Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Die rote Tänzerin (27 марта 1996)

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Название эпизода: Die rote Tänzerin
Дата и время: 27 марта 1996
Участники: Эммалайн Вэнс, Антонин Долохов

Ставка

0

2

Тропинка протоптана, думает Лестрейндж. Вэнс здесь уже бывала - в трезвом уме и здравой памяти, по воле его брата, а потому играть в секретность больше нет необходимости. Да и мысль, что Эммалайн может кому-то указать место положение Ставки, смешна и нелепа - все, что он знает о Вэнс, твердит ему: она не бросит ни подвал, ни тетради, о которых думала, едва ли не умирая. Не бросит свою работу - свой шанс доказать самой себе, что та давняя история с тайным клубом не была ни ошибкой, ни насмешкой. К цели можно идти разными путями - кратчайшими и нет, и Вэнс, кажется, свой нашла.
Лестрейндж аппарирует их почти к крыльцу - широкому, даже неуместно роскошному, если вспомнить, чем это строение было до того, как Милорд избрал его для новой Ставки. Какой-то маггловский музей работ сумасшедших, запрятанный в самый отдаленный угол Бедлама - в этом есть определенная ирония, но сейчас Лестрейндж к ней прискорбно равнодушен.
- Постарайся узнать, как еще можно найти человека, который не хочет, чтобы его нашли, - снова повторяет Рабастан, при помощи магии открывая двери, ведущие с крыльца внутрь. - В крайнем случае, мы снова можем вернуться в Баварию, но я хочу знать, где Итон. Ее двойник слишком много знает и слишком многое мне обещал. Можно ли использовать... ну, я не знаю - кровь отца нерожденного ребенка, чтобы найти его мать.
Итон кое-что ему задолжала - возможность окончательно перестать беспокоиться за свою жизнь, использовав ее беременность для ритуала, который сохранит сына Рудольфуса.
Долохов нашел тот ритуал - посулил Рудольфусу исполнение мечты, подставил шею Рабастана, использовал Хорезми - и знает о специфике снятия проклятия больше, чем Рабастан может надеяться узнать. Пойти все равно больше не к кому - у Мелифлуа свои заботы, и Тварь наверняка волнует ее больше, чем совершенно вышедшее из-под контроля размножение Лестрейнджей.
- Я не знаю, будет ли он с тобой об этом разговаривать - но, разговорившись о том, что он сделал с тобой для поиска Мадлен, почему бы не рассказать о других поисковых практиках? - заканчивает Лестрейндж без особой надежды.
Причин, по которым Долохов может не захотеть говорить, десятки - но у Эммалайн шансов разговорить Антонина всяко больше, чем у того же Рабастана. По крайней мере, интерес Эммалайн объясним - а о том, что Рабастан гостил у леди Мейер, в Ставке до сих пор не знают, поэтому ему лучше свой интерес к ней скрывать.
- Ты придумала, по какому поводу тебе нужна его консультация? Шрамы плохо заживают? Сны об объекте? Неконтролируемая аппарация? - каким бы не был предлог, он должен быть достаточно важным, чтобы целительница вновь оказалась в Ставке - и в то же время не таким, который было бы легко опровергнуть или поймать Вэнс на лжи.
Конечно, использовать Эммалайн вот так, фактически, без прикрытия - дело сомнительное, но не посвящать же Яэль во все свои заботы - место и роль жены Лестрейндж понимает весьма традиционно, что, без сомнения, порадовало бы Рейналфа.

+1

3

Шрамы заживают хорошо, головные боли Эммалайн не мучают, а вот неуемный, как у типичной рейвенкло, интерес к тому, как все это было возможно, имеется. И ради возможности узнать что-то, а, возможно, и научится чему-то, Вэнс готова прийти в Ставку и побеспокоить Антонина Долохова, рискнув даже вызвать его неудовольствие.
К тому же, это нужно было Рабастану, она это видела,  а значит, важно и для нее. 
Трио, может быть, и распалось, остался только дуэт, но и это уже было много, куда больше того, что было у Эммалайн раньше.  Иногда ей очень хотелось поговорить об этом с Бастом, но как-то не случалось подходящего момента, да и не было у них привычки устраивать вечера воспоминаний с чаепитием и тыквенным печеньем.

Уже знакомая тропинка ведет к помпезному крыльцу, и  все это уже если и не привычно, то как-то буднично. Вэнс не волнуется, не боится и не впадает  в священный трепет. Она знает свое место, делает свое дело, и, как ей кажется – делает хорошо. А значит, ей нечего бояться. Опасаться – да, но это совсем другое.
- Я спрошу про деда, - кивает она Рабастану. -  Он пропал без вести, ты же помнишь, и, возможно, еще жив. Мне кажется, это вполне убедительный предлог.
К тому же, кто знает, может быть Долохов и правда поможет ей найти мистера Вэнса.
В детстве она мечтала об этом. Сначала о том, что дедуля появится на пороге их дома, и в ее жизни снова все будет хорошо, потом – что она повзрослеет и отправится на его поиски, и, конечно, найдет. И снова все будет хорошо.
Эммалайн приглаживает темные волосы, на этот раз она – сама аккуратность во всем. Воспоминания о том, какой ее видел Антонин Долохов в прошлый раз, немного коробят чопорную Вэнс, но что было, то было.
- Если он не захочет говорить со мной об этом, мы найдем другой способ, Баст. Мы найдем Итон.

Конечно, найдут. Эммалайн не сомневается в этом, но, как и Рабастан, предпочитает попробовать для начала самый простой и короткий путь.
По только что проклюнувшейся зеленой траве газона ветер увлеченно катит скомканную газету. Небо, наконец-то, вспомнило, что на дворе конец марта и порадовало синевой, проглядывающей сквозь привычную уже серость.
Или это только над Бедламом вечные тучи и туман?

+1

4

Ему тоже очень хотелось бы думать, что они найдут Итон - или ее двойника, беременного его детьми, - вытащат из нее то, что ему нужно, а затем, может быть, убьют. Его до сих пор коробит от всех этих фраз - я вам не враг, Рабастан, говорила она, и он верил ей, потому что пил эту дракклову амортенцию, пил и не догадывался, не понимал даже, что все это было ничем иным, нежели сногсшибательным, циничым обманом - и коробит от того, что он так тупо позволил себе пойти на поводу у... у чего? Смерть будет хорошим итогом - теперь, когда амортенция практически вывелась из его организма, он сможет убить ее сам, исправив собственную же оплошность, но для этого нужно найти Итон.
- Он любит рассказывать. И учить, - делиться Лестрейндж тем немногим, что узнал о Долохове сам еще тогда, до Азкабана, когда Антонин часто встречал его в Холле и тратил время на ассистента Нарциссы. - Он научил меня держать палочку в левой руке и сражаться так. В Дурмстранге этому учат с первого курса на некоторых факультетах.
Входя внутрь, Лестрейндж умолкает - не то чтобы он уверен, что Долохов здесь и может его услышать, но, как говорится, и у стен есть уши.
Просторный холл бывшего музея не выглядит ни пустым, ни забытым - в былые времена в первом помещении непременно находился бы один из Пожирателей, причем из числа Ближнего Круга, но сейчас, когда их число так мало, а от былой сумрачной иерархии остались лохмотья, в этом больше нет необходимости: Темный Лорд больше не принимает визитеров, времена переговоров и договоров давно прошли, и это больше всего беспокоит вовсе не желающего своей скорой смерти Лестрейнджа.
Впрочем, Лорда сейчас нет - нет даже в Англии, и Рабастан не знает, где он, и не знает, посвящен ли хоть кто-то, хотя бы тот же Долохов или Рудольфус, в эту тайну. Чем бы ни занимался Темный Лорд, младший Лестрейндж птица не того полета, чтобы знать об этом - но этот незначительный статус в глазах лидера Организации ему только на руку: чем меньше он привлекает внимания, тем меньше шанс, что его секреты обеспечат ему короткую Аваду.
- Встретимся на лестнице, - говорит Лестрейндж, кивая на второй этаж. - Я хочу поговорить с Уолденом - и, может, заглянешь к нему перед уходом? Рудольфус говорит, он не успел подхватить пневмонию, но для колдомедика твой интерес естественен.
Макнейр, проведший в Азкабане чуть меньше трех недель, в самом деле легко отделался - и теперь занят тем, что решает вопросы, связанные с переходом вне закона. После осуждения его имущество, его дома, деньги и статус - все превратилось в пыль, как и министерские контакты, но он еще надеялся спасти хоть что-то, и Рабастан хотел рассказать ему о судьбе Хант.
- Будь осторожна, - предупреждает Рабастан и уходит в другую сторону, оставляя Эммалайн на лестнице.

+1

5

Антонин узнает о том, что в Ставке гости, сразу же, едва они пересекают первые защитные барьеры.
Это неудивительно, учитывая, что он вложил в тот октябрьский ритуал, замкнув родовую связь на этом месте. Уолден и Рудольфус, будь он здесь, узнали бы тоже, но не с такой четкостью, как Антонин - в конце концов, ради этого он почти разорвал узы, связывающие его с тем заброшенным домом в Румынии, а ни Лестрейндж, ни Макнейр не пошли на подобное, привязанные к родовой земле не только магией, но и семьей.
Одиночка Долохов мог позволить себе куда больше - и получить куда больше взамен: первый принцип магии, о котором ему рассказывал отец, это равновесие. Сколько отдал - столько и получаешь, хоть и в другом эквиваленте.
Антонин играть по-крупному любит - он азартен до куража, везуч как дьявол, и даже сейчас, когда Хель подкралась совсем близко, снова поднимает ставки.
На столе перед ним - небрежные наброски, схемы, пентаграммы, в которых традиционные начертания и направления отражены и изменены - он сверяется с теми книгами, которые смог найти, но знает: где-то здесь кроется ответ на его вопросы.
Где-то здесь есть дверь, которая отправит Хель обратно, обнулит долг Антонина - и он обязательно нащупает эту дверь, а затем использует Араминту как приманку.
Со всех сторон отличная партия - беспроигрышная, но азартная.
Откладывая перо, Долохов поднимается на ноги, когда слышит шаги по лестнице.
Это, разумеется, свои - никто без знака избранности не смог бы преодолеть защиту, выставленную Милордом с помощью трех сильных магов, глав своих родов, но Антонин все равно хочет встретить визитеров на ногах и как подобает.
Пламя свечей в массивном канделябре отражается в хрустале снифтера, тянется за Антонином, когда он обходит стол, чтобы открыть дверь.
На пороге - его новая знакомая, Эммалайн Вэнс. На сей раз в одиночестве, хотя явно не могла прийти сюда сама - и в более собранном, приличном виде.
Ей шла растрепанность, с удовольствием констатирует Долохов, не пряча острый интерес к цели прихода лестрейджевской няньки за зубастой ухмылкой.
- Мисс Вэнс, и снова сюрприз. Пришли повидать мистера Макнейра? Или?.. - он намеренно не заканчивает предположение, оставляя ей возможность предложить более лестный для него вариант, и, не собираясь держать целительницу на пороге, распахивает дверь шире и сторонится, намекая, что ей лучше войти. - Наша прошлая встреча закончилась скомканно, я не успел сказать, что всегда буду рад вашему визиту - друзья Рудольфуса - мои друзья. Отрадно, что ваши приключения с мистером Лестрейнджем окончились благополучно.
Он и не скрывает интереса к этому приключению, как не скрывает и иронии - их с Рудольфусом никто не смог бы назвать друзьями, и Эммалайн наверняка не заблуждается на этот счет, однако вновь появилась в Ставке - целительница играет куда более важную роль в том, что происходит у Лестрейнджей, и ему стоит быть начеку. Или перевербовать ее, заставив играть по своим правилам - и ради своих интересов.
- Выпьете? - что бы ее сюда не привело, ему всегда удавалась роль радушного хозяина.

+1

6

Там, где другие желают друг другу удачи, Вэнс и Лестрейндж напоминают об осторожности, и это правильно. Удача элемент нестабильный, полагаться на нее глупо. Полагаться нужно на себя. На то, что ты знаешь и умеешь.
О Антонине Долохове Эммалайн знает до обидного мало, а из ценного и вовсе лишь то, что успел рассказать Рабастан, но что делать, иногда приходится решать задачи, в которых большая часть условий неизвестна, правда, именно такие задачи для нее интереснее всего.
Интересная задача распахивает перед ней дверь. Лицо породистое, хищное.
У них у всех хищные лица, даже у Рабастана это проскальзывает. И, понятно, себя Эммалайн не видит в зеркале в те моменты, когда наклоняется над очередным «гостем подвала», распластанном на каменном столе.

- Здравствуйте, мистер Долохов. Прошу прощения за внезапный визит.
Улыбка – вернее, вежливое, светское обозначение улыбки, и легкий наклон головы – как приветствие и подтверждение того, что да, сегодня она здесь именно ради встречи с ним.
- К мистеру Макнейру я загляну позже, но, как я понимаю, там нет ничего, что требовало бы моей срочной помощи... Надеюсь, я вам не слишком помешала?
Эммалайн делает шаг в гостеприимно приоткрытую дверь и попадает в переплетение теней и языков пламени, тянущихся вверх от горящих свечей. Не скрывая любопытства, смотрит на бумаги на столе, но тут же вежливо отводит глаза.
Чужие тайны Вэнс уважает, некоторые даже готова считать относительно неприкосновенными, из уважения к тем, кто их хранит.
От вежливого предложения выпить Эммалайн вежливо же отказывается. Она помнит об осторожности, она собрана и настороже, но при этом легко, и как-то незаметно для себя она подстраивается и под интонации Долохова, и под этот флер аристократизма, который Пожиратель Смерти небрежно набрасывает на все, к чему прикасается.
- Нет, благодарю вас. Собственно говоря, я как раз хотела поблагодарить вас за помощь. Все прошло очень хорошо, мы нашли то, что нам было нужно, а я получила ценный опыт. Шрамы почти полностью сошли.
Эммалайн снова улыбается, на этот раз определеннее и, пожалуй, теплее – опыт действительно был ценным, а за то, что он бы оплачен физической болью Вэнс не в претензии. Тело, в понимании, целительницы, только инструмент.
- Поблагодарить, и если позволите, попросить о небольшой частной консультации. Не связанной с делами в Ставке, но связанными лично со мной и моей семьей, и с поисками пропавших. Если, конечно, у вас найдется для меня время.

Эммалайн ведет себя как вежливая гостья, вполне понимающая, что могла прийти не вовремя, и осторожно надеется на успех. Пусть Долохова и Лестрейнджа-старшего связывая очевидная и сильная неприязнь, Вэнс ничем не досадила Антонину. Кроме того, личные просьбы тем и хороши, что позволяют заглянуть туда, куда обычно дверь закрыта, куда посторонних не пускают  – в семейные секреты, в надежды и страхи, в тайные желания. А это власть, которую все они так любят. Тоненькие нити власти, которые со временем могут окрепнуть.

0

7

- Мистер Макнейр почти не успел насладиться полным спектром азкабанского гостеприимства, - тем же радушным и светски-небрежным тоном отвечает Долохов на слова целительцы. - Он крепкий мужчина и скоро оправится. И не станет таить на меня обиду, если я задержу вас. Мне приятен ваш визит, хотя, не скрою, цель его так же вызывает любопытство. Вы мне не мешаете, мисс Вэнс. Здесь не слишком много развлечений, а прошлый ваш приход меня изрядно развлек. На сей раз вы пришли не с Рудольфусом. С его братом? Мадам Лестрейндж, наша Валькирия, не стала бы стоять за дверями. - Ему не требуются ответы -
Удовлетворившись вежливым отказом мисс Вэнс, он наливает себе, походя собирая разложенные на столе пергаменты и книги, прикрывая рисунки неудачными схемами - она наблюдательна и достаточно умна, чтобы делать вид, будто ей не интересно, чем он занят.
И она благодарит его - очень воспитанно, без тени фальши, упоминая о шрамах якобы между прочим.
Антонин улыбается в ответ. Какая забавная девочка. Храбрая или так хорошо владеет собой?
Он мог выяснить это за минуту, поймав ее взгляд, но не хочет - интереснее дать мисс Вэнс разыграть свою партию целиком.
В то, что она явилась только ради благодарности, он не верит - и ребенок бы не поверил, но это не повод легиллементить новую фаворитку Рудольфуса, если он не ошибся в ее статусе.
К тому же, благодарность всегда приятна - и, что намного важнее, подтверждает, что у Лестрейнджа перед ним должок, даже если благодарить пришла мисс Вэнс, а не сам Рудольфус.
Антонин салютует ей коньяком - подбадривающе, гостеприимно.
- Мне жаль, что пришлось оставить вам шрамы. У вас красивые руки. Будь другой вариант или будь у нас больше времени, я нашел бы какой-нибудь другой способ, менее разрушительный. Более подходящий.
Впрочем, ему нравится, что она так легко упоминает свой весьма болезненный опыт. Крепкие нервы - это достоинство, которое и у мужчин встречается не так часто, как хотелось бы, а мисс Вэнс, видимо, обладает им в достатке.
Как, впрочем, и другим достоинством, куда более сомнительным - прямолинейностью.
- Пришли поблагодарить и тут же просите о новой услуге? - усмехается Долохов, но приятно удивленный - в большей степенью дерзостью девочки, осмелившейся здесь говорить о делах Ставки так, будто имеет на это право. В чуть меньшей - тем, что она в самом деле хочет от него личной услуги.
Не торопясь с ответом, он отпивает, наслаждаясь вкусом коньяка - Нарцисса была так любезна, что подобрала для него бутылку получше, и воспоминание об этом незначительном знаке внимания от взысканницы его настраивает на добродушный лад.
- Присаживайтесь, мисс Вэнс. Если вы просите времени, значит, разговор может затянуться.
В комнате, которую он облюбовал для себя, не слишком много мебели - но для двоих даже с избытком: помимо стула у стола, за которым он сидел, когда его отвлекли, два одинаковых кресла, явно исполненных под чиппендейл, возле зашторенного окна, и софа, заваленная книгами, вдоль другой стены.
Указав на кресла, Долохов первым оказывается возле них и кладет руку на спинку того, который находится в большей тени - она наблюдательна, но не стоит усердствовать с этим. Ожидая, пока Эммалайн сядет, все также светски улыбается - будто сопроводил утомившуюся танцами даму к месту отдыха.
- Мне нет резона отказывать вам, мисс Вэнс, - садясь следом, он удобно устраивается в кресле, ставит бокал на подлокотник. - Но и нет резона соглашаться. Вы понимаете, Prinzessin? Мое время стоит дорого - а услуги еще дороже.
Времени у него вовсе нет - Хель бродит совсем рядом, но эта девочка вполне может стать ему полезной: она знает о Хель, она имела с ней дело напрямую, видела, как Мелифлуа пыталась избавиться от преследовательницы. Она может знать, насколько глубоко увяз Лестрейндж - и может стать орудием, которое его уничтожит, уберет наиболее сильного и молодого соперника.
А потому Антонин ждет - что она ему предложит взамен.

+1

8

Ей не отказали сразу, и это вселяет в Эммалайн сдержанный оптимизм. Но вряд ли дело в том, что Антонин проникся симпатией к целительнице, скорее всего, он смотрит на их встречу как на еще одно нежданное развлечение.
Вэнс чувствует в Долохове эту тонкую иронию – не только к ней, а ко всему и это интригует, как интригует все необычное. Необычного среди сторонников Лорда хватает. Среди Пожирателей Смерти куда больше тех, кто Вэнс интересен  по тем или иным критериям, чем это было в ее прошлой жизни, в Мунго и среди немногочисленных знакомых.
Она благодарно кивает и садится в кресло. Тут же в памяти, не к месту, как это иногда бывает, всплывает воспоминание: мать, таким образом, давала гостям понять, кто есть кто в ее гостиной. Гостям уважаемым и желанным предлагали кресло, всем прочим – стул с низкой спинкой, обтянутый скользким шелком, на котором невозможно было усидеть дольше пяти минут.
- Мистер Долохов, я не настолько самонадеянна, чтобы полагать, будто я могу позволить себе ваши услуги.
Вэнс позволяет себе улыбку, и улыбка эта говорит о том, что ведьма прекрасно понимает – за все нужно платить. Это правильно и это вполне укладывается в картину идеального мироздания мисс Вэнс. Картину, в которой чистокровные маги, наконец, получают абсолютное преимущество над нечистокровными, во всех смыслах, в том числе – в силе, здоровье и долгой жизни. В мире этом рациональный контроль над всем и всеми – главное оружие… До этого мира, конечно, пока далеко, очень далеко, но мисс Вэнс уже старается жить по его правилам.
- Поэтому прошу вас о теоретической, если так можно выразиться, консультации по вопросу поиска. Поиска пропавшего человека, – уточнила она. – Признаться откровенно, я давно отказалась от этой мысли. Но то, что вы сделали… Это расширило границы того, что я привыкла считать вероятным. И, волей-неволей, заронило во мне надежду.
Если бы Вэнс была моложе, впечатлительнее и более склонна к эмоциональным порывам, она бы горячо просила Антонина Долохова о возможности учиться у него, но, как сказал сам Антонин Долохов – его время стоит дорого, услуги еще дороже, а знания – добавляет про себя Эммалайн – и вовсе бесценны.
Такую роскошь она вряд ли может себе позволить.
Руки Эммалайн, которые она сама никогда не считала красивыми, красота не рассматривается ею как что-то функциональное, спокойно лежат на подлокотниках кресла, руки чаще всего выдают волнение, чаще, чем глаза и мимика, и ведьма следит за этим, стараясь казаться спокойной и уверенной в себе. Обычно ей это удается без труда, но вот эта ирония во взгляде Антонина, она как острая игла, нет-нет, да прошивает эту броню, которую сама Вэнс считала весьма надежной.
- Итак… консультация. Но, конечно, мистер Долохов, я надеюсь быть для вас чем-то полезной, в качестве ответного дружеского жеста, и надеюсь, вы скажете мне, чем именно.
Вполне откровенный торг, вот что это такое. Эммалайн обозначила услугу, и ждет, что Антонин Долохов обозначит цену за эту услугу. Хотя, на самом деле, за две услуги, потому что, прикрываясь пропавшим дедом, Вэнс намеревается найти способ разыскать для Рабастана Итон.

0

9

- Антонин, -  приветливо усмехается Долохов, оценивший и улыбку гостьи, и ее чистосердечное признание его заслуг. - Зовите меня Антонин.
Если он собирается сойтись накоротке с мисс Вэнс, чтобы использовать ее в своих интересах, ему стоит заставить ее себе доверять. Жаль, что ее пребывание у Лестрейнджей, как он успел понять, далеко от невыносимости тюремного заключения - это сыграло бы ему на руку. Женщины падки до тех, кто выступает в роли спасителя, и склонны идеализировать того, кто пришел на помощь в трудную минуту, но Эммалайн все же нужно от него что-то, и Долохов не торопится, дает ей высказаться.
Кивает понимающе, когда ее голос прерывается - магия, практикуемая в Британии, оскоплена и оскоплена давно, где такой молодой женщине, как Эммалайн Вэнс, знать, на что еще способны маги его возраста, прошедшие его школу, с его опытом.
Ему приятны ее слова, даже если это всего лишь лесть - Долохов высоко себя ценит, зная, что достиг этого благодаря своим талантам. Ему доверят даже Том - советуется с ним, открывает много больше, чем прочим, и то, что мисс Вэнс сумела верно оценить то, чему стала свидетельницей, характеризует ее с наилучшей стороны - как умную, наблюдательную ведьму.
И весьма, весьма осторожную.
Долохов тоже не упускает из вида, что их первые встречи происходили при живейшем участии Лестрейнджей - вот братьям он нисколько не доверяет, как и не сомневается, что старший с радостью отправил бы его к Хель, если бы знал, как. Мотивы младшего менее прозрачны, но то, что тот подчиняется воле Рудольфуса, вне сомнений.
Он вздергивает бровь, но ничего не отвечает на открытое предложение сделки, пряча ухмылку в бокале. Во времена его молодости такое предложение считалось непристойным, но в мисс Вэнс непристойности нет и в помине - по крайней мере, сейчас, когда ее волосы причесаны, а одежда в порядке.
- Мне приятно, что вы удостоили меня своей дружбой, - так же насмешливо произносит Антонин, отставляя бокал. Она хорошо подбирает слова, но в самом ли деле умеет играть в эту игру? Он тянет с ответом, решая, хочет ли послушать другие доводы, но быстро остывает к этому развлечению. Он хочет конкретики - хочет знать, что конкретно Эммалайн Вэнс пришла ему предложить.
Ее слова о том, что она не может позволить услугу, но может позволить консультацию, его изрядно заинтересовали.
- Я подумаю над тем, как вы можете быть мне полезны. Но для этого вы должны быть живой. Позвольте на правах друга дать вам совет, Prinzessin. Не давайте леди Лестрейндж повода для злости, - намекает он на дурной нрав Беллатрисы, своей очаровательной Валькирии, чей характер Азкабан только испортил. - От нее вас никто не сможет спасти - ни Рабастан, ни даже Рудольфус.
Его улыбка - насмешливая, понимающая - идет вразрез с намеренно-ровным тоном, и Антонин снова отпивает из бокала, поудобнее устраиваясь в кресле.
- Не отвечайте, не нужно. Просто примите мой дружеский совет. - Спать с Рудольфусом Лестрейнджем опасно для здоровья, причем даже больше, чем мисс Вэнс себе представляет, считая, возможно, что опасность исходит только от него самого. - Итак, консультация. Кого вы хотите найти?
Ритуалы требуют многого - и сейчас Антонин уже не может прибегнуть к помощи Хель, чтобы почерпнуть ее мощи, как не может и позволить себе выложиться магически, вкачивая в магию жизненные силы, но Вэнс пришла не за услугой, а за консультацией, и Долохов, любящий делиться собственными знаниями с пытливыми умами, не может устоять перед соблазном.

+1

10

Выдержки у Вэнс хватает, и совет Антонина она принимает со спокойным лицом, не рвется оправдывать себя или утверждать, что Долохов что-то не так понял.
Она только едва заметно кивает, опустив ресницы — его совет услышан, и, да, она согласна с такой оценкой леди Лестрейндж. Она опасна. К тому же, от вынужденных ограничений, которые накладывает на Беллатрису ее беременность, характер ведьмы отнюдь не улучшился. Но в целом, ее, как целительницу, волнует как раз беременность Беллатрисы, а не ее семейное счастье или несчастье.
Но отвечать не нужно — как сказал Антонин, и она не отвечает и переходит к сути вопроса, подавив неуместное и глупое смущение. Некоторые фрагменты своей жизни она бы предпочла скрыть от посторонних глаз, и то, что Долохов видел в ее памяти — пусть и с ее согласия — как раз тот случай. Но что было — то было, а вот что будет дальше уже зависит от того, сумеет ли она заинтересовать Антонина своей историей.
И сумеет ли она узнать что-то, полезное для Рабастана.

— Я хотела бы попытаться найти моего деда, Десмонда Оливера Вэнса. Он пропал в 1970 году, во время экспедиции. Нет доказательств того, что он мертв, но и поиски ни к чему не привели. Экспедицию спонсировало Министерство, — поясняет она. — Но после нескольких месяцев все поиски были прекращены, и все, что нам сообщили, это что мой дед «вероятнее всего жив».
Но что в свое время поразило ее куда больше — отец и мать не сделали ничего, чтобы пролить свет на судьбу деда, и, как будто даже с удовольствием расписались в собственной беспомощности. Особенно Хестер. Бумага из Министерства для них будто бы заменила надгробную плиту, прочно и навсегда зачислив главу семьи в список мертвых. Он нем говорили в прошедшем времени, его теплицу разрушили, вещи из рабочего кабинета перенесли на чердак. Никто не ждал его возвращения, кроме Эммалайн. Никто не желал его возвращения.
Как никто не желал ее возвращения, она была в этом уверена.
Мысль, которую она раньше никогда не додумывала с такой ясной определенностью, и уже из этой мысли родилась другая...

— И еще один вопрос, если позволите, Антонин. Я все еще числюсь пропавшей без вести, но опасаюсь, что мои родители могут начать меня искать, сами, или по чьей-то указке. Если возможность как-то обезопасить себя? Буду с вами откровенна — я не хочу, чтобы меня нашли.
Как и Дженис Итон.
Но если знать, что нужно сделать, чтобы спрятаться от ритуального поиска, то, может быть, можно решить эту задачу и в обратной последовательности?

+1

11

А Эммалайн Вэнс в самом деле не разменивается по пустякам - и за ее просьбой скрываются целых две, пусть и имеющие схожую проблематику.
Долохов улыбается ласково, даже понимающе - "вероятнее всего жив" означает, что Десмонд Вэнс не просто жив, а предпринял кое-какие меры, чтобы его местонахождение не было обнаружено. Или предприняли те, кто его забрал.
Антонин, бывший работник Министерства Магии Румынии, знает, что уж с такой мелочью, как определение, жив ли чистокровный маг, сведения о семье которого содержатся в архивах Министерства, справилась бы даже убогая магия, дозволяемая в Британии.
Наверняка, заинтересуйся Скримджер, как поживают его старые знакомые, сбежавшие из Азкабана, получил такой же ответ: Лестрейнджи живы. Но не больше.
Рассказ Эммалайн дает Антонину даже больше, чем она сама, вероятно, думает - например, раз ее семья удовлетворилась расплывчатым ответом из Министерства, это значит, что к помощи родовой магии они не прибегали. Это довольно занимательно в свете того, что мисс Вэнс хотела бы исчезнуть и сама - потому что наилучшие, эффективнейшие системы поиска, которые только знает Долохов, завязаны на родовой магии. И на магических контрактах любого свойства, лишь бы их срок действия не истек к тому моменту, как возникла потребность найти одного из участников.
- Ваша семья не предпринимала никаких самостоятельных попыток найти мистера Десмонда? - уточняет Антонин, собирая информацию - он заинтересовался проблемой, обрисованной Эммалайн, причем совершенно искренне. - Родовая магия нередко оказывается очень полезной в этом случае, особенно если маг пропал вследствие каких-то природных аномалий или катастрофы, а не прибегал к специальным средствам, чтобы сбить со следа магию.
Он снова улыбается - чуть ли не мечтательно, отставляя бокал. По привычке тянется к карману, где должен был лежать портсигар, но обрывает движение на половине, складывает пальцы домиков перед собой.
- Родовая магия и все действующие магические контракты, заключенные тем, кто хочет исчезнуть, - теперь он говорит о самой Эммалайн. - Для того, чтобы вас нельзя было найти вашим родителям, вам нужно разорвать магические связи с родом, если они есть. И разорвать все контракты - клятвы, непреложные обеты, связь с чужими детьми, если вы оказали кому-либо честь быть крестной - или такую честь оказали вам. Побратимства, помолвки - все.
Улыбаться он не перестает, но насмешки нет больше ни в его голосе, ни в улыбке - то, что они обсуждают, не тема для иронии.
- Это считается невозможным, но это слишком категоричное утверждение. Кое-что в самом деле возможно разорвать - вопрос лишь в том, на что вы ради этого готовы, какую цену готовы заплатить. Чем меньше связей, подтвержденных магией, останется в распоряжении тех, кто захочет вас разыскать, тем больше у вас шансов остаться числиться пропавшей. И вы совершенно правы - подобный розыск едва ли будет санкционирован Министерством, он требует обращений к магии, которая считается недопустимой, но частные лица все еще могут вас найти, если готовы пойти на риски. Так что поройтесь в памяти и семейных архивах, Prinzessin. Составьте список тех, с кем вы и ваш дед связаны магически, и как именно связаны. И я расскажу вам, что можно будет сделать - если, конечно, вы в самом деле хотите найти его и исчезнуть сами.

+1

12

Связи Эммалайн Вэнс в магическом мире не так, чтобы обширны и крепки. Она никогда не была помолвлена, никому не давала обетов или обещаний, из тех, что скрепляются ритуалами. У нее есть крестная и у нее есть крестница, но право же, она не настолько привязана к малышке Булстрод, чтобы это стало проблемой. Отрадно знать, что препятствия преодолимы, и в случае чего она сможет исчезнуть – по-настоящему исчезнуть. И не стоит задумываться о том, что такое положение вещей скорее печально, нежели радостно…
А вот о связях Десмонда Оливера Вэнса – внезапно понимает его любящая внучка – она ничего не знает. Кроме того, что у него есть, сын, разумеется, который приходится ей отцом. Он был фигурой, скорее, эпической, чем реальной, как святой Никола для магглов. Появлялся, привозил Эммалайн подарки, баловал ее, рассказывал про орхидеи, свои путешествия… а потом исчезал.
Осознав, что это понимание и разочарование сейчас ясно отразились на ее лице, Эммалайн заставляет себя думать о другом. Например, о том, что она все еще может узнать, чем же в действительности был ее дед.
Но для этого ей, конечно, придется наведаться в родительский дом, и, возможно, побеседовать с миссис Вэнс. Если кто-то что-то знает о дедуле – это Хестер, внезапно понимает уже взрослая во всех отношениях Эммалайн. Такая затаенная ненависть на пустом месте не возникает. Для нее нужны причины.

- Насколько мне известно, никаких настойчивых попыток найти деда мои родители не предпринимали, - честно отвечает она на вопрос Антонина. – Раньше я считала, что это потому, что они не надеялись на благополучный исход поисков, но сейчас мне начинает казаться, что они просто не хотели знать что-то сверх того, что им сообщило Министерство.
Обычно мисс Вэнс не слишком охотно говорит о своей семье, даже с Рабастаном, но сейчас она, странное дело, не чувствует неловкости. В Антонине Долохове чувствуется отстраненная заинтересованность хорошего ученого, заинтересованного в проблеме, а не в человеке, обратившегося к нему с этой проблемой.
- Для меня это, конечно, еще одна причина выяснить об исчезновении деда как можно больше…

Она говорит о Десмонде Венсе, но помнит и о Дженис Итон. Дженис Итон, которую хочет найти Рабастан.  Возможно, есть кто-то, через кого можно попытаться на нее выйти, как сказал Антонин – крестный или крестник. Но, может быть, есть и другой способ? Более быстрый и более точный?
- Скажите, Антонин, а если женщина, которая решит исчезнуть, находится в положении? Сможет ли отец ребенка найти ее, в таком случае? Является ли подобная связь крепкой и неразрушимой, или же ее тоже можно оборвать?
Долохов вполне может решить, что она говорит о себе, но это не важно. Эммалайн не настолько дорожит призрачными добродетелями настоящей леди, чтобы трястись за свою репутацию.

+1

13

В прошлые их встречи, даже ту, двухнедельной давности, Эммалайн Вэнс держалась суше, отмечает Антонин, чувствительный к настроениям женщины рядом, выпестовавший эту свою чувствительность, настраивающий ее будто камертон.
В прошлые встречи она берегла эмоции, особенно негативные, для себя, не позволяла им отражаться на лице, а сейчас не так следит за собой - не то больше не придает значения этому факту, не то сочла, что он ей не враг.
Это опасное заблуждение, но Долохов может быть не только врагом. Он может быть и другом, хорошим другом - особенно если в основу дружбы будет положена взаимная выгода.
- В таких вещах не существует неважных мелочей, Prinzessin. Любой нюанс может дать необходимую ниточку, и если исчезновение вашего деда было на руку кому-то в вашей семье или в британском Министерстве, вы должны понимать, что этот кто-то мог позаботиться и о том, чтобы уничтожить очевидные пути поиска, - помимо желания расположить к себе Эммалайн, использовав ее позже в его партии с Рудольфусом, Антонин высоко оценивает и возможность сунуть нос в дела Министерства, обрекшего его на смерть в азкабанской камере, а потому не торопится заканчивать беседу.
Впрочем, Эммалайн и сама не удовлетворила любопытство, и при ее следующем вопросе - доскональном, очень практичном - он удивленно обегает взглядом ее фигуру, задерживаясь на талии, пытаясь различить следы беременности.
- Да, узы, связывающие чистокровных магов с их детьми, как рожденными, так и еще не рожденными, вне зависимости от того, приняты и признаны ли они родом, вернее всего приведут отца к ребенку, и следовательно, и к матери - родовая магия опирается на магию крови, а последнюю невозможно обмануть. - Эммалайн Вэнс с Лестрейнджами чуть ли не с самого побега, подсчитывает он. Полных семь месяцев. - Вы говорите о себе, Prinzessin? Учитывая, как давно вы приступили к исполнению своих обязанностей колдомедика при наших общих друзьях, то если вы и оставили безутешного возлюбленного, то едва ли будучи в положении - я допускаю, что на первых порах беременность можно скрывать под одеждой или корсетами, но не на более поздних сроках. Если эта неприятность случилась с вами недавно, избавьтесь от ребенка, моя дорогая. Это будет милосерднее по отношению к нему и избавит вас от серьезных проблем. Разве что вы будете готовы отдать ребенка Хель, чтобы выкупить у нее его отца.
Разумеется, Антонин подозревает в отцовстве Рудольфуса - и если этот безумный кобель в самом деле обрюхатил колдомедичку в то время, когда Беллатриса уже понесла, то даже Долохов уже не поручится, чем обернется проведенный в январе ритуал.
- Эммалайн, я хочу, чтобы мы с вами стали друзьями, - касается Антонин того, что интересует его больше всего. - Мистер Лестрейндж, конечно, не лишен своеобразного очарования и я уверен, что вы привязались к взбаломошной мадам Лестрейндж, но, боюсь, это не та компания, которая вам нужна. Те, кому вы, быть может, слепо храните лояльность - кстати, моя доргая, вам знаком термин "стокгольмский синдром"? - не лучшая огранка для вашего таланта. Латать переломы и синяки, тратя на это время, которое вы могли бы посвятить по-настоящему важным исследованиям, - какое растрачивание ресурсов! Но, боюсь, для Рудольфуса все это лишь белый шум - то, что вы демонстрировали мне в январе. Он не оценит ваших успехов - а я оценю. Я дам вам больше времени, больше средств, больше возможностей, вы займете место не пленницы, но нашего друга, не зависящего от милости Лестрейнджей - а взамен я попрошу сущую мелочь: информацию.

+1

14

- Хель… - задумчиво повторят Вэнс вслед за Антонином Долоховым. – Хель говорила со мной. Предлагала заманчивые вещи.
«Заманчивые, но не слишком», - улыбается про себя Эммалайн, только что узнавшая для Рабастана нечто ценное.
Если Итон беременна от Лестрейнджа – они ее найдут.
Чувства самой Эммалайн относительно материнства можно охарактеризовать одной фразой: «Да минует меня чаша сия». Но ценность детей для рода, для обрядов, для торга – да для чего угодно, для самых смелых экспериментов, которые ей пока недоступны – она хорошо понимает. Так что случись с ней такая маленькая неприятность, как беременность, уж она бы знала, как распорядится плодом.
Человеческое тело слабо… Эммалайн все чаще задумывается над тем, что чистая магическая кровь достойна иного сосуда. Более выносливого, более совершенного.

- Хель мне интересна, Антонин. Рядом с вами очень много того, что мне интересно.
Это не кокетство, Вэнс совершенно серьезна и достаточно прямолинейно излагает свои мысли. И ничуть не кривит душой. Если бы сразу после Хогвартса она встретила Антонина Долохова, если бы могла учиться у него! Не то, чтобы она считала годы в Мунго совсем уж потерянными, но что-то около того.  Там умеют душить на корню любую инициативу… если она не касается дополнительных дежурств.
- И я тоже хотела бы стать вашим другом.
Губы Эммалайн дрогнули в улыбке, на редкость живой для женщины, которая большую часть времени проводит с трупами… или превращает других в трупы.
- Меня удерживает не очарование мистера Лестрейнджа и не привязанность к Беллатрисе, поверьте, ни того, ни другого нет. Есть одно маленькое препятствие…
Два.
- Непреложный обет.
И школьный друг, Рабастан Лестрейндж.
Пока что Эммс кажется, что он все еще нуждается в ее присутствии так же, как и она не готова лишиться его общества.
S&C.
Трио уже давно нет, но они вдвоем, на удивление, держатся.

- Расскажите мне о «Стокгольмском синдроме», Антонин,  - улыбка Вэнс стала еще яснее, обозначившись не только на губах, но и в серых глазах целительницы. – Звучит интригующе.

+1

15

Хель умеет это - предлагать заманчивые вещи, и Антонин кивает подбадривающе, рассчитывая на откровения. которые сможет использовать, но мисс Вэнс не так проста и только в ее глазах появляется едва ли не мечтательное выражение, которое менее внимательный собеседник мог бы отнести на свой счет.
Долохов наклоняет голову в знак того, что оценил комплимент. Мисс Вэнс не только не проста, но и умна - а у Антонина слабость к умным молодым женщинам, которые хотят и любят учиться. Так сложилось, что он любит учить - и считает, что достиг на этом поприще немалых успехов, хоть и не оцененных широкой общественностью. Впрочем, в этом есть свои плюсы - его знания не тиражируются, а своих учеников  - и учениц - он выбирает сам.
Эммалайн Вэнс продолжает - и Антонин снова кивает. Он уже слышал о Непреложном обете, разумеется, иначе кто стал бы терпеть целительницу так долго совсем рядом с Ближним кругом, и теперь легко отмахивается от этого факта, небрежно откидываясь в кресле. У него сегодня хороший день - аритмии почти нет, он не часто прибегает к магии, а потому чувствует себя на редкость хорошо для конца дня. Он осознавал, что эффект ритуала, проведенного Томом на острове, долго не продлится, а потом старался расходовать силы медленнее, и все же прошло едва две недели, чтобы вернулись первые признаки его приговора.
Ему в самом деле нужно спешить - но дракклов Рудольфус Лестрейндж не нашел Дженис Итон, а полноценный ритуал поиска лишит Долохова остатков сил, если не убьет. Ему нужен ассистент - и к Алекто обратиться он в кои-то веки не может.
Быть может, потенциал Эммалайн Вэнс окажется достаточным, чтобы она оказалась ему полезна - но пока Антонин не торопится приступать к каким-то конкретным предложениям.
Устраиваясь в кресле поудобнее, откидываясь на спинку, чтобы лицо оказалось в тени - он знает, что выглядит не особенно здоровым. наверняка и целительница этого не пропустит - Долохов возвращает руку на подлокотники.
- Я уважаю ваш обет. Будучи вашим другом, я не стану заставлять вас нарушить его - вашей смерти я не желаю, - в его исполнении это практически признание в искренней симпатии. - Но поверьте, я знаю десятки способов получить от вас информацию, обойдя формальные требования обета, каким бы он не был. Магию нельзя обмануть, но мага - можно, однако мне не хотелось бы, чтобы вы руководствовались ложными мотивами, принимая мое предложение дружбы.
Снова отпивая коньяка, он ставит бокал на стол, заботясь, чтобы рука не дрогнула, и вежливо улыбается Эммалайн из тени.
- Стокгольмским синдромом называется поведение жертвы - пленника, заложника - при котором тот оправдывает своих похитителей, проникается их целями, точкой зрения, проникается сочувствием и перенимает систему ценностей, обращаясь против своей прежней жизни. Ценности мистера Лестрейнджа не для вас, Prinzessin, и вы не должны заблуждаться на этот счет лишь по той причине, что провели с ними немало времени или оказались в фокусе его интереса. Наш общий друг Рудольфус слишком импульсивен, и сейчас эта импульсивность может стоит многого не только ему, но и нам всем. Зачем он искал того ребенка? - задает прямой вопрос Долохов, наклоняясь над столом и отбрасывая витиеватость. - В девочке ни капли его крови - это разобрал бы любой ритуалист, однако он искал ее так отчаянно, что позволил Араминте Мелифлуа обратить к Хель. Почему он считал, что девочка приведет его к Дженис Итон? Если это так, почему Дженис еще жива? И, наконец, Prinzessin, почему вы помогали ему, а не его брат?

+1

16

Было бы опрометчиво считать, будто Антонин Долохов не задаст те вопросы, которые он задал. И было бы так же опрометчиво думать, будто Антонина Долохова можно обмануть. Да и Эммалайн, если уж на то пошло, считала, что ложь – признак слабости и небольшого ума. И неуважения к собеседнику.
Долохова Вэнс глубоко уважала за его знания, уникальные знания, и была бы счастлива у него учиться. Так же она сочла бы за честь быть ему другом,  если бы была уверена в том, что интересы Антонина и интересы Рабастана не будут конфликтовать между собой.
Но такой уверенности у нее не было, хотя то, что Долохов считал ее – кем? – любовницей старшего Лестрейнджа немного упрощало дело. Пусть лучше Антонин считает, что Эммалайн боится или не желает потерять расположение Рудольфуса…

- Стокгольмский синдром… звучит убедительно, - дает она свою оценку услышанному.
Звучало бы убедительно, если бы небольшая предыстория длинной в несколько школьных лет и то, что было после. Но кто в это непростое время будет учитывать такую вещь, как детские привязанности? Никто.
Эммалайн немного перемещается в кресле, чуть наклоняется вперед, помня о том, что язык жестов не менее красноречив, чем слова.
Она собирается сказать правду, но эта правда не должна быть легкой. Иначе она не имеет ценности.

- Девочка была в плену и Дженис Итон.
Вряд ли эта новость будет откровением для Антонина Долохова. Вероятнее всего, он уже предположил такой вариант событий.
Но тут важнее ее откровенность.
- Мы должны были решить сразу две проблемы. Найти девочку и убить Итон. Увы…
Эммалайн пожимает плечами, позволяя этому жесту выразить все ее разочарование – действительное разочарование неудовлетворительным результатом.
- Мы нашли дом миссис Итон. В Баварии. Он был пуст, девочка была мертва. После этого поиски зашли в тупик, и я вернулась в Англию… С одной стороны, мне жаль, что усилия были напрасными, с другой – я приобрела очень ценный опыт, благодаря вам, Антонин, так что не могу сожалеть…
И она действительно не сожалела. Настолько, что предложи ей сейчас Долохов какой-нибудь эксперимент – согласилась бы не раздумывая.
Для каждой кошки своя приманка.
Для Вэнс это знания, и тут она ничего не может с собой поделать.

- Что касается того, почему я, а не Рабастан…
Эммс смотрит перед собой, на свои руки, на переплетённые пальцы, и внезапно ее озаряет…
- Антонин, то, что я сейчас скажу, может стоить мне расположения Лестрейнджей. Пожалуйста, обращайтесь осторожнее с этой информацией…  Это был не Рабастан потому, что Дженис Итон заявила, будто беременна от младшего брата Рудольфуса. Не спрашивайте меня, как такое могло случиться, это вне моей компетенции…
Еще бы.
Но это не значит, будто Эммалайн равнодушна к этой информации.
- Рудольфус не хотел ничего… непредвиденного. Поэтому взял меня с собой. Я старалась быть полезной.
Она не солгала, только чуть изменила акценты.

0

17

Между ними лишь стол, и то, как они оба наклонились друг другу, как будто стремясь преодолеть и эту преграду, со стороны, должно быть, напоминая заговорщиков, веселит Долохова, но куда сильнее его веселит то, что он слышит.
То, что девочка, так страстно разыскиваемая Рудольфусом, была у Дженис, догадался бы и флоббер-червь, так что эту правду Антонин пропускает, но не торопит, не прерывает Эммалайн - пусть расскажет то, что считает нужным, и так, как считает нужным. А вот затем, если он еще будет неудовлетворен, он всегда сможет откорректировать ее манеру изложения.
Впрочем, нужды в этом нет - мисс Вэнс рассказывает основательно, но и не затягивая. Услышав о доме в Баварии Антонин задумчиво принимается постукивать пальцами по столу, чуть отпуская вниманием рассказчицу - дом в Баварии наверняка принадлежит Мейерам, и с его стороны было глупо предполагать, что Дженис в поисках покоя - или себя - не обратится к дому отца. Сколько бы она не отрицала свою принадлежность к Мейерам, цепляясь за фамилию давно мертвого мужа, ее желания здесь не имели значения - и Антонин мог бы рассказать ей и об этом, будь у них больше времени для разговоров.
Ее желания никогда не имели значения - в конце концов, об этом ей могла бы рассказать и Джейн.
Благодарность, на которой Эммалайн останавливается отдельно, ему приятна - приятна настолько, что он задается вопросом, а не играет ли на его тщеславии эта милая умная женщина, приручившая - насколько и если это вообще возможно - Рудольфуса Лестрейнджа, его очаровательно-вздорную жену и склонного к мизантропии брата. Прищурившись, он ничем не отвечает на эту благодарность, хотя запоминает, что промелькнуло на лице мисс Вэнс в этот момент - не жадность ли? Не жажда нового опыта ли?
Но это ждет, а пока он все еще внимательно слушает, чтобы получить полную картину - и в конце концов паззлы складываются в нечто целое.
Некоторое время после того, как Эммалайн замолкает, Антонин тоже молчит - и его лицо выражает лишь вежливый интерес к услышанному, но постепенно ему становится все сложнее удержать эту светскую маску и смех, разбирающий его изнутри, находит лазейку. Сперва он просто фыркает, как будто припомнив нечто забавное, но затем фырканье перерастает в настоящее веселье, и Долохов откидывается обратно в своем кресле, и только отсмеявшись, улыбается Эммалайн прежней тщательно отмерянной благодушной улыбкой.
- Ну что вы, я прекрасно понимаю, как такое могло получиться, - ухмыляется он, позволяя двусмысленности проникнуть и в его улыбку. - Когда миссис Итон... гостила в Ставке, с ней многие хотели провести время. Вы можете знать, она была неподражаема в преследовании и поимке.
Он не думал, что Рабастан Лестрейндж имеет склонность к таким развлечениям, но ведь говорят, что яблоко от яблоньки недалеко падает, а о привычках и пристрастиях Рудольфуса не слышал разве что глухой. Впрочем, даже предполагай он нечто подобное, едва ли стал бы останавливать младшего Лестрейнджа - иной раз вербовка предполагала жесткую аргументацию, чтобы щедрые предложения и ласка выгодно играли на контрасте.
Забавно, однако, как оба Лестрейнджа повернуты на размножении.
Долохов возвращает улыбке пристойность, но веселье никуда не уходит - он уже оценил и другую часть информации: ту, согласно которой это Дженис подала Лестрейнджу эту нелепую мысль.
Если бы он был менее самоуверен, его бы это могло задеть - но сейчас больше развлекает.
- Как ни печально это признавать, но, боюсь, миссис Итон поступила некрасиво, обманув чаяния Рабастана Лестрейнджа. Видите ли, Prinzessin, она в самом деле беременна - но ни один из Лестрейнджей не имеет к этому ни малейшего отношения. Как джентльмен, я не хотел бы вдаваться в подробности, - Долохова все еще веселит упоминание Вэнс о ее некомпетентности, и он отвечает в тон, едва ли действуя намеренно. - И даже реши Рудольфус использовать кровную связь своего брата с еще нерожденным ребенком Дженис, это не помогло бы в поисках. Или, - внезапная догадка нравится Долохову еще сильнее, - он попытался, но у него ничего не вышло?
Рудольфус не был специалистом в этой области магии, несмотря на старшинство - и если он попытался, но безуспешно, он вполне мог не принять простейшей причины этого провала.
Самонадеянные, упрямые Лестрейнджи.
- Благодарю, что были откровенны, мисс Вэнс, и видите, как сильно нам всем, включая наших общих друзей, помогла ваша откровенность? Вы можете успокоить Рудольфуса - и Рабастана, разумеется, - заверив их, что ублюдок не появится в роду.
Последние слова Антонин проговаривает не без издевки - не в нынешнем положении Рудольфуса разбрасываться потомством от крови Лестрейнджей, кем бы ни была мать.
Помимо этого, Долохова интересует эта обмолвка насчет непредвиденного - неужели Рудольфус опасался, что его брат... Поставит выше Дженис и предполагаемого ребенка?
Такое погружение в милые семейные тайны Лестрейнджей Долохова ничуть не раздражает - ему нравилось знать больше, нравится обладать информацией, тщательно просеивать слухи и светские сплетни, выуживая крупицы истины, а сейчас, во время вынужденной изоляции, и вовсе приходится довольствоваться малым.
- Если хотите, Prinzessin, - принимает решение Долохов, - я покажу вам, как это работает - отслеживание связи по крови. Но мне понадобится ваша помощь. В обмен вы получите знание - и сможете применить его в собственных поисках.
Ему нужно поставить точку в этом затяжном романе с Дженис, и он тоже не хочет ничего непредвиденного - а потому кандидатура Эммалайн Вэнс кажется сейчас наилучшей.

+1

18

Ее откровенность – пусть даже не полная – вознаграждена, конечно, тоже частично. Но все же обмен информацией равноценен, и это замечательное начало сотрудничества. Во всяком случае, Эммалайн приходит именно к такому выводу, хотя сначала от улыбки Антонина – ироничной, многозначительной такой улыбки – ей становится немного не по себе. Долохов, этот выходец из старых времен, аристократ, выплавленный из льда с серебром, кажется, может иронизировать над всем миром, над ней, да и над собой…Но это не помешает ему действовать беспощадно и жестоко.
Как и ей.
Как и всем им, невинных под этой крышей нет, да и не было, потому что больных Бедрама Эммс не считает за мыслящих существ, за единицу общества. Стадо, которому они когда-то устроили бойню, а Рудольфус подарил ей первого подопытного.
Вэнс хранила его сердце в банке.
Иногда ей был не чужд мрачный романтизм.

Интересно, была ли романтична Итон? Иногда женщины лгут чтобы удержать мужчину, а не для того, чтобы воспользоваться им. Хотя, одно другого не исключает. Стоит ли Рабастан того, чтобы пытаться его удержать? Вэнс, как школьная подруга, считает что да, безусловно стоит. Но если Баст захочет потребовать от нее ответить за свою ложь, Эммалайн ему с удовольствием поможет. Тем более, что, учитывая некоторые деликатные моменты, ребенок, которого не жалко, от женщины, которой не жалко, решил бы многие трудности.

- Откровенность всегда предпочтительнее, Антонин, - улыбается она уголками губ, получая настоящее удовольствие от их разговора.
Хотя Эммалайн благополучно переросла период детских обожаний, можно даже сказать, благополучно перескочила, не задержавшись, Долохов внушает ей что-то вроде почтительного восхищения, приправленного щепоткой пряного запоздалого девичьего обожания.
- Я рада, что благодаря вам этот вопрос прояснился. Но скажу, что миссис Итон поступает очень опрометчиво, играя подобным образом с мужчинами. Кто-нибудь может потерять терпение…
И Эммалайн с удовольствием бы этому «кому-то» помогла, рассчитавшись за плен Баста и за все, что они сделали, чтобы его найти.
Хотя она, конечно, не жалеет.
Очень хорошая черта – не жалеть. Практичная.
Но предложение Антонина, такое щедрое, заставляет Вэнс забыть обо всем.
Хочет ли она? Мерлин великий, конечно, да!
- Я буду рада помочь вам, Антонин. И в обмен на бесценные знания, которыми вы обладаете, и просто так – в знак моего искреннего восхищения.
Эммс не льстит, лишь облекает мысли в ту самую форму, которая уместна между взрослыми, воспитанными людьми, которая одинаково подходит для дружбы и вражды, потому что восхищаться сильным врагом, как и сильным другом, можно и нужно.

+1

19

- Опрометчивость - второе имя миссис Итон, - едва ли не с любовью говорит Долохов, вспоминая самые яркие страницы его знакомства с Дженис, особенно ту, где она оставила его в петле в помещении для допросов. Ту, где подарила ему Круциатус - и сигарету, - а затем оставила умирать. Ей нужно было дождаться. Просто простоять там еще несколько минут, пусть даже десять, двадцать. Дать ему умереть - но она, разумеется, не сделала этого. Опрометчиво, но как он может винить ее за эту опрометчивость? - К миссис Итон у многих богатый счет, и то, что она ушла отсюда живой, не стало ее расплатой.
Больше не прибегая к светским изящным конструкциям, Долохов говорит как есть, не скрывая от Эммалайн - Дженис должна была умереть и что все они, все, включая него, хотели бы видеть ее мертвой. Видит Один, ей в самом деле лучше быть мертвой, и то, что она до сих пор жива, до сих пор играет, очень опрометчиво с ее стороны. Очень.
Его улыбка медленно исчезает коньячным послевкусием. Антонин допивает последний глоток, но заново бокал не наполняет - ему достаточно. В небольших дозах коньяк помогает ему бороться с видимыми признаками физической деградации - снимает дрожь в руках, добавляет блеска во взгляд, лицо перестает напоминать восково-бледную посмертную маску - но это лишь временный эффект, и стоит увлечься алкоголем, как слабость наваливается, мешая вздохнуть, мешая двигаться, заставляя сердце колотится как сумасшедшее, сбивчиво, рвано, когда с каждым ударом Антонин не может быть уверен в том, что будет следующий удар.
Он прогоняет эти мысли - он пока не может умереть, он еще нужен Тому, а значит, нечего и думать. Есть способ избежать смерти, его не может не быть.
- Завтра, за час до заката, я жду вас на этом крыльце. Вас одну, Prinzessin, -  к завтрашнему вечеру он успеет подготовить все, что может потребоваться - и у него еще есть порт-ключ, нацеленный на румынское поместье. Едва ли он выдержит даже самое незначительное участие в ритуале, если его не будет подпитывать хотя бы остаточный фон родовой магии - и женщина рядом. Совершенно ни к чему, чтобы вокруг слонялись Лестрейнджи, обеспокоенные возрожденной светской жизнью их колдомедика. - Кто знает, быть может, это начало прекрасной дружбы. Позволим ей окрепнуть.
Ему легко дается эта пустая и легкомысленная болтовня - и в то же время он уверен, что и Эммалайн Вэнс отлично прочитает между строк все, что прикрывает эту хорошенькая обертка. Они в самом деле могут быть полезны друг другу, причем полезны куда больше, чем, возможно, думает ведьма - и Долохов не из тех, кто откажется от своей выгоды, если считает ее вероятной. А потому в его улыбке, с которой он обращается к Вэнс, искренняя, теплая заинтересованность.
- И оденьтесь потеплее. Нам придется провести время на свежем воздухе.
Дом, который Антонин покинул на стыке восемьдесят первого и восемьдесят второго, причем - не по своей воле, сейчас больше напоминает труп, который не смогли спасти даже ухищрения гробовщиков и бальзамировщиков. Антонин не боится смерти, но не желает ее сейчас - и суеверно не хочет переступать порога родового гнезда, ставшего временным пристанищем бежавших от ужасов маггло-магической революции Долоховых, чтобы спустя шесть десятков лет проводить на смерть последнего представителя рода по мужской линии.
  - А теперь ступайте, - заканчивает разговор Антонин, презрев галантность - выпитое берет свое, он уже чувствует, как каждый вдох застревает в горле, даваясь с трудом, как на плечи ложится неподъемная тяжесть. Ему пора пить зелье, сваренное Алекто, пора дать этой слабости вернуться - но пока он еще может сохранять подобие прежней силы, он будет скрывать свое состояние от любого, кто может бросить ему вызов, и особенно от Эммалайн, способной донести о его немощи своему безумному любовнику. - У нас обоих еще достаточно дел.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC