Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Завершенные эпизоды (с 1996 года по настоящее) » Благими намерениями (14 апреля 1996)


Благими намерениями (14 апреля 1996)

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Название эпизода: Благими намерениями
Дата и время: 14 апреля 1996
Участники: Эммалайн Вэнс, Годит Макмиллан

Квартира Годит Макмиллан в Лондоне.

0

2

Удивительно, как быстро на новом месте появляются новые привычки. Когда Эммалайн работала в Мунго и жила в маггловском районе, первой ее утренней заботой был горячий кофе, большое количество горячего кофе, как будто кофе был топливом, которое нужно было ей для того. чтобы дойти до больницы, где ее уже давно ничего не радовало, где ее ждала рутина и ехидные замечания Сметвика, никогда не отдававшего ей должное. Были, конечно, признательность пациентов, уважение коллег и доброта Деррика Мартелла, но каждому свое, признательность и уважения она бы без сожалений обменяла на собственную лабораторию.
Когда эта лаборатория у нее появилась, первое, что делала Вэнс – спускалась в подвал, открывала лабораторный журнал, а потом заваривала для себя, или для себя и Рабастана, чай. За чаем было очень удобно обсуждать планы на день.
Проснувшись в доме своих родителей, в своем доме, как она повторяла про себя, Вэнс потребовала у домовихи шоколада и утренний выпуск «Пророка», газету все еще исправно доставляли в дом, хотя мистер и миссис Вэнс покинули его.

Свою комнату Эммалайн оставила за собой, предоставив Рабастану и Беллатрисе располагаться по своему желанию, только позаботилась о том, чтобы сделать ее более соответствующей своим вкусам. И теперь сидела у окна, в кресле, листая новости, макая миндальное печенье в густой шоколад. У них было много дел – это правда – но Эммалайн не торопилась и получала от этого удовольствие, как получала удовольствие от планов по переустройству чердака под лабораторию, без лаборатории им не обойтись.
Если бы им не нужно было скрываться, если бы она могла остаться в этом доме навсегда, совершенно открыто, она бы восстановила оранжерею деда, и там снова цвели бы орхидеи, с такой жестокостью уничтоженные Хестер.

«Пророк» развлекал Эммалайн глупостью и язвительностью, ими, да еще хорошо срываемым чувством страха, были пропитаны новостные столбцы и мисс Вэнс, долгое время  игнорировавшая внешний мир, восстанавливала, так сказать, связь с реальностью...
«Пророк» призывал отринуть недостойную панику – именно так и было написано «отринуть недостойную панику», «Пророк» клеймил «пустые слухи», но в то же время «Пророк» неохотно признавал, что да, некоторые «неприятные моменты имеют место быть». Например, недавнее нападение оборотней на дом известной светской дамы, благотворительницы, настоящей звезды высшего света – Годит Макмиллан...
Вэнс отставила чашку с шоколадом.
Годит в Лондоне? Она этого не знала.
Но, возможно, Годит не только в Лондоне, но и в беде?

К своей крестной Эммалайн питала нежную привязанность, которая ничуть не становилась слабее от того, что они не слишком часто общались. Годит прекрасно понимала сдержанную натуру своей крестницы и не считала ежедневные письма обязательным атрибутом их отношений.
- Карика!
- Молодая госпожа Эммалайн меня звала?
Карика, трепеща от восторга (даже кончики уродливых ушей подрагивали) появилась возле кресла Эммалайн, готовая сделать все-все, счастливая от того, что дом снова обитаем, что в ней нуждаются.
- Крика, ты знаешь где сейчас моя крестная?
Домовые эльфы странные создания, у них своя магия и свои пути распространения информации, так что Вэнс ничуть не удивилась, когда Карика кивнула.
- Я хочу, чтобы ты передала ей записку. Только ей, лично в руки. Поняла? А теперь принеси мне принадлежности для письма.
Дойти до кабинета деда, она могла бы и сама, но как приятно, когда есть кто-то, счастливый выполнить твои пожелания.
Записка вышла короткой. Эммалайн слала крестной свою любовь и спрашивала, все ли с ней хорошо.
Карика исчезла, Вэнс равнодушно пролистала «Пророк» и отложила в сторону, тревога темным облачком набежала на такое чудесное утро и Эммалайн знала, что теперь не успокоится, пока не получит от Годит ответ.

+1

3

[nick]Godithe Macmillan[/nick][status]Женщина со вкусом[/status][icon]http://sg.uploads.ru/CsEjZ.jpg[/icon][sign]Свобода выбора? Нет, не слышала.[/sign][info]<b>Годит Макмиллан, 62<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>
Записка от Эмалайн застает Годит врасплох.
Что и говорить, за последнюю неделю собственные проблемы Годит приобрели неожиданную направленность и впечатляющий размах, а потому первостепенная причина ее возвращения в Англию несколько потеряла в яркости. Даже донимать нового Главу Аврората требованиями найти ее крестницу Годит не могла себе больше позволить, учитывая, чем это чревато лично для нее, и она проводила дни в городской квартире, отказываясь принимать кого-либо за редкими исключениями.
Судя по всему, и Годит вовсе не отказывалась от такого варианта, у нее начиналась небольшая и в высшей степени пристойная депрессия на фоне перспектив, с которыми ее очень деликатно, но ведомый тезисом о недопустимости лжи познакомил Иэн Корморан. Сама идея того, что раз в месяц она, Годит Макмиллан, будет обращаться в рычащую грязную тварь, рвущуюся в лес на охоту, доводила Годит до тошноты - весь ее образ, который она так тщательно выстраивала, приводила в гармонию со своим внутренним ощущением себя, распадался на части при этой мысли, как будто разорванный когтистой лапой.
Это было невыносимо - и еще невыносимее было осознание, что ни деньги, ни положение в обществе, ни лесть или обаяние не смогут изменить того факта, что отныне она принадлежит к касте неприкасаемых, тупых и презираемых оборотней.
Годит не рыдала в постели из-за этого - после той ночи, когда все случилось, она больше вообще не позволяла себе плакать - зато проводила дни под одеялом, опустошая коробки конфет и бутылки коллекционного вина.
Одним из таких дней, утром которого Годит даже не подумала подняться с кровати, считая, сколько дней осталось ей до первого обращения, Дилси и подала ей записку от крестницы, предположительно считающейся мертвой.
Короткую, очень корректную, абсолютно вежливую - такую, как будто в жизнях их обеих не происходило ничего, из ряда вон выходящего.
Ирония происходящего удивила Годит: с конца девяносто пятого она жила в Лондоне, обещая вознаграждение за нахождение или любую информацию об Эммалайн, а весточку от нее получила только сейчас, когда сама оказалась в неприятностях.
О том, что писать могла не Эммалайн, Годит едва задумалась - у любого злоумышленника было достаточно времени, чтобы прикинуться Вэнс, не затягивая на полгода, к тому же сам тон записки был настолько похож на их редкую с Эммалайн переписку, что Годит сразу же и не менее кратко сообщила, что рада получить доказательства того, что Эммалайн жива и имеет возможность дать о себе знать, а чуть ниже присовокупила адрес своей лондонской квартиры в маггловском доме и пояснение, что консьерж будет предупрежден, если Эммалайн захочет присоединиться к Годит за лэнчем.
Ни слова о проблемах, ни ответа на вопрос - в мире Годит и Эммалайн это была почти неприкрытая просьба прийти, едва не крик о помощи.

Отправив записку, Годит утомленно откинулась на подушку и прикрыла глаза, но долго так не пролежала: это внезапное напоминание о себе со стороны Эммалайн подействовало на Годит неожиданно бодряще, придавая смысл ее существованию.
До майского полнолуния оставалось больше двух недель, и это время Годит собиралась использовать, чтобы выяснить, что произошло с ее крестницей.
О дальнейшем она не задумывалась, намеренно строя планы не позже начала мая.
И, постепенно продумав, что она спросит у Эмаллайн - и о чем расскажет сама - Годит вернулась из мира сплина: приняла бодрящую ванну, привела себя в порядок и даже велела Дилси заняться подготовкой к лэнчу и убрать уже наконец-то конфеты и давно принесенные Кормораном традиционные пасхальные булочки.
В заботах время пролетело незаметно - и к часу Годит едва успела нанести последние штрихи, надеть серьги и воспользоваться парфюмом. Опираясь на трость, она вышла в гостиную, где Дилси накрыла чай, и села на край дивана, ровно держа спину.
Эммалайн могла не прийти, и Годит была готова и к такому - в этом случае она просидела бы гостиной до двух и вернулась в спальню, а на следующий день в час снова ждала бы Эммалайн в гостиной, и так до самого мая. Это было куда лучше, чем выслушивать бесконечные увещевания Иэна или терпеть его осуждающие взгляды исподтишка - и куда лучше, чем бояться того, что за ней придут, а других развлечений у нее и не было.

И когда Эммалайн все же появилась, и Дилси, души в ней не чаявшая, кинулась обнимать ее, не доставая выше колен, Годит поднялась на ноги куда быстрее, чем двигалась обычно. Почти не опираясь на трость она пошла навстречу Эммалайн, отмечая то, что бросалось в глаза- Эммалайн не выглядела ни заморенной, ни терпящей жуткие лишения, а в лице появилась ранее скрадывающаяся уверенность.
- Замечательно, что ты смогла принять мое приглашение, Эммалайн, - очень по-светски сказала Годит и в знак того, насколько в самом деле счастлива видеть крестницу живой и здоровой, коротко прикоснулась щекой к щеке Эммалайн в аристократической имитации поцелуев. - Я волновалась за тебя из-за газет и слухов, которыми обрастало твое отсутствие. Похищение, должно быть, уничтожило твою мать. Но где ты была все это время? Почему написала только сейчас? Эммалайн, ты...
Годит остановилась и покачала головой, снова расцветая улыбкой.
- Я веду себя точь в точь как Хестер, прости меня, дорогая. Давай присядем и ты расскажешь мне все за чашкой чая. Дилси принесет сэндичи, надеюсь, ты голодна. Только прошу, - и Годит посмотрела на Эммалайн оценивающе, - не будем друг другу лгать. Я достаточно долго пыталась тебя найти, чтобы понимать - ты не просто сбежала, чтобы провести зиму на юге.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (11 октября, 2018г. 16:12)

+1

4

Покидая дом, Эммалайн, разумеется, рассчитывает вернуться через пару-тройку часов. Поэтому не считает нужным сообщить Рабастану, куда она отправляется. Который сам, кстати, отлучился по делам…
…к своей невесте – подсказывает голос Эйлинед, очень ехидный голос, но Вэнс его мужественно его игнорирует. Даже если и к невесте – это вполне понятно, у них ребенок и отношения. Вернее, отношения есть, а ребенок будет.
Тем более, она не сообщает об этом Беллатрисе, довольствуется тем, что еще раз приказывает Карике исполнять все пожелания леди Лестрейндж в том, что касается еды и комфорта. Портрет деда тоже пустует, так что Эммалайн без всяких тревог, кроме тревоги за Годит, уходит по мощеной дорожке, за границу владений Вэнсов, и уже оттуда аппарирует, путая следы.

Маггловский дом – при всей свой пристойности – удивительно напоминает Эммалайн тот, в котором жила она до похищения. Конечно, он респектабельнее и удобнее, консьержка подобострастно улыбается Вэнс, удивительно напоминая домового эльфа своим некрасивым, сморщенным лицом и повадками. Но все же вот этот дух магглов… Он везде. Раньше Эммалайн была к нему равнодушна, теперь же, следует это признать, он ее, скорее, раздражает. Но раздражение это пустяки, важно другое.
Поднимаясь по ступеням к квартире крестной, Эммалайн понимает со всей очевидностью – Годит от чего-то прячется.
Или от кого-то.
Но эту мысль она откладывает на потом. Эммс так давно не видела Годит, что сердце ее наполняется удовлетворением до самых краев, когда крестная, ее элегантная, утонченная крестная, прижимается к ее щеке своей щекой, а Дилси что-то верещит у ног, обнимая колени. Вэнс даже погладила уродливую эльфу по голове – Дилси возвращает ее в счастливое прошлое, когда она проводила летние выходные в обществе Годит, а домовиха старалась, чтобы любимые лакомства «мистрис Эммалайн» всегда были у нее под рукой.

- Я бы не стала лгать тебе, Годит, только прошу отнестись с пониманием к тому, что некоторые моменты мне придется обойти молчанием.
В голосе Эммалайн, во взгляде Эммалайн – теплота. Искренняя, и от того редкая.
- Прости, что заставила тебя волноваться, мне, право жаль.
Ей жаль волнений крестной, но, конечно, не Хестер, но Годит всегда с пониманием относилась к сложным отношениям между Эммс и миссис Вэнс.
Да и не стоит Хестер того, чтобы тратить на нее их драгоценное время.
Дилси приносит все требуемое, Вэнс, неожиданно, чувствует что растрогана, домовиха помнит о том, какие сэндвичи она больше всего любит.
Растрогана она и тем, что Годит о ней тревожилась и чувствует себя немного эгоисткой. Все эти месяцы она ничем не интересовалась кроме своих лабораторных опытов и их с Рабастаном приключений.
- Годит, я прочла про нападение оборотней на твой дом.
Повзрослевшая Эммалайн больше не прячется за словами, а предпочитает прямоту – она экономит время.
- Скажи, ты не пострадала?
Дилси вздыхает, да так тяжело, что Вэнс преисполняется дурными предчувствиями.

+1

5

[nick]Godithe Macmillan[/nick][status]Женщина со вкусом[/status][icon]http://sg.uploads.ru/CsEjZ.jpg[/icon][sign]Свобода выбора? Нет, не слышала.[/sign][info]<b>Годит Макмиллан, 62<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>
Годит понимающе кивает - ну разумеется, Эммалайн имеет право на свои секреты, и есть секреты, которые любая леди должна хранить во что бы то ни стало.
- Извинения приняты, дорогая. Главное, что теперь ты здесь и с тобой все в порядке.
Или не все - но они еще успеют обсудить и это, а пока пусть Дилси хлопочет, замирая от счастья и подсовывая поближе к Эммалайн тарелки.
Ужасные маггловские булочки с крестообразной насечкой тоже здесь. Домовухе нравится не только Эммалайн, ей нравится и Иэн - и это уже совсем лишнее, как лишние и ее тяжкие вздохи.
Годит, на чьих губах застыла безмятежная легкая улыбка, кидает на Дилси нечитаемый взгляд, от которого домовуха съеживается как под ударом, и ставит обратно на блюдце чашку, так и не сделав ни глотка.
Чашка звонко ударяется о блюдце.
- Укус почти зажил, - прямо отвечает Годит, глядя на чашку, но когда поднимает глаза на крестницу, то в ее глазах отражается та же улыбка, что застыла на ее губах. - Было повреждено несколько мышц, я немного хромаю, но это пройдет. Скорее всего, после первого же обращения.
У оборотней великолепная способность к регенерации, как-то сказал ей Иэн, и Годит чуть было не дала ему пощечину.
Она рассказывает и об этом, упоминая Иэна как своего старого друга, ничуть не кривя душой, и слова, которые она проговаривает, кажутся ей относящимися к кому-то другому - не к ней, не к Годит Макмиллан, которая просто не может стать оборотнем.
Годит пытается привыкнуть к мысли, что это ее новая реальность, что эти слова  - оборотень, обращение, полнолуние - отныне с ней до самой смерти. Получается не слишком успешно, но Годит не теряет самообладания.
- Я заражена. В Мунго говорят, что шансов нет - это укус, и он почти зажил. Моя реакция на какие-то зелья нейтральная, а не отрицательная... Наверное, ты понимаешь в этом больше меня, дорогая, - обрывает саму себя Годит, ставя блюдце с чашкой на стол. - Я оборотень.
Годит прикасается к лицу и наконец-то разрешает себе перестать улыбаться.
- Меня все уверяют, что еще нет, что до первого обращения я человек, но, Мерлин, это звучит так нелепо - как будто то, что я еще ни разу не обращалась, что-то меняет, - в этом признании даже больше, чем замечает сама Годит, сторонница формализма во всех его проявлениях. - Но твое беспокойство напрасно. Как видишь, я в порядке, дорогая. Просто навалилось все разом, и Аврорат пользуется возможность отомстить мне за то, что я критиковала их бездействие в твоей ситуации.

+1

6

- Ты позволишь посмотреть твою ногу?
Эммалан не тратит время на сожаления, на сочувствие, на уверения, что все будет хорошо. Это лишнее, а кроме того, чаще всего это ложь. Так же она не тратит времени на рефлексию – представить ее крестную оборотнем очень сложно, это, практически, удар по мирозданию. Годит не должна разделять судьбу этих существ.
Эммалайн должна сделать все возможное, чтобы ее крестная не разделила судьбу этих существ. Ей нужно восстановит лабораторию и возобновить опыты.
Результаты уже есть, ей удалось, благодаря Деррику, вычленить тот самый вирус, который заражает ликантропией, но вот с сывороткой дело застопорилось.  И вроде бы решение было близко, но оно ускользало от Эммалайн.
Вэнс считает, что ей есть в чем себя упрекнуть – она слишком погрузилась в свои личные  проблемы: Рабастан, Родерик и Эйлинед, Хель и пропавший дед. Личное не совместимо с наукой…

Эммалайн проводит палочкой над ногой крестной. Шелковый чулок, изящная туфля, длина юбки – в Годит все идеально, и это всегда приводило Вэнс в восторг. Диагностирующие чары лежаться ровно, умело – целительница видит, в чем дело, видит она и то, как это можно исправить.
Все же, помимо странной и нежелательной спутницы, Эйлинед, и обострившегося притяжения к школьному другу, Эммалайн что-то приобрела от этой поездки к Детям Моря, а может быть, это гостевание у Агафьи оставило свои следы… Что бы то ни было, Вэнс понимает, как можно помочь крестной. Она знает, что между ними есть нить духовного, магического родства, она могла бы даже это увидеть, если бы захотела, но незачем.
Сейчас ей достаточно знать.
Эммалайн водит палочкой, сосредоточенно кусает губы, физически чувствуя, как восстанавливаются ткани, поврежденные укусом, потому что она может… Без зелий, без сложных формул заклинаний, просто может – с помощью палочки, конечно. Палочки и чистой крови, которая бежит в ней, в Годит, с помощью той связи, которая между ними есть…

- Попробуй встать, - просит она, протягивая крестной руку. – И сделай несколько шагов.
Вэнс, отчего-то, очень взволнована. Может быть, перспективами? Она сделала то, чего ни разу не делала. Это была целительская магия, отличная от той, что практиковали в Мунго, магия чистой крови.
Эммалайн боится разочарования. Она всегда боялась своих разочарований, боялась разочаровать тех, кто для нее важен. Но не пора ли с эти что-то сделать? И целительница ободряюще улыбается крестной, и в улыбке ее нет места сомнениям. Сейчас она должна быть для Годит опорой, как когда-то Годит была опорой ей, только что ушедшей из дома с одним жалким чемоданом вещей (по большей части книг) и смутным представлением, как устроена жизнь.

+1

7

[nick]Godithe Macmillan[/nick][status]Женщина со вкусом[/status][icon]http://sg.uploads.ru/CsEjZ.jpg[/icon][sign]Свобода выбора? Нет, не слышала.[/sign][info]<b>Годит Макмиллан, 62<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>
Годит поднимает брови, но не протестует. Дилси пододвигает свободный стул к дивану, прижимает к груди ручки, стоя над душой, и Годит прогоняет домовуху.
Ей хотелось бы обойтись без этих неприятных подробностей, однако Эммалайн все же колдомедик, и колдомедик талантливый,  а боль в ноге напоминает о том, о чем сама Годит предпочла бы забыть хотя бы на оставшиеся две недели.
Она удобно кладет ногу на стул, приподнимает юбку, наблюдая за действиями Эммалайн - и с удивлением понимает, что, что бы крестница не делала, это определенно идет на пользу.
Годит протягивает Эммалайн обе руки, встает, кидая короткий взгляд на прислоненную к дивану трость, и делает один небольшой шажок, опираясь на травмированную ногу.
Ее удивление возрастает еще сильнее, и она проходит взад-вперед по комнате, не жалея ногу, разворачиваясь на каблуках, будто молоденькая девушка, впервые надевшая взрослые туфли.
- Дорогая, это же просто невероятно - я совсем не чувствую напряжения, - Годит удивлена и восхищена одновременно - а еще благодарна Эммалайн за то, что та не стала комментировать уготованную Годит судьбу. Ждать превращения в жуткую тварь само по себе ужасно, не говоря уж о том, что при этом тебе все сочувствуют. Годит не любит сочувствия, которое не может контролировать - и здравая сдержанная реакция Эммалайн как нельзя кстати после хлопот Иэна.
- Это какая-то новая методика? Что ты сделала? - вежливо интересуется Годит. - И почему все эти якобы целители в Мунго не могли мне помочь настолько же эффективно?
Годит Макмиллан, участвовавшая в каждом благотворительном обеде, вечере или собрании, посвященном сбору денег на нужды госпиталя, негодует - за свои деньги она привыкла получать самое лучшее, и теперь чувствует себя обманутой.
- Обязательно запатентуй, если ты еще не подумала об этом. - Разговор снова возвращается в прежнее русло, и Годит тоже возвращается к дивану, ласково и благодарно дотрагиваясь до локтя Эммалайн. - У меня есть знакомые в патентном отделе, ты не должна позволять какому-нибудь Гиппократу Сметвику присвоить твои разработки...
При упоминании Главного целителя Годит закатывает глаза - коротко, очень быстро, но достаточно явно: рассказы Эммалайн о несправедливости, допускаемой по отношению к ней, не прошли даром, и Годит не собирается прощать Сметвику его ошибок.
- Если заняться этим сейчас же, не откладывая, к осени ты получишь все бумаги. Сможешь назвать эту методику своим именем, милая - но лучше бы не задерживаться с этим. Эммалайн, это же золотое дно - и слава. Твое будущее будет устроено, как ты и хотела, но придется прервать свои... каникулы, - касается Годит острой темы. - Сейчас ты числишься пропавшей, предположительно мертвой. Нужно разобраться с этой неприятной ситуацией, и как можно скорее. Надеюсь, у тебя есть максимально нейтральное объяснение этим шести месяцам, дорогая? Для Аврората, я имею в виду.

+1

8

- В Мунго до сих пор лечат зельями и припарками, Годит. Так безопаснее и не вызывает вопросов у Министерства.
Эммалайн тщательно скрывает свое удивление тем фактом, что у нее получилось, и свою растерянность. Надо будет повторить эксперимент, учесть все факторы – кровная близость, чистота крови... что там еще может влиять? Фазы луны, полет птиц? Сплошные вопросы. Но и отказываться от этого нового она не собирается.
Разберемся – оптимистично обещает она себе.
- И именно поэтому мне еще рано возвращаться. Мои разработки воспримут в штыки, они никогда не пойдут дальше кабинетов Аврората, в лучшем случае, меня заставят принести все возможные обеты и запрут в какой-нибудь лаборатории Отдела Тайн. Нет, еще рано.

Чай в фарфоровой чашке, определенно, имеет привкус маленького, но важного триумфа. Наконец-то Эммалайн смогла доказать крестной, что ее хлопоты были не напрасными, что ее крестница стоила потраченного на нее времени, добилась результатов в той области, которую сама для себя выбрала, вопреки открытому запрету родителей.
Но этого бы не случилось, останься она в Мунго.
Этого бы не случилось без Рабастана, без Антонина Долохова, без молчаливого разрешения Лорда на эксперименты с чистотой крови, с которых все и началось. И Эммалайн хочет, чтобы Годит это поняла.

- Будет несправедливо, если я вернусь, а те, кто помогал мне и учил меня, останутся на положении беглых преступников. Нет, Годит, это неправильно. У меня есть друзья, которые прятали меня все это время. Которые дали мне возможность развивать те способности, которые у меня есть. И я их не брошу. Ну и, наконец, мне еще так много нужно узнать...
Эммалайн с нежностью смотрит на свою красивую крестную, как всегда, надеясь на ее понимание. Годит всегда ее поддерживала, и то, что Эммс смогла ей помочь с ногой – такая мелочь!
- Мы ищем вакцину от ликантропии, это очень важно. А, кроме того, я учусь... Может быть, ты даже слышала имя Антонина Долохова? Он удивительный, Годит. И он не прячет того, что знает, он готов учить – главное, чтобы ты был готов учиться!

В голосе Эммалайн появляются особенно ласковые нотки, на лице – едва заметный румянец. Конечно, ее восхищение Долоховым напоминает влюбленность ученицы в своего учителя, но она действительно очарована Антонином. И его познаниями.

Отредактировано Emmeline Vance (12 октября, 2018г. 09:59)

0

9

[nick]Godithe Macmillan[/nick][status]Женщина со вкусом[/status][icon]http://sg.uploads.ru/CsEjZ.jpg[/icon][sign]Свобода выбора? Нет, не слышала.[/sign][info]<b>Годит Макмиллан, 62<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>
Эммалайн считает, что возвращаться ей еще рано. Годит, знающая о внутренней кухне больницы лишь из рассказов крестницы, которая не особенно любит жаловаться, учитывая, что сама выбрала себе путь, не имеет повода не верить Эммалайн, но все же не одобряет идею продолжить скрываться. У нее есть опасения, что рано или поздно, но у обывателей имя Эммалайн начнет ассоциироваться с самими Пожирателями Смерти, а не их жертвами - особенно если крестница протянет еще полгода, а потом вернется как ни в чем не бывало. Годит, для которой перспектива очернить свое имя куда страшнее любой физической расплаты, не может не думать о том, как бы уговорить Эммалайн не усугублять свое положение -  а уж то, что Эммалайн могут запереть где-то в лабораториях Отдела Тайн... Ну, у Годит и там есть знакомые.

Она тоже берется за чашку, делает глоток, предоставляя Эммалайн самой догадаться, что согласия ее слова не вызвали - можно сказать, что Годит бережет силы, позволяя крестнице озвучить все причины ее нежелания вернуться, и когда Эммалайн касается таких тонких материй, как справедливость и благодарность, Годит делает еще один глоток.
И справедливость, и благодарность - всего лишь слова, а вакцину от ликантропии Эммалайн вполне может искать, и вернувшись в Мунго. Если вопрос стоит так, то Годит не пожалеет ни кната, чтобы ее крестница получила все необходимое и чтобы Сметвик не мешал под ногами, особенно раз речь заходит о ликантропии...
И тут же ставит чашку на стол, не заботясь о том, чтобы сделать это тихо.
Один вид Эммалайн - румянец, мечтательный вид, восхищение в голосе - наполняют Годит ужасом, смешанным со злостью. Ей слишком хорошо знакомы эти симптомы, как знакомо и имя, называемое крестницей.
- Вздор! - не так часто Годит демонстрирует свои эмоции, да еще и неподобающие леди, но откровения Эммалайн выбивают почву у нее из-под ног. Возможно, она еще поняла бы, иди речь об этом мальчике, с которым Эммалайн дружила в школе - что и говорить, школьная дружба не проходит бесследно, но - Долохов?
Антонин Долохов?!
Удивительный?!
- Дорогая, - но ласковое обращение дается Годит из рук вон плохо, она никак не может успокоиться, и наклоняется вперед, перебирая шелковый подол, - Антонин Долохов - очень дурная компания, и я сейчас говорю это не из пустых предрассудков. Я не просто слышала о нем, я знакома с ним лично, хорошо знакома, даже слишком хорошо, Эммалайн, и жалею об этом!
Чему, о Мерлин, он может научить ее крестницу?! А чему собирается научить?
Годит на самом деле в ужасе, и она хватается за накрахмаленную салфетку будто за спасательный круг, ища уверенность в привычном окружающем ее порядке, но этот порядок рушится, потому что разрушен фундамент. Упоминание Антонина разрушило магию, которой Годит окружала свою квартиру, неизвестную ему, и эта мысль поразила ее, пронзила новой вспышкой ужаса: Эммалайн знает, куда сбежала Годит, и теперь об этом может узнать и Антонин - и тогда ей снова придется выбирать, платить или бежать, в надежде, что однажды он забудет о ней.
- Я не знаю человека циничнее и беспринципнее Антонина Долохова, Эммалайн, и если в нем причина того, что ты желаешь продолжать рисковать всем, всей своей жизнью, своим будущим... Он использует тебя, получит требуемое - и ты никогда не освободишься, будешь отдавать и отдавать! Нет, дорогая, забудь об этом. Что бы он не говорил - он лжет. Что бы не обещал  - это ложь. Ты должна прекратить все, что связывает тебя с ним - и подумать о себе.

+1

10

Если Эммалайн чем-то удивлена, то лишь слишком бурной реакцией Годит на ее откровения, а никак не разоблачениями в адрес Антонина Долохова. Они оставляют ее совершенно равнодушной, хотя у Вэнс и нет причин не верить крестной.
Они все циничны и беспринципны, Долохов, Лестрейнджи, Вэнс, и прочие, называющие себя Пожирателями. Вернее, у них есть принципы, у каждого свои. Иногда они совпадают, иногда нет. Иногда совпадают на время, как и интересы. Сейчас у нее и у Антонина общие интересы, и какое ей дело до его принципов? Конечно, она сочувствует Годит, похоже, их с Антонином интересы не совпали, и готова попытаться помочь крестной.
Если та попросит, разумеется.
У Эммалайн нет привычки лезть с предложениями о помощи, по ее мнению, это неприлично и оскорбительно.

- Нет, Годит, причина не в нем, - серьезно отвечает она крестной, тоже отставляя в сторону чашку с чаем.
Похоже, разговор предстоит серьезный. Это не радует Эммалайн, считающую, что в спорах истина отнюдь не рождается, что у каждого своя правда и нет смысла тратить время на то, чтобы донести свою до собеседника. Не радует. Но Годит и их добрые отношения важны для Вэнс.
- Причин много, я бы не стала отнимать твое время, перечисляя их все. Я понимаю, ты тревожишься за меня…
Там, где другой позволил бы себе объятия, Эммалайн способна только на короткое ласковое прикосновение к руке Годит Макмиллан, но вкладывает она в него очень многое – и свою привязанность к крестной, и желание ободрить Годит, и просьбу понять ее и не осуждать.
Конечно, если Годит будет осуждать свою крестницу, мир для Вэнс не перевернется, но все же стоит для начала предпринять попытку объясниться.
- Не стоит тревожиться. У меня все хорошо – лучше, чем когда-либо было. В моей жизни есть смысл, в моих стремлениях есть смысл. Это самое главное, разве нет?

Эммалайн никогда не говорила об этом с Рабастаном, так, касалась темы вскользь, но это и не нужно, они друг друга хорошо понимают и без долгих разговоров по душам. Она даже не думала об этом – в том смысле, что не считала нужным тратить время на формулировку того, что и так ясно. Но сейчас, когда она ищет подходящие слова для Годит – они находятся легко. Может быть, потому, что, наконец, стерлась граница между той Эммалайн Вэнс, которую нужно демонстрировать окружающим и той, какая она на самом деле. И к прежней жизни целительница возвращаться не хочет.

0

11

[nick]Godithe Macmillan[/nick][status]Женщина со вкусом[/status][icon]http://sg.uploads.ru/CsEjZ.jpg[/icon][sign]Свобода выбора? Нет, не слышала.[/sign][info]<b>Годит Макмиллан, 62<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>
Эммалайн не хочет слушать, не хочет понимать. Годит ошибочно считает ее восхищение Антонином исключительно романтическим, но это и понятно, принимая во внимание ее собственную историю - и то, что Эммалайн оказывается в той же непосредственной близости от Долохова, так же неосторожно, как и сама Годит в прошлом, отмахивается от опасности, кажется ей несправедливым повторением своих ошибок.
Но разве задача Годит как крестной состоит не в том, чтобы защитить Эммалайн и не дать ей ошибиться, даже если та не считает, что ей нужна защита?
Защитить вопреки ее желанию, спасти от совершения те же самых ошибок.
- Дорогая, я тревожусь, и поверь мне, я тревожусь не напрасно, теперь в этом нет ни малейших сомнений, - то, что Эммалайн прикасается к ее руке, Годит ничуть не успокаивает. Она слишком много знает об Антонине, слишком хорошо его знает - многое узнала в ту их последнюю встречу, когда он буквально выследил ее в Лондоне и скинул маску галантного любовника.
- Если смысл твоей жизни заключен в том, чтобы разрушить ее, собственными руками уничтожить будущее, подвергая себя опасности - да, тогда ты доверилась именно тому человеку, выбрав в наставники Антонина Долохова, а в друзья тех, кто связан с ним...
Миссис Макмиллан, вы понимаете, кто мы?
Этот голос иной раз появлялся в ее сне, искаженный из-за серебряной маски и специальных несложных чар.
И вот теперь эти люди пришли за Эммалайн.
Годит коснулась пальцами лба, помассировала, собираясь с мыслями.
Она не отдаст Антонину Эммалайн, не позволит ему увлечь ее на дорогу, которая кончится Поцелуем дементора. Она уже раз спасла крестницу от Хестер Вэнс - тогда Эммалайн сама пришла к ней за помощью, не было ли ее сегодняшнее письмо таким же криком, пусть и неосознанным?
К несчастью, Годит прекрасно помнит, как сладко Антонин умеет улещивать, каким убедительным может быть - и как сложно ему сопротивляться. Будто паук, он окутывает свои жертвы паутиной лести, искреннего - или лишь кажущегося искренним - восхищения, предупредительности...
Годит трет лоб все сильнее, отчего на блой коже остаются красные пятна, и наконец принимает решение.
Будущее Эммалайн не должно быть связано с Пожирателями Смерти. Если девочка этого не понимает, то Годит сама решит эту проблему.
Ни единого пятнышка, ни единой скандальной ситуации. Она должна стать известной не благодаря своей связи с преступниками и убийцами.
Опуская руку, Годит снова может улыбаться и даже берется за чашку чая, чтобы сделать глоток, однако улыбка выходит слабой, даже осторожной.
- Позволь ме кое-что тебе показать...
Дилси с радостью принесла бы требуемое, но на эльфийку у Годит другие планы.

Без помощи трости Годит покидает гостиную, а когда в спальне появляется услужливая домовуха, дает ей совершенно четкие указания. Дилси в ужасе заламывает лапки, однако не протестует - ее преданность хозяйке не знает предела.
Отослав эльфийку выполнять порученное, Годит достает из секретера, стоящего в спальне, шкатулку с драгоценностями, на самом дне которой лежат несколько писем, перевязанных лентой - всего шесть писем в разномастных конвертах, пять из них выглядят совсем старыми, и чернила на них выцвели и потускнели за те пятнадцать лет, что прошли со дня отправки, однако шестое совсем свежее, отосланное и полученное в феврале. Пять подписанные, одно пришло без подписи и обратного адреса.
В пяти - уверения в нежной любви и описания новостей французской ривьеры, в шестом - прозрачная угроза и возмутительные требования.
Все шесть писаны одной рукой.
Это - последний довод Годит, и если даже это не убедит Эммалайн, то Дилси сделает то, что приказано.

- Посмотри, дорогая, - Годит вновь опускается на диван с грацией совершенно здоровой женщины и кладет перед Эммалайн письма. - Каждое из них написал мне Антонин Долохов. Ему не было нужды подписывать последнее - я и так узнала почерк. Оно пришло в феврале. Он требует денег, дорогая. Им всегда были нужны деньги, но сейчас, должно быть, источников финансирования намного меньше...
Хотя и возможностей получить требуемое намного больше, приходит в голову Годит, и она думает, а не была ли Эммалайн ак очарована сладкими речами Антонина, что уже опустошила свои счета?
Все это, разумеется, мелочи - денег Макмилланов хватит и Эммалайн, чтобы ни в чем не знать ограничений, но Годит возмущает сам факт. Она готова усмотреть в происходящем коварство Антонина - не получив ни кната от нее, он обчистил ее крестницу, вскружив ей голову сомнительными перспективами.
- Он предупредил меня о том, что я пожалею, если не дам им денег. Что не все можно решить золотом, что он помнит, где находится мое поместье - я, как видишь, помню каждое слово из этого письма. Это он организовал нападение на меня, дорогая. Он превратил меня в... в... в оборотня.
Снова произнести это у Годит едва хватает сил, но она все же справляется.
У стола появляется Дилси, с ужасом глядящая на чайник и ждущая только распоряжения Годит.

+1

12

Годит не повезло – вот какой вывод делает Эммалайн, читая письма. Ей не хочется настолько глубоко углубляться в личную жизнь крестной. Она даже в свою личную жизнь не хочет углубляться, куда ей еще чужую. Но Годит не так часто просит ее о чем-то, и Эммалайн чувствует себя обязанной выполнить ее просьбу.
Так вот, ее крестной просто не повезло. Времена такие, многим не везет, кому-то не везет фатально. Дейзи Бишоп, например. Деррику Мартеллу. Агафье, Серому… при желании мисс Вэнс могла бы продолжать список. На любой войне есть жертвы. А еще любой войне нужны деньги.
Но у Годит есть Эммалайн.
Годит важна для Эммалайн.
Поэтому все не так плохо, как могло бы быть.   
     
- Если ты позволишь, я решу эту проблему. Просто позволь мне разобраться с этим, хорошо?
Вэнс не считает, будто Антонин по одной ее просьбе принесет Годит Макмиллан свои глубочайшие извинения и исчезнет из ее жизни, но с Долоховым можно попробовать договориться. Два разумных человека всегда сумеют договориться – считает Эммалайн.
- Я поговорю с Антонином, я удвою усилия по созданию сыворотки, и все случившееся забудется, как страшный сон, Годит, обещаю.

Мисс Вэнс аккуратно кладет письма на край стола. Разумеется, ей и в голову не приходит осуждать свою крестную за связь с Долоховым. Антонин привлекательный мужчина, Годит – красивая и утонченная женщина, они, должно быть, были яркой парой. Жаль, что обстоятельства поставили их по разную сторону баррикад. Но мы, в конце концов, должны уметь с обстоятельствами взаимодействовать. Например, когда Рабастан похитил ее, она сумела обратить обстоятельства себе на пользу.
Но этот пример Эммалайн держит при себе, догадываясь, что он не успокоит Годит Макмиллан.

- Это несправедливо и неправильно, что все это случилось с тобой, - серьезно говорит она. – Но мы все исправим.
В голосе мисс Вэнс звучит уверенность в том, что все это ей по силам. По правде сказать, она давно не чувствовала в себе такой уверенности - но в глубине души она теперь помнит горячее сердце Абасы, помнит крики Агафьи и то, что Эйлинед где-то рядом.

Отредактировано Emmeline Vance (14 октября, 2018г. 18:01)

+1

13

[nick]Godithe Macmillan[/nick][status]Женщина со вкусом[/status][icon]http://sg.uploads.ru/CsEjZ.jpg[/icon][sign]Свобода выбора? Нет, не слышала.[/sign][info]<b>Годит Макмиллан, 62<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>
В другой ситуации Годит только одобрила бы упрямство крестницы, отстаивающей свое право самостоятельно решать, с кем ей общаться и у кого учиться - и разве не Годит была настолько высокого мнения о потенциале Эммалайн, что в прошлом и глазом не моргнула, когда та решительно ушла из дома, освобождаясь от материнской тирании - но сейчас речь идет совсем о другом. Годит уверена, что Эммалайн просто не понимает ни всей подоплеки, ни истинного положения вещей. Что она обманывается в Долохове, его мотивах, своих возможностях.
О, без сомнения, Эммалайн можно понять: Годит и сама прекрасно помнит, каким обходительным, каким внимательным собеседником может быть Антонин, как он щедр на обещания и уверения, как умеет представить даже очевидно невыгодные стороны сотрудничества с собой в самом наилучшем свете... Помнит и о том, кто скрывается под этой идеальной маской, и теперь всерьез обеспокоена, что ее бывший любовник сумел обмануть Эммалайн.
Должно быть, она слегка ревнует - то, как крестница говорит об Антонине, как зовет его по имени, дает ей полное право заподозрить, что интерес Эммалайн лежит не только в плоскости отношений "наставник-ученица", и понимание этого делает Годит только непримиримее.
- Поговоришь с ним? - насмешливо спрашивает Годит, неосознанно перебирая отложенные Эммалайн в сторону письма, на которые она возлагала столько надежды. - Поговоришь с ним - и он тебя послушает? Эммалайн, милая, ты так плохо его знаешь...
Годит практически уверяется, что Эммалайн влюблена или находится в опасной близости от этой грандиозной ошибки - и уверена также, что Долохов сполна использует этот фактор - может быть, даже поселив в своей пассии ложную убежденность, будто ее слова и просьбы что-то для него значат.
Мерлин, а ведь она и сама так думала - и даже тогда, когда поняла, чего ради он объявился в Лондоне вслед за ней. Даже тогда, когда передавала ему выкуп - за себя, за сына, за то, чтобы Пожиратели смерти их больше не тревожили.
- Дилси, - окликает она домовуху, которая неподвижно застыла в углу, - чайник пуст...
Эльфийка поднимает на хозяйку полные слез глаза:
- Простите, Хозяйка, Дилси плохой домовой эльф, Дилси нуждается в наказании...
Прижимая к груди чайник, домовуха исчезает, а Годит прячет письма под салфетку, как будто не хочет их даже видеть.
На ее лице вновь спокойствие и благожелательность.
- Конечно, исправим, дорогая, - подтверждает она, только имеет в виду совсем другое. - Надеюсь, ты не торопишься? Я  так давно тебя не видела, пожалуйста, побудь еще... И достаточно обо мне, расскажи, как твои дела - ты выглядишь такой уверенной, такой... Самодостаточной. Что ты делала эти полгода? Занималась созданием сыворотки от ликантропии?
Если она скажет, что собирается прожить с Антонином жизнь и быть его опорой и музой, я его отравлю, принимает решение Годит, ничуть не сомневаясь, что окажет крестнице этим поступком огромную услугу.
И когда эльфийка возвращается, Годит забирает у нее чайник и сама разливает ароматный черный чай по чашкам.
- Молока, дорогая?

+1

14

К тайному облегчению Эммалайн,  крестная не развивает тему ошибочности ее знакомства с Антонином Долоховым и необходимости вернуться «в большой мир». Они могут прекрасно побеседовать и не касаясь этих тем – считает мисс Вэнс, и охотно соглашается на еще одну чашку чая, ошибочно полагая (как и многие до нее) что сумели переубедить Годит Макмиллан.
- Благодарю…  Я с удовольствием побуду с тобой еще какое-то время и буду приходить так часто, как только смогу, - обещает она.
На Дилси, бесшумно шныряющую вокруг стола, она, разумеется, не смотрит. Но даже если бы и смотрела – в ее глазах домовой эльф выглядит так же жалко, как и всегда.

Замечание крестной о том, что она выглядит иначе, более уверенной в себе, ей льстит. На что уж Эммалайн не падка на лесть, но такие слова от Годит дорогого стоят.
- Не только сывороткой. Я очень много работала… проверяла некоторые свои теории, которые были под запретом в Мунго и убедилась лишний раз, Годит, что колдомедицина не только стоит на месте, она движется назад.
Эммалайн пьет свой чай маленькими глотками, давая крестной возможность задавать вопросы – все по существу и ни одного бестактного, так же по существу, но обходя острые моменты, отвечает, рассеяно позволяя Дилси наполнять ей чашку, каждый раз, когда та почти пустеет…

Конечно, мисс Вэнс не рассказывает крестной некоторые вещи: для того, чтобы «проверить» некоторые свои теории, выпускнице Рейвенкло пришлось убивать, но что любопытно, она не лжет крестной и не лукавит, она действительно считает что много работала, тяжко работала, и все, что сделано – сделано ради науки. Не только, конечно, для науки. Еще ее работы, если она закончит их (не если – поправляет себя Эммалайн – когда она их закончит) должны подстраховать ее и Рабастана. Если иметь на руках достаточно ценные открытия, вроде той же сыворотки от ликантропии, то не важно, кто нынче заправляет в Министерстве. Жертвы сразу станут необходимыми, а чудовищный экспериментатор – талантливым ученым, совершившим прорыв. А с Рабастана снимутся все обвинения, и ему не придется больше скрываться…
Но, конечно, такие подробности не для Годит.

Эммалайн хочет еще рассказать крестной о том, что ей довелось путешествовать (не сказав куда, конечно, и тем более с каким результатом) но ее вдруг мягко, но неотвратимо тянет в сон, и раньше, чем мисс Вэнс успевает понять, что происходит, она засыпает. Чашка мягко падает из ослабевших пальцев, но Дилси ее ловит, не давая упасть, шмыгает длинным носом, прячет заплаканные глаза.
Дилси выполнила приказ, Дилси хороший эльф, но Дилси не чувствует себя хорошим эльфом и это буквально разрывает маленькое сердце.

+1

15

[nick]Godithe Macmillan[/nick][status]Женщина со вкусом[/status][icon]http://sg.uploads.ru/CsEjZ.jpg[/icon][sign]Свобода выбора? Нет, не слышала.[/sign][info]<b>Годит Макмиллан, 62<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>
Эммалайн не отказывается от чая, и хотя даже одной чашки вполне достаточно для планов Годит, миссис Макмиллан не из тех, кто рискует, даже при очевидной победе. Она продолжает разговор, задавая крестнице уточняющие вопросы - ей в самом деле интересно - но задает их очень аккуратно, потому что не хочет знать лишнего. Достаточно и упоминания Антонина Долохова, и Годит убеждена, что, чем бы не занималась Эммалайн под его патронажем, лучше, чтобы об этом никто не знал. Сыворотка от ликантропии - это прекрасно, подельники среди Пожирателей смерти - куда как хуже, и Годит в первую очередь заботится об Эммалайн, уверенная, что действует в ее интересах.
Влюбленность пройдет, а крестнице лучше остаться в глазах общества спасительницей зараженных, чем пособницей террористов. К тому же, Годит не забывает и о себе - у нее не получилось бы, даже попытайся она забыть - и она не уверена, что Антонин так охотно позволил бы Эммалайн поделиться своим открытием с ней, Годит. Ей кажется, что она поняла тактику Долохова: он будет использовать сыворотку в качестве приманки, высылая вперед авангард в виде оборотней. План циничный, но действенный, не может не признать Годит, для которой второе значит куда больше, чем первое: никто не откажется ни заплатить любую сумму, ни пойти на любой иной сговор с Пожирателями, лишь бы заполучить лекарство.
В том числе и Годит.

Не желая признавать, сколько в ее мотивах эгоизма, а сколько - искреннего желания спасти крестницу от катастрофической ошибки, Годит сама к чаю не притрагивается - ссылается на то, что и так выпила сегодня достаточно, а в ее возрасте нужно особенно заботиться о цвете лица. Она ждет - и когда Эммалайн засыпает, роняя чашку, Годит наклоняется над столом и поднимает крышку чайника. Он почти пуст - Дилси выполнила приказанное, и с учетом выпитого, спать Эммалайн чуть ли не до самого вечера.
Идеально.
- Ты молодец, - равнодушно хвалит Годит беззвучно рыдающую домовуху, прижимающую к груди пустую чашку Эммалайн, на дне которой медленно белеет осадок сонного зелья. - А теперь запри мисс Вэнс во второй спальне. Позаботься, чтобы она не могла оттуда выйти и никому не могла передать, где она находится. Все ее просьбы  или приказы сначала передавай мне, ты поняла?
Несчастная эльфийка кивает сквозь слезы, ставя чашку на столик. Ее страдания неприятны Годит, будят что-то вроде намека на угрызения совести.
- Перестань. Это для ее же пользы, к тому же, на время. Увижу, что ты рыдаешь - и ты немедленно окажешься свободным домовым эльфом, - не желая оправдываться перед Дилси - а к этому все и идет - Годит велит ей не стоять столбом, и забирает у Эммалайн волшебную палочку, заметив ранее, где крестница ее носит.
Оставшись одна в гостиной, Годит поднимается на ноги, осторожно пробуя ходить, но боли по-прежнему нет, и она неторопливо проходится по комнате, думая, что делать дальше. Оставаться здесь кажется ей не лучшей идеей - она не знает, вдруг Эммалайн сообщила Антонину, куда отправляется, или тот найдет письмо с адресом, посланное Годит. К тому же, маггловская квартира явно ничем не защищена магически - Годит уповала на ее секретность - а возвращаться в поместье нет резона, раз уж Пожиратели сумели провести туда оборотней. Покинуть Британию сейчас тоже нельзя, пока сыворотка еще не у Годит, и, сколько бы она не думала, на ум ей приходит только один вариант: дом Иэна Корморана, после мартовских нападений защищенный Авроратом не хуже резиденции Скримджера, если верить самому Иэну. Да и нельзя заподозрить, что она решит прятаться у него - во всей магической Британии не  так уж много магов знают, что они вообще знакомы, и эта давняя предусмотрительность играет сейчас Годит на руку.
Особенно ее устраивает то, что у него есть опыт в похищении человека - и что он не сможет выдать ее, если не хочет и сам отвечать на ряд неприятных вопросов. Годит не думает, что дело дойдет до шантажа - речь все еще идет об Иэне Корморане - но предпочитает максимально повысить свои шансы.
И для начала пишет ему записку, предлагая навестить ее как можно скорее - или она сама появится на его пороге к вечеру.

+1


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Завершенные эпизоды (с 1996 года по настоящее) » Благими намерениями (14 апреля 1996)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC