Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Тест Роршаха (6 марта 1996)

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Название эпизода: Тест Роршаха
Дата и время: 6 марта 1996
Участники: Яэль Гамп, Рабастан Лестрейндж

Семейное гнездышко, Хакни-Уик - семейное гнездышко, Лестрейндж-Холл.

0

2

Это был уже не первый раз, когда школьники ставили Лису в тупик и, по дороге домой, она всё пыталась решать в своей голове нерешаемые, как казалось, задачи, с кучей вопросов и неизвестных.
Например, почти весь поток пятого курса относительно-внятно понимал, что такое заклинание Патронуса и умел, кое-как, его воспроизводить. В нормальной схеме тяжело дающихся чар остались слизеринцы. Шестой и седьмой курс к высшей магии тоже относились спокойно и многие, даже магглорожденные или полукровки пробовали и у них получалось!
Это заставляло удивленно хлопать глазами.
Младшие курсы, еще не пуганные ни приближающимися экзаменами, ни толком не понимающие, что такое магическая война, некоторые чары воспринимали легко и просто. И почти каждый курс, кроме первого, будто бы торопился, будто бы засиделся за партами, поэтому охотно ввязывался в разные практикумы. Видимо, учить теорию магии по книгам, рекомендованным Амбридж, было очень скучно.
Но у Яэль теперь были с этим проблемы - она перетряхивала программу и грызла кончик пера, пытаясь придумать как утрясти и всучить в программу еще больше практики и как не откусывать детям головы за то, что они не слишком-то охотно берутся за чернильницу и перо, предпочитая только практические задания (и ведьма их понимала, отчасти, но будущий взрослый мир куда чаще будет заставлять поддаваться рутине, чем решать всё магией... хотя... кто знает, что ещё случится - год назад казалось, что с Азкабана никто больше не сбежит и никакой войны не будет).

И, после ужина, вместо того, чтобы заняться чем-то необременительным, ведьма сидела над разложенными книгами-пособиями для разных курсов и пыталась свести это всё безобразие в единую систему.
Опять.
От такого у нее самой чесались руки бросить всё и колдовать, а не разбираться на что дать час унимания для Хаффлпаффа третьего курса - отталкивающие чары или магию, вызывающую чесотку у обидчика.
- Баст, у твоего потока хорошо вели Защиту от темных искусств? - Отпихвув от себя одну из книг, ведьма потерла раздраженно лицо, заводя распущенные волосы за уши и посмотрела на мужчину, до того мирно находящегося на другом конце библиотеки. Обычно, Лиса отдавала ему право находиться тут в одиночестве, но так как новокупленных и найденных учебников по ЗоТИ в доме теперь было слишком много, Яэль не хотела перетаскивать их все в спальню или в гостиную.
Да и она с Лестрейнджем, вроде бы, договорилась привыкать друг к другу.

+1

3

- Да, вполне неплохо, - отзывается Лестрейндж сдержанным комментарием - для разнообразия он ничего серьезного не читает, так, работает с теми книгами по анимагии, которые были мельком пролистаны раньше и признаны либо вторичными, либо содержащими устаревшие или слишком расплывчатые сведения. Это легкое чтиво его успокаивает. - У нас вел какой-то отставной аврор, потом отец одного из однокурсиков - Шафика, кажется, потом Каркаров, потом - опять какой-то аврор... Мало кто жаловался, да и Дуэльный клуб был очень популярен в мои годы. К нему относились едва ли не серьезнее, чем к Защите. Впрочем, я по-прежнему придерживаюсь мнения, что вместо Защиты нужно было называть курс Темными Искусствами и защиту свести к одному из разделов. Нелепо называть защитой очевидную атаку - вроде того же Редукто или Инкарцеро... А почему ты спрашиваешь?
Итак, начало положено - он не просто ответил на вопрос, но ответил развернуто да еще и задал свой. Полноценная беседа, с какой стороны не посмотри - и беседа не об их договоре, не о возникающих проблемах, а вполне себе нейтральная, на общие темы.
Или он ошибается и проблема все-таки возникла?
- У тебя что-то не ладится в преподавании? - очень вежливо спрашивает Лестрейндж, просчитывая, насколько уместно предложить свою помощь - или выгоднее оставить Яэль с ее заботами и не нарушать устоявшийся паритет. Впрочем, раз она спрашивает, наверное, последний вариант не подходит - а у него еще с утра. после успешной вылазки к Арну, настроение быть выносимым.  - Может быть, тебе стоит поговорить с кем-то из коллег, пригласить кого-нибудь для практики...  Моим однокурсникам нравилось спарринговать не только друг с другом, а для тебя, в твоем положении, это исключено.

+2

4

- С Дуэльным Клубом Хогвартсу теперь не повезло... насколько я знаю, студенты самостоятельно пытаются этим заниматься, а от преподавателей уже года три никто не берется курировать данный процесс. - Лиса даже морщит кончик носа, будто в зверином обличье учуяла что-то не то. Она бы сама взялась за Дуэльный Клуб, если бы не Пожиратель Смерти в её доме и легкое подозрение на беременность, что уже случилась.
- Боюсь, название предмета сменить, как и сменить официальную направленность занятий сейчас будет большим скандалом. Я не рискну его поднимать. - Не Яэль, с ее сомнительной (теперь) биографией.
Взгляд на книги случается совершенно пораженческим.
- Дело в том, что я никак не могу определить уровень учеников и нормально отстроить занятия, чтобы все было и по силам, и интересно. Представляешь, у меня пятый курс Патронуса вызывал. Человек десять на поток его, всё-таки, вызвали. С первого занятия. Это вот как вообще понимать? И младшие, и старшие курсы тоже резво отзываются на боевку. У некоторый уровень с хорошо поставленной рукой. В школе. А в этом году им не преподавали практикум. В прошлом году... ну, вот разве что Крауч подтянул их знания и до того твой однокурсник был на потоке, а раньше же вообще достаточно бездарный маг. - Мисс Гамп озадаченно вздыхает.
- Спасибо за идею... с практикумами, но я пока прекрасно себя чувствую и могу сама вести дуэли. - Яэль, конечно, не хочется намекать, что еще ничего толком не понятно о ее положении. Но даже если понятно, то беременная ведьма - это не корова на ходулях, так просто не падает и не портится о детские чары.

+1

5

- Там нечего курировать - только следить за безопасностью и одергивать тех, кто раскопал в семейной библиотеке по-настоящему эффективные чары,  - с налетом ностальгии замечает Лестрейндж, но в тему не углубляется. Он не был большим поклонником Дуэльного клуба - ходил туда с Розье за компани. и чтобы на его фоне не выглядеть уж полным тюфяком - но прекрасно помнил, что там можно было расширить свой кругозор, особенно если спарринговали курсы постарше. Разумеется, до того, как Рудольфус занялся им всерьез - до того, как его членство в Организации стало делом решенным.
Проблемы со сменой названия Лестрейндж не комментирует - и без того очевидно, что пока школой управляет этот маразматик, нечего и думать о том, чтобы программа Хогвартса наконец-то стала хотя бы немного конкурентоспособной, и Яэль могла бы и не указывать на очевидное, но да пусть - у них беседа. Настоящая. Разнообразие во взаимодействии - не только ссориться, торговаться или вопросы размножения.
Упоминание Люпина - тема скользкая, Лестрейндж хватается за Патронуса, чтобы отвлечь ведьму - и чтобы не напомнить ей, что, как бы она себя не чувствовала, решать не ей. Или хотя бы не только ей - это, в конце концов, его шея на кону. Впрочем, задается он вопросом, если бы она знала, почему ему так важен их ребенок, что бы она сделала? Стала бы осторожнее или, напротив, прокляла его довеском и постаралась бы, чтобы беременность никогда не наступила?
Разговор о патронусах в данной ситуации - наилучшая альтернатива, и Лестрейндж бросается в него чуть ли не с энтузиазмом, закрывая книгу, которая до сих пор ждала возвращения его вялого внимания.
- Ты дала пятому курсу чары патронуса? И у некоторых получилось с первого раза? - уточняет Рабастан, не скрывая интереса. - Они что - в программе? В программе у пятого курса?
Лестрейндж в самом деле удивлен - в его время патронусу обучали на стажировках и только тех, кому это в самом деле могло быть важно: ликвидаторов, авроров, артефакторов. Он никогда не учился - Азкабан и дементоры казались чем-то невероятным, да и сфера его интересов все-таки была определена темными искусствами, а не защитой.
-  Я думал, это чары не уровня пятого курса. - Впрочем, судя по тому, что яэль ему об этом рассказывает, она была того же мнения - а пятикурсники ее удивили. - Или это модификация чар?
На самом деле, у его интереса есть и практическое обоснование - а как же, у кого из рэйвенкловцев, хоть бывших, хоть настоящих, нет пары-тройки практического обоснования для любого своего интереса? - впереди рейд к Азкабану, Темный Лорд хочет вернуть Макнейра и, что лично Лестрейнджу кажется сомнительным, Крауча-младшего, так что если даже пятикурсники могут освоить чары защитника на первом же уроке, не озаботиться ли этим и ему, Рабастану.

+1

6

- Сейчас в школе очень много полукровок и магглорожденных. Семейные библиотеки становятся легендой. - С искренним сожалением отзывается Яэль. Это одна из причин, по которой Первая Война - ужасна. Страна не просто лишилась своих магов, страна лишилась многих будущих поколений. Да, рождаются, как и рождались, маги среди магглов, несут новую кровь, но не несут знаний - пользуются старыми, забывают древнее и не свое наследие. Возьмутся ли магглорожденные за теорию магии? Будут ли развивать мир, в который вошли? Гамп сомневалась бы еще сильнее, если бы не новая ученица.
Но один человек лишь подтверждает правило, увы.

Рабастан понимает её удивление и тут Яэль мысленно выдыхает: скажи мужчина о том, то в его годы это тоже было неудивительной практикой. рыжая ведьма страдала бы от чувства собственной несостоятельностости, как преподаватель. Но их разница в возрасте и преподавателях оказывается не такой критичной.
- Теперь в программе. Минерва попросила провести занятия по Патронусу и вообще - я вот перебираю программу, чтобы втиснуть в ее побольше защитных и условно светлых заклинаний. - Остается покачать головой. - Стандартное старое заклинание и мыслеобразами, поддерживаемыми в памяти. Я Патронус разучивала на седьмом курсе, на каникулах, чтобы пройти экзаменовку в Аврорат... хотелось иметь козыри на руках. - Яэль кривит губы, вспоминая, как её трепали до последнего на вступительных и чудом только не выгнали, вдоволь отомстив внучке предателя.

Ведьма крутит в руках палочку, отложив перо и невольно косится на Лестрейнджа. Спрашивать его как-то... и не правильно, и правильно, в той же степени.
- А ты в школе пробовал воспроизводить это заклинание? Получалось? - Всё-таки, Лестрейндж был отличником.

+1

7

Пожалуй, когда он слышит это сожаление в голосе невесты, то мог бы проникнуться к ней симпатией только за одно лишь это. Это много для него значит - то, что она хотела знать о Первой войне, то, как готова была слушать его - их - версию. Вражескую, запрещенную, осужденную на забвение  - нужную ей.
И Лестрейндж лениво думает, что позже, когда разберется со своими делами, поговорит с кем-то еще - с братом, с Уолденом, со Снейпом. С Долоховым и Кэрроу. Яэль хочет знать их версию - и хоть Дрейку это не принесло счастья, она будет осторожнее. Он об этом позаботится.
Яэль рассказывает о патронусе, а заканчивает весьма неожиданно - впрочем, не так уж и неожиданно. Она рассказала ему, когда и как разучила Патронуса сама, ее интерес к его опыту достаточно понятен.
- Нет, - Лестрейндж пожимает плечами, убирает с колен книгу и наклоняется вперед, чтобы держать ведьму в фокусе. - Не было необходимости. Я же работал в магическом сотрудничестве. А когда необходимость появилась, у меня все равно не было палочки.
Он в самом деле никогда не считал нужными эти чары - для себя, разумеется, хотя вынужден признать, что сейчас это умение оказалось бы кстати. Впрочем, не факт, что у него вообще вышло бы - дементоры прекрасно поработали над его способностью чувствовать хоть что-то, кроме негатива.
- Я бы попробовал сейчас, - без лишних прелюдий говорит он, стараясь не выдать заинтересованности.  - Да, я знаю, про Азкабан говорят всякое - что Патронус потом не получается даже у тех, у кого раньше получался, но я бы все равно попробовал.
Даже если она догадается, что он едва ли стал бы проявлять такую настойчивость, не касайся вопрос насущной потребности, - что с того.
- Расскажи-ка мне о принципе, я не уверен, что помню его. И рисунок палочкой. Ты хорошо объясняешь - анимагия меня не убила, а с патронусом справляются даже твои пятикурсники, - расщедривается Лестрейндж на неуклюжий комплимент.

+1

8

На миг Лиса задумывается как бы сложилась ее жизнь, отступи она тогда, согласившись с тем, что идти в Аврорат глупо. Наверное, ничего этого не было бы. Получилась бы мирная жизнь, возможно, даже как-то по-другому счастливая или совершенно ужасная, если оставить тот факт, что ни любопытство, ни жажду опасности, ни неумение выбирать мужчин никуда бы не девались.
Но есть лишь "сейчас" и момент настоящего Яэль нравится.
Она улыбается, наблюдая за мирно говорящим, слегка задумавшимся мужчиной. Ему подошли бы дорогие мантии и светлые кабинеты. Жаль, правда, жаль, что всё получилось только так. Хотя иначе Рабастан вряд ли бы провел с ней ритуал и зачал ребёнка - их семьи никогда не связывали себя узами. Будто бы нарочно. Возможно, так и было. Оследить бы когда нашлась причина и зачем. Даже если уже поздно и страшные тайны смогут только навредить - жажда копать в прошлое.... остается жаждой.

- Прости. - Каждое упоминание Азкабана не пугает Яэль, но заставляет вспомнить собственные ощущения от посещения тюрьмы, пускай сама она испугалась не дементоров, а Рудольфуса Лестрейнджа.
Покрутив палочку в руках, ведьма встает из-за стола, обходит его, чтобы подойти ближе. Ей интересно, любопытно и важно, что Рабастан хочет попробовать. И что он доверяет и признает её умение. Вечно остающаяся сидеть на лавке запасных - в рядах стажеров на долгие годы, в рядах младших сотрудников, Лиса чувствует в этом неимоверное воодушевление.
- Принцип магии от обратного. Чтобы защититься от существа с аурой безысходного ужаса и уныния, нужно создать активный источник уверенного ощущения безопасности. Поэтому часто и просят вспомнить самые счастливые воспоминания. Человек счастлив, в том числе, когда чувствует себя в безопасности и не думает об окружающем мире. Концентрация на счастливых воспоминаниях, миг, когда вспоминаешь - миг внутренней уверенности в том, что ты можешь себе позволить безопасно вспоминать счастливые деньки. Ты здесь и, чтобы ни случилось, ты в безопасности, как и тогда. Сила внутреннего убеждения волшебника в том, что он силен, счастлив и его ничего не тронет, создает щит, поток энергии. - Яэль вошла во вкус, улыбаясь, будто рассказывает не одному лишь Рабастану, а целому классу. - Форма зверя - это как раз чтобы удержать связь сознания с ощущением безопасности. Заклинания длительного действия проще поддерживать, когда они визуально значимы. Поэтому...
Лиса вспоминает первую метлу и ягодный джем, когда Хельга Гамп навещала внучку. И слова Рабастана только что не вспоминает, а держит в памяти. Этот момент вечера. На Хакни-Уик хорошо и безопасно. Теперь. Сейчас. И будет далее...
- Эспекто Патронум. - Белый луч сворачивается в поток, обернувшийся бегущим зверем. Эта лиса не хромает, кружит по комнате, медленно снимаясь к полу, чтобы усесться у ног волшебницы.
- Рисунок палочкой. Высходящее движение с указанием. Смотри еще раз. - Став боком к мужчине, повторяет. - Двигается и кисть и рука до локтя. - Во всяком случае, меня учили так. Тут важнее даже не движение палочкой, а ощущение... устойчивости. Ты здесь. Сейчас. Крепко стоишь на ногах и всё можешь. Тебе не страшна тень отчаяния. Её нет. Есть только свет. - Эта магия кажется мисс Гамп наилучшей. И потому сейчас, ощущая и подпитывая свои чары, ведьма улыбается, получая еще больше, отбитого будто зеркально, спокойного счастья.
- Я думаю, у тебя получится, Баст.

+1

9

В процессе рассказа Яэль увлекается не на шутку - расходится в подборе слов, объясняет цветисто, даже, пожалуй, излишне образно, но он терпеливо слушает, больше запоминая движение палочки, чем в самом деле впитывая в себя то, что пытается донести до него ведьма: безопасность, покой, уверенность.
И, в отличие от нее, от ее последних обнадеживающих слов, Лестрейндж придерживается другого мнения - не из-за пессимизма, а из-за трезвого взгляда на ситуацию.
Как бы не старался он сделать этот коттедж в самом деле безопасным, это не удалось - визит аврора МакФэйла продемонстрировал несостоятельность этой надежды четче, чем любые подавленные опасения, да и вообще, есть ли сейчас в Англии место, которое любой из Лестрейнджей мог бы назвать безопасным?
Впрочем, это лишь слова - красивые слова, не больше, и ему ли не знать, что магия заключена в слова лишь как в оболочку? Не слова есть магия, а сила, ждущая в волшебнике, так то всего и делов - разбудить ее, направить на то, что нужно прямо сейчас.
- Покажи еще раз, - просит он, поднимаясь на ноги. - Только медленнее.
Серебристая лисица растворяется, отразившись от темных стекол, и Лестрейндж обходит Яэль со спины, встает чуть сбоку, из-за ее плеча наблюдает за легкими движениями кисти.
- Еще раз, - почти требует.
Может и выйти - нужно попробовать, но он медлит, растягивая эту неизвестность.
- Еще раз.
У нее становится совсем другим лицо. Незнакомой - улыбка.
И хотя Лестрейндж видит только профиль и чуть больше, все равно замечает эту печать покоя.
- Форма твоего патронуса всегда была такой? - задает вопрос он, возвращаясь обратно и вставая перед креслом, разглядывая Яэль уже не таясь, как будто это поможет и ему подчерпнуть из этого колодца, в котором она черпает свет. - Всегда совпадала с анимагической формой?
Это вроде как должно ему помочь - он-то знает, какова его анимагическая форма, а значит, должно быть проще визуализировать защитника.
- Покажи снова. Не торопись.
На этот раз он уже не просто наблюдает - волшебная палочка будто сама ложится в руку, он перекидывает ее в левую, чтобы синхронизировать движение с движением Яэль. Кисть, предплечье - взмах вверх, указание.
Ничего сложного, только вот с кончика палочки Яэль соскакивает сверкающий зверь, метя пушистым хвостом, а его палочка едва отзывается на приложенное усилие.
- О чем ты думаешь, когда призываешь патронуса? - спрашивает Лестрейндж, не отдавая себе отчета, что заходит за флажки - как и не понимая, что то, что помогает ей, может оказаться для него бесполезнее прошлогоднего снега.

+1

10

Вспышки света от чар ярко бьются в стекла окон и дверц шкафчиков. Яэль повторяет движение рукой раз. Еще раз. Сколько потребуется. Пожалуй, помочь Рабастану с Патронусом - это хорошая идея. Созидательная и очень мирная. И всё такое.
Мисс Гамп не уверенна во многих методах взаимодействия и темах, которые они с Лестрейнджем обсуждают обычно. Но ведь о этих светлых чарах невозможно поругаться?
Правда ведь?
- Да. Я начала разучивать анимагию и патронуса примерно в одно время, видимо, это как-то повлияло на его форму. Или на мою анимагическую форму. Сложно сказать, что точнее определило форму зверя или форму чар. Я не задумывалась над этим. - Едва пожав плечами, ведьма вновь дергает рукой и палочка, самым краем, взмывает вверх.
Яэль косится на мужчину, что точно повторяет её движения. Слишком точно. Так же - левой рукой. Редкий дар и редкий талант одинаково хорошо владеть палочкой, перебрасывая её из руки в руку.
- О детстве... когда родители меня еще не оставили. - Признание получается неожиданным. Яэль даже не помнит рассказывала ли об этом. Лестрейндж мог и не знать всех нюансов ее детства и жизни. Что можно быть сиротой при живых родителях.
Патронус Яэль гаснет.
Ведьма на миг прикрывает глаза.
- Ты амбидекстр от рождения?

+1

11

Воспоминания о детстве? Звучит достаточно мирно.
Лестрейндж снова повторяет движение - старательно, ровно, без рывков. И также старательно роется в собственной памяти, выискивая хоть что-то - что-то из того времени, когда ему нравилось быть ребенком.
У Яэль есть это время. и хотя ее собственные последующие слова означают, что ее детство омрачено расставанием с родителями, ей удалось использовать и хорошее. Удастся ли ему, хватит ли светлых воспоминаний ему - другой вопрос.
Смерть матери положила конец его детству - и это случилось намного раньше, чем он стал к этому готов.
Лестрейндж пытается отыскать что-то уцелевшее - образ покрытого лаком клавесина из вишневого дерева, запах вербены, солнце, льющееся через растворенные окна малой гостиной, которая принадлежала его матери, а потом досталась Беллатрисе...
Музыка, негромкий смех, темные глянцевые волосы и глубокий бордовый цвет платья - его мать, кажется, была очень красивой. Она говорила негромким голосом, ерошила ему волосы на затылке, пела песни по французски и хлопала в ладоши, когда он верно повторял за ней целые куплеты - раз-два, два хлопка, не больше...
- ..Что? - переспрашивает он, опуская палочку, а затем смотрит на нее, зажатую в левой руке, так, как будто не понимает, кому вообще принадлежат эти пальцы. - А. Да.
Перекладывает палочку в правую руку, но затем все равно возвращает в левую.
- Точнее, я думаю, что да. Я поздно заметил это. Успел привыкнуть все делать правой. Когда узнал, что это значит, мне поставили только боевку. В Дурмстранге учат владеть волшебной палочкой обеими руками, ты знала? Сражаться одновременно двумя деревяшками. Не всех, конечно, а исходя из особенностей их распределения. Подкинь такое задание своим пятикурсникам.

+1

12

Яэль опускает руку, наблюдая за тем как Лестрейндж перекладывает палочку. Легко. Непринужденно, будто так и надо. Это, и правда, дар. Многие волшебники, лишаясь рабочей руки, в разы хуже колдуют, чем прежде. хотя магия идет не от их конечностей, конечно же. Но вот умение владеть собой, когда лишаешься одной из рук, бывает нарушено.
- Нет, не знала. Трудно было привыкать? - Память ворочается сонным змеем, будто пытаясь вытолкнуть из гнезда палых листьев какие-то драгоценности и события, но Лиса, чувствуя, что ей это не понравится, старается не думать, сосредотачивается на следующих словах.
- Поменять руку или попробовать колдовать с двух? Хм... для начала, мне самой придется немного этому подучиться. - Ведьма почти легко и почти беззаботно улыбается. - Смена руки, особенно в условиях дуэли, ошеломляет. Я читала, у магглов было такое принято с их оружием в более ранние века. Сейчас с этим огнестрельным так не поступают. - Мисс Гамп едва ёжится, а потом кивает на палочку в руке Рабастана.
- Но мы отвлеклись. Попробуем еще? - Она могла бы спросить. Могла. О том, не пользовался ли оборотным Лестрейндж не только с волосом Яэль. Не убивал ли он... Лиса не готова услышать "да, это я убил Чарли Клифорда". И потому она отступает от скользкой темы.

+1

13

- Нет. Не труднее, чем снова привыкать к палочке, - ему трудно подобрать объяснение - все, что касается телесности, кажется Лестрейнджу лишенным рациональности, а потому необъяснимым. Он никогда не задумывался о том, что делает - просто тренировался, как показал ему Долохов, хотел хотя бы раз одолеть Рудольфуса в дуэли, хоть обманом, хоть прикинувшись, что повредил правую руку. Кстати, чем не воспоминание для создания патронуса - но была ли эта победа в реальности или он принимает желаемое за действительное?
- На ошеломление и рассчитано. Многие защитные чары из экономии ставятся точечно и рассчитаны под правую руку противника, - кстати ему вспоминаются тренировки с Дженис Итон в Хогсмиде - ее крохотные щиты, появляющиеся именно там, куда он бил спустя пару секунд. Он ей так и не сказал, что ему не подходит этот способ - что ему нужно прикрывать не только себя, но и Рудольфуса, причем не в ситуации дуэли или боя один на один. Может, не сказал, потому что ему нравилась ее насмешливая манера учить - или потому что в самом деле тогда еще лелеял мысль выследить Грюма и убить его, мстя за Эвана.
Уж лучше вернуться к другим воспоминаниям, одергивает себя Лестрейндж.
- Атака с другой руки неожиданна, требует перестройки щита. Хорошая тактика, в самом деле. Ты могла бы скандализировать Хогвартс, заведя эту практику в Дуэльный клуб.
Продолжая этот пустой разговор, Лестрейндж снова повторяет жест Яэль, на сей раз дисциплинированно держа палочку в правой руке. Взмах, рывок.
Уворот, пинок - прямо в травмированное, отвратительно сросшееся колено. Рудольфус хрипит проклятие, припадает на ногу, отпускает горло. Вздох сквозь раздирающий легкие кашель, еще рывок, локтем в солнечное сплетение, уворот, отплеваться от крови...
Нет, это не те воспоминания - это не путь к Патронусу. Их стычки с братом сейчас лишены даже подобия триумфа, чем бы они не закончились - это больше не дуэль, не демонстрация возможностей, и Лестрейндж думает, а были ли их спарринги хоть когда-то чем-то большим, чем желанием уничтожить другого только лишь из инстинкта, требующего бросить вызов сопернику.
Впрочем, термин соперничество здесь не уместен, напоминает он сам себе. Его брат - старший, глава рода. На этом точка.
- Все не то, - признается он, опуская руку и не глядя на Яэль - не хочет показывать ей свое разочарование, не хочет видеть разочарование на ее лице. - Все то, о чем ты говорила - я не понимаю. Это надо чувствовать, а я не могу. Объясни иначе, без воспоминаний.

0

14

- О... аналогия понятна. - Яэль никогда не теряла палочку или шанс владеть ею, но догадывается, что это кошмарно и потом... столько лет в Азкабане. Чудо, что память хранит воспоминания о чарах и умениях так хорошо. Рабастан никогда не казался забывшимся и одичавшим... нет. Вранье. Казался - при первой встрече, а дальше это ощущение исчезло. Возможно, потому что Лиса привыкла к мужчине. Возможно, потому что он сам привык к миру, в котором вновь живет, пусть и на правах нелегала.
- Я знаю, это аврорская практика. Её используют боевики. - Яэль кивает и вспоминает как её однажды ловко обставили, нарочно ударив по хромой ноге. Больше рыжая в боевые спаринги не совалась. Как и перебралась поближе к архивам и рутине контроля и учета, поняв, что боевая стезя - уж точно не её. Не с такими ногами.
- Соблазнительно. - Мысль о Дуэльном Клубе заставляет улыбнуться. Но мисс Гамп не уверенна, что хочет этого. С другой стороны - Минерва верно настаивает на том, что школьникам нужно больше знать о практике защиты. Только лучшая защита - удары исподтишка и умение хорошо прятаться и далеко бежать прочь от опасности. Те же гриффиндорцы не поймут. А зря.
Ведьма внимательно наблюдает за женихом. В его взгляде и движении руки есть тот вызов - миру ли? Себе? И есть то поражение, признанное за собою же.
- Обычно пробуют как раз через воспоминания. Хорошо. Давай присядем. - Не то, чтобы Лиса устала стоять на ногах, просто ей кажется, что Рабастан так сможет немного расслабиться. Особенно если ведьма займет соседнее кресло, а не "общую" софу.
- Ты должен передать не просто магическое усилие, а приказ. То есть, в какой-то мере, это похоже на Непростительные. В том плане, что ты приказываешь во внешний мир. Но не сломить волю, не почувствовать боль, не умереть, побеждая сопротивление чужого разума, а ты побеждаешь сопротивление собственного разума. Ты приказываешь себе успокоится. И приказываешь миру вокруг стать таким, каким ты его желаешь видеть. Спокойным. Безопасным, защитой. Щитом от дементоров. Ты предупреждаешь и приказываешь им отступить, потому что ты сильнее. Ты маг - а они - ущербные сущности. Ты сильнеее всего. Потому что ты знаешь, как приказать. - Яэль запинается на миг, а потом решается. - И при Непростительных, и при Патронусе, ты должен преодолеть себя. Ты ведь умеешь... преодолевать, я имею в виду. - Вновь запинается и опускает взгляд ведьма.

+1

15

Ущербные сущности, значит?
Лестрейндж сдерживает резкий смешок. Так его и учили. Учили Непростиловке - вокруг ущербные сущности, которые ничто по сравнению с ним. Ведьма, нарочно или нет, но подбирает слова, которые не хуже омута памяти отправляют Лестрейнджа в прошлое - далекое, отнюдь не наивное, разве что в нем еще было место уверенности в завтрашнем дне.
- Умею ли я преодолевать себя? - Яэль опускает глаза, может, и к лучшему, потому что Лестрейндж не уверен, что сейчас он хорошо владеет лицом. Голосом - да, а вот лицо...
  - О чем ты спрашиваешь?
Пауза затягивается, он неторопливо проходится ладонью по чужой палочке, балансирующей на колене - ее прежний владелец мертв, как мертво подавляющее большинство тех, кому раньше принадлежали палочки Рабастана за последние полгода.
- Ты читала мое дело? То, за которое мы сели? - по-прежнему ровно, даже вежливо спрашивает Лестрейндж, как мог бы спросить, читала ли она нашумевшую монографию или интересную статью в недавнем "Пророке".
Жаль, он не может вернуть ей воспоминания о МакФэйле - после того вечера у нее не было бы таких наивных вопросов.
- Первое Непростительное, которое я выучил, было заклинанием Подвластия. Мне было семнадцать. Оно до сих пор выходит у меня лучше всего. Не требует усилий. Не требует даже особой сосредоточенности, - несмотря на равнодушие в голосе, смотрит на Яэль он очень внимательно. - Следующим была Авада. Ничего сложного. Чисто, рационально. Просто. С Круциатусом пришлось повозиться, но я быстро схватываю.
Особенно если объяснять на нем же, но об этом Лестрейндж молчит - педагогические приемы Рудольфуса едва ли пригодятся в практике новому хогвартскому профессору ЗОТИ.
- А ты? Рассуждая о преодолении, о сходстве Патронуса и Непростительных ты знаешь, о чем говоришь? Сколько тебе было, когда ты выучила первое? А сколько, когда впервые применила?

+1

16

Яэль увлекается. Она любит теоретизировать. Любит перекатывать слова и вязать из них цепи новых предложений, длинные дороги словесных рек. Она увлекается, и вправду, забывая, что рядом Рабастан Лестрейндж, тот самый, а не просто волшебник с непростой судьбой.
- Прости... я... я не должна была так говорить. - Женщина быстро идет на попятную. Торопливо качает головой и невольно сжимает складки на домашнем платье. Она совершенно точно не хотела ругаться или чтобы Рабастан вновь начинал выстреливать слова как проклятия. Всё ведь было так спокойно!
Но она не отвечает - читала ли личные дела. Читала. Изучала. Но сейчас лучше промолчать, смотря то в пол, то вскидывая взгляд на злящегося Лестрейнджа.

- Когда я произнесла то, что произнесла, я не собиралась тебя уязвить или намекнуть на что-то дурное. Это чары. Непростительные, Патронус, сонорус, да что-угодно, чары. Я не учила Круциатус. Применяла Империо. После двадцати. И мне, действительно, показалось усилие подобным тому, что бывает, когда необходимо вызвать патронуса во что бы то ни стало. - Яэль запинается, а потом встает на ноги, тяжело дыша. - Я хотела и хочу тебе помочь, Баст. Но в этот список не входит желание быть девочкой для битья. Чешутся зубы - лес недалеко. - Раздраженно выдохнув, сама опешив от такой выходки, женщина повернулась и пошла к выходу из комнаты, испытывая острое желание если не умыться, то пить воду так долго, чтобы всякая потребность говорить приводила лишь к ощущению тошноты.

+1

17

Кажется, все опять пошло наперекосяк - ну да, стоит им в самом деле разговориться о том, что интересно и, допустим, даже полезно знать друг о друге, все всегда идет наперекосяк. Когда-нибудь он привыкнет к этому, как привыкал ко многому другому.
Лестрейндж почти всерьез думает, не составить ли им в самом деле список вопросов друг о друге, а затем обменяться ими и вычеркнуть те, которые не понравятся - самое время подумать о чем-то вроде, пока ведьма мнется и, Мерлин помилуй, просит прощения.
- Я не чешу об тебя зубы, - в спину Яэль говорит он тем же напряженным тоном. Формулировка подстать общей идиотичности происходящего, но да что уж теперь - это ее формулировка, пусть она с ней и разбирается. - Мне только не нравится, когда ты так явно видишь вместо меня кого-то другого. Это уязвляет, а не сами вопросы.
Ну, сказано - можно поаплодировать себе, вернуть в руки книжку и отгородиться от происходящего и заодно от своей удивительно, прямо-таки до зубовного скрежета невесты.
- И мне в самом деле было интересно, как с непростиловкой у тебя.
Конечно, интересно - он же должен знать, чем она может ударить в спину. Или, это если смотреть с оптимизмом, на какую помощь он может рассчитывать, доведись им принять бой плечом к плечу.
Но все же его поражает, до чего же каждая их попытка поговорить о чем-то за рамками бытовых тем вроде просьб передать соль превращается в клубок недопонимания, взаимного раздражения и чувства вины. И до чего его бесит - пожалуй, в самом деле бесит - когда она спрашивает о том, что знает и сама. Наверное, это что-то рэйвенкловское в нем, помноженное на личную мизантропию и самомнение, заставляет его реагировать настолько нетривиально, что это прямо-таки бросается в глаза, как бы он не прятал эмоции.
С языка так и рвется предложение повнимательнее изучить все, что о нем известно в Аврорате, и начать со слухов, потому что официальные сведения несколько преуменьшены в обмен на его признательные показания по Лонгботтомам. Чтобы не сказать это или другую подобную глупость, Лестрейндж говорит совсем другое:
- Итак, мы выяснили, кто из нас какие чары освоил. Давай представим, что ты на уроке. На очень специфическом уроке. Что ты говоришь тем ученикам, у которых не вышел патронус, несмотря на все твои объяснения.

+1

18

Замечание Лестрейнджа останавливает, потому что ведьма озадачивается им... озадачивается так, будто в словах Рабастана есть правда. Кого Лиса может видеть вместо этого мужчины? А может ли она вообще видеть его самого?
- Почти никак. - Обернувшись, ведьма крутит в руках палочку и смотрит на того, с кем связала себя обетами и ритуалами, нет-нет, да опуская взгляд.
- Я не использовала Непростительные, кроме Империо. Не довелось. - Яэль уверенна, что у нее получится любое из заклинаний, но ей они ранее были не нужны.

И Рабастан, что очень и очень удивительно, идет на попятную тоже. Предлагает продолжить, будто ничего не случилось. И это очень-очень хорошо. Яэль вот первая не смогла. Только теперь, выдыхая, кивает.
- Давай представим. - Делая шаг, второй обратно к центру комнаты.
- С первого раза Патронус редко получается. Это, скорее, исключение из правил, чем норма. Заклинание, как я и сказала, очень сложное как раз потому, что для него нужен настрой и целеполагание. Самоубеждение. Магия, требующая высокой концентрации. - Ведьма уже не поднимает руку с палочкой, сама не уверенная, что у нее сейчас получится: мысли сталкиваются и бьются тревожно не о том. - Хорошей практикой будет пробовать самому эти чары, поутру, после хорошего сна.  - Теперь мисс Гамп осторожно подбирает слова, потому что всё слишком шатко.

+1

19

Даже после того, как она заканчивает говорить, он какое-то время ждет, все так же внимательно глядя на Яэль, а потом разочарованно кивает.
- Понятно. Попробую как-нибудь с утра.
Скорее всего, нет - у него не очень хороший сон, и это мягкая формулировка. Лучше всего ему удается выспаться в анимагической форме, но зато проснувшись он немало времени тратит на то, чтобы вернуться из этого состояния в нормальное, так что поутру ему вряд ли будет до Патронуса, не говоря уж о тех утрах, когда он просыпается, только потому что смог уснуть благодаря зелью сна без сновидений в убойной дозировке, на которую Вэнс неодобрительно поднимает брови.
- Спасибо, - вежливо благодарит Лестрейндж, решивший во что бы то ни стало не дать невесте поссориться с собой сегодня. - Было интересно.
В том числе и послушать про аврорскую практику, знакомую ему только по тем курсам самообороны, на которых они с Эваном развлекались и дурачились, сознательно ломая комедию и представляя из себя неумех. Рудольфус вот не смог - ну еще бы, он слишком берег свое драгоценное эго, чтобы позволить себе валять дурака.
- Можно поспрашивать тебя о теории? - он снова вежлив до занудства. - У человека под Империо может получиться патронус? Вообще, насколько сильно влияет состояние мага - физическое, психологическое - на его возможность выполнить эти чары при условии, что он их освоил?

+1

20

- мы можем к этому вернуться. - Бросает, вдохновленная чужим примером, ведьма. Не решительно, с вопросительной интонацией, но всё же.
- Я думаю... нам не помешает... заниматься какими-то делами, что-то обсуждать вместе, кроме вопросов выживания и продолжения рода. - Это уже целая победа: вслух сказать то, что беспокоит. Гамп едва улыбается, а потом улыбка её тянется шире от слов благодарности Лестрейнджа.
- Спасибо и тебе, за терпение. - Ведьма присаживается обратно в кресло, хотя, формально, разговор можно было бы и считать оконченным, отложить до лучших времен, но Рабастан так вовремя хватается за вопросы теории, что Лиса не выдерживает - остается. Останавливается и прикрывает на миг глаза, пытаясь вспомнить.
Приходится пожать плечами и вздохнуть, вновь посмотрев на мужчину.
- Я с таким не сталкивалась. И с подобной информацией. Но, боюсь, скорее по причине того, что авторы пособий не стали бы распространяться о подобной практике. - Рыжей кажется, она может больше. Только не все эксперименты безопасны. Но дурная кровь - не водица: любопытство и жажда исследований живет и в дочери ученых, даже если те свою дочь бросили.
- Та можешь попробовать. На мне. Я уверенна, что ты никак мне не навредишь. Если у меня получится вызвать патронус, что же - мы будем двумя магами, кто продвинулись в изучении магии куда дальше тех, кто пишет книги. Как тебе такое предложение? - Улыбается вновь ведьма, а потом ведет палочкой, невербально подзывая пачку сигарет и пепельницу. Долгий разговор и некоторое выяснение отношений утомили Яэль: она спешит закурить.

+1

21

Предложение, конечно, разумно - он бы, наверное, и сам предложил такой вариант, но все же лучше, что это предложение исходит от самой ведьмы.
Подобная демонстрация доверия его не трогает - она и так делит с ним дом. Спит с ним. Возвращается каждый вечер сюда. Дополнительных подтверждений уже не нужно: если бы он хотел убить ее, сделал бы это давно. Еще в лесу, например. Или у оборотней.
- Интересно, - повторяет он, сдерживаясь, чтобы не сжать кулак на волшебной палочке - это в самом деле хороший эксперимент. Очень увлекательный. - Нам нужно безопасное место, где Непростительные чары нельзя будет отследить. У меня есть на примете одно.
На самом деле, два - но не тащить же Яэль Гамп к Ставке, в самом деле. Лестрейндж-Холл в этой связи кажется куда лучшим плацдармом для их эксперимента.
От их последнего посещения Холла у него неприятные воспоминания - он ее, кажется, чуть ли не прогнал оттуда, наверное, ей тоже не очень по душе возвращаться туда, где все буквально пропитано аурой Рудольфуса и Беллатрисы. Его дом - место негостеприимное, а может, он просто неправильно подбирает время, чтобы оказаться там.
- Холл, если ты не имеешь ничего против, - он не кривил душой, когда пытался ей в феврале объяснить, что значит эта земля для него. Может, сейчас выйдет лучше - когда они будут там вдвоем. Делать что-то вместе - даже что-то вроде того, что собираются сделать. - Прямо сейчас.
Некоторая двусмысленность ситуации - вроде как на будущую жену Непростительные не накладывают? - его мало волнует: Империо безобидно, он будет аккуратен, а что до психологического дискомфорта - это не смертельно. Он в самом деле загорается этой идеей - смотрит на Яэль с интересом, даже азартом.

+1

22

- Правда? - Яэль даже немного опешивает как легко Рабастан соглашается и увлекается идеей. Будто он не сомневается, что это может быть опасно. И эта уверенность Лестрейнджа передается ведьме. Лиса затягивается и выдыхает дым, чувствуя себя уже гораздо лучше. Наверное, потому так быстро и вспыхнула, что, помня разговор с Фионой, всё осторожничала с сигаретами. Глупости всё это - если воздерживаться от курения, больше урона своему организму она нанесет, переживая и злясь о лишнем.
- То есть, здорово... - Впрочем, мисс Гамп уже догадывается куда опять придется идти и старательно сдерживается, чтобы не поморщиться. Визиты в Лестрейндж-Холл неуловимо напоминают визиты к нежеланной родне. В принципе, это даже правда. И после каждой встречи с теми руинами, остается слишком много вопросов и послевкусие прелых листьев на душе, не иначе.
Но места, чтобы отрабатывать Непростиловку... лучше не придумаешь.
- Хорошо, давай сейчас. - Лиса забивает бычок о дно пепельницы и прячет сигареты в карман - они ей пригодятся. В Лестрейндж-Холл без лишнего допинга соваться вообще не хочется, даже не смотря на то, что там красиво. Только веет от этой красоты последним криком отчаяния.
- Если получится, имеет смысл говорить о том, что эти чары куда более просты... потому что человек, способный их сделать при потере контроля над собой... это уже нечто. - Женщина подает руку. Аппарирует и тянет за собой всегда Рабастан, хотя, возможно, Лису и пропустит одну, рискни она сделать подобный "прыжок", но ведьме не хочется приходить к Холлу одной.

+1

23

Даже после аппарации он еще размышляет о том, что она сказала про потерю контроля.
- Империо не должно влиять на способности мага. По крайней мере, верно наложенное, - уточняет он, когда уже вдоволь надышался осенью, огляделся, убедился, что они здесь в самом деле одни. - Если бы маг под Подчинением не мог колдовать, это привлекало бы внимание и делало его бесполезным. Империо не делает человека безмозглой куклой, если нет необходимости... Разве что в том смысле, что все твои действия и мысли будут направлены на достижение поставленной другим цели.
Он даже улыбается - не так, чтоб прям весело, но и без горечи.
- Ты же и сама это делала. Если бы после Империо человек мог только столбом стоять в ожидании пошаговых инструкций, едва ли эти чары стали бы так... известны. Достаточно сформулировать приказ так, чтобы оставить подчиненному возможность выбирать наилучший путь выполнить приказанное, и он будет действовать в рамках своих повседневных привычек, исполняя то, что велели. Но можно, конечно, работать иначе, - стряхивая неуместную воодушевленность, Лестрейндж поднимает воротник наспех наброшенной куртки, крутит в пальцах палочку.
Вечереет, и вода в озере теряет прозрачность, сменяясь глянцевой чернотой, в которой пока отражаются деревья у дальнего берега.
Лестрейндж не смотрит на озеро, не смотрит на руины за спиной Яэль - он сосредоточен на том чувстве, которое возникает у него каждый раз, стоит ему оказаться на родовой земле. Ему не хватало этого мягкого ощущения сопричастности, и, что пугает намного сильнее, он даже не понимал, чего именно не хватает.
Он не сентиментален - но сейчас, здесь, его собственный план сбежать из Британии, оставив между собой и этой землей как можно большее расстояние, кажется нелепостью, ошибкой. Как он может оставить эту землю, чем это для него обернется? Кем он станет, если перестанет быть Рабастаном Лестрейнджем?
Вопросы не из тех, ответы на которые лежат на поверхности, да и время неподходящее, и он интуитивно чувствует, что понимания здесь у Яэль искать нелепо - она живет в какой-то маггловской дыре в Лондоне и это ее выбор, едва ли он сможет объяснить ей, что беспокоит его.
- Готова? - есть лишь один способ не думать об этом - заняться тем, что интересует не меньше. - Империо.
Палочка отзывается без тени сомнения или сопротивления - Непростительные чары вне закона, но здесь он закон, и его воля - закон, который может быть оспорен только главой рода. Короткое заклинание падает между ними камнем, но Холл благодарно реагирует на любую вспышку чар, упоенно впитывает ее, отвечает Рабастану таким ощутимым едва ли не ликованием, что того накрывает этой реакцией, ведет.
Он подходит ближе, разглядывает лицо ведьмы - пустое, расслабленное. Наверное, здесь, на этой земле, все получилось сильнее, чем он рассчитывал, даже намеренно не вкладываясь в чары.
- Ты в порядке? - задает он нейтральный вопрос, проверяя, насколько Яэль сохранила способность реагировать на ситуацию без прямого приказа и сохранила ли вообще. - Покажи мне своего патронуса.

+1

24

- Я поняла. - После перемещения Яэль немного мутит и она сглатывает ком, держась за руку Рабастана дольше обычного, но потом отпускает.
- Согласна, всё так. Сложности начинаются, когда маг не понимает и неверно формулирует приказы. - Ведьма отворачивается и смотрит на озеро. Место вокруг и заброшенное, и будто всегда живое, оживающее. Мисс Гамп еще думает, что интересно, бродят ли здесь дикие звери или барьер чар отгоняет их, точно так же как магглов, даже не знающих насколько, на самом деле, велика Британия, вполовину скрытая в складках магии.

Чужой дом встречает осторожным любопытством и затаенной голодной улыбкой. Ведьма не спорит и не пытается отдалиться от сил этого места - пусть проходят сквозь нее. Навредить Лисе старый полуразрушенный Лестрейндж-Холл не в силах: в это хочется верить.

- Да, я готова. - Улыбка получается совсем краткой. Смешно: подставлять себя под удар, чтобы узнать правду ощущениям, которые вряд ли получится запомнить лично. Но кто сказал, что путь познания сладок?

Яэль не чувствует, когда её коснулись чары.
Просто после всё меняется.
Она это тоже не может обьяснить, потому что всякая рефлексия пропадает. Пропадает шум своего мечущегося "Я", желания, порывы, надрыв внутреннего голоса и тонкий звон мыслей в голове, непрекращающийся никогда до того.
Пусто и тихо, будто в гостиную, залитую лунным светом из окон во всю стену, пришли слуги и накрыли всю мебель белыми скатертями. Пусто и тихо, танцует медленно-медленно за закрытой дверью, пыль в лунном свете.

И когда снаружи и, кажется, отбиваясь изнутри, звучит голос Рабастана Лестрейнджа, нет никакого сопротивления, чувств, переживаний. Есть только необходимость этот голос слушаться.
Ведьма, ровно и расслабленно стоящая напротив, не кивнет головой, не улыбнется.
Озадаченно замнется на миг, потому что тому, кто не может рефлексировать, сложны такие вопросы.
- Да, я в порядке. - Бесцветно звучит голос.
После голос нужен уже для чар.
Волшебница не боится ничего, не переживает ни о чем, умеет всё, как и прежде.
Взмахивает палочкой.
И вырывается пронзительно-белый свет, формируясь в сияющего зверя.
Околдованная ведьма замирает, исполнив то, что должна.  Ей хорошо. Спокойно.

+1

25

Лиса яркой вспышкой грациозно кружит вокруг них, останавливаясь лишь изредка, чтобы принюхаться, повести заостренной мордой, дернуть ушами. Лиса тоже в порядке - как и Яэль, которая даже под Империо без труда вызвала своего защитника, не находя противоречия между приказом и своими возможностями.
Лестрейндж снимать Подчинение не торопится - наблюдает за лисой, размышляет. Значит, даже настолько специфические, считающиеся сложными чары под Империо возможны - что ж, опыт интересный. Он пока не знает, пригодится ли ему это знание и для чего, но привычно заносит полученный результат в мысленную картотеку.
Впрочем, это не конец, а лишь начало.
Патронус у Яэль отработанный, движение легкое, уверенное - под Империо или нет, но она справляется с вызовом защитника. Стало быть, это возможно.
Лестрейнджа интересует, что случится, если она наложит заклятье Подчинения на него и велит сделать то же самое, что он велел ей - как скажется на нем необходимость исполнить приказ? Станет ли эта необходимость достаточным условием для того, чтобы скастовать Патронус?
Это следующий вопрос, который волнует его, коли уж факт возможности вызова чар установлен.
Однако мысль дать Яэль власть над собой его тревожит - да что там, пугает по-настоящему. Они преодолели часть проблем, могут договориться, если цель действительно важна - но, признается сам себе Лестрейндж, ему не так уж просто решиться на подобную авантюру.
Зато, пока он в более выигрышном положении, его и нужно использовать.
Преодоление - так, кажется, она говорила? Преодоление - вот что роднит вызов Патронуса и Непростительные чары. Самое время выяснить, насколько это верное утверждение.
- Ты знаешь движение палочкой для Круциатуса? - спокойно, даже небрежно, спрашивает он, чуть отходя. Лиса, вспугнутая не то его движением, не то вопросом, опускает голову к земле, сверкает глазами. Шерсть у нее на загривке встает дыбом, испуская интенсивное сияние.
Ответ утвердительный, и Лестрейндж довольно кивает. Он запомнил, что она упомянула только про Империо, когда они обменивались своими веселыми историями - значит, Круциатус либо не получается, либо есть друие, личные причины, для этого умалчивания. В любом случае, это еще немного приблизит его к цели.
- Ударь по мне Круцио, - делая еще шаг назад - для повышения собственной маневренности - приказывает Лестрейндж, не спуская глаз с палочки ведьмы.
Империо должно сделать его желание ее желанием, приказ - жизненной необходимостью, но сможет ли она выполнить этот приказ, попросту не умея, не имея достаточной практики? Чары на преодоление - ее собственная формулировка, но если преодоление всего лишь отголосок чужой воли, хватит ли этого?

+1

26

Под действием Империо перестает быть важным целая  куча вещей. Например, время - Яэль всё равно, сколько она будет стоять в ожидании приказов или несуществующей ныне свободы воли. Она даже не ожидает - пребывает в ожидании и сознание её плывет где-то далеко-далеко.
Наверное, если бы ведьма сопротивлялась изначально или сохранила хоть каплю скептицизма, всё было бы иначе, но пока Лиса полностью спокойна и лишена всякой лишней мысли, пока ее разума не касается вопрос Того-Кто-Приказывает.
- Да. - Мисс Гамп знает как кастовать Непростительные. Все три. Но знание не подкреплено практикой, особенно, что касается авады. В конце концов, ранее, эти заклинания были не нужны.
После приказа не существует никаких разногласий в собственных желаниях - их нет, есть лишь необходимость его исполнить.
Яэль видит отходящего мужчину и наводит на него палочку. Она не желает ему зла, не желает упиваться его болью, ведьма лишь должна исполнить волю того, кто ей приказывает: - Круцио.
Срывающийся из палочки изломанный луч показался бы тому, кто подпадал под удары Пыточных, чем-то сродни издевательству - кратким, незлобным, ударом хлыстом. Достаточной силы, чтобы уже быть болью, но недостаточной концентрации, чтобы оставаться в сознании пытаемого как пытка. Скорее - недоразумение - случайный удар.

Но Рабастан вёртко отпрыгивает, уходя от атаки магией, но Лиса оборачивается вслед за ним, ведет рукой, повторяя пас - потому что приказ не исполнен. Она не ударила. Удара не было. Или был? Считается ли?
В этот момент зарождается шум сознания - неточность формулировки приказа порождает сомнения. Сомнения и мешают второй раз сорваться словам.
Пас завершен, но слов не прозвучало и ведьма опускает руку, морщится, чувствуя боль в голове.

+1

27

Он шарахается в сторону, продолжая наблюдать - у нее получается, в самом деле выходит непростительное, для создания которого, если верить всему, что о нем рассказывают, нужно желать причинить боль, испытывать жгучую, яростную ненависть. Здесь же, если не рассматривать всерьез версию, что Яэль Гамп лучшая актриса на свете, ей не требуется ничего - кроме его приказа. Вопрос преодоления снят - ей не нужно преодолевать себя, когда все ее существо стремится исполнить чужую волю, а это значит, что и его проблема с Патронусом - решаема.
Лестрейндж уверен, что, получись у него создание Патронуса хотя бы раз, пусть и под Империо, дальше было бы проще - он бы, пусть и неосознанно, но запомнил бы, как это, кастовать чары защитника, и, после пусть и долгих тренировок, смог бы создать эти чары уже сам, без чужой помощи. Этот путь показала ему МакГонагалл, когда у него никак не выходило отказаться от человеческой ипостаси для погружения в сущность енота - правда, профессор Трансфигурации обошлась без Империо, хотя, по большому счету, использовала шоковую терапию. Дальше ему в самом деле стало проще - и тот же принцип наверняка сработает и сейчас.
Второй раз Яэль не бьет, хотя чертит формулу в воздухе также быстро и деловито.
Замирает, опускает руку, морщится - что-то не так.
Он не приказывал попасть - но приказывал ударить себя, догадывается Лестрейндж. Приказ можно считать выполненным, а можно - нет, и этот зазор в топорной логике чар подчинения наверняка не предусмотрен.
- Перестань, - командует он. - Больше не нужно. Ты сделала все, что нужно. Теперь расскажи, как ты кастовала чары. Поэтапно. Как будто объясняешь пятикурсникам.
Пора бы закончить, но Лестрейндж имеет основания опасаться, что, когда чары будут сняты, Яэль едва ли сможет рассказать с безукоризненной точностью, как она вызывала Патронус и круцио - людям, знает Рабастан, трудно говорить о многих вещах, трудно объяснять многие вещи, но под Империо подобных проблем попросту не существует - она расскажет ему все, что он захочет, и будет исключительно точна.
Если, конечно, процесс осознания происходящего не прерывается - но ведь не должен же, иначе любой маг под Империо выглядел бы марионеткой с перерезанными нитями.

+1

28

Команда снаружи приносит облегчение. Послабление давления там, где вот-вот могло разбиться что-то важное в цельном мире спокойного подчинения. И Яэль замирает, почти улыбается, умиротворенная. И следующий, полный, понятный приказ не находит сопротивления, касаясь и памяти, и приятных вещей.
Голос Яэль звучит спокойно, ведьма уверенна в себе на поприще рассказов, чары подчинения лишают всяких сомнений:
- Для создания Патронуса мне потребовалось совершить высходящий колющий пас рукой и направить поток силы по усталенному мыслеобразу и сконструировать формулу чар, заключенную в слова "Эспекто патронум". Мыслеобраз зафиксирован как облик лисы, но это было несущественно. Мне так проще уже теперь. Чтобы создать чары, потребовался импульс... - И тут околдованная замирает. Она не может подобрать слов ощущениям, но недолго. - Импульс желания вывести сильную положительную защиту. Эти чары относятся к условной светлой отрасли магии и требуют от меня наличия светлых образов в памяти. Такие есть. Далее заклинание Патронуса поддерживалось мной на одном мысленном контроле, пока я не начала формировать другое заклинание. - Выдох, краткий. И продолжение рассказа бесцветным голосом.
- Чары Круциатуса, или Пыточные чары потребовали движения кистью, с подворотом, будто ввернула нож или иголку, проникая под кожу максимально-болезненно, а так же удержание потока идущей силы по нужному вектору и мысленной конструкции усталенной формулы чар. Конструкция перевелась мной в словесную формулу "Круцио". Я это сделала, так как видела произнесение и исполнение этих чар, испытывала их на себе, потому представляла эффект. Я пожелала причинить боль. Я... пожелала, как было приказано. Далее выпустила поток магии. - И ведьма опять замирает, пустыми глазами смотря на Лестрейнджа.

0

29

Отвечает она как по учебнику и это его успокаивает. Не то чтобы он сильно нервничал до того, как Яэль принялась пояснять - и он сам попросил ее пояснять, как будто она в классе - но этот спокойный, деловитый голос как будто внушает ему, что он - они - все контролируют.
Даже эта заминка в конце объяснения его не удивляет - он больше слушает то, как она говорит, чем то, что она говорит.
У него хорошее Империо - Лестрейндж знает это и сам. Он аккуратен, внимателен к деталям, а Яэль в самом деле идет навстречу - это чувствуется, как чувствовалось бы и сопротивление.
Ведьма замолкает и Лестрейндж тоже молчит - у него появляется план, и ему нужен покой, чтобы осмыслить его как следует, попытаться предусмотреть все, что может пойти не так. Опыт и природный пессимизм подсказывают Лестрейнджу, что если что-то может пойти не так - то так и случится, поэтому он не кидается в авантюру. Погружается в нее медленно, как и подобает рассудительнейшему из братьев.
- Хорошо, - невыразительно говорит он Яэль, когда план полностью сформирован. - Когда я дам команду, ты наложишь на меня Империо и прикажешь выполнить чары Патронуса. Дашь мне попытаться это сделать трижды - если за все три раза я не справлюсь с заданием, отменишь приказ и снимешь Империо. Если я справлюсь раньше - отменишь приказ и снимешь Империо. Командой будет слово "Начинай". Повтори.
Он внимательно слушает, опасаясь любой неточности в формулировке, но, вроде бы, все в порядке: согласно плану, она не должна дать ему как следует прочувствовать, ем чревато невыполнение приказа, и в то же время, вне зависимости от успешности задания, от Подчинения он будет избавлен. Три попытки - этого должно хватить. Если Яэль права и все дело в преодолении, то Империо поможет ему с этим, уничтожив восстающую волю. Если дело в чем-то другом, он не сойдет с ума, безрезультатно кастуя Патронус до конца жизни.
- Начинай.
И она делает это - наводит на него палочку, глядя с этой безграничной отстраненностью.
Вот сейчас ему хочется ударить в ответ намного сильнее, чем когда он ждал Круциатуса. Боль можно пережить, но вот подчинение чужой воле... Ему хватает этого, хватает слишком давно и слишком - просто слишком.
И только приказав себе успокоиться он опускает палочку.
Империо обволакивает мягко и неотвратимо - а затем, будто в темной комнате выключают свет, он перестает злиться, волноваться, ждать.
И вскидывает палочку уже для другого: он хорошо запомнил движения, которые ему показывала ведьма, и теперь, в этом пустом и теплом облаке, которое вытесняет все заботы, наполняющие его жизнь, Лестрейндж медленно кастует чары, четко двигая палочкой, четко следуя гремящему в голове приказу.
И неудача отзывается поначалу неудовольствием - слабым, но мешающим, будто камешек, попавший в ботинок. Оно раздражает, причиняет дискомфорт, и второй раз он пробует уже ожесточеннее, и облако безразличия трещит и скрипит - родовая магия придает сил, но не умения из использовать, и это столкновение требуемого и того, на что он способен, порождает головную боль, усиливающуюся, когда и во второй раз, после внятно артикулируемого "эспекто патронус", его палочка не отзывается.
Третий раз оказывается еще хуже - на сей раз он даже под Империо не в состоянии сохранять спокойствие, и замах выходит неаккуратным, рваным.
И когда чары сняты, Лестрейндж не сдерживается, ругается сквозь зубы, невербально заканчивая с Империо на Яэль.
- Дурацкая затея. Только время потеряли.

+1

30

- Когда ты дашь команду, я наложу заклинание "Империо" и прикажу исполнить чары Патронуса. Я буду ждать трёх твоих попыток. Если за три раза ты не справишься с заданием, я отменю приказ и сниму чары подчинения. Если ты вызовешь Патронуса раньше, я отменю приказ и сниму Империо. Командой, чтобы я начала чары подчинения, будет слово "Начинай". - Яэль послушно повторила условия приказа и застыла, как прежде. Будь она в себе, сейчас волновалась бы, используя чары подчинения. Но сама Лиса была под контролем этих чар и бездумно выполняла то, что велено.
И когда звучит условное слово приказа, мисс Гамп поднимает палочку и наводит ее в лицо Рабастану: "Империо".
Дальше всё идет по условиям приказа. Три попытки отмечаются краем сознания ведьмы и она говорит "перестань" околдованному, а потом отменяет чары Империо.
И приходит в себя сама, когда слышит как шипит ругательства Лестрейндж.
В голове туман, в котором добрый десяток минут вне своей воли так и остаются зыбкими и глухими. Ведьма устало трет виски.
- Отрицательный результат - тоже результат. - Получается не так утешительно, как хотелось бы, но это потому, что у Лисы, действительно, всё сейчас очень плохо с памятью и немного - с пониманием на каком она свете. зато - еще остается ощущение покоя.
И приходит осознание, что она немного замерзла.
- Пойдем обратно?

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC