Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Загодя 1991 » Solve et Coagula (март 1974)


Solve et Coagula (март 1974)

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Эммалайн Вэнс, Рабастан Лестрейндж, Гораций Слизнорт

Хогвартс и очень немного старых историй от любителя традиций и элитарных обществ.

0

2

[icon]http://s8.uploads.ru/kBozD.jpg[/icon]Мимо шумящих первокурсников Эммалайн Вэнс проходит с тем чувством превосходства, которое дали ей три года успешного обучения в Хогвартсе. Три года, которые, определенно, она провела с пользой, получая удовольствие от того, что на других учеников, не таких ответственных и старательных, нагоняло тоску.
Ей нравятся самостоятельные работы, которые с каждым годом становились длиннее и сложнее. Она любит умиротворяющую тишину библиотеки, и очень ценит сдержанное одобрение преподавателей. За это ей приходится терпеть неодобрение некоторых учеников Гриффиндора и Слизерина, считающих Вэнс заумной зазнайкой, но в гостиной Рейвенкло значимость таких вещей понимают очень хорошо, и не осуждают.
И вот сегодня она получает еще одно подтверждение того, что ее старания замечены и оценены – приглашение к профессору Слизнорту, неофициальное, но тем еще более ценное, «для приватной беседы и приятного вечера», как гласят затейливые, вычурные буквы на листе пергамента.

О вечерах, которые профессор устраивал у себя, Эммалайн наслышана. Даже догадывается, что прочие преподаватели их не одобряют, зато те, кто вхож к профессору, весьма дорожат этой привилегией. И не то, чтобы Вэнс хочет для себя каких-то поблажек по учебе, нет, конечно, они ей не нужны, но, живя под гнетом постоянного осуждения со стороны матери и равнодушия со стороны отца, Эммалайн болезненно ищет в школе одобрения и признания.

К ее удивлению и тревоге, дверь в кабинет профессора заперта, и на ее вежливый стук никто не отзывается. Эммалайн чувствует себя неуютно, но, возможно, она пришла чуть раньше, чем следовало бы? Она вечно боится опоздать, поэтому предпочитаета приходить заранее. С другой стороны, что будет, если ее увидят здесь, подпирающей стену у закрытой двери?
Нервно поправив темную прядь, Эммалайн отходит к окну, придав лицу спокойное и скучающее выражение.
Из окна открывался прекрасный вид на озеро.
Из всех окон Хогвартса открывался прекрасный вид.
И пусть бездеятельная созерцательность не в ее духе, но почему бы не посвятить четверть часа разглядыванию берегов в черных проплешинах земли, и гуляющих учеников, по-весеннему сбивающихся парами, как какие-то чешуйчетокрылые нетопыри в брачный сезон.

Стоять в  одиночестве ей приходится недолго. К кабинету подходит Рабастан Лестрейндж. Один из тех немногих, кто сумел завоевать ее сдержанное уважение за эти годы, в основном тем, что является  главным соперником Эммс в гонке за лучшую успеваемость. Но, поскольку их соперничество, при любом исходе, приносило баллы Рейвенкло, то и вреда от него нет. Что такое командный дух на факультете знают, хотя и принято считать, что это отличительная черта Гриффиндора.
- Привет, - кивает Эммс.
Доброжелательно кивает, скрывая острое любопытство, и, пожалуй, ревность.
Хотя, конечно, у Рабастана столько же прав на поощрение со стороны Слизнорта, как и у нее, и даже чуть больше, он Лестрейндж. Вэнс хороший, чистокровный род, но с Лестрейнджами им, конечно, не сравниться, а профессор любит знатные фамилии так же, как таланты и острый ум. А если уж имеется редкое сочетание и того, и другого и третьего…
- Ты тоже к профессору? Я стучала, но дверь не открыли. Наверное, надо ждать.
терпения у Эммалайн достаточно, а теперь к нему примешивается еще и острое любопытство –приглашен ли еще кто-то? Кого еще отличает профессор Слизнорт? А, главное – о чем будет эта «приватная беседа»…

Отредактировано Emmeline Vance (11 марта, 2018г. 20:09)

+1

3

Приватная беседа и приятный вечер?
Лестрейндж, пожалуй, польщен.
Клуб Слизней - это одно, но даже Рудольфус никогда не упоминал, что профессор Слизнорт приглашает кого-то "приватно". К тому же, сам Рабастан полагает, что ему не хватает светскости - на самом деле, ему не хватает коммуникабельности и социальности, но он склонен преуменьшать свои недостатки и считать, что благой пример Слизнорта, который, кажется, может найти подход к кому угодно, да еще и выгадать при этом для себя, не помешает.
Он искренне завидует тому, как легко, практически играюче сходятся между собой люди - за почти три года, которые он провел в полном других школьников замке, он ни с кем не сдружился - с Эваном жизнь столкнула его еще до Хогвартса, и Лестрейндж иногда, в черные дни, отгонял от себя мысль, а дружил бы с ним Розье, будь у него альтернатива с детства.
Дурные мысли, недопустимые, и Рабастан тоже хочет быть таким, как приятель - или как профессор зельеварения, или как некоторые другие: остроумным, разговорчивым, располагающим к себе.
Он точно знает, что хочет работать в Министерстве Магии и амбиции у него подстать фамилии - а значит, ему просто жизненно необходимо научиться быть популярным. Лестрейндж истово верит, что всему можно научиться, поэтому приглашение Слизнорта он рассматривает еще и с точки зрения этого обучения. Учиться у мастера - куда уж желать большего.

То, что в коридоре перед комнатами Слизнорта он не один, его слегка удивляет - приватность Лестрейндж понимает буквально. Впрочем, то, что встреченный им ученик, явно чего-то ожидающий, оказывается Эммалайн Вэнс, примиряет Рабастана с неожиданным открытием.
Вэнс нравится ему побольше прочих со-факультетников - не только тем, что умна, ум и сообразительность на Рэйвенкло не редкость,  но к тому, что Эммалайн выделяется даже на этом фоне, она еще и умеет себя вести и никогда не обращает на себя ненужное, излишнее внимание.
Тут бы ему и понять, что эта причина для симпатии входит в противоречие с тем, чему он хочет научиться - не обращению ли на себя внимания? - но Лестрейндж успешен в том, чтобы обходить подобные подводные камни собственных размышлений.
- Привет, - отвечает он, глядя на Вэнс с интересом. Она тоже приглашена, или все же случайно оказалась здесь?
Может быть, у нее здесь назначена другая встреча?
От бесплодных, но удивительно увлекательных теоретизирований его спасает сама же Эммалайн, намеренно или нет вскрывая причину своего здесь появления.
Значит, тоже приглашена - вне собраний клуба Слизней, вне прочих, куда более массовых мероприятий.
Впрочем, почему он думает, что это мероприятие не массовое?
Лестрейндж сверяется со временем - нет, если бы приглашенных было несколько, наверняка бы уже все толпились перед закрытыми дверями: к профессорам не опаздывают. Особенно те, кого профессора приглашают лично и в знак особенного внимания.
- Да, он прислал мне приглашение, - Лестрейндж поглядывает в оба конца коридора, но они с Эммалайн по-прежнему одни. - Судя по времени, уже пора бы.
Он поправляет широкий ремень сумки - к Слизнорту он пришел из библиотеки, решив не проделывать путь до башни и обратно только ради того, чтобы выложить книги, а вот Эммалайн выглядит довольно мило.
Девчонка, думает Лестрейндж равнодушно. Он еще считает, что всем девчонкам положено выглядеть мило. Или что это их отдельная способность.
- Не знаешь, чего он хочет? - спрашивает он у Вэнс, чувствуя себя не слишком комфортно в этой ситуации- в тишине, перед запертой дверью. Чем дольше он так стоит, тем сильнее крепнет уверенность у него в том, что это все - глупый и обидный розыгрыш. Может, кого-то из тех, кто менее удачлив на занятиях - или из тех, кто недавно дразнил его тем, что Рабастан "выпендривается" на маггловедении.
Это было бы неприятно. Это было бы сокрушительно - он же хочет располагать к себе людей, а не становиться объектом для таких дурацких розыгрышей.
Лестрейндж стучит, несмотря на слова Вэнс, хотя и терпеть не может, когда так делают другие - у него нет оснований не доверять Вэнс, и даже мысль, что она могла бы быть частью разыгрывающих, его не посещает - и прислушивается, но из-за двери не доносится ни звука - ничего. Ни поспешных шагов, ни сдавленных смешков.
Рабастан берется за ручку, больше ведомый желанием сделать хоть что-то, чем уверенностью в успехе, налегает сильнее - и со щелчком, прозвучавшим в коридоре ошеломляюще громко, дверь все же поддается, приоткрываясь.
Лестрейндж откашливается.
- Профессор Слизнорт? - зовет он, не переступая порога и подавляя желание отскочить от открытой двери.

+1

4

[icon]http://s8.uploads.ru/kBozD.jpg[/icon]

Если бы не Рабастан, Эммалайн так бы и стояла возле двери, ну, может быть, постучалась бы еще раз – пока что почтение к преподавателям в ней сидит крепко, они для нее существа высшей касты. Но когда дверь приоткрывается – оказывается рядом, ей и любопытно, и немного страшно. Все это как-то странно. Не так, как она себе это представляла.
Вэнс думала, они побеседуют с профессором об учебе – о чем еще им разговаривать? Он даст ей несколько советов – в своей небрежно-ласковой манере, которую приберегает для успешных студентов. Она их с благодарностью выслушает.  И даже Рабастан, появившийся так внезапно, вполне вписался в эту картину… а вот таинственная дверь, которая то заперта, то открыта – нет.
- Это немного странно, ты не находишь?
На самом деле это очень странно. Но в том, что касается выражения чувств, Эммс склонна к преуменьшениям.
Лучше казаться слегка огорченной, чем очень огорченной.
И слегка разочарованной, чем очень разочарованной.
А тут назревает и то, и другое. Их никто не встречает, не предлагает выпить чаю…
- Профессор Слизнорт? – эхом зовет она, пытаясь рассмотреть что там, за дверью.
Но виден только край бархатной обивки кресла и пухлый пуф, похожий на перекормленную болонку.
Эммалайн поджимает губы – точь-в-точь как мать, когда Хестер чем-то недовольна. Стоять в коридоре, перед почти открытой дверью кажется ей глупым. Войти… ну, это смело. Если бы она была тут одна, то так и стояла бы на пороге, но присутствие Лестрейнджа намекает на то, что нужно быть более решительной, если она хочет не потеряться на его фоне.
Мальчикам, почему-то, больше внимания, как ей кажется. От девочек многого не ждут, и это, кстати сказать, ее совершенно не устраивает. Вэнс рвется к ответственности. Рвется к возможности доказать всем и себе, что она способна на многое, и не только в плане оценок.
- Я думаю, ничего страшного, если мы войдем, - предлагает она, стараясь говорить небрежно. – У нас есть приглашения, а время подошло… как ты думаешь, Рабастан, пригласили нас двоих, или есть еще кто-нибудь?
Для нее это важно. Важно ли для Лестрейнджа – она не знает, потому что никогда не интересовалась, что ему важно, что нет. Рабастан очень спокойный и очень закрытый. Эммалайн это одобряет. Лучше молча делать то, что считаешь нужным, чем привлекать всеобщее внимание и делать себе популярность за счет миленького личика или скандальных выходок.

+1

5

Будь он в коридоре один, он бы, может, и не пошел дальше - но он не один, а что значит быть Лестрейнджем, Рабастан уже усвоил. Если верить старшему брату, преимущественно это означало лезть в неприятности - но Рудольфус о Хогвартсе вспоминал с теплотой, а значит, эта тактика свои плоды приносила.
Поэтому Лестрейндж никак не комментирует вопрос Эммалайн - что толка, если он признает, что это в самом деле странно? Очень странно, если уж на то пошло. Исключительно странно - и совершенно не подходит добродушно-снисходительному Слизнорту.
К тому же, Рабастану кажется, что если он не проговорит это вслух, то, быть может, вся эта странность... ну, рассосется сама собой. иногда с проблемами это случается - стоит только подождать, не пороть горячку.
Но несмотря на свои в высшей степени правильные мысли, он все-таки больше хочет заглянуть в комнаты Слизнорта, чем прикрыть дверь обратно.
Их в самом деле пригласили, тут он согласен с Вэнс, а раз так - у них вроде как есть право находиться здесь.
- Не знаю, - говорит он негромко, отчасти успокоенный небрежным тоном Эммалайн - вот, ей не кажется, что они делают что-то не так, она тоже считает, что им можно зайти. - Как бы то ни было, то, что мы пришли вовремя - это преимущество, даже если приглашен кто-то еще. Не собираюсь терять его только из-за того, что Большой Слизень забыл о назначенной встрече или чего-то подобного.
Договаривая, Лестрейндж думает, что это звучит решительно, а решительность людей располагает. И, чтобы не потерять эффект, толкает дверь сильнее и, следом за тем, как она бесшумно распахивается, входит, вцепившись в ремень сумки.
- Профессор? - снова зовет он, хотя это глупо - они с Вэнс уже звали Слизнорта с порога, но не получили отклика, вряд ли стоит всерьез предполагать, что зельевар прячется за спинкой широкого кресла и вот-вот выскочит прямо на них с гиканьем и смехом. Хотя бы потому, что Слизнорт просто не поместился бы за креслом - даже если бы ему пришла в голову настолько легкомысленная затея.
Комната, в которой он оказался, тонет в неге - все эти уютные комфортные кресла, расставленные в художественном полукруге перед камином, высокие столики возле каждого, низкие и вычурные пуфы... На каминной доске, на полках роскошных шкафов темного дерева - колдографии: множество учеников, улыбающихся, машуших, серьезных и ликующих. Большинство в школьных мантиях со слизеринскими нашивками, но встречаются и представители других факультетов - Слизнорт, пожалуй, в самом деле ценит личные качества учеников намного сильнее, чем факультетскую принадлежность.
Достает и колдографий более старшего возраста - на некоторых есть и сам профессор: в окружении мужчин и женщин в нарядных или деловых, но всегда дорогих мантиях, он лучится самодовольством. На одной из колдографий Рабастан замечает и своего брата - времен Хогвартса, видимо, последняя квиддичная победа. Под проливным дождем Рудольфус ухмыляется прямо в колдокамеру, победно потрясая кубком школы - ну что же, Слизерин ни разу не потерял кубка, пока Лестрейндж был капитаном сборной, и кто бы знал, сколько нервов это стоило младшему брату прославленного капитана.
Увлекшись рассматриванием колдографий, Лестрейндж спотыкается о притаившийся в тенях пуфик, едва не падает - сумка скользит с плеча из-за неуклюжего движения, ударяется о шкаф, который сотрясается с адским грохотом, отчетливо разносящимся по комнате - что это, кстати, за комната, задается вопросом Лестрейндж, возвращая сумку на плечо и торопливо оглядываясь. Здесь зельевар принимает гостей? Стало быть, где-то здесь двери в кабинет, спальню или лабораторию.
Он уверен, что произвел достаточно шума, чтобы Слизнорт выскочил из соседнего помещения - хотя бы на отчетливо слышный стеклянный звук, с которым содрогнулся шкаф. Более того, Лестрейнджу даже кажется, что в недрах шкафа что-то упало и, возможно, разбилось - но даже если Слизнорт проявит недовольство этим фактом, это будет лучше, чем и дальше стоять в пустой комнате, в которой едва хватает света из-за плотных бархатных портьер на окнах, и ждать непонятно чего.
- Мне кажется, здесь никого нет, - говорит Лестрейндж, обращаясь к Вэнс. Это очевидно - но констатация факта еще никому не вредила, и Рабастан себе не отказывает. - Может, отсюда есть другие двери? Хотя, смотри, камин неразожжен - здесь вряд ли кого-то ждали.
Их с Вэнс, по крайней мере, не ждали совершенно точно - а между тем, у него приглашение с собой, и Лестрейндж уверен, что все прочел верно.
  - Покажи свое приглашение, - просит он Эммалайн, устраивая сумку на бедре и раскрывая застежки - где-то тут, среди конспектов, его собственная записка, и хотя он не знает, что именно ищет, всегда приятно убедиться, что приглашение - не плод его фантазии.

+1

6

[icon]http://s8.uploads.ru/kBozD.jpg[/icon]Приглашение у Эммалайн в нагрудном кармане мантии, и, да, она тоже испытывает иррациональное желание достать его и взглянуть еще раз.
Ну не может же все это быть шуткой? Преподаватели так не шутят.
- Вот… - протягивает она Рабастану записку. - У тебя такое же?
Буквы с завитушками на месте, на месте это вычурное, витиеватое «для приватной беседы и приятного вечера». Но, словно дождавшись своей минуты, под пальцами у Эммалайн, по плотному пергаменту, растекаются другие буквы, поверх старых:

Перед тобою, дружок, три двери:
Можешь остаться, а можешь уйти.
Выбор возможен один только раз,
Запомни: ошибся и жизнь ты не спас.

Больше всего это похоже на детский стишок. На какой-то глупый детский стишок, в котором, кажется, нет никакого смысла. Эммалайн чувствует себя… обманутой. Если уж на то пошло, ей есть чем заняться, вместо того, чтобы торчать здесь, отгадывая какую-то загадку, и пытаясь понять, где Слизнорт и чего он от них хочет. Эммс уже собирается громко заявить, что с нее достаточно, она уходит, и все это какой-то глупый розыгрыш, но ее останавливает это многозначительное, про выбор, который возможен только один раз. Как говорил, посмеиваясь, дедуля: «В Хогвартсе происходит много странного и интересного, и не всегда на занятиях».

- Есть какие-нибудь мысли? – спрашивает она у Рабастана.
И тут же решает, что если Лестрейндж он захочет уйти, то она, наверное, тоже уйдет. Остаться одной, здесь, среди этих пустых кресел, словно ожидающих, что в них сейчас сядут, среди колдографий – улыбающихся, машущих, танцующих… В этом есть что-то неприятное.
- В смысле, как думаешь, все это серьезно? Про выбор, двери… и при чем тут двери?
Эммалайн оглядывается, и хмурится. Двери две. Одна – та, через которую они вошли в кабинет, вторая – чинно-благородно занимает свое место в стене напротив, и Эммс не удивилась бы, окажись за ней спальня или рабочий кабинет. А третья?
Третей нет. Эммалайн начинает нервничать от такого несоответствия, и с большого портрета в простенке ей понимающе улыбается какой-то лихой барон-разбойник в кружевном воротнике.

Отредактировано Emmeline Vance (29 марта, 2018г. 13:39)

+1

7

Лестрейндж свое приглашение и развернуть не успел, но уверен - у него такое же, разве что имя, прописанное витиеватым, претенциозным почерком, другое.
Впрочем, кроме имени, других отличий нет - даже стишок проступает в том же месте через веленевую бумагу.
- Может, он считает, что нас это должно развлечь, - задумчиво потягивает Рабастан, сверяя свое приглашение с листком Эммалайн и возвращая ей ее экземпляр.
Не то чтобы это особо дельная мысль, но все знают, что проход в гостиную Рэйвенкло открывается, только если отгадать загадку от стража над входом - может, Слизнорт в самом деле считает, что любой рэйвенкловец сам не свой до загадок.
Лестрейндж оглядывает выставленные на полках колдографии, принимается подсчитывать тех учеников, на ком рэйвенкловские нашивки, бросает это занятие на тринадцатой колдо, а следом отбрасывает и эту мысль: нет, едва ли Слизнорт в самом деле так считает.
- Мне кажется, это отсылка к нашей гостиной. То есть, к тому, как мы в нее попадаем.
С этой точки зрения то, что они с Вэнс оказались здесь вместе в одно и то же время, кажется логичным: они с одного факультета, оба знают толк в загадках, открывающих проход.
Вслед за Вэнс он вертит головой, но ничего, похожего на третью дверь не видит.
- Не знаю, всерьез ли это, но вот что мне не нравится - ты не находишь, что это похоже на угрозу? - Лестрейндж еще раз перечитывает последнюю строчку, а затем аккуратно складывает листок и убирает его назад, в сумку. В школе ученики в безопасности - разве не на этом незыблемом принципе основывается идея образования? Тогда о каком спасении жизни может идти речь? Впрочем, проблемы лучше решать по мере поступления.
- Итак, - Лестрейндж пытается мыслить логически, бродя по комнате. - Можем остаться, а можем уйти - в смысле, остаться в этой комнате или использовать дверь, через которую сюда попали, так? Но оставшись, мы не выбираем дверь... Или выбираем?
Он останавливается возле той, которая расположена напротив входа -  по идее, она должна куда-то вести, но как быть с третьей дверью?
Если это в самом деле загадка, Лестрейндж хочет для начала найти третью дверь - раз она так спрятана, то она и должна быть выбором, иначе во всей этой таинственности с загадкой не было бы и смысла: они бы так и так прошли во вторую дверь, найдя там... ну, что бы там не спрятано.
Поиски двери в незнакомой комнате - удовольствие сомнительное. Когда Лестрейндж заглядывает за каждый шкаф, подсвещая себе Люмосом, а также за портьеры, о второму разу, чтобы убедиться, что не пропустил даже завалящего чуланчика, он близок к отчаянию - это уже похоже на изощренное издевательство, а от мысли что, быть может, он в самом деле слишком глуп, чтобы найти ответ на загадку, и поэтому не получит ничего от этого приглашения, на него накатывает раздражение.
Одно хорошо - Вэнс не успешнее, чем он, и, так как их негласное соперничество все-таки значит для него больше, чем он готов признать, Лестрейндж рад тому, что они в одинаковой ситуации: уступить ей было бы совсем досадно.
Его последняя надежда - холодный камин. Камин при известном воображении вполне себе может считаться дверь - по крайней мере, через него приходят и уходят, и то, что он не был разожжен, вполне может быть знаком.
Лестрейндж терпеливо осматривает камин, двигает на нем колдографии в рамках, подсвечник, старинный граммофон, а затем, сдвинув в сторону каминную решетку, садится на корточки и, вытянув шею, заглядывает в дымоход.
Ничего - только сажа, липким пятном оставшаяся у него на лбу.
Стирая пятно, Лестрейндж еще раз оглядывает зев камина, не торопясь подниматься, а когда поворачивается к Вэнс, замечает кое-что другое.
- Вэнс, - придушенным голосом зовет он,  - смотри. Портрет в простенке, видишь? Он под наклоном - его нижний край отходит от стены по меньшей мере на пять дюймов. Может, там что-то есть?
К сожалению, портрет повешен достаточно низко и то, что может быть за ним, теряется в тени и крохотном зазоре между рамой и плинтусом - это если смотреть прямо на портрет. А вот от камина вид совсем другой.

+1

8

[icon]http://s8.uploads.ru/kBozD.jpg[/icon]Она тоже ищет третью дверь – не стоять же столбом, пока Лестрейндж обшаривает каждый угол, раз уж они оказались тут вдвоём. На занятиях они стараются держаться подальше друг от друга, во-первых, потому что девочки с мальчиками не дружат, если только у них не «это самое», а к «этому самому» у Эммалайн с первого курса глубокое предубеждение. А во-вторых потому, что они лучшие ученики на курсе – а вдруг скажут, что они списывают друг у друга?! Мисс Вэнс очень ревностно относится к своим успехам в учебе. Но тут, в гостиной Горация Слизнорта во время отсутствия Слизнорта, хотя, и по его приглашению,  они, вроде как, команда. Или что-то вроде того.
Так что Эммалайн методично простукивает деревянные панели, которыми отделаны стены. За ними вполне может прятаться дверь, почему бы нет. У них дома была такая, скрывала вход в потайную комнату за библиотекой, дедуля очень веселился, глядя на попытки внучки ее найти, но не подсказывал. Эммс ее нашла и получила приз – огромный, почти с нее ростом, атлас «Магическая ботаника» с цветными иллюстрациями и заколдованными страницами. Можно было потереть изображение цветка и узнать, как он пахнет.
Но все же найти третью дверь удается не ей, а Рабастану. Портрет и правда едва заметно отстает от стены, а барон-разбойник салютует им шляпой.
- Попробуем отодвинуть?
Вэнс уже не чувствует себя обманутой, а чувствует азарт.
В конце концов, это даже интересно. Тот, кто позвал их сюда, явно не против их поисков, так почему бы нет? В предупреждение про «жизнь не спас» Эммс не верит. Они же в Хогвартсе! Они с Рабастаном всего лишь ученики, с ними не должно ничего случиться, совсем уж плохого.
Она осторожно берется за нижний край портрета и пальцами чувствует легкий сквозняк, от этого сквозняка как-то зябко становится, и неуютно…
Противный скрежет за спиной заставляет ее вздрогнуть и обернуться.
Та дверь, сквозь которую они вошли… ну, ее как бы больше нет. Вернее, она есть, но скрыта за огромным стальным щитом, опустившимся откуда-то сверху.
На нем переплетение чего-то, что сначала кажется Вэнс клубком змей, а потом она различает в этом клубке этом буквы:S&C. И это ей ровным счетом ничего не говорит… Кроме того, что, по мнению кого-то, или чего-то, что следит за ними, они уже сделали первую часть выбора – остаться.
- Нет, подожди… мы точно выбираем эту дверь? У нас есть еще вон та…
«Вон та» выглядит очень мирно и обыденно. Прямо-таки светится радушием и добротой, как ведьма, заманивающая на порог своей хижины уставших детишек. И уже поэтому Эммс ей не доверяет.

Отредактировано Emmeline Vance (30 марта, 2018г. 10:36)

+1

9

В гримасах изображенного на портрете мужчины Лестрейндж видит насмешку, а потому, вздернув нос, выпрямляется и, поправив сумку, подходит к Вэнс, игнорируя нарисованное веселье.
- Давай, - соглашается он с предложением, чувствуя нечто вроде ревности - может, нужно было убраться отсюда вместе с Эммалайн, а затем вернуться уже одному и попробовать сдвинуть портрет в одиночестве, не делясь с Вэнс своей догадкой?
Он даже укрепляется в этом сожалении, когда Вэнс ловко просовывает пальцы под раму, пока он обдирает костяшки о плинтус и действует совсем не так ловко...
Но, видимо, схватившись за портрет, они все же сделали следующий шаг, и уйти теперь из комнаты не выйдет - наверное, у него не вышло бы и вернуться, реши он обмануть Вэнс. Выбор можно сделать один раз, вспоминает Лестрейндж предупреждение из стишка с приглашения, и его собственные опасения только усиливаются, когда он понимает, что какой-то выбор они уже сделали, не имея ни малейшего представления, верный ли он.
Пожалуй, ему сейчас даже нравится, что он не один - Эммалайн вполне по-деловому обстукивала панели обшивки, явно зная, что делает, так что, что бы там ни было, поиски потайных ходов ей не в диковинку. Неплохо иметь напарника, который разбирается в том, что им предстоит, думает Рабастан, поглубже заталкивая пальцы в цель между рамой картины и стеной, не обращая внимания на саднящие костяшки.
- Эта была спрятана. Ты не хочешь узнать, почему она была спрятана? - пыхтит Лестрейндж, оттягивая раму к себе, упираясь ботинками в плинтус. Сейчас он точно не бросит этот дурацкий портрет, пока не узнает, что там, за ним - из своей семьи он легче всего адаптируется к изменениям, однако фамильное упрямство свое берет. - Тяни, я один не справлюсь.
Может быть, мельком думает он, самый первый выбор они сделали еще тогда, когда решили остаться - оба. Решили поработать в команде. Может, поэтому они оба и приглашены - просто потому что один не смог бы отодвинуть портрет.
Уверенность, что с ним играют, становится все крепче, но Лестрейндж дисциплинирован и, раз уж принял решение играть, отступать не собирается. Да и правила вроде как пока понятны - делай то, что написано, и работай сообща. Примерно то, что им талдычат профессора на каждом занятии, а потому опыт у него имеется.
Картина не поддается - лишь чуть-чуть сдвигается с места, но и то хорошо: Лестрейндж подсовывает пальцы еще дальше, наконец-то зацепляясь как следует за шероховатую поверхность рамы с обратной стороны, и начинает раскачивать портреть влево и вправо, надеясь, что это принесет больше пользы.
Сперва дело идет туго, но постепенно картина начинает раскачиваться бодрее - и ему даже начинает казаться, что в крайних точках этих колебаний она чуть подрагивает, как если бы готовилась вывалиться из удерживающих ее пазов.
Вдохновленный этими подвижками, он налегает на эту картину - тянет ее, качает, пытается приподнять, дергает и трясет, надеясь получить более ощутимый результат, пока Вэнс не передумала окончательно и не решила все же избрать ту, вторую дверь - такую мирную, непритязательную и куда менее интересную. Возможно, именно то, что ее не нужно было искать, инстинктивно не нравится Лестрейнджу, который уже почуял вызов, так что он, сцепив зубы, продолжает трясти выбранную картину.
И наконец-то она реагирует на их усилия - где-то над головами раздается несколько щелчков, многообещающий, хотя и пугающий треск, скрип, изображенный на картине хлыщ закатывает глаза, обеими руками вцепляется в свою шляпу, не теряя, впрочем, разбойного вида...
Портрет медленно отходит от стены своей верхней кромкой, порождая ассоциации с отходящим от пристани кораблем, а затем, наращивая скорость, падает вниз, грозя накрыть холстом, будто крышей, обоих рэйвенкловцев.

+1

10

[icon]http://s8.uploads.ru/kBozD.jpg[/icon]Слаженных усилий двоих подростков хватает, чтобы справиться с картиной.
Если бы они выбрали вторую дверь, возиться бы не пришлось, думает Эммалайн, помогая Лестрейнджу.
Но, может быть, в этом и смысл, может быть, это какое-то испытание, как лабораторная работа, которую в одиночку никак не сделать? Но кому может понадобиться их испытывать и для чего?
Портрет побежден, и Эммс успевает отойти и дернуть за руку Рабастана, чтобы их не задело тяжелой рамой, и морщится от грохота.
На какую-то секунду ей кажется, что сейчас откроется вторая дверь и в комнату войдет разгневанный Слизнорт.  Она, пожалуй, была бы этому даже рада. Но, похоже, они с Рабастаном предоставлены сами себе, без возможности прекратить это странное и уже пугающее приключение.
Портрет лежит на полу, на обратной стороне холста невнятной закорючкой подпись художника. То, что за портретом…

- У меня два вопроса, - сообщает она Рабастану. – Первый. Куда ведет эта дверь. Второй – как ее открыть. Но, видимо, пока не откроем – не узнаем.
Дверь… дверь странная, Эммс таких еще не видела: у нее нет ручки или замка, нет даже замочной скважины. А еще она исписана цифрами – хаотично, без малейшего намека на систему. Она осторожно трогает одну, и цифры начинают перемещаться, кружиться, все быстрее и быстрее. Это, наверное, даже красиво и уж во всяком случае, захватывающе, но Эммалайн Вэнс к красоте равнодушна, ее интересует практическая сторона происходящего.
Очевидно, от них чего-то хотят. Но чего?
- Может быть, на приглашении есть новая подсказка? – предполагает она и достает записку.
Нет. Ничего. Даже угрожающий стишок про «три двери» уже исчез.
- Мне кажется, должна быть подсказка, иначе все это лишено смысла.
Эммалайн старается, чтобы ее голос звучал спокойно и рассудительно – они, все же, с Рейвенкло, загадки не должны ставить их в тупик. К тому же... ну, это же Рабастан Лестрейндж. Она сама слышала, как Слизнорт говорил Флитвику: «Этого мальчика, Лестрейнджа-младшего, ждет большое будущее, сэр, я никогда не ошибаюсь!» Как-то обидно показывать слабость и несообразительность перед мальчиком с «большим будущим».
О своем будущем Эммалайн тоже часто думает, но пока оно представляется ей довольно туманным, да и с примерами для подражания туговато. Не на мать же ей смотреть, Хестер в жизни ничего не добилась и не сделала ничего по-настоящему выдающегося.

Отредактировано Emmeline Vance (1 апреля, 2018г. 10:48)

+1

11

Вэнс отдергивает его в сторону и он успевает убраться из-под падающей картины, а затем вытирает лоб, как будто в этом в самом деле есть необходимость.
За картиной в самом деле дверь - такая, второй которой не найдешь даже в Хогвартсе, полном разного. Дверь не то что намекает, а прямым текстом сообщает, что она Очень Таинственная и даже немного Зловещая. Лестрейндж, который намеки понимает из рук вон плохо, зато прямой текст - на Превосходно, впечатлен.
Настолько, что даже подходит чуть ближе, разглядывая мельтешащие цифры, осторожно касается пальцем двери, пока Вэнс шуршит своим приглашением. Судя по тому, что она не делится новой информацией, информации, скорее всего, нет, но Лестрейндж все же искоса смотрит, что там делает Эммалайн - он еще не командный игрок, а это, определенно, не лабораторная работа.
Впрочем, приглашение на сей раз не помогает - может, оно вообще зачаровано лишь на одну-единственную подсказку с тем стишком.
Лестрейндж давит на дверь сильнее - никогда не знаешь, как именно работает впервые встреченная вещь, а наглядный пример Рудольфуса убеждает его, что иногда силой тоже можно кое-чего добиться, но достигает немногого: цифры на двери перестают кружиться - и это кстати, потому что так и до тошноты недалеко - и замирают в неподвижности.
Теперь, если присмотреться, то можно заметить, что они сгруппировались не просто так. Большинство цифр замерло перевернувшись вверх ногами или по углом, но некоторые - совсем ровно. Лестрейндж присматривается внимательнее - кажется, что вокруг них что-то, похожее на едва заметные круги. Выделение? Подсказка?
Он нажимает на одну из них - и дверь чуть вздрагивает, но на этом все обрывается.
Следующие полминуты он хаотически жмет на все эти цифры - их около сорока, некоторые, понятно, повторяются, - но дверь только подрагивает, оставаясь непреодолимым препятствием.
Когда он перестает пытаться, ему немного стыдно - Вэнс оказалась свидетельницей его неудачи - и интересно: они нашли дверь, теперь, видимо, нужно найти, как ее открыть.
- Но где искать новую подсказку? - спрашивает он, оглядываясь. На первый взгляд, нигде в комнате подсказка чудесным образом не появилась - из камина не выпала книга, раскрытая на нужной странице, на стене не появились огненные буквы.
Только дверь и цифры.
И картина, которая эту дверь закрывала.

+1

12

[icon]http://s8.uploads.ru/kBozD.jpg[/icon]Хороший вопрос. Правильный и своевременный. Вот только у Эммалайн ответа на него нет – экая, право, досада, потому что сейчас самое время с небрежным видом указать Лестрейнджу на очевидное, что-нибудь такое, что она увидела, а он пропустил. Но комната надежно хранит свои секреты – тут все, как обычно, если не считать странной двери и портрета, лежащего на полу.
Портрета, за которым пряталась дверь.
Если предположить, что все тут неслучайно (а Эммалайн готова это предположить), то и портрет тоже выбран не просто так. Не то, чтобы она в этом была абсолютно уверена, но все же юная мисс Вэнс пытается во всем найти логику. Невозможно существовать в  мире, где нет логики. По сути, упорство Эммс в учебе объясняется тем, что каждый доказанный факт, каждая выведенная закономерность делает ее мир чуть крепче, чуть устойчивее.
- Портрет… портрет, Рабастан. Ты не разглядел, кто на нем нарисован?
Какой-то мужчина в старомодном костюме, но это все, что могла сказать о портрете Эммалайн. У нее не слишком большой опыт общения с портретами, в ее доме есть лишь портрет дедули, и мать подумывает заказать свой… Но может быть, Лестрейндж сможет сказать больше?
Вэнс пытается приподнять за край то, что они так старательно обрушивали, чтобы взглянуть в лицо тому, кто на картине, но он так же старательно прячется и грозит кулаком. А вот на обратной стороне холста проступает надпись:

«Вся жизнь, между рождением и смертью -
Число лишь. Не больше и не меньше».

- Ну, вот и подсказка, - вздыхает Эммалайн.
Подсказка могла бы быть и чуточку… определённее, что ли.

+1

13

- Нет, я не присматривался,  - признается Лестрейндж, жалея, впрочем, о том, что не придал внимания деталям.
Эммалайн тянет картину, и Рабастан принимается ей помогать, но толка от этого не слишком много - и ему снова жаль: было бы здорово, если бы портрет был столь любезен, что сообщил бы им, как попасть за скрываемую под его картиной дверь.
Такое иногда случалось в сказках, из которых Лестрейндж давно вырос - и, конечно, было глупо надеяться, что такое случается и в реальном мире.
Изображенный на портрете маг однозначно отказывается от сотрудничества - строит зверскую рожу, прячется за рамой, потрясая кулаком. Как будто то, что они с Вэнс нашли дверь, лично его оскорбляет, думает Лестрейндж, вспоминая, что до того портрет был куда приветливее.
ВпрочеМ, быть может, дело в том, что они уронили его картину - вон, поцарапали часть рамы, кому такое понравится.
Под комментарий Вэнс он снова прочитывает две строчки с другой стороны портрета.
- Что дело в числе, и так понятно, - вторит Лестрейндж ее разочарованному вздоху. - Тут полно чисел, было бы странно, если бы подсказка была о чем-то другом.
Тщательно обследовав весь оборот на тот случай, что там будет еще какое-нибудь указание, Лестрейндж ставит картину ровнее, упирая ее в стену рядом с найденной дверью.
Так как изображенный маг все еще прячется, любоваться рэйвенкловцам приходится на веселенький лесной пейзаж - какие-то буки, дубы, что-то еще. Рабастан не особенно увлечен гербологией и больше сосредотачивается на стихотворении.
- Что такое вся жизнь между рождением и смертью? Это же и есть жизнь, - сетует он на размытость подсказки. - Как жизнь может быть числом? Сэр. Эй, сэр, - осторожно стучит он по раме с той стороны, где скрылся изображенный, а заодно осматривается - вдруг в комнате появилась другая картина, куда мог сбежать портрет. - Вы не могли бы нам показаться? Мы только хотим спросить вас кое о чем... И извиняемся за доставленное неудобство.
Несмотря на то, что Лестрейндж не уверен, что рисунку вообще можно доставить неудобства, он знает, что извиняться за них - очень важно.
- Он не будет с вами разговаривать, - напыщенный, но совершенно бестелесный голос, раздавшийся из-за спины, делу мало помогает.
Лестрейндж круто разворачивается, едва не задевая Эммалайн, и хмурится, замечая привидение подземелий. Лучше бы Серая Леди, думает он мельком, слизеринский призрак никогда не отличался дружелюбием даже по отношению к студентам
своего факультета.
- Откуда вам знать? - дерзко спрашивает Рабастан.
Призрак без выражения - а точнее, все с тем же, будто навечно застывшем на его лице выражением угрюмости - проплывает мимо, совсем близко, так близко, что можно почувствовать холод и как следует разглядеть пятна серебристой крови на его вычурной и устаревшей одежде.
- Знаю, глупый мальчишка.
И проходит прямо сквозь дверь с числами, одарив напоследок рэйвенкловцев еще одним мрачным взглядом.
Лестрейндж, который очень болезненно относится к любым оскорблениям подобного рода, сует руки в карманы и, набычившись, смотрит ему вслед.
- Ну, от этого помощи точно не дождешься. Неужели он появился здесь только для того, чтобы позлорадствовать?

+1

14

[icon]http://s8.uploads.ru/kBozD.jpg[/icon]К привидениям Эммалайн почти привыкла, но все же не совсем. Правда, научилась делать невозмутимое лицо, когда сквозь тебя или мимо тебя неожиданно проносится тень прежней жизни. И даже вежливо здоровалась в таких случаях.
Но все равно, привидения ей не нравятся, а особенно это – на редкость неприятный тип, и, должно быть, был таким при жизни, когда бы он там ни жил.
Вэнс задумчиво смотрит на дверь, за которой исчез призрак Кровавого Барона. В голове бешенным пикси носится какая-то мысль, которую трудно поймать, но нужно, нужно!
- Тебе не показалось, что они похожи? – шепотом спрашивает она Лестрейнджа. – Ну, призрак и этот… на портрете?
В другое время и в другой ситуации она бы и внимания на это не обратила, портреты и призраки – это не то, что интересует Эммалайн Вэнс в первую очередь. Но сегодня правила поменялись. Сегодня нужно искать подсказки, и она их ищет, подстегиваемая присутствием Лестрейнджа, стараясь показать ему, что она тут, в этой комнате, не случайно, что она не балласт.
Она почти ждет, что сейчас из стены снова выплывет слизеринский призрак, дав ей возможность подтвердить догадку, но нет. Призрака нет, мужчина на портрете по-прежнему прячется где-то, а цифры на двери красноречиво намекают на то, что пора бы и сообразить, в чем смысл загадки. Красноречиво намекают на то, что они, двое школьников, просто глупы, если не могут справиться с загадкой.
Вэнс это чувствует и нервничает. Так же она нервничает рядом с матерью, которая цепляется за любую возможность доказать себе и дочери, что Эммс – сплошное разочарование. Поэтому Эммалайн цепляется сейчас за любое совпадение, пусть даже кажущееся, за любую возможность решить задачу и пройти эту дверь, потому что сдаться и потерпеть неудачу значит косвенно признать, что миссис Вэнс права.
- Ты помнишь что-нибудь про этого призрака? Ну, когда родился, когда умер?
Тут от Эммалайн мало пользы, историей она интересуется только в рамках школьной программы. Но, может, у Рабастана с этим получше?

+1


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Загодя 1991 » Solve et Coagula (март 1974)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC