень? Вот такая? – мальчик развёл руки в стороны, пытаясь показать размер животного, и Лунатик кивнул.
- Вот такая.
- Но ты же её победил? – азартно спросил Тедди.
- Конечно победил. А тебе давно пора бы ложиться спать, мистер Люпин.
- Но папа! А как же крыса?
- А про крысу я тебе расскажу в следующий раз. Сегодня папа слишком сильно устал.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC