Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Март-апрель 1996 года » Вопрос смерти и смерти (27 марта 1996)


Вопрос смерти и смерти (27 марта 1996)

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Название эпизода: Вопрос смерти и смерти
Дата и время: 27 марта 1996
Участники: Беллатриса и Рабастан Лестрейнджи, мастер Бодриг Косой - нпс

Мастерская-лавка Бодрига, Лютный переулок

0

2

[nick]Bodrig the Boss-Eyed[/nick][status]ювелир-артефактор[/status][icon]http://sg.uploads.ru/taH4I.jpg[/icon][info]<b>Бодриг Косой, 96 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>малый бизнес</i>[/info][sign] - Мистер Лестрейндж, чтобы магия кольца считала вас мужем этой женщины, я рекомендую вам вступить в алхимический брак...
- Понимаете, я уже алхимически женат на другой женщине.
- Хмммм, ну что же, тогда устроим руническую помолвку...
- Извините, но рунически я тоже уже помолвлен.
- Ну тогда не знаю... Через костер вы хотя бы ни с кем не прыгали?[/sign]
Мастер Бодриг ждет своих новых клиентов, которые могут его озолотить. Заказ нетривиальный, дело конфиденциальное, да еще касается гоблинских украшений и сложных ритуалов, а это автоматически прибавляет к цене пятьдесят процентов за хлопоты мастера. После таких заказов лавку хоть месяц не открывай, в убыток не выйдешь, только Бодриг не только ради прибыли работает, но и ради интереса. Нравится ему то, чем он занимается, а особенно нравится, когда заказы вроде этого: рискованные, сложные, такие сложные, что не каждый мастер даже из гоблинов взялся бы.
Может, и надо было выставить клиентов прочь, отказав, но Бодриг воспринимает их проблему как вызов, да и лесть - а также угрозы  - равнодушным его не оставили.
И, едва выпроводив вчерашних клиентов, он прогнал племянника, закрыл лавку и занялся изучением оставленного кольца, да расчетами - и к утру, к возвращению Лестрейнджей, у него готовы несколько вариантов решения проблемы, тщательно отобранных по эффективности и противопоказаниям.
На двери в лавке красуется табличка "Закрыто", и даже жалюзи на витринах опущены до самого пола, только в узкие щели пробивается красноватый свет из лавки, всем знатокам сообщающий, что идет срочная и скрупулезная работа.
Несмотря на то, что все основное происходит в задних комнатах, а не в самом помещении для торговли, остаточный фон добрался и сюда, и артефакты в витринах мерцают и потрескивают, скованные охранными чарами магазина.
В самих же задних комнатах дым стоит коромыслом, и это не оборот речи: Бодриг, снявший сюртук и нацепивший фартук из драконьей кожи, подшитый ему по росту, наручи и защитные очки на манер маггловских автомобильных начала века, всю ночь не выпускал изо рта трубку, набитую самым ядреным табаком, и теперь его глаза отсвечивают алым, а губы потрескались и покрыты коричневой пленкой табачной взвеси.
Повсюду, на каждом свободном месте, разложены графики и тонковыделанные куски кожи, покрытые рисунками и надписями по гоблински, а на рабочем столе, над которым склонился Бодриг, для удобства вставший на табурет, лежит кольцо, чьи свойства мастер исследовал в совершенстве.
Рядом, практически неотличимая, готовая копия - даже не копия, а второе кольцо, идентичное первому во всем, кроме наложенных на него чар.
Его-то Бодриг и планирует отдать клиентам после проведения необходимых ритуалов.
Заслышав стук, он бодро спрыгивает с табурета и рысит через весь магазин открывать - чары на двери не дали бы ему услышать любой другой стук, стучи не Лестрейнджи, и во время работы Бодриг очень ценит эту возможность не отвлекаться, но клиенты - клиенты это святое.
Открывая противно скрипящую дверь, он поднимает на плешивый лоб очки и улыбается, вынимая на миг трубку изо рта.
- Рад приветствовать в моем скромном магазине, леди Лестрейндж, мистер Лестрейндж. Вы принесли кровь?
Дверь за ними захлопывается, отгораживая мастра и его клиентов от всего остального мира.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (23 октября, 2018г. 20:26)

+2

3

Несмотря на опущенные жалюзи - а может, как раз благодаря этому - лавка имеет зловещий вид. Зловещий и весьма загадочный.
Рабастан со скепсисом смотрит на пробивающийся из-под жалюзи и двери багровый свет, втягивает полной грудью яркий аромат каленого металла и жженой кожи, перебивающий красочные запахи Лютного. Декорации будто к хэллоуину - и в былое время это взбудоражило бы его не на шутку, заставило бы затаить дыхание от желания хотя бы одним глазом посмотреть за работой Бодрига Косого, но это желание осталось в прошлом, в том месте, о котором не принято упоминать в приличном законопослушном обществе, и сейчас он хочет только как можно быстрее закончить с делами и получить от гоблина то, что в идеале сохранит им с Беллатрисой жизни.
К тому же, ему никак не удается избавиться от дурных предчувствий: еще сутки назад он был в ужасе от того, что Беллатрикс собирается выложить гоблину круглую сумму золотом, а теперь полон скепсиса по той причине, что она, оказывается, не намеревается платить. Гоблины ребята злопамятные и Лестрейндж с самого утра прикидывает, какие неприятности может повлечь за собой обман одного из них. Пока у него всего около сорока тщательно смоделированных вариантов, но он знает, что не исчерпал свои возможности.
Так что, аппарировав к месту, он стучит безо всякого воодушевления - и когда некоторое время не получает ответа, начинает надеяться, что, возможно, Бодрига поразила какая-то ужасная болезнь и они с Беллатрисой еще успеют наскоро придумать какой-то более безопасный план, но не тут-то было: с отвратительным скрипом дверь раскрывается и на пороге торчит сам мастер собственной персоной, бодро перешедший к делу, едва гости переступили порог.
- Да, - коротко роняет Рабастан, пока за ними закрывается дверь, и разглядывает гоблина. Теперь тот одет совсем иначе - не в пыльный сюртук с претензией на импозантность, а в рабочий фартук и грубые перчатки, доходящие гоблину едва ли не до плеч. Вонь в лавке становится совершенно невыносимой, Лестрейндж чихает и начинает дышать ртом, надеясь, что скоро адаптируется.
- Сколько времени займет все необходимое, мастер Бодриг? - уже с большей вежливостью интересуется Лестрейндж наконец, оглядевшись как следует и проходя за мастером вглубь лавки - туда, где, очевидно, и происходит сама работа.
В целом, обстановка знакома по тем опытам с ритуалистикой, которыми Рабастан располагает: пентаграммы на полу, явно нанесенные невторопях и не простым мелком, жаровня на треноге, разве что ни одного стеллажа с книгами или свитками, зато повсюду образчики гоблинской письменности.
Здесь к вони кожи и металла прибавляется что-то еще - что-то принципиально новое, что-то вроде тлеющих старых носков, набитых мокрой полынью. Источник этих новых нот - огромная трубка на верстаке.

+2

4

У неё что-то вроде мандража, когда они входят в лавку. Уверенность в том, что она спокойно разберётся с мастером, отложив оплату на его посмертие, за ночь подтаяла под гнетом скепсиса Рабастана. В этот раз Беллатриса серьёзна как никогда.
Она кивает гоблину вместо приветствия, бегло осматривает лавку, с удивлением отмечая, что волнение не даёт появиться чувству брезгливости и в ответ на простой вопрос демонстрирует зажатую между указательным и большим пальцем склянку с густой алой жидкостью.
С самого утра, как она сцедила кровь у бессознательного мужа, она всё никак не может выпустить бутыль из рук, и теперь тонкое стекло кажется горячим из-за тепла её ладони.
Когда она снова сжимает склянку в руке, та скользит от пота, готовая при удобном случае выскользнуть из рук.
Беллатриса останавливается у границы мелового круга, подавляя иррациональное желание стереть часть узора носком туфли, проходит вдоль линии, рассматривая гоблина за работой, как будто кошка, выслеживающая добычу. Она его убьёт. Убьёт, делов-то. И мерзкий карлик не успеет подстроить им гадостей.
Краем глаза она выхватывает готовую подделку. Часть её уверяет, что нужно забирать это и уходить — стоит ей правильно вести себя, или хотя бы пытаться, и Рудольфус до конца жизни не заметит подмены.
И как любая преступница, больше всего Беллатриса боится разоблачения.
— Давайте к делу, мистер Бодриг, — голос выходит слишком ледяным, и ей приходиться замяться, чтобы заставить себя улыбнуться, добавить привычной ласковости в тон, — Вы готовы что-то предложить по нашей... проблеме?

+1

5

[nick]Bodrig the Boss-Eyed[/nick][status]ювелир-артефактор[/status][icon]http://sg.uploads.ru/taH4I.jpg[/icon][info]<b>Бодриг Косой, 96 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>малый бизнес</i>[/info][sign] - Мистер Лестрейндж, чтобы магия кольца считала вас мужем этой женщины, я рекомендую вам вступить в алхимический брак...
- Понимаете, я уже алхимически женат на другой женщине.
- Хмммм, ну что же, тогда устроим руническую помолвку...
- Извините, но рунически я тоже уже помолвлен.
- Ну тогда не знаю... Через костер вы хотя бы ни с кем не прыгали?[/sign]
Бодриг, оставив тлеющую трубку, подставляет раскрытую ладонь под бутылочку, с которой женщина никак не может расстаться, и желтозубо улыбается ей снизу вверх:
- Все готово, леди Лестрейндж, все ждет только вас - и мистера Лестрейнджа, разумеется.
Он хихикает, наслаждаясь своей сейчас как никогда огромной властью над этими двумя: да, они волшебники, чистокровны волшебники, мнящие себя венцами природы, и все же пришли к нему просить о помощи, и ничего не смогут без него, и будут слушать его, и делать то, что он скажет, а потом постараются забыть об этом как можно скорее, едва получат требуемое, едва покинут его лавку, и будут снова делать вид, что им никто не указ - но он не забудет, и его будут греть эти воспоминания не меньше, чем их золото.
- И золото, леди. Я хочу видеть ваше золото.
Он возвращается к верстаку, снова сует в зубы трубку и выпускает огромное облако вонючего дыма,
- Я подыскал ритуал, который соединит вас двоих в глазах магии и при этом не вызовет противоречий с браком, уже заключенным леди Лестрейндж. Чары на кольце будут считать оба брака действительными и эта особенность не будет заметна никому, так что никто не узнает об этом, если вы сами не расскажете.
Бодриг отворачивается, якобы чтобы высыпать в жаровню порошок из молотых сушеных языков саламандр, а на самом деле скрывает широкую усмешку - ох уж эти волшебнички. Как будто они могут в самом деле кому-то рассказать, что такая леди не может держать ноги сведенными.
Однако эта ухмылка быстро пропадает, и когда Бодриг снова поворачивается к клиентам, на его лице только искренняя предупредительность как у хорошего администратора.
- Ритуал эффективный, но времени займет немало - от четырех до восьми часов, в зависимости, насколько быстро адаптируется ваша магия к любым изменениям.
Их магия, думает гоблин, либо очень быстро адаптируется, если они вообще способны колдовать после Азкабана, либо вообще на это не способна, и тогда они потеряют ее - но кто не идет на риск в это сложное время?
- Разувайтесь, снимайте верхние мантии... Волшебные палочки отложите на верстак, они помешают. Украшения, оружие - все, что состоит из металлов, стекла или дерева. Если на вас есть одежда из тканей, содержащих ненатуральные вещества, снимите ее. Если потребуется, я предоставлю вам простыни и полотенца, - Бодриг не может себе позволить тратить много времени на злорадство, и профессионал берет в нем верх. - Мне потребуется по капле вашей крови, а также по пряди волос, капле слюны и кусочку ногтей. Все это вы сожжете в жаровне, когда я скажу это сделать, а теперь, как будете готовы и позаботитесь об одежде, входите в центральную пентаграмму... Видите жаровню, мистер Лестрейндж? Рядом с ней лежит огниво. Вы сможете разжечь огонь под жаровней?
Бодриг, уже вернувший защитные очки на место, смотрит сквозь них на мужчину, как будто пытается понять по его виду, способен ли тот хоть на что-то, кроме того, что привело и его, и женщину сюда.

+1

6

Как Беллатриса намеревается разрешить этот вопрос с золотом, на которое хочет полюбоваться гоблин, Рабастана изрядно занимает: насколько он понял, требуемой суммы у нее нет даже при условии, что она не собиралась платить. Он кидает на свояченицу короткий заинтересованный взгляд, однако вскоре это перестает его волновать, стоит мастеру углубиться в разъяснения, касающиеся ритуала.
Уже взявшись за шнурки своих тяжелых, очень нравящихся ему маггловских ботинок, Лестрейндж медленно выпрямляется и снова оглядывает мастерскую, на этот раз не просто фиксируя находящиеся тут объекты бессознательно, а наделяя каждый коротким функциональным определением.
Это стул, на нем сидят. Это жаровня, на ней сжигают мелочь, требующаяся в ритуале. Кровь, слюна, волосы и ногти. Натуральная ткань. Брак, который не будет противоречить с браком, заключенным с Рудольфусом.
Он, драккл его дери, знает об этом ритуале даже больше, чем говорит Бодриг.
Он сам может провести его, от начала и до конца.
Это был бы его не первый алхимический брак.
- Алхимический брак? - спрашивает Рабастан, тщетно надеясь, что гоблин развеет его уверенность. - Вы говорите о ритуале алхимического брака? Тонкие тела, символическое умирание и совместное воскрешение - и кратковременная потеря возможности колдовать, проходящая после сна? Вы про это?
Не глядя на Беллатрису, он качает головой, прячет руки в карманы.
- Я не могу.
Это повисает в мастерской, звучит неправдоподобно, нелепо - как будто он отказывается от предложенной прогулки за город в день, на который у него уже есть планы.
И, понимая это, Лестрейндж договаривает:
- Я проходил через такой ритуал. Второй раз он не подействует. Вы должны были спросить заранее.

+2

7

Вопрос с золотом лишний, при условии, как она собралась закончить этот день для гоблина, но морально Беллатриса была к нему готова. Она развязывает кошель, не мигая смотрит на Бодрига, всем видом показывая, что вопрос её оскорбляет. Тысяча галеонов — большая сумма, никак не сравнимая с тем, что у неё есть. Но и двухсот в мешочке достаточно, чтобы она могла щедро зачерпнуть горстью золото из кошелька, рассыпая его по лавке. Монеты со звоном раскатываются в стороны, а Беллатриса может не менее презрительно повторить свою уловку.
Другой брак — то, о чём твердит гоблин — в её план не входил изначально. Она жует губы, прищуривается, вздыхает, отдавая кровь ритуалисту не-волшебнику. Раз уж речь о ритаулах, возможно, стоило обратиться к Мелифлуа, по-родственному, а не к гоблину с раздутым самомнением.
Но даже делая скидку на то, что всё происходящее ей не нравится, она понимает необходимость процедуры. Поздно сворачивать, когда они зашли так далеко.
Беллатриса расстёгивает застёжку пальто, но избавиться от палочки по требованию гоблина не успевает. Значала хмурит брови, раздражаясь на так не вовремя проснувшуюся необходимость младшего поумничать и продемонстрировать свою осведомлённость.
Потом удивлённо поднимает брови.
Что, значит, не может?
— В смысле ты женат? — ледяным тоном интересуется Беллатриса. В каком-то смысле она чувствует себя обманутой. То есть, он предлагал ей убить Рудольфуса, рассказывал, что женится на ней, уже будучи в браке?
Пусть и в, как его, алхимическом. Пусть и не действительным по сравнению с магическим брачным обрядом.
Про её брак он точно знал.
— И на ком же? — если только на Эммалайн, она просто развернётся, уйдёт, прикончит Вэнс, как-нибудь поднимет Рудольфуса и сразу же выложит ему всю подноготную.

+2

8

[nick]Bodrig the Boss-Eyed[/nick][status]ювелир-артефактор[/status][icon]http://sg.uploads.ru/taH4I.jpg[/icon][info]<b>Бодриг Косой, 96 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>малый бизнес</i>[/info][sign] - Мистер Лестрейндж, чтобы магия кольца считала вас мужем этой женщины, я рекомендую вам вступить в алхимический брак...
- Понимаете, я уже алхимически женат на другой женщине.
- Хмммм, ну что же, тогда устроим руническую помолвку...
- Извините, но рунически я тоже уже помолвлен.
- Ну тогда не знаю... Через костер вы хотя бы ни с кем не прыгали?[/sign]
Бодриг провожает алчным взглядом рассыпавшуюся горсть монет, за ней - вторую. От теплого, ласкового золотого блеска его мастерская преображается, становится даже уютной - по скромному мнению Бодрига, золото способно улучшить все.
Он улыбается леди Лестрейндж во все свои острые зубы, но вот дальнейшее уничтожает в нем желание улыбаться.
Что он ненавидит, так это вот такие моменты, когда клиенты начинают умничать, желая показать, что разбираются в предмете.
Разбираются, но все равно пришли к Бодригу.
Он смотрит на сопровождающего леди Лестрейндж мужчину, надевая на лицо свою обычную маску для таких ситуаций: немного заинтересованности, немного утомленности, немного скепсиса.
Но эта маска быстро слетает. Упоминание в одной речи магического названия ритуала, изобретенного гоблинами для породнения кланами, тонких тел, умирания и воскрешения наводит на мысль, что Лестрейндж в самом деле что-то знает о ритуале.
Это Бодригу не по душе. Он поджимает губы, смотрит на мужчину снизу вверх, но все же нехотя отвечает:
- Да, таково название ритуала, принятое среди волшебников. Откуда вы знаете о нем? Им не пользовались несколько столетий - этот ритуал не предназначен для магов, и нужно немало потрудиться и разбираться в нем, чтобы он не навредил или хотя бы подействовал...
То, что он слышит дальше, его поражает - и, видимо, не его одного. Но если леди Лестрейндж беспокоит неверность любовника, у Бодрига куда больше оснований и для ледяного тона, и для раздражения.
- Спросить?! Я должен был спросить, не участвовали ли вы в ритуале, который у гоблинов давным-давно украли волшебники и так и не научились его использовать?! - в отличие от Беллатрисы, Бодрига нисколько не интересует, кто был партнером Лестрейнджа, он взбешен самим фактом того, что его работа, занявшая несколько часов  - - ему, в пекло их всех, нужно было вспомнить об этом ритуале, найти его точное описание! - оказалась бессмысленной, и не последнюю роль в его возбуждении играет то, что он боится, что Беллатриса сейчас сочтет его некомпетентным и решит продолжить торги.
Усилием воли Бодриг заставляет себя успокоиться.
- Могу ли я надеяться, что женщина - или мужчина - с которой вы участвовали в этом ритуале, мертва? - его тон полон сарказма, и это дает возможность выпустить разъедающую его злость. - Нет? Какая жалость. Вы уверены, что это был именно этот ритуал? Вас могли ввести в заблуждение - он настолько малоизвестен и настолько редко использовался, что это вполне вероятно.

+2

9

- В смысле это алхимический ритуал, а никакой не брак, - огрызается он на слова Беллатрисы, оправдываясь - и огрызается именно потому, что оправдывается. Какого драккла он оправдывается, это даже не ее дело.  - Не твое дело, на ком. Это не брак. Мы сделали это... ну, в общем, это просто термин, обозначающий соединение.
Выдавать Нарциссу он совершенно не намерен, особенно Беллатрисе - это неизбежно приведет к необходимости объяснять, что сподвигло младших Лестрейнджа и Блэк экспериментировать в ритуалистике, руководствуясь лишь старинной инструкцией из с грехом пополам переведенной книжки - и поэтому даже раздраженный гоблин кажется ему альтернативой приятнее, чем начинающая закипать свояченица, лед в голосе которой обычно сулит скорый и драматичный взрыв.
Кое-что в словах гоблина неприятно его задевает - например, упоминание, что волшебники так и не научились использовать этот ритуал как нужно. Это недалеко от истины, если учесть, к каким последствиям он привел Рабастана и Нарциссу, и хотя сейчас Лестрейндж ничего не имеет против их ментальной связи - благо, они научились ее контролировать - он прекрасно помнит и о том, как чуть не умер в Азкабане, разделив с Нарциссой ее проклятие именно благодаря этой связи. Умереть в Азкабане и без того было легче легкого - и дополнительные шансы ему были не нужны.
Как она выяснила много позже, уже став старше и опытнее, они в самом деле облажались - но и описание ритуала у них было не полное. Шансов просто не было, и будь они взрослее, то наверняка не стали бы рисковать - но они стали, и теперь упреки гоблина находят цель, являясь справедливыми.
Лестрейндж качает головой на вопрос о смерти своей напарницы, прощая гоблину и едкость тона, и намек на гомосексуализм, а затем задумывается.
Уверен ли он? Вопрос хороший.
Описание схоже настолько, что шанс совпадения практически исключен - и название, как подтвердил гоблин, среди волшебников именно таково, но вдруг он все же ошибается. Вдруг ошибалась и Нарцисса - не случайно же результат их совместной работы оказался совсем не таким, который они ожидали.
- Нет, - наконец выдавливает Лестрейндж. - Я не уверен. В нашем описании ритуала было два варианта, мы воспользовались более... щадящей версией. Я не уверен, что он вообще сработал.
Судя по непониманию на лице гоблина, о щадящей версии он слышит впервые.
- Мы не вступали в интимную связь после четвертого возвращения, - поясняет Рабастан дальше. - Было написано, что это не обязательно, и мы просто уснули, а когда проснулись - с магией все было в порядке... А, вот. В ходе  ритуала мы зачаровали эти браслеты. Они парные - один у меня, второй у... другой стороны.
Он, чуть замешкавшись, приседает перед гоблином - тому далеко бежать за табуретом - и задирает рукава мантии и рубашки сразу.
- Вы можете узнать что-то о ритуале, если исследуете браслет?

+2

10

— Твоя резкость совершенно неуместна, — наседает Беллатриса, отвечая грубостью на грубость, — мы тут все ради общего дела собрались. Поэтому это моё дело. Мы, вроде как, семья, а семью обычно посвящают в такие мелочи, как брак.
Она совсем забывает про гоблина, но Бодриг напоминает о себе своим скрипучим голосом, и несмотря на то, что в этом вопросе они вроде как по одну сторону баррикад, Лестрейндж испытавает жгучее желание заавадить его на месте.
Она мстительно щурится, когда деверь оправдывается перед коротышкой. Отчасти потому, что легко поверить, будто он оправдывается перед ней. И она с лёгкостью может небрежно отшвырнуть все "щадащую версию" и "никакого интима".
Подвох в ритуале был — не будь в прошлом Рабастана таких тёмный пятен, они бы потрахались. Довольно забавно, но не удивительно — в картину последних двух недель вписалось бы отлично.
Но апофеозом "весёлости" происходящего будет, если Лестрейндж и вправду ошибался насчёт ритуала, который проводил неизвестно где, неизвестно с кем. Беллатриса почти торжествует, когда понимает, что ему придётся оправдываться ещё больше — он же не думает, что она позволит оставить ему этот вопрос без ответа.
Новые подробности, Беллатриса с интересом подходит ближе к деверю, оказавшемуся ниже неё, но, даже в приседе выше гоблина, жадно скользит взглядом по оголяющейся под мантией коже.
Она и не знала, что Рабастан носит какие-то побрякушки — на него невозможно мантию нацепить, и родовое кольцо в редких случаях. Значит ли это, насколько важен для него ритуал? Или всего лишь связывает его обязательствами похлеще долга перед родом.
— Ой, — вырывается у Беллатрисы, когда она видит браслет. Вопросов становится ещё больше. Лестрейндж уверена, что уже видела такой — или похожий.

+1

11

[nick]Bodrig the Boss-Eyed[/nick][status]ювелир-артефактор[/status][icon]http://sg.uploads.ru/taH4I.jpg[/icon][info]<b>Бодриг Косой, 96 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>малый бизнес</i>[/info][sign] - Мистер Лестрейндж, чтобы магия кольца считала вас мужем этой женщины, я рекомендую вам вступить в алхимический брак...
- Понимаете, я уже алхимически женат на другой женщине.
- Хмммм, ну что же, тогда устроим руническую помолвку...
- Извините, но рунически я тоже уже помолвлен.
- Ну тогда не знаю... Через костер вы хотя бы ни с кем не прыгали?[/sign]
Что Боргин действительно любит, так это такие моменты, когда волшебники понимают, что есть кое-что, чего они не могут, не умеют или не понимают. Со злорадством он выслушивает пояснения мужчины, едко ухмыляясь на упоминание щадящей версии, закатывая глаза: секс, секс, секс, все в итоге сводится к сексу. С кем бы этот Лестрейндж не пытался связать себя алхимическим браком, они изначально шли в неверном направлении.
- Это не щадящая версия, - отрезает он, уразумев пояснения. - Это вообще лишнее. Ритуал никогда не подразумевал физического контакта, термин "брак" - полная чушь.
Такое впечатление, что кто-то неплохо подшутил над мужчиной и той женщиной, которая до сих пор носит парный браслет... Или не носит?
И когда волшебник приседает рядом, подсовывая под нос Боргину свою руку - эк его разобрало, больше никакой спеси, никаких презрительных взглядов - гоблин просто не может противиться искушению, так и подначивающему его разобраться с этой проблемой.
- Дайте-ка, дайте-ка... Дамочка, вы мне свет загораживаете, - увлекшись, Боргин засовывает тлеющую трубку в карман фартука из драконьей кожи, спускает на кончик носа очки и, вцепившись лапищами в руку мужчины, подносит браслет к самому своему лицу, едва не угрожая вырвать руку из плеча. - Так-так-так... И что, вы просто уснули после прохождения всех четырех элементов, потеряв магию, а когда проснулись, все было в порядке? И чему, по-вашему, служат эти браслеты?
Он и так, и сяк крутит кисть мужика, не обращая внимания на женщину, тоже наклонившуюся над браслетом, а потом с неожиданной силой дергает за браслет. Тот ожидаемо не снимается.
Боргин цокает языком, отпускает руку мага и почти бегом бросается к своему табурету у верстака.
- Можете снять? Снимайте - и сюда его, я сделаю все, что смогу, - вот сейчас он в самом деле сердит, как будто этот неудавшийся ритуал, которому сто лет в обед, это вызов лично ему.
Боргин смахивает с верстака кольцо-подделку - все равно прямо сейчас придуманный им вариант не сработает - и, выхватывая из тигля раскаленные в огне прирученной саламандры клещи, оборачивается к мужчине с маниакальной острозубой улыбочкой:
- Я могу вас избавить от последствий этого ритуала! Прямо сейчас, за десять минут! Больно почти не будет, у меня есть хорошие зелья!..

+2

12

Семью, конечно, много в какие мелочи посвящают, но определенно не во все -  и Лестрейндж едва сдерживается, чтобы не указать на Беллатрисе на причину того, что они в принципе оба торчат в этой лавке. Уж точно не потому что свято исповедуют принцип делиться друг с другом, а особенно с третьей частью их семьи, разными мелочами.
Однако он примерно представляет, как дальше пойдет дело, и совершенно не хочет отвлечься от главного второстепенной грызней с Беллатрисой, поэтому поступает тем самым способом, который приносит наибольший эффект: просто игнорирует слова свояченицы. С ней он разберется после, проблемы следует решать по мере поступления.
Пояснения гоблина мало что ему дают - подразумевался физический контакт или нет, им с Нарциссой уже без разницы: то, на что они рассчитывали, не получилось, зато получилось кое-что другое, поэтому в данном случае этот ритуал интересует его разве что в контексте проблемы Рудольфуса - так он для себя называет проблему верности мужу в этой семье - и немного с чистто теоретической точки зрения: древние и требующие уточнения ритуалы волнуют его до сих пор, пусть острота энтузиазма и интереса несколько притупилась в Азкабане.
На восклицание Беллатрисы он взглядывает на нее снизу вверх - что значит это "ой"? - но сразу же отвлекается обратно на мастера, который вцепился в его предплечье с неожиданной в этом тщедушном теле силой.
- Да, просто уснули - спать хотелось так, что невозможно было сопротивляться, проспали несколько часов, а когда проснулись, магия вернулась, и все было в полном порядке.
Гоблин вертит его руку, того гляди оторвет, и Рабастану инстинктивно не хочется рассказывать, чем в итоге обернулась их с Нарциссой авантюра.
- В книге, в которой мы прочли о ритуале, было написано, что он служит для усиления магических способностей, - беззастенчиво лжет Лестрейндж, уже понимающий, что без травм ему из этого переплета не спастись - ну еще бы, ведь его напарник Беллатриса. - Каждый из пары волшебников, заключивших алхимический... э-э-э... брак, получает в свое распоряжение магический потенциал обоих, если носит браслет. Без браслета ритуал сбоит. Это все, что мне известно.
Гоблин дергает за браслет, загнав палец под серебряный обруч, и Лестрейндж приходится отшатнуться назад, чтобы сохранить равновесие и удержать себя на корточках. От рывка на коже остается красное пятно там, где металл слишком резко и слишком сильно проехался по запястью.
Он может снять браслет - но маниакальный взгляд гоблина совершенно не располагает к этому, и Лестрейндж мнется, медленно поднимаясь на ноги, когда мастер поворачивается к нему - чисто дьявол из маггловских сказок, а за его спиной из тигля взметается сноп огненных искр.
Больно почти не будет? А это еще что должно значить?
Рабастан хочет верить, что не параноик, но как еще можно трактовать слова мастера?
- Как вы хотите избавить меня от последствий? Отрезать мне руку?
Ну восхитительно.
Удивительная перспектива.
- И я не хочу обращать этот ритуал, мне это нужно.
Ему нужна Нарцисса, нужна их ментальная связь на сложный случай, но куда больше ему нужен браслет. Браслет, который помогает ему справляться с безумием, рассуждать логически, и Лестрейндж подозревает, что немалая часть успеха в этом должна быть отнесена на счет рассудительной Нарциссы, справляющейся с собственными демонами любыми доступными ей способами.
- Пойдем отсюда, - бросает он Беллатрисе, одергивая рукав. - Найдем другой способ. Должен быть другой способ.
Кольцо-подделка, переставшее интересовать своего создателя, забыто между половицами.

+2

13

Нарцисса. Нарцисса. Нарцисса.
У Беллатрисы, наверное, загораются щеки, но она уверена. Каков шанс на совпадение? Что в Англии могло проводиться два подобных ритуала?
Она помнит, когда Нарцисса стала таскать эту безделушку. Моды носить украшения вместе с ночной рубашкой за младшей Блэк не водилось, к тому же, сестры не манкировали меняться украшениями, тем более, что почти все из них были фамильными. Если бы Цисси хоть как-то дала понять, что Беллатрисе не стоит знать про этот браслет, она бы уже знала подноготную этой тайны, которая связывает её деверя — тогда четырнадцатилетнего мальчишку, не так ли? — но её сестра была слишком умна. Умнее их всех.
Беллатриса помнит, что браслет ей не слишком понравился, но после она то и дело замечала его на Нарциссе. И когда они собирались на её свадьбу — и когда Нарцисса переодевалась на собственную.
Рабастану придётся на это ответить, и прямо сейчас Беллатриса только жалеет о том, что сквозное зеркало осталось в коттедже и она не может тут же вызвать сестру на допрос.
Гоблин, заражённый каким-то странным энтузиазмом, оказывается совершенно лишним. Они как-нибудь справятся без него. Пока Беллатриса не помнит даже про оригинал кольца. Серьёзность, непонимание ситуации, позволяют ей собраться, и когда Рабастан предлагает уходить, она уже держит палочку в руках.
Повинуясь невербальному акцио, ей в свободную руку возвращается пузырек крови, а в кошель возвращаются монеты с пола.
Беллатриса молчит, не задавая вопросов, но это временное состояние — она их непременно задаст. Обхватывает деверя за локоть, готовясь аппарировать прямо из лавки.
Последний штрих. Она направляет палочку на гоблина.
— Авада кедавра.

+1

14

- Твою м-м-мать, - выдыхает Рабастан под зеленую вспышку, глядя, как гоблин оседает на пол, выпуская клещи из безжизненной хватки.
Эта чокнутая ведьма, которая приходится ему свояченицей, только что убила гоблина в его собственной лавке.
Убила. Гоблина. Авадой.
Гоблина-артефактора. Гоблина-ритуалиста.
Гоблина, который знал их имена.
Лестрейндж, который меряет ритуалистов-аретфакторов по Мелифлуа, чувствует, как его позвоночник превращается в сосульку, и, будто в ответ на его страхи, по мастерской раскатывается низкий вой, постепенно набирающий обороты.
Ждать тут больше нечего - если хозяин настроил какие-то защитные чары, им лучше убраться как можно быстрее.

Это Лестрейндж и делает, аппарируя их с Беллатрисой к коттеджу, а затем заторможенно поворачивается к ней, останавливаясь на полушаге к крыльцу.
- Надеюсь, у тебя есть другой план, - предельно серьезно сообщает он ей.
Они отнесли оригинал гоблину и, торопясь убраться из лавки после убийства хозяина, он с легкостью сделал выбор между своей жизнью и драккловым кольцом, от которого одни неприятности.
- И еще надеюсь, тебе ничего не нужно от гоблинов. Если они узнают, что мы убили одного из них...
Лестрейндж не заканчивает, качает головой.
Бодриг изготовил подделку по образцу оригинала, и оригинал все еще у него. Так ли сложно узнать, в чьем роду осел перстень гоблинской работы?
Одно дело - убийство авроров или магглов, которых вообще никто не считает. Убийство тех, кто сражается против тебя, кто осознанно выбрал другую сторону - но гоблины?
Гоблины, которые делают лучшее оружие? Владеют Гринготтсом? Готовы наплевать на ориентировки Аврората, если цена будет приемлемой?
Гоблины, у которых неприязнь к волшебникам тянется едва ли не от начала времен и которые вполне могут объявить Лестрейнджей париями еще и в Лютном из-за убийства одного из своих?
Он снова качает головой, сует руки в карманы и направляется к коттеджу.

+1

15

Рабастан, судя по его восклицанию, шокирован убийством гоблина. На Беллатрису это не производит никакого впечатления. Они все отсидели, и вся Британия считает их убийцами, так что смерть гоблина не способна повлиять на чью-то слишком нежную психику.
И тем не менее, вопрос про Нарциссу откладывается ещё на некоторое время. Пока она быстро идёт за Лестрейнджем в дом — не стоять же ей на улице, в самом деле — догоняет его на крыльце, поспешно взбираясь по отсыревшим ступеням.
— Ты сам сказал — уходим, — удивлённо проговаривает она. Голос звучит как-то виновато. Беллатриса списывает это на сумбур несвершившегося ритуала, который, если верить Рабастану и не верить гоблину, дал бы ей второго мужа. Оправдываться она не намерена, поэтому быстро проглатывает извиняющийся тон.
— Не думал же ты, что мы уйдём и оставим его в живых? Может, ему ещё денег надо было оставить за беспокойство?
Она не забрала аванс с работы — внезапно вспоминает Беллатриса. Сумма в двести галеонов оказывается трагической, отзывается тоской. Пожалуй, придётся туда вернуться. Одной, если Рабастан не захочет.
Мёртвый гоблин всё ещё не кажется ей проблемой, а расправа Рудольфуса, неминуема, но далёкой, пока не существенный.
— Твой браслет, — с нажимом проговаривает она, обходя деверя так, чтобы заглядывать ему в лицо, — я знаю у кого второй. И я примерно помню, когда он появился. И представляю, насколько мала вероятность, что описанное гоблином действо проводилось в Англии два раза. Мне стоит сразу поговорить с Нарциссой или ты что-то расскажешь?

+1

16

Ну конечно, он сказал уходим. А если бы он сказал глотать яд, она бы так и поступила, задается вопросом Лестрейндж, старательно абстрагируясь от происходящего. Будь его воля, он абстрагировался бы до следующего года, но откуда такая роскошь.
Вопросы Беллатрисы звучат где-то вдалеке, он не останавливается, не желая даже начинать этот разговор: он сказал уходим, а не убей гоблина, но едва ли Беллатриса в самом деле поймет разницу или допустит, что он рассчитывал на алчность Бодрига.
С ней невозможно импровизировать, и в этом она слишком похожа на своего мужа - ее импровизации просто... убийственны, подбирает он слово, проникаясь иронией, но Беллатриса полна решимости добиться от него хоть какой-то реакции, иначе и не объяснить ее забег на короткую дистанцию.
Лестрейндж останавливается, хмурится.
Ну блядь, еще и это.
Еще и это, как будто ему мало.
- И что? - наконец-то выбирает он стратегию. - Если ты не только планировала убийство гоблина, который, быть может, мог решить нашу проблему, а слушала хоть что-то из того, о чем мы с ним говорили, то могла слышать, что я рассказывал про ритуал. И что? Мы с Нарциссой были самоуверенны. Хотели стать сильнее. Хотели думать о себе как о великих ритуалистах. Чего еще? Какое тебе вообще до этого дело? Ты тут абсолютно не при чем.
Еще как при чем, но пусть лучше считает, что он сам не свой до девочек Блэк и забытых ритуалов, чем раскапывает правду.

+1

17

Рабастан так уверенно рассказывает ей про самоуверенность сестры. Особенно Беллатрису веселит часть про мнить себя великими риьуалистами. Она помнит, как младшая Блэк вернулась из своего путешествия. Может до него ей и мечталось о чём-то подобном, но после — Беллатриса, помнящая бледную сестру, готовую окочурится от малейшей задержки в принятии зелий по рецептуре, готова руку поставить на отсечение, границы своих возможностей Нарцисса чётко обозначила. И прыгать выше головы ради непонятных целей не стала бы. Ведь даже ради Андромеды они пошли к стороннему специалисту.
Беллатриса, непосредственно принимавшая участие в избавлении от надумавшего обдурить их шарлатана и в принесении его в жертву ради восстановления сил сестры на такую простую отмазку купиться не готова.
— Тебе стоило бы придумать что-то получше. Может, гоблин и повёлся на твои рассказы, но я ни за что в жизни не поверю, что моя сестра стала бы в тайне от меня улучшать свой магический потенциал с пятнадцатилетним сопляком, — Беллатриса не сильна в подсчетах когда дело касается событий, произошедших давным-давно, иначе бы оснований называть тридцати шестилетнего Рабастана сопляком прибавилось бы — ему было и того меньше.
Как и в случае с Рудольфусом и Вэнс, она не спешит идти к более качественному первоисточнику. Мысль о том, что придётся допрашивать сестру неприятна. И она загораживает проход Рабастану, сверля его взглядом вместо того, чтобы подбирать подходящие словесные аргументы.

+1

18

- Да мне плевать, что ты об этом думаешь, - искренне заявляет Лестрейндж, которому даже интересно становится, что намерена предпринять свояченица, чтобы его разговорить. Использовать легиллеменс? Приложить его круциатусом? Выяснить, ка кбыстро он может вытянуть из крепления волшебную палочку? Как у него с окклюменцией? Пригрозить, что пожалуется Рудольфусу? Просто - ну что?
Он смотрит на нее сверху вниз, действительно слегка заинтересованный - не в глаза, а в переносицу, не собираясь и близко подпускать ее к своей голове: для этого необходим совсем другой уровень доверия, если уж на то пошло - и снова пожимает плечами.
Она как ребенок, в самом деле - вцепилась в какую-то ерунду, как будто только что собственными руками не уничтожила их надежду на решение проблемы с кольцом.
Если это попытка перевести тему, то Беллатриса его явно недооценивает.
- Тебе не об этом надо думать. Поболтаешь с сестрой, когда придумаешь, как объяснить Рудольфусу, где твое кольцо. Если она захочет рассказать тебе что-то еще, то расскажет. А если не захочет, - и он блекло улыбается, - то придется смириться с мыслью, что твоя сестра больше доверяла пятнадцатилетнему сопляку, чем тебе.
Не будь этого афронта с гоблином - не будь он так обескуражен и зол - то, наверное, не стал бы настолько явно провоцировать Беллатрису, и без того не отличающуюся рассудительностью, но афронт на месте, а он зол и обескуражен, и куда большей проблемой для него является Рудольфус, а не то, что именно они с Нарциссой придумают для ее вздорной сестры.

+1

19

– Ах так! — со злостью выдыхает Беллатриса. Она ведётся на его провокации, как будто ей нужно оправдываться, а не ему. Рука сама поднимается, но она обещала его не бить, и, кроме этого соображения, её удерживает ещё и то, что вопрос с кольцом правда не решён. Не то чтобы она боится, но остерегается. Поэтому вместо того, чтобы влепить деверю пощёчину, Беллатриса хватает его за рукав, дергая на себя.
Их молчаливое противостояние длится недолго, но этого времени достаточно, чтобы она успела сменить стратегию.
Она внешне успокаивается, задирает голову, стараясь смотреть на Рабастана сверху вниз несмотря на то, что он ощутимо выше.
— Хорошо, спрошу у неё, сопляк, — она резко отпускает его рукав, отдергивая руки, как будто ей резко становится не до него.
— Не хочешь рассказывать, не надо. Хочешь эксперимент? Простит ли меня Рудольфус, если я сходу упаду ему в ноги и буду умолять о прощении? Я думаю, да. Может, я вообще зря ношусь с этой проблемой.

+1

20

Вот сука, думает Лестрейндж, и повторяет это про себя почти с удовольствием.
Вот же сука.
Шантажирует его Рудольфусом.
И если это не шантаж, то он - хвосторога.
- Угрожаешь мне? - интересуется Рабастан, который в способность Рудольфуса к прощению не особенно верит - по крайней мере, ни разу не видел, чтоб тот был на такое способен, а потому считает, что у его сомнения есть основания, хотя, конечно, признает, что у Беллатрисы есть шансы выжить. - Хочешь выставить меня крайним? Валяй. Надеюсь, Рудольфусу понравится то, что я для него скину в омут памяти. Если уж ты так уверена, что он способен на прощение измены, так пусть там хотя бы будет, что прощать, да?
Это обострение, которого они так долго старались избегать, его бодрит - напоминает, что он слишком рано расслабился, полагаясь на здравомыслие Беллатрисы. Не стоит забывать, что они играют в разных командах.
- Мы в одной лодке, детка, - возвращает Лестрейндж на "сопляка", указывая на очевидное. - И если ты предлагаешь эксперимент, то да. Мой ответ - да. Давай. Давай устроим этот гребаный эксперимент. Раздвинь ноги и посмотрим, что сделает мой брат.

+1

21

Не на словах Беллатриса уже куда менее уверена в прощении Рудольфуса. Но она — специалист по самообману, поэтому из противоречивых случаев из супружеской жизни цепляется за момент с пересылкой из Азкабана и с мёртвым аврором. Разумеется, тогда речь шла об изнасиловании, а не о добровольном соитии, но она так легко за него цепляется, что готова рискнуть.
Тем более, в их случае всё зашло не так далеко, как могло зайти — она придумает как оправдать в глазах Рудольфуса то, что происходило в подвале.
В том, что предлагает ей Рабастан, нет ничего веселого, но Беллатриса смеётся. Запрокидывает голову, и смеётся ему в лицо.
— Значит, дело в моём добровольном согласии, да? Шлюха-жена против оступившейся жертвы. У тебя был шанс, ты его проебал, а теперь ты скажешь мне "раздвигай ноги" и я не раздвину, — она скалится ему в лицо, потирает запястья. Весь огромный опыт в ссорах, спровоцированных и не очень, ему ничего не учит. Ей даже интересно, сможет ли она довести деверя до точки. Чтобы он её ударил? Изнасиловал?
— Разумеется, будь дело только во мне, ты бы меня просто трахнул, — она вытаскивает палочку, направляет её на Рабастана, как будто прицеливается. Ей правда интересно, насколько быстро его собственная после этого окажется направленной на неё, — это единственное, что уравнивает наши шансы, но в других случаях я бы не смогла защититься.
Беллатриса демонстративно роняет палочку, но едва она стукается об пол, как будто укоризненно, наступает на неё, на случай если Рабастан решит, что стоит снова оставить её без магии для профилактики. Демонстративно, через чур увлекаясь игрой в жертву обстоятельств, она поднимает руки, разворачивает их запястьями к Рабастану, как будто сдаётся.
— Но дело в Рудольфусе. Ну? Можешь сделать это здесь. Можешь отвести меня в спальню наверху. Хочешь чтобы я сказала "да"? Покажешь это Рудольфусу? Только это или что-нибудь ещё?
Всё ли понравится Рудольфусу? Может та часть, где Рабастан предлагает его убить? Или показывать это — привилегия Беллатрисы. Показывать воспоминания за воспоминанием, переводить стрелки друг на друга. Чудесная игра, ей нравится.
Вслед за этой мыслью приходит другая — может, Рабастан в самом деле способен убить Рудольфуса? Долг перед Родом его не остановит, и что тогда она будет делать?
Может, не найдя решения проблемы, Рабастан предпримет другое, куда более радикальное. И Рудольфус никогда ничего не узнает.
Беллатриса вздрагивает, и сильнее всего дёргаются поднятые руки. Сейчас она готова поверить, что всегда знала, на что способен Рудольфус. На что способен Рабастан, она не знает. Это пугает.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (28 ноября, 2018г. 18:49)

+1

22

Когда она дергается за палочкой, он мягко встряхивает рукой, ловя свою деревяшку в ладонь, но не поднимает - ждет.
И когда она роняет палочку, все еще ждет.
И даже позже, когда она поднимает руки, будто сдаваясь.
Ей-Мерлин, было бы легче, если бы она приложила его Ступефаем. Он, в конце концов, ей почти поверил - ее метаниям, волнению, страданию.
Гребанная актриса.
Гребанная актриса, больше всего боящаяся, что лишилась своего главного обожателя, и загодя готовящая ему замену.
- Может, и это. Может, я покажу ему все, - негромко говорит Рабастан, не делая ни шага - ни к ней, ни, уж тем более, к двери. - Знаешь, что я думаю? Ты просто могла сказать "нет". Ударить меня, может быть, или хлопнуть дверью передо мной - да было бы достаточно простого "нет", но вместо этого ты раз за разом провоцируешь меня, и даже сейчас, снова, ты угрожаешь, но все равно остаешься тут. И не говоришь это. Гребанное. Нет.
Он переводит дыхание, возвращая самообладание, и продолжает.
- Тебе нет дела до того, сумеешь ты скрыть свою неверность или нет. Даже больше. Я думаю - ладно, я уверен, - ты хочешь кинуть ему свою неверность в лицо. Ты хочешь отплатить Рудольфусу той же монетой. Единственный раз, когда ты говорила правду, был там, в подвале, когда ты и не скрывала, что дело в мести. Тебе не важно, с кем, я просто попался под руку - ты бы трахнулась и с Лордом, будь рядом он, лишь бы отомстить мужу. То, что делал с тобой Рудольфус, это грязно, и я не собираюсь его оправдывать, но то, что делаешь ты - это подлость, и не только по отношению к нему. Ваш брак - просто фикция. Было бы честнее, если бы ты согласилась на его смерть, но ты хочешь отомстить. Причинить боль сама. Я не хочу в этом участвовать.

+1

23

Лучше бы он её ударил — Беллатриса больше не злится. У Рабастана легко получается то, что не выходило у Рудольфуса — задеть её словами. И она снова оказывается бессильна против её выпадов.
Пока он говорит, Беллатриса медленно опускает руки. Это куда более искренне подчёркивает её поражение, хотя она больше не играет.
Она проглатывает всё до последнего слова, и даже когда у неё появляется отличная возможность перебить его, перетягивая инициативу на себя, она этого не делает.
— Сейчас я не имею права сказать "нет", — Беллатриса мрачно улыбается ему в лицо, просто потому что привыкла реагировать так практически на всё.
— Может, ты и прав. И я правда такая. И неважно насколько плохо мне — я не стану делать себе легче. Мне не хватит смелости, или чем ты там это оправдывал в прошлый раз, — она имеет в виду соглашение на его смерть.
— Лучше я утяну всех за собой. Можешь даже ввернуть, что из-за этого мы оказались в Азкабане. Будет очень уместно.
Беллатриса приседает за палочкой, выпрямляется, опуская её себе в карман.
— Ты не прав только в одном. Мне не плевать с кем, — со стороны это может выглядеть лишь как очередная провокация. Как игра. Беллатриса не задумывается о том, как это выглядит со стороны — ей важна правдоподобность лишь когда она врёт.
— Если бы не с тобой, то ни с кем.

+1

24

- Я тебе не муж, - уязвленный этой мрачной покладистостью, а еще больше признанием, с которым вообще непонятно что делать, напоминает Лестрейндж Беллатрисе, но едва ли она в самом деле ждет от него этого напоминания - зато хотя бы вопрос с алхимическим браком закрыт со всех сторон.
По крайней мере, она не отпирается - и сама признает, что он почти во всем прав.
Почти - но лучше бы был во всем.
Он пытается отвлечься, представляя, что они в самом деле когда-нибудь покажут это Рудольфусу, но этого надолго не хватает: вряд ли возможные реакции Рудольфуса будут отличаться разнообразием, если он вообще поймет, о чем они тут толкуют.
Впрочем, он не уверен, что понимает и сам.
Беллатриса складывает оружие - фигурально и буквально, и он бесцельно катает палочку по ладони, как будто торчит не на крыльце их убежища, а готовится к штурму пресловутого Азкабана.
- Так что, - откашливается Лестрейндж, принимая решения не принимать подачу - не проходить снова через все это безумие, которое он точно больше не сможет остановить, - что будем делать с кольцом. Подтянешь трансфигурацию и... будешь накладывать чары, пока он спит?
Он чуть было не сказал - будешь бегать ко мне, пока он спит. Чуть было.
Им надо разъехаться. Как только вернется Рудольфус, ему нужно будет снова оставить коттедж.
Мысль о Вэнс его отрезвляет. Оставить Эммалайн с Рудольфусом и Беллатрисой невозможно. Лишить Беллу в ее положении колдомедика - тем более.
Он просто не может позволить себе забыть обо всем этом форменном безумии в уютном коттедже в Хакни-Уик.

+1

25

— Да-да, — Беллатриса поспешно затыкается. Потому что ни "ты вот-вот женишься", ни "ой, чуть не забыла. Ты же женат на моей сестре" этому временному перемирию не подходят от слова совсем.
— О, нет, лучше сделай мне больно иначе. Только не трансфигурация.
Его предложение научить её трансфигурации кажется очень нелепым. Особенно на фоне её вчерашних попыток предсказывать. Обмен хобби — миленько.
Рудольфус вот никогда не пытался научить её играть в квиддич. Или пить по-чёрному. Или трахать шлюх.
Беллатриса хмыкает.
— Можешь попробовать. Я могу даже стараться. Но у меня трансфигурацию вёл Дамблдор. У старухи из министерства разве что челюсть не отвалилась, когда она описывала все чудеса, которые он творил на экзамене в её годы, и моё "отвратительно", а не "тролль" были только потому, что я внимательно её слушала.
Потом "отвратительно" превратилось в "удовлетворительно", а над Блэками ещё долго посмеивались в Попечительском совете, но в школьные годы цена выпуска никого не волнует.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (28 ноября, 2018г. 21:45)

+1

26

Он меряет ее хмурым взглядом - что, опять? - а потом до него доходит, что это шутка.
Свой чувство юмора Лестрейндж, кажется, не захватил при побеге, а еще он не понимает это отвращение к трансфигурации - царице наук и все такое.
Вообще-то он думал, что она займется этим самостоятельно - ну разве что опросит его одолжить у Яэль учебник из Хогвартса, чтобы освежить азы, но куда там. Беллацентризм увлекает на свою орбиту всех, кто попал в сферу притяжения, и Рабастан убедился в этом на собственном опыте.
По крайней мере, они больше не готовы перегрызть друг другу горло, а это уж кое-что - эти безумные качели ему порядком помотали нервы.
- Это не так сложно, как ты думаешь. Нужно просто сосредоточиться.
У него неплохо вышла подделка, но ему нравилась трансфигурация, без дураков. В том числе и тем, что на третьем курсе у него были с ней сложности.
- Я принесу тебе пару учебников продвинутого уровня, - обещает Лестрейндж, который все еще не уверен, что правильно понимает намерения Беллатрисы - и вполне способен представить, как первое же занятие у них оканчивается убийством Рудольфуса или чем похуже. От некоторых вещей едва ли спасет даже трансфигурация. Даже продвинутого уровня. - Там нужны комплексные чары - кольцо неоднородно, состоит из нескольких частиц, и следует помнить про совпадение веса и других параметров...
Он осекается - ну да, лекция по трансфигурации именно то, что ей сейчас нужно.
- Ты правда думаешь, он тебя простит? - наконец-то спрашивает Рабастан, отчетливо понимая, что шансов задать этот вопрос у него все меньше. - Я имею в виду... Ну, ты понимаешь. Все эти вещи.
Честь рода, инстинкт собственника - он не знает, как это все обозвать, кроме как всеми этими вещами.

+1

27

Едва он начинает разговаривать о трансфигурации, у Беллатрисы срабатывают рефлексы. Она зевает, прикрывая рот рукой, когда слышит слово "комплексные", отворачивается в поисках окна, но они и так на улице. Кстати, она беременна, ей вредно переохлаждение.
Ей нужна очень большая концентрация, чтобы превратить спичку в иголку. Трансфигурация стола в стул займёт у неё часа три, не меньше. О чём он вообще?
Беллатриса знает однозначно. Издевается.
Обдумывания плана мести обрывается неожиданным вопросом.
— Мне нельзя столько торчать на улице, пойдём в дом, — у него могут быть совсем другие планы на вечер. Это бы её спасло — на самом деле Беллатриса знает, что нет.
— Да, все эти вещи — Рудольфус, — повторяет она, подбирая слова, чтобы попробовать максимально точно описать то, что она думает о Рудольфусе. Это тяжело, с учётом того, что делиться этим Беллатрисе не особо хочется.
— Я могу ошибаться. У Рудольфуса на самом деле много слабостей, которые — просто в силу своих особенностей — не кажутся таковыми. Он слишком любит когда ему подчиняются. Но не просто так. Ему именно нравится преодолевать сопротивление. Он женился на мне поэтому.
Беллатрисе, которая из своего брака любит делать обвинения в лицо Рудольфусу и постоянный вопрос "почему", слова даются нелегко. Это ответы на те вопросы, которые она предпочитала не задавать сама себе.
— Ему можно сдаться без боя — он почувствует себя победителем. Может, у нас разное мнение на этот счёт, но "быть великодушным" Рудольфусу тоже нравится. Он всегда щедр на подарки, на деньги. Если он может что-то дать, он даёт. Попросить у него права на измену, — Беллатриса усмехается, — самоубийственно. Но попросить прощения — это другое. Возможно, это он может дать.
Она переминается с ноги на ногу, оглядывает запустелый дворик, окружающий коттедж, как будто ищет где-то спрятанную подсказку.
— Он простил мне, когда я соврала ему, что беременна. Не убил после того аврора на пересылке. Если скажу, скорее всего потеряю ребенка — и останусь калекой. Но убить не убьёт. Ты знаешь Рудольфуса — он будет в ярости, но потом успокоится и не будет вспоминать. Так что думаю да, простит. Обоих, возможно, если сразу занять правильную позицию. И если сказать сразу, а не это всплывёт где-то случайно.
Это звучит как предложение. Куда более рискованное для Беллатрисы, чем убить гоблина.

+1

28

Не то ей настолько пришлась по сердцу возможность оставить в покое тему трансфигурации, не то со своим вопросом он попадает настолько в цель, но Беллатриса берется отвечать вместо того, чтобы отделаться вполне уместным предложением завалить и не отсвечивать.
Открывая перед ней дверь, он медлит на пороге - не очень-то ему нравится разговаривать про все вот это, все эти вещи, если уж на то пошло, когда за стеной лежит Рудольфус, - но затем все же заходит следом: не перекрикиваться же им через окно, если он так и решит идиотски торчать на улице, а Беллатриса, несмотря на паузы, в самом деле явно пытается объяснить ему, почему она вообще рассматривает вариант с прощением.
- Идем наверх, - все же направляет он ее за локоть к лестнице, чтобы не устраивать очередные посиделки на кухне. Кухня нейтральна, но к ней слишком близко гостиная, и даже если Рудольфус их не слышит, Рабастану все равно будет комфортнее на втором этаже.

То, что она говорит, в принципе, секрет Полишинеля - но он никогда не рассматривал эти особенности Рудольфуса с такого ракурса. Деньги, подарки - ну, это естественно, все это ему ничего не стоило, но то, что ему, быть может, в самом деле нравится быть великодушным, Рабастану нужно обдумать.
Он расстегивает мантию - ему категорически противопоказано ходить в мантиях, особенно с плеча брата - и с удовольствием потирает сзади шею, натертую жестким воротником-стойкой. Хочется как можно скорее переодеться и позабыть об этой проблеме, но позабудешь тут, если она маячит перед ним в виде Беллатрисы, живой и здоровой.
Останавливаясь в коридоре рядом с большой спальней, Лестрейндж неуверенно потирает лицо.
Сказать сразу? Звучит легче, чем на самом деле.
- Ты не находишь, что мы уже потеряли эту возможность? В смысле, придется рассказать про кольцо и про то, что мы искали способ изготовить подделку - ну он же заметит отсутствие кольца, особенно после признания. Выйдет, как будто ты - мы - признаемся, потому что у нас не вышло его обмануть, - это, что особенно неудачно, правда, и тут Рабастан сомневается, искренне сомневается, что Рудольфус поймет их порыв. И уж наверняка не оценит.
То, как быстро Беллатриса решилась на признание, в каком-то смысле кажется ему подтверждением его правоты - если бы она сама не признала это минутами ранее, он был бы собой доволен, но теперь самодовольство отравлено опасениями, что она все же ошибается, и великодушный Рудолфьус подарит прощение разве что их хладным трупам.
Или его хладному трупу.
Совершенно не вовремя это все.
А еще его просто с души воротит от этой констатации насчет потери ребенка и калечения - и она что, в самом деле собирается пойти на такие риски?
Впрочем, это Беллатриса, напоминает он себе.
Она отдала две сотни золотом, чтобы потом убить мастера-гоблина в его лавке.
Ей, может быть, даже нравится.
- Единственное, в чем я уверен, так это в том, что он будет в ярости. Мы даже не успеем ему сказать, что это... Ну, практически не случилось. И это не говоря о том, что я представляю, как вообще заговорить об этом. Рудольфус, - он подделывается под голос Беллатрисы, не особенно заботясь о том, чтобы звучало похоже, - я была так зла, а твой брат такой кретин, что мое кольцо сломалось...

+1

29

В том, как он направляет её за локоть наверх, есть что-то собственническое. А в том, как это перекликается в её гневным провокационным предложением отправиться наверх, что-то грубое, сочетающее сексуальность с отвратительностью. Но возмутиться Беллатриса не успевает. К тому же, если верить Рабастану, она всегда может сказать "нет".
Потом он стягивает мантию — ничего не объясняя. Это ложится на её недавние откровения с такой простотой, что Беллатриса хмыкает, но не торопится зайти в комнату, спиной прижимаясь к двери спальни.
— Кольцо осталось у гоблина, — наконец осознает она, — и двести галеонов аванса. Думаешь, вернуть уже нельзя?
Вряд ли их там кто-то ждёт. Посторонний не обратил бы внимания в первую очередь на кольцо, в лавке было много артефактов. Может, можно было бы его забрать.
Рабастан пытается передразнить — видимо, её. Похоже или нет, Беллатриса понять не может, но чувство юмора Рабастана в её понимании недалеко ушло от Ркдольфусова, и ему удаётся её развеселить. Она хихикает.
— Что ты, не так. Руди, дорогой, ты кретин, потому я отсосала твоему брату, а кольцо выбросила. Мне так жаль.
Она перестаёт улыбаться, хихикнув напоследок. Рассуждать о способности Рудольфуса к прощению проще. Наверное, ей и в правду не придумать нужных слов.
— Я не знаю. Любая альтернатива: гоблин, даже если мы найдём другого артефактора, постоянно трансфигурировать кольцо — каждый день бояться в чём-то проколоться. Но можно попробовать, если хочешь.

+1

30

- Вернуть? - он делает вид, что всерьез обдумывает эту возможность, но надолго его не хватает. - Ты убила гоблина Авадой. В Лютном. Не удивлюсь, если там толпится уже половина Аврората и будет толпиться до послезавтра.
Эта мысль ему вдруг нравится - а что если отвлечь Аврорат чем-то кроме беглых заключенных, бродящих вдоль границ магического общества и откусывающих куски посочнее? Может, подкинуть что-то вроде мысли о заведшемся охотнике на артефакторов? Гоблин, Хорезми, и летом ведь был кто-то еще - Рабастан не помнит сейчас имени, что-то на Ка, но обещает себе, что обдумает это позже или обсудит с Арном - вот кто точно должен знать, что в Аврорате думают о то тут, то там умирающих артефакторах.
Но Арн Арном, а пока у него есть проблемы в настоящем.
У Беллатрисы получается смешнее - и отвратительнее, но определенно смешнее. Он скупо улыбается - не из-за того, что она говорит, а из-за того, как. Из-за того, что хихикает в ответ на его убогую попытку пошутить, как будто ценит его потуги.
Он снова задумывается, опирается о стену - старые обои с глухим шелестом отстают от древесины, повисают, будто паутина. Лестрейндж снова вытаскивает палочку и возвращает их на место чарами вечного приклеивания, но это лишь капля в море - без регулярной заботы этот коттедж, давно пустовавший, разваливается на глазах, и будто в подтверждение его слов другая полоса обоев отклеивается и опадает в паре футов от них.
- Давай попробуем сделать так, как ты хочешь, - наконец говорит он, как следует взвесив альтернативы - новые визиты в Лютный, кишащий аврорами, новые поиски чар, постоянная слежка за трансфигурированной подделкой, а в конце практически неизбежная расплата. Может быть, Беллатриса права, когда хочет решить проблему быстро и сразу. Может быть, это в самом деле повысит их шансы - пока Рудольфус будет приходить в себя. В чем Рабастан уверен, так это в том, что, придя к какому-то мнению, Рудольфус с ним и умрет - и это в данном случае неплохо, нужно только позаботиться о том, чтобы он пришел к верному выводу. - Сразу же. Как только он придет в себя. Но разговаривать с ним мы будем вместе, это во-первых. А во-вторых, ты дашь мне защитить нас, если твои расчеты не оправдаются. Нас обоих. Любой ценой. Ты просила меня пообещать, что в крайнем случае Рудольфус и станет кровной жертвой. Это крайний случай. И ты не станешь мне мешать. Мы договорились?

+1


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Март-апрель 1996 года » Вопрос смерти и смерти (27 марта 1996)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC