Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Март-апрель 1996 года » Подменыш (16 марта 1996)


Подменыш (16 марта 1996)

Сообщений 61 страница 73 из 73

1

Название эпизода: Подменыш
Дата и время: 16 марта 1996
Участники: Энгус О`Рейли, Рабастан Лестрейндж, Дженис Итон

Мунго, далее поместье Мейер

0

61

Энгус провёл пальцем по тонкому, но закругленному краю чашки. Лестрейнджу понадобится много времени, чтоб этим кого-то убить, и скорее горло он ей перетрет, а не перережет. Но в целом он не возражал ни против того, чтоб Пожиратель был долго занят этим тяжелым трудом, ни против того, чтобы доппельгангер принял именно такую смерть. Господи, как же ему нравилось выражение на лице Лестрейнджа. Он почти смирился с тем, что его притащили сюда ради этого зрелища. Возможно, все обернётся так, что он увидит то же выражение и на лице старшего.
- Пожалуйста. Как только мы найдём способ выйти отсюда. До тех пор пейте чай и держите себя в руках. С чаем будет терпимо.
Мы, подумал он отстранённо, я говорю Пожирателю "мы". Но ведь это было нужно, чтобы выбраться отсюда и ни для чего другого. Там, на свободе, никаких "мы" не будет.
- Не думал об этом аспекте. У вас перед ней долг жизни? Или у неё перед вами?
О магических обетах Итон Энгус знал до крайности мало.
Он вдруг вспомнил фразу, которая заставит Итон умереть, и на секунду замер, но быстро опомнился. Способов убить ее предостаточно. Но пока она должна жить как их пропуск на свободу.
- Ладно, - сказал Энгус, - а чего добивался ваш брат на самом деле? Мира с ней? Или возможности сцапать ее первым?
Он не верил в такой мир, не верил, что Рудольфус поверит в мирные намерения и готовность Итон к переговорам после того, что с ней сделали в плену. И он не думал, что человек с характером старшего Лестрейнджа сразу отступится после того, как его поимели, когда поиметь должен был он. Рано или поздно ему надоест, но до тех пор он может прийти сюда. И Энгусу будет очень. Очень. Очень весело.
И младший Лестрейндж не мог этого не понимать.
- Значит, полагаемся только на себя, - произнёс он как ни в чем не бывало. - Надо закончить обследование поместья. Для начала.
И ещё на идиотку Итон и на то, что она доберётся сюда раньше Лестрейнджа. И на эльфа, если он может быть полезен. Но Лестрейнджа это пока не касалось.

+2

62

Чай он пить больше не собирался - если эльф подливал ему амортенции в каждую чашку, то ему и так хватит за глаза: любовь к чаю как островку нормальности посреди творящегося беспредела сыграла с Лестрейнджем дурную шутку и он на мгновение задумался, а сохранит ли он впредь эту милую привычку.
Не будет ли каждый раз задумываться, поднося чашку ко рту.
Это бы очень испортило его и без того унылый быт.
Но все это О'Рейли знать было совершенно ни к чему - и Лестрейндж легко кивнул, не то соглашаясь, не то принимая к сведению слова старого козла.
- У меня перед ней, разумеется, - ответил терпеливо.
Это существенно связывало ему руки: дракклова Дженис Итон спасла ему жизнь давным-давно, и он вроде как не мог отплатить ей черной неблагодарностью. Распространялось ли это на ее имитацию - вот что волновало Лестрейнджа.
- Не важно.
Это в самом деле было уже не важно: он не собирался спускать имитации проделанное с рук, вне зависимости от того, чем это было чревато. Он должен был убить ее - просто должен был.
От этой мысли сохло во рту: амортенция цепко сжимала когти на его внутренностях. Даже думать о том, чтобы причинить Дженис вред, было болезненным, но он все равно думал. Представлял, как сожмет руки на ее тонком горле, так трепетавшим под его ртом. Как заставит глотать воздух. Как ее ладони будут гладить его плечи...
- Проклятье, - выругался меланхолично, когда его понесло не туда. Лучше не думать о Дженис - или думать по минимуму.
И с огромным трудом  вернулся мыслями к тому, о чем говорил О'Рейли.
- Мой брат? - Лестрейндж с удивлением посмотрел на собеседника, признавая, что вопрос в самом деле неплохо справляется с мороком амортенции. - Точно не мира. Только не мира.
Те, кто считал, что Рудольфуса может интересовать мир или ничья, были обречены.
- Возможно, он рассчитывал, что мы с Итон покончим друг с другом, - так же меланхолично заметил Лестрейндж, будто это было само собой разумеющимся. - Но хотелось бы думать, что по его плану это я должен был ее убить. По крайней мере, за этим он меня и послал.
А вот сам Рабастан хотел информации - за что и поплатился.
Ему отчаянно не нравилось то, как старый козел ловко объединял их этим "мы". Как будто имел на это право. Как будто, оказавшись здесь, они должны были сплотиться против общей беды.
Сплачиваться с кем-либо, носящим отличную от его фамилию, Лестрейндж не желал однозначно - и ладно бы он знал старого козла хоть с какой-то еще стороны, кроме как старокозлистости, так ведь нет.
- Вы едва дотащились до кухни, - бывали моменты, когда Лестрейндж в свои тридцать шесть чувствовал себя на все сто, но не после сытных и спокойных дней в поместье Мейер. - Вы не сможете обследовать и один этаж. И палочку, наверное, тоже не дадите?
Он бы даже ухмыльнулся, если бы ситуация не была настолько тоскливой.

+2

63

Отлично. Итон спасла жизнь Лестрейнджу и ничего об этом не сказала. Энгус, конечно, тоже не слишком трепался о том, как однажды совершенно случайно спас Беллатрису, но ему казалось, что друзья все знали. И великодушно простили его за этот опрометчивый поступок.
А будет забавно, если Лестрейндж сдохнет вместе с двойником. Нет, правда, забавно. Ганс поможет их похоронить.
- Ваш брат вас ищет, - сообщил он. Это тоже знал доппельгангер. Это тоже не должно было быть использовано против Энгуса. - По крайней мере, он выследил дом, в котором Итон побывала...
О господи. В ночь на 7 марта Итон ночевала у него.
Энгус сделал большой глоток чая и замолчал на пару секунд, подавляя приступ паники. Даже если Рудольфус там прямо сейчас перерезает горло Корморану или Луне, он никак не может об этом узнать и помочь им. Он может только поскорее выбраться отсюда. И для этого не паниковать.
Он точно ничего не мог сделать с того самого момента, когда зашел к Корморану пообедать.
Или мог.
Господи, хоть бы Корморан догадался куда-то перебраться. Куда-то, где Итон не было никогда.
- Так вот, - произнес он по-прежнему ровно. - Вы знаете, что их связывает? За счет чего он может ее отследить?
Лестрейнджу лучше это знать, честное слово.
Энгус посмотрел на свой халат, на больничный балахон под ним, на носки. Он был уверен, что синяки после удара в нос еще не сошли и что в целом он производит впечатление развалины. К счастью, здесь не конкурс красоты.
- Это всего лишь ножевое ранение. До завтра я поправлюсь. И нет, конечно, не дам.
У вас, Лестрейнджей, они слишком быстро ломаются.

Отредактировано Aengus O'Reilly (17 декабря, 2017г. 21:27)

+3

64

- Понятия не имею, что их может связывать, - лживо ответил Лестрейндж, который имел пару догадок: он помнил тот день, когда Дженис Итон оказалась в фокусе внимания Рудольфуса. Тот день, когда она вела какие-то смешные курсы самообороны для министерских служащих в большом зале Аврората: там, помимо простых чиновников, были оба Лестрейнджа, и Уолден Макнейр, и Эван Розье... Они пошли туда не посмеяться про себя, вовсе нет - а понаблюдать, какую тактику советует Аврорат на случай встречи с Пожирателями Смерти. Посмеялись они позже, когда, уже в масках, наносили визиты тем, кто проходил эти курсы самообороны. Рудольфусу тогда не понравилось - и то, что занятия вела ведьма, и то, что она не то обставила его, не то свела стычку в ничью. Возможно, за это он лишил ее мужа. Возможно, за то, что она не раздвинула перед ним ноги - Рудольфус редко рассматривал женщин в отличном от секса аспекте.
Возможно даже, что раздвинула.
Лестрейндж затосковал с удвоенной силой и нахохлился, пережидая этот всплеск амортенции в организме.
- Мы с Рудольфусом не особенно делимся друг с другом... А, вы о другом. Ну, полагаю, у него есть ее кровь. Она же попалась в Хогвартсе. Вы знали? Это скрывают от широкой общественности. - Он пожал плечами. - Вряд ли он сможет найти ее здесь. И в Германии, и в родовом поместье. Кровь должна быть свежей. Очень свежей. А защита поместья - с изъянами.
Впрочем, весть о том, что Рудольфус его ищет, отозвалась где-то, где, по мнению Лестрейнджа, находилось то, что роднило его с братом.
Это было... Ну, приятно. Даже если Рудольфус искал его, чтобы ткнуть носом в провал.
- Откуда вы знаете, что ищет? - с огромным опозданием спросил Лестрейндж, намереваясь выяснить что-то еще, но тут же сопоставил и эту информацию, и ножевое ранение. - А.
Некоторое время он разглядывал О'Рейли, как если бы тот был ранее неведомым существом, а затем наклонился над столом.
- Поздравляю, - и все-таки ухмыльнулся - без следа сердечности. - До завтра нет смысла ждать - она проснется и эльф будет начеку. Давайте разделимся и закончим осмотр поместья сейчас. Я закончу с парком и вторым этажом. Вам - первый, подвал обследуем вместе.
И, уже вставая и отходя к выходу с кухни, спросил, не глядя на О'Рейли:
- Мой брат жив?
Он, в теории, должен был почувствовать смерть главы рода - но здесь, в этом доме, все было иначе: он даже Метку перестал замечать.

+4

65

Ну, Итон и Лестрейнджей определенно связывало то, что она аврор, а они Пожиратели Смерти, то есть ее работа. То, что они убили когда-то Тома. Ну да, и кровь. Кровь, волосы, кожа - все, что они могли с нее получить во время плена. Интересно, рассчитывает ли доппельгангер взять образцы пленников и что с ними станет делать.
Слова Лестрейнджа о защите поместья ничуть не успокаивали. Кровь была несвежей, защита поместья ничего так, на уровне. Значит, поиск даст Рудольфусу совсем другие адреса.
И может быть, те, где она провела всего одну ночь, его не заинтересуют. А может, и наоборот.
И не факт, что кровь Итон вообще можно использовать для поисков двойника. У двойника теперь своя собственная кровь.
- А сколько времени образцы остаются пригодными? - спросил он просто для расширения кругозора.
Интересно, что крови брата у старшего Лестрейнджа вроде как нет. Или он ищет все-таки не родственничка, а Итон в первую очередь. Неутешительно, правда?
Лестрейндж наконец сопоставил осведомленность Энгуса с его текущим состоянием, и его взгляд стал каким-то насмешливым. Энгус оскалился в ответ. Да, теперь все всё поняли про расклад сил, комментарии последуют? Впрочем, если его и захотят взять... на мясо, в одиночку Лестрейндж с этим не справится, а пришествие второго еще не назначено. Им предстоят веселая как минимум ночь. До тех пор, пока двойник не проснется.
Вообще-то, он собирался поспать и восстановить силы, но укрепляющего зелья было еще достаточно, да и рябиновое имелось в наличии. Энгус пожал плечами.
- Встречаемся здесь.
Он проводил Лестрейнджа взглядом, но пока оставался сидеть, экономя силы.
- Был жив, когда мы расстались.

Он не поднимался с места, пока Homenum Revelio не показало, что Лестрейндж миновал лестницу и достиг входной двери. Только тогда Энгус выбрался из кухни и медленно двинулся в обход этажа по часовой стрелке.
В доме было тихо. Он слышал только свои шаги, поскрипывание дверей, которые открывал, и порой улавливал слабый сквозняк, тянущийся по полу. Расхаживая по незнакомому дому в халате и почти что босиком, Энгус чувствовал себя самозванцем. В отсутствие собеседника его беспокойство за Луну и Корморана  усилилось, и он чертыхался, в очередной раз не обнаружив ничего полезного. Доппельгангер позаботился о своей безопасности.
Энгус нашёл склеп, вернее, помещение, очень похожее на склеп. Войти внутрь и проверить. Что интересного скрывают мейерские покойники, ему не удалось. Возможно, удалось бы Лестрейнджу. Он нашёл портретную галерею, где надменного вида люди взирали на него со своих полотнищ и порой перебрасывались фразами на немецком, но ни разу не обратились к нему прямо.
- Сожгу нахрен, - предупредил Энгус.
Портреты замолчали, но продолжали мерить его взглядами, словно он был неизвестным насекомым.
Больше он не нашёл ничего, в том числе входа в подвал. Но под конец он устал и ужа не мог искать спрятанное, а осматривал только то, что было на виду. Ему надо было поспать.
Этим он и решил заняться, если Лестрейндж не вернётся к моменту, когда Энгус прикончит новую чашку чая.

Отредактировано Aengus O'Reilly (18 декабря, 2017г. 06:55)

+3

66

- Я не ритуалист. Не разбираюсь в деталях, - на всякий случай Лестрейндж полностью отмел любой вариант, который мог бы связать его с Нарциссой - да и впрямь, О'Рейли требовал от него достаточно специфической информации. Откуда, Мерлина ради, его знать, насколько свежей должна быть кровь.
Что было важным, так это то, что и его свежей крови у Рудольфуса не было.
Лестрейндж взвесил, хотел бы он, чтобы Рудольфу обратился к Темному Лорду или Долохову с МакНэйром - Каркарова явно нашли не по крови - но к какому-то мнению так и не пришел. Несмотря на то, что активность брата была приятной, он вовсе не хотел, чтобы Лорд по возвращению препарировал его память: рано или поздно, везти Лестрейнджу перестанет просто по закону средних чисел, а он уже достаточно наговорил этой лже-Итон.
Что, к слову, определяло в его глазах и ее судьбу: стоило решить проблему до прибытия Рудольфуса и кавалерии, он и так безнадежно затянул, убаюкивая себя всей этой наведенной негой.
Коротко кивнув на последние слова О'Рейли, он вышел из кухни, прислушиваясь, не раздастся ли шум, свидетельствующий о появлении домовика, но все было тихо.

Выбор парка был не случаен - с парком он разобрался еще в первый день своего пребывания здесь, но тогда, еще не понимающий в полной мере ситуации, кое-что не стал афишировать, опасаясь слежки. Сейчас же, пока старый козел осматривал первый этаж, а эльф сидел возле хозяйки, если верить его собственным словам, момент был наиболее подходящим.
Сразу от поместья взяв в сторону от аккуратных дорожек, ведущих к озеру, Лестрейндж направился в уже знакомые кусты заросли ежевики, где и остановился.
Едва ли О'Рейли мог ковылять достаточно бесшумно в своем халате, но особых причин доверять ему не было - в Министерстве у Лестрейнджей были только враги, это стоило учитывать, а старика, к тому же, только что покромсал Рудольфус.

Он не был уверен, что у него получится. С того памятного января он почти не практиковался - разве что время от времени, в защищенном доме Яэль, чтобы выспаться без зелий, но там менять анимагическую форму было легко: енот там охотно отзывался на его зов, не то помня присутствие МакГонагалл, не то все надеящийся на миску, полную кошачьим кормом. Здесь же, в чужом поместье, пропитанном чужой родовой магией, притихшей, как казалось Лестрейджу, неодобрительно, вся эта затея выглядела сомнительной - но сулила возможность обыграть ту, что выдавала себя за Дженис.
Он стащил сапоги, ремень - все это усложняло и без того нелегкие переговоры с животным началом, которое Рабастан столько времени игнорировал и подавлял - а затем сел прямо на землю, внюхиваясь в окружающие его запахи парка, вслушиваясь в ночь.
И поднялся на ноги уже зверем. Закрутил головой, помня только, что должен пробежаться вперед, затрусил под колючими ветками, подчиняясь только одному инстинкту, гнавшему его вперед.
Земля под лапами мягко пружинила, по сторонам было тихо - и вдруг эта тишина сменилась многоголосым ночным шумом: далеким уханьем сов, лаем лисицы, взмахами крыльев в вышине. Енот огляделся, принюхался - поместье за его спиной исчезло, будто не существовало вовсе, но на его месте чувствовалась неестественная пустота, заметная звериному восприятию.
Барьер не действовал на животное. Анимаг мог покинуть поместье.
Енот закрутился на месте, тоненько заскулил - этот звук вплелся в окружающие звуки.
Бросился бежать вперед, не огибая поваленных деревьев или зарослей кустарника, но вскоре остановился, опустив голову и высунув язык, запыхавшийся от бега.
Медленно развернулся и направился обратно, туда, где зияла дыра в окружающем мире.

Обратное обращение прошло быстрее: Лестрейндж, постаравшийся максимально полно запомнить каждый миг смены формы, чтобы в следующий раз не пришлось столько концентрироваться, бросил взгляд на поместье - по-прежнему тихое, будто уснувшее вместе со своей хозяйкой. Вопрос о том, кто из Итон являлся истинной хозяйкой, он оставил на потом: вернуться к нему можно будет в том случае, если в одной из комнат, до которых он не дошел, они с О'Рейли обнаружат Итон настоящую, пока же думать об этом было бессмысленно и слишком неосторожно с его стороны: думать об Итон означало, что его вновь тянуло поверить ей, а Лестрейндж не мог позволить себе доверять женщине, напоившей его амортенцией чуть ли не для собственного развлечения, таким топорным способом обеспечив себе его лояльность.

Найдя возможность покинуть поместье, он несколько повеселел - мысль о том, что он оставит имитации О'Рейли, не отдавала ни раскаянием, ни сожалением. Несмотря на эту беседу, они все еще по большей части играли каждый за себя, и Лестрейндж не сомневался: появись у старого козла возможность убраться отсюда, он немедленно ею воспользуется.
Оставалось надеяться, что возможность не появится и О'Рейли сумеет отвлечь Дженис от побега другого гостя.
Пройдя больше ради собственной уверенности по периметру барьера, пересечь который в человеческой ипостаси было невозможно, Лестрейндж вернулся на крыльцо, чувствуя неожиданную бодрость: тишина поместья и рутинное занятие - шаг вперед до упора - шаг назад - помогли ему собраться с мыслями и выстроить какой-никакой, но план. Он не просто так вернулся, сумев сбежать енотом - и уж точно не ради компании старого козла.
Скорее, ради мести - и хотя это было абсолютно нерациональным и отдавало каким-то дешевым мелодраматизмом, он не собирался позволить Рудольфусу разобраться с Дженис - или ее имитацией - самостоятельно. Она принадлежала ему. Она обманула его. У него появились личные счеты.

Если старикан и шарился на первом этаже, слышно его не было - оставалось надеяться, что тот не сковырнулся где-то в дальнем крыле, неожиданно вспомнив, что его вид не располагает к обыскам чужих поместий, и Лестрейндж поднялся в комнату, которую уже привык считать своей, и сразу же направился в ванную, с которой, как он очень хорошо помнил, все и началось.
Опасная бритва, выглядящая вещицей вне времени даже для него, за последние полгода освоившемся в маггловском мире, лежала на полке под зеркалом - он брился регулярно в этом драккловом доме, выполняя прихоти хозяйки - как озвученные, так и нет. Но ничего, это ненадолго.
Хорошо заточенное лезвие легко выходило из костяной рукояти и так же легко убиралось с чуть слышным мягким щелчком.
Лестрейндж покрутил бритву в ладони, взвесил - точь в точь как волшебная палочку, которую уничтожил старый козел. Он бы предпочел палочку - он всегда предпочитал палочку - но выбирать не приходилось, а бритва была хоть каким-то оружием. Он думал об этом еще в первый день - он думал о том, как убьет Дженис. Думал даже тогда, когда она, голая и насмешливая, скользнула к нему в ванну, приказав эльфу добавить горячей воды. Надо было так и поступить. Надо было остановиться на том, чем все закончилось тогда - но ведь нет же, она не могла допустить такого афронта.
Амортенция, мать ее. Амортенция.
Для него - не позволявшего всему этому брать верх.
Расцепив обхватившие бритву пальцы, Лестрейндж велел себе успокоиться. Проблему он решит. И, быть может, из благодарности, оставит старого козла в поместье на попечении эльфа, а не отправит вслед за Дженис.
Быть может.

Второй этаж он знал хуже - но и этот выбор был не случаен: где-то там, он знал, были комнаты хозяйки поместья, они-то его и интересовали. Только реальность оказалась недружелюбной: войти в комнату он не смог - чары или что-то иное не давали, а отсутствие палочки существенно снижало возможности Лестрейнджа.
- Леди спит, - прокаркал домовик из-за двери - и было совершенно очевидно, что сон леди - главная ценность на сегодняшний момент. Оставив самоубийственно желание предложить сделать этот сон вечным, Лестрейндж продолжил осмотр второго этажа, с сожалением лишь заглянув в библиотеку, и без сожаления -  в пустые комнаты, до сих не выветрившие запах затхлости, несмотря на возвращение леди, а затем спустился на место встречи.
Бритва в кармане немного улучшила его настроение - он хотя бы не чувствовал себя абсолютно беззащитным.
- Парк окружен куполом, как я и говорил. На втором этаже только ее комнаты и моя обитаемы. Эльф охраняет сон своей леди - и, вероятно, пробудет там до самого ее пробуждения. Сколько времени у нас в запасе? Вы нашли вход в подвал? В парке есть выход - но он заперт чарами и я не знаю, имеет ли он вообще отношение к подвалу.
Старый козел дремал возле очередной чашки - ну конечно, ему нечего было бояться несанкционированных добавок к чаю, по крайне мере, пока Дженис спала, поэтому Лестрейндж разбудил его не без мстительного удовольствия, остановившись у стола.
- Будете в следующий раз просить чаю, оставьте мне полчашки.

+5

67

Энгусу что-то снилось. Какие-то черные фигуры двигались на темно-красном, тоже почти черном свете. Темноту разрывали белые вспышки, похожие на разрывы снарядов из черно-белой кинохроники Второй мировой. Шумы, похожие на шумы кинопленки, и треск проектора, присутствовали тоже. Он смотрел этот сон как фильм и во сне понимал это. Только сюжета не запомнил.
Он вздрогнул и проснулся не то от звуков голоса, не то от самого чужого присутствия. Практически над ним стоял Лестрейндж. Чай в чашке почти остыл. Энгус понял, что уснул за столом, напрочь забыв о мерах безопасности и даже не позаботившись о том, чтобы не проснуться без палочки, а заодно и без головы.
Но поскольку Лестрейндж уже упустил уникальный шанс убить его, Энгус потер лицо, облокотился на стол и подвинул чашку - там как раз осталась примерно половина.
- Все для вас. Сколько времени прошло?
Со своего места он не видел часов. Более того, он даже не знал, который час шел, когда он выключился. По ощущениям он спал недолго - усталость никуда не делась.
- Нет, не нашел, - Энгус потер лицо еще раз. - Я не слишком тщательно искал. Надо еще раз проверить правый коридор.
Надо было подниматься и идти туда. Лестрейндж все еще не пытался его убить, такая стабильность радовала. Энгус зевнул, потряс головой и начал медленно выбираться из-за стола, опираясь на столешницу. Выглядеть для возможного противника сильнее, чем он есть, ему никогда не хотелось.
- Я нашел склеп и сборище портретов. Можете потрепаться с ними, если знаете немецкий. Я им не понравился.

+2

68

Лестрейндж допил остатки холодного чая, со стуком поставил чашку обратно на стол, перевел взгляд на небольшое кухонное окно.
- Немного. До утра еще есть время.
Бритва, напоминавшая о себе едва заметной тяжестью в кармане, действовала как принятое внутрь хорошо сваренное зелье уверенности. Лестрейндж больше не чувствовал себя безоружным, и хотя любому другому оружию предпочитал палочку, в этом чувстве было что-то успокаивающее.
То, что вход в подвал старый козел пропустил, не было удивительным - а вот то, что он пробежался мимо склепа. удивляло. Лестрейнджу, мерявшему все мерками Холла, склеп казался основой поместья, и то, что его было так просто найти, да еще и полукровке, казалось диким. Впрочем, сейчас ему все казалось диким, начиная от собственной лояльности к собеседнику, уничтожившему его волшебную палочку.
- Пойдемте проверим правый коридор, - никаких своих планов на ближайшее время у него не было, и то, что О'Рейли мог решить, что ему будет позволено сладко спать, замотавшись в чужой халат, пока Лестрейндж справляется с тем, чего и признавать-то никогда не хотел, было совершенно несправедливо. Нет уж, пусть топает туда же.
Досматривает правый коридор.
- Немецкий я не знаю... Но в библиотеке были книги на французском. Если хоть кто-то говорит по-французски...
Впрочем, от знания французского у него остались какие-то смутные ошметки - например, умение спросить, где здесь ближайший камин, или сообщить, что он пьет чай без сахара, но с лимоном - вряд ли они с портретами достигнут успеха, выясняя, есть ли в поместье подвал, и как туда спуститься. Даже если портреты вдруг пожелают сообщить об этом Лестрейнджу.
Им не понравился О'Рейли - но не было ни малейшей убежденности, что им понравится Лестрейндж.
Лестрейндж мало кому нравился и знал это про себя. О'Рейли, в общем-то, тоже ничто не мешало догадываться.
- Может, они решили, что вам не идет халат сэра Уильяма, - не удержался он от шпильки, разворачиваясь к выходу и жалея о сказанном сразу же: это как-то слишком походило на дружелюбие, а забывать о том, что О'Рейли ему не друг, не стоило, как не стоило и полагаться на него.
У них у всех здесь свои интересы, и даже эльф наверняка играет за себя. Забыть об этом означает проиграть еще до старта, а Лестрейндж уже набросал кое-какой план и собирался покинуть поместье победителем.

Правый коридор встретил их тишиной.
Портреты бросали на проходящих недовольные взгляды, горделиво отворачивались, некоторые шептали что-то сквозь зубы - на немецком. Лестрейндж мог судить только по звучанию, но по звучанию любая фраза на немецком больше напоминала ему темное проклятие, чем бы она не была на самом деле, и под конец он бросил эту попытку понять, что говорят запечатленные на зачарованных холстах Мейеры, когда он ощупывает рамы, чтобы понять, не скрывается ли за ними таинственный проход.
Он время от времени поглядывал на О'Рейли и его палочку, думая, не намекнуть ли ему, что ее неплохо пустить в ход - для начала с заклинанием для поиска потайных ходов, а если вход будет зачарован, то придумать что-нибудь другое, но пока молчал - пока ему и самому было любопытно осмотреться.
Впрочем, возле склепа не было ничего интересного, кроме того, что склеп был в самом доме - интересное решение, подумал Лестрейндж, привыкший к склепу Холла, располагающемуся вдали от поместья в дальнем конце парка. Наверное, для Мейеров не склеп был сосредоточием родовой магии - или это было сознательное решение хозяев, которые никогда не боялись нападений на дом.
Холл строился иначе - сначала был крепостью, укреплением на побережье Норфолка, откуда Вильгельм повел свою армию вглубь страны, потом перестраивался несколько раз, смягчаясь, обрастая жилыми комфортными помещениями, но будто что-то хозяевам и архитекторам не давало забыть о той первоначальной роли Холла, о том, что он может быть разрушен, и склеп стоял отдельно.
В конечном итоге, это и спасло Лестрейндж-Холл: может, жить там и нельзя, может, сам дом с провалившимся потолком, обуглившимся крыльцом и зияющими пустотой окнами и похож на давно сгнивший труп, склеп цел - и родовая магия по-прежнему концентрируется вокруг него, усиливая эти ощущения мягкого прикосновения к затылку, которыми всегда сопровождалось для Лестрейнджей возвращение на землю Холла.
Здесь, разумеется, Рабастан не чувствовал ничего подобного - это было не его место и не для него. Как, наверное, и не для О'Рейли, однако он оба были здесь и портретам нужно было с этим смириться.
- Странный выбор для расположения портретов. Это даже не галерея, - поделился Лестрейндж своими наблюдениями, не особенно, впрочем, рассчитывая, что старый козел поймет, о чем он говорит. - Я имею в виду, кто будет здесь ходить? Ради чего вешать портреты именно здесь?
Он бы еще понял, если бы речь шла о потрете какого-то нелюбимого родственника, сосланного в тупиковый коридор первого этажа, но здесь, судя по всему, находились изображения всех представителей рода - и этого не могло объяснить даже нахождение неподалеку склепа.
А еще гобелены - ну зачем здесь гобелены, старинные, наверняка представляющие определенную ценность? Для кого тут эти украшения?
- Вы не проверяли за самыми крупными портретами и за гобеленами? - деятельность Лестрейнджа, понявшего, что он может покинуть поместье, возрастала обратно пропорционально тому, как истекало время до утра.  И, вынужденный обходиться без палочки, он хотел бы, чтобы и О'Рейли принял участие в тщательном обыске коридора, до которого сам не дошел в сои первые дни заключения.
Так он и продвигался по коридору, изучающе заглядывая за крупные гобелены и картины, прекрасно помня по Хогвартсу, что за любым может быть ниша, скрывающая что-угодно - и в конечном итоге так и оказалось: в самом конце коридора за очередным гобеленом его встретила не пустая стена, а уводящие вниз каменные стершиеся от времени ступеньки, заканчивающиеся в полумраке массивной дверью.
- Вход в подвал, - констатировал очевидное Лестрейндж, имевший в этом богатый опыт. - После вас.
Он, кроме шуток, так рвался туда, рассчитывая найти оригинал Дженис - оригинал, который рассказал бы им, чего хочет имитация. Оригинал, который рассказал бы им, как снять с поместья защиту или подключить камины - потому что даже енот чувствовал себя не очень уверенно где-то в Германии, имея крайне слабое представление о том, как вернуться в Англию в анимагической форме и без волшебной палочки.

+4

69

Энгус пожалел, что у него нет с собой веритасерума. В чашечке оставленного Лестрейнджу чая он был бы очень кстати. Впрочем, он много о чем сейчас мог пожалеть.
- Пошли, - буркнул он. - Посмотрим.
После пробуждения его пробирал озноб, хотя жара вроде бы не было. Жар означал бы, что эти дебилы в Мунго не позаботились обеззаразить раны в полной мере. Только этого Энгусу сейчас и не хватало. Он поплотнее закутался в халат и медленно, неуверенно пробуя пол затекшими ногами, двинулся к двери. Кое-где носки проскальзывали на гладком полу, а он совершенно не стремился упасть.
- Уверен, среди них дохрена полиглотов.
Подколка Лестрейнджа звучала почти по-дружески. Энгус испытал смутную потребность в это поверить, но он отлично знал, чем эта потребность продиктована: тем, что он устал, ему больно и он не видит выхода. Пока, только пока. Вероятно, тем же она была продиктована и у Лестрейнджа, но это как-то не вызывало теплых чувств.
Они все равно что убили Лонгботтомов, суки.
- Или завидуют, что слишком идет, - в тон откликнулся он.

Портреты продолжали перешептываться. Энгус, уже согревшийся от ходьбы и усилий, которых она требовала, распрямился, вынул левую руку из кармана и показал им средний палец. После этого они восприняли ощупывание рам уже не так спокойно, как могли бы, но тем веселее. Энгус не мешал ему этим заниматься, но и не чувствовал потребности помогать. Он уселся на небольшую скамейку, которую, наверное, поставили здесь для все того же лорда Уильяма, и предпочел набираться сил для дальнейших странствий по дому. Укрепляющее зелье неплохо работало, но испытывать, как долго продлится его эффект, не слишком хотелось.
- Что если тут как раз часто ходят? - сказал он. - К склепу, например. Может, он им нужен под рукой, потому и в доме.
Новость про веритасерум, видимо, мотивировала Лестрейнджа не покладать рук. Он очень деятельно проверял все за рамами и гобеленами, словно рассчитывал найти там ход прямиком в Англию. Но пока не находил.
Энгус подумал, что сидя на своей скамейке, он лично этот ход не заметит, даже если тот найдется. Но он внимательно следил за Лестрейнджем. Если тот вдруг полезет за гобелен, Энгусу не понадобится долго искать, за какой.
- Нет, не проверял.
Уж наверное, он не стал бы просто тут рассиживать и терять время на пустую проверку уже проверенного. Энгус удержался от констатации этого очевидного факта и был прав, потому что Лестрейндж нашел. За очередным гобеленом, по виду изображавшим битву оленя с гусеницей-переростком, скрывались ступеньки.
Не в Англию, конечно.
Энгус прикрылся щитом от физического воздействия и без возражений начал спускаться первым, прощупывая стены, лестницу, потолок, а потом и дверь всеми возможными диагностическими заклинаниями. Чисто. Он не этого ожидал от скрытого хода, но хозяева, наверное, тоже не ожидали от своих гостей такой назойливости.
Дверь была заперта накрепко. Энгус опробовал несколько отпирающих заклинаний, но не сработало ни одно. Ладно. Он наложил чары, заглушающие звук, поднялся к гобелену и уселся на верхнюю ступень.
- Будем подбирать ключики. Отойдите подальше, не стойте над душой.
Первый удар не произвел видимых эффектов, под вторым дверь прогнулась, с третьего вылетела. Стены вздрагивали, и Энгус понимал, что на втором этаже это должно чувствоваться лучше. Но сверху не доносилось тревожных звуков. Никаких там вопросов, какого хера тут творится, знакомым итонским голосом.
Он снова спустился и снова провел диагностику, потом перешагнул раскуроченный порожек и вошел в подвал. В подвале было ощутимо холоднее, от жесткого ледяного камня ноги заныли превентивно - еще прежде, чем холод пробрался сквозь толстые носки. Энгус поленился сейчас превращать их в ботинки и не стал звать эльфа, чтобы не афишировать - хотя куда уж дальше афишировать - взлом с проникновением.
Буквально сразу от входа коридор раздваивался. Энгус создал небольшой шар, дающий яркий, но рассеянный свет, и подвесил у себя над головой.
- Я иду направо. Если пойдете налево, встречаемся тут же.
Но он полагал, что Лестрейндж пойдет за ним.
Коридор был довольно скучным и через десяток метров (по прикидкам Энгуса все еще в пределах дома) разделился еще на два рукава, совершенно одинаковых с виду. В обоих, если сделать вглубь пару шагов, было все так же холодно. Энгус не удивился бы, если бы настоящий склеп находился именно здесь или если бы мертвецы из того, верхнего, ходили тут погулять.
Он обернулся посмотреть, не съели ли Лестрейнджа инферналы.

+2

70

Лестрейндж открыл было рот, чтобы обсудить со старым козлом вероятные ключики, но быстро закрыл: тот, сука, воспользовался эвфемизмом и никаких ключей подбирать не стал.
Мысленно отметив, что в О'Рейли нет ни унции уважения к чужой собственности - особенно к чужой родовой собственности - он прислушался, но леди, видимо, продолжала спать. Что бы за чары не наложил на нее О'Рейли, действовали они отлично.
Даже если полпоместья обвалилось там, этажом выше, пока никто не рвался выставить разрушителю счет, и Лестрейндж поспешил спуститься.
Если он и в самом деле рассчитывал найти там подключенный к сети камин - а кстати, куда бы он направился, в чей дом? - или порт-ключ до Лондона, его надеждам сбыть было не суждено: подвал не выглядел как место, стоившее таких усилий по взлому. Подвал выглядел очень, очень пустым - но отнюдь не заброшенным.
И хотя никаких особенных свидетельство кипевшей здесь жизни не было заметно, Лестрейндж, имевший, с чем сравнить, мог бы утверждать с уверенностью: этим коридором пользовались. Впрочем, эта уверенность ему не помогла: когда коридор разделился, оба направления выглядели так себе.
Он посмотрел в тот коридор, который облюбовал для себя старик, затем - в тот, что достался ему, и даже отправился по своему рукаву, не склонный спорить по мелочам, согласный, что идея разделиться поможет сэкономить время, только вот длился этот энтузиазм недолго: буквально через пару десятков шагов его коридор вновь разделялся, и когда Лестрейндж, вновь выбрав левый для привнесения системности, прошел еще столько же или немногим дольше, то натолкнулся на очередное разделение. У него не было волшебной палочки - он не мог послать вперед какие-либо чары, чтобы выяснить, что ждет впереди, а от лабиринтов у него вообще начиналась аллергия, так что он наплевал на экономию времени и вернулся тем же путем, нагнав О'Рейли в его коридоре - тот ушел всего ничего, видимо, сон над чашкой не обладал таким уж целительским эффектом.
Подумав, что бы сказала на все это Вэнс - ну, если бы сочла, что старый козел вообще достоин вмешательства колдомедика - Лестрейндж фыркнул, обнаружив, что и О'Рейли встретил такое же разветвление.
Надо бы отнять у старого козла палочку. Даже если по его душу в Министерстве уже собрана спасательная экспедиция, Лестрейнджу совершенно не с руки с нею встречаться.
Лестрейндж сжал в кармане костяную рукоять бритвы и посмотрел поверх плеча О'Рейли - смотреть поверх головы было затруднительно, старый козел не уступал ему в росте.
- В моем коридоре то же самое. Новые развилки. По виду совершенно пустые. Больше всего похоже на лабиринт. Такое иногда делают. Делали. В старых домах. Ну, знаете, прекрасная дева или голодный тигр. Развлечение для незванных гостей.
Проблема была в том, что иногда - как это случилось у Лестрейнджа - прекрасная дева и была голодным тигром. Следовало понять это раньше.
- Было бы быстрее, если бы мы разделились, как вы и предложили, но я без палочки, а вы едва таскаете ноги. Здесь может быть опасно.
Здесь должно было быть опасно -хотя бы по той причине, то здесь явно что-то скрывали. Лестрейндж, давно приноровившийся к тому, что лишние предосторожности не помешают, не собирался блуждать по подземельям под склепом, вооруженный лишь опасной бритвой - конечно, бывали ситуации и хуже, но если был вариант их избежать, Рабастан обычно радостно выбирал его.
В глубине правого коридора, который выглядел ничуть не более обитаемым, чем второй, было тихо.
Лестрейндж немного постоял на развилке, потом дернул плечом - О'Рейли хорошо управлялся со своей деревяшкой. Не хотелось бы набрести на компанию инфери или что похуже в одиночестве.
- Мы можем последовательно исследовать каждый коридор, постоянно выбирая самый правый, допустим, и помечая его. Здесь есть что-то. Должно быть - это освещение, запертая дверь, сама идея лабиринта.
Он не упоминает, что именно имеет в виду - работающий камин или настоящую Дженис Итон - но шагает в правый коридор, испытывая нечто вроде волнения: мысли о подземелье увлекают его достаточно, чтобы он смог перестать думать о Дженис постоянно, и это уже кое-что. Любая деятельность, даже рискованная, сейчас лучше альтернативы - потому что Лестрейндж и так ловит себя на том, что периодически думает вернуться к порогу спальни Дженис и терпеливо дожидаться там ее пробуждения. Иногда он уверен, что убьет ее, стоит ей выйти из спальни, но иногда - совсем наоборот, а такой разброд в собственных намерениях его крайне раздражает.

Коридор еще дважды разветвляется, но Лестрейндж все время выбирает правый - и наконец оказывается в тупике. Ничего интересного - просто стена, вдоль которой он шел, надеясь заметить дуновение ветра или эхо чужого присутствия, заканчивается такой же стеной, перегораживающей путь.
Стена не иллюзия, совершенно реальна: холодная, но не ледяная, точь в точь как остальные стены в этом подземелье. Чуть влажная по низу. Абсолютно монолитная, будто весь коридор существует в огромном камне, в который, будто в яблоко, заполз однажды червь и проел себе ход, а потом сдох и разложился, оставив о себе напоминание лишь в виде едва слышного привкуса гнили в воздухе.
Впрочем, Лестрейндж не падает духом: то, что здесь их не поджидает толпа Мейеров-инферналов, уже хорошие новости.
Второй коридор, ведущий от последней развилки перед тупиком, приводит их к двери в парк. Это, конечно, уже кое-что, но в парке нет ничего интересного и уж точно нет пути в Англию. Третий коридор неожиданно выводит к самому началу пути - к самой первой развилке, где они разделились. Потраченного на его исследования времени ужасно жалко, к тому же здесь, после тишины коридоров, слышно, как переговариваются портреты этажом выше, громко и по-немецки Этот шум, конечно, хозяйку не разбудит, раз она не проснулась от того, как О'Рейли решил проблему с входом в подземелья, но на нервы действует изрядно -  к тому же, Лестрейндж считает, что основной темой как раз и является неуемность гостей поместья.
Зато в глубине следующего коридора, стоит зайти подальше, виднеется какое-то движение.
Лестрейндж боком прижимается к стене, уходя с линии огня, и вцепляется в свою бритву - что прекрасная дева, что голодный тигр, он равно не любит сюрпризы.
Движение не унимается, уже можно различить, как полумрак коридора складывается в высокую горбатую фигуру, не то опирающуюся о стену, не то прислонившуюся к ней.
Что-то в этой фигуре кажется Рабастану смутно знакомым - он даже не успевает понять, что именно, как делает еще несколько шагов, слишком увлеченный желанием поймать эту мысль, узнать - и видит чуть больше.
То, что он принял за горб, оказывается массивным шкафом - высоким, просто-таки громадным гардеробом, покрытым темным, но до сих пор сохранившим богатый глубокий блеск шкафом. Одна из дверц, украшенная вензелями, перекосилась, приоткрывая нутро шкафа, но так далеко Лестрейндж не заглядывает. Его внимание полностью поглощено тем, кто опирается о гардероб.
Это его брат.
Рудольфус, все-таки нашедший его. Бледный как покойник - как будто с побега не прошло этих полугода, как будто Рабастан по-прежнему смотрит на брата через коридор, разделяющий их камеры.
Он в самом деле опирается о гардероб, потому что едва ли смог бы стоять сам: его потрепанная мантия, копию которой Лестрейндж надел на себя, отправляясь на встречу с Итон вечность назад, разодрана, вокруг сапогов натекла лужа крови.
Кровь на руках, на шее, вокруг рта - таким Рудольфус вернулся из Хогвартса. Таким он был после драки с оборотнем.
Лестрейндж делает еще шаг, и, будто дождавшись сигнала, брат медленно валится вперед, отпуская гардероб. Сначала он оседает на колени, потом падает лицом вниз и застывает, не шевелясь. Лужа крови под ним - огромная, хоть пуская кораблики, не увеличивается, но это, как сразу же понимает Лестрейндж, изрядно поднаторевший в вопросах количества крови во взрослых магах после того, как Эммалайн вплотную занялась своими исследованиями, не из-за того, что раны закрылись. Это из-за того, что сердце больше не бьется, перекачивая кровь.
Его брат мертв.
Глава рода Лестрейндж мертв.
Рабастан замирает на месте, пытаясь осознать эту мысль, раздробить ее на кусочки, примериться к ней, постичь поэтапно - куда там.
Это невозможно. Смерть Рудольфуса не просто рушит все планы Рабастана, с этим он, будучи рэйвенкловцем, имеющим пару планов про запас, еще мог бы смириться, нет. Она оказывается совершенно невероятной в тех координатах, которые Рабастан готов принять за истину - и поэтому он замирает, без единой мысли, обратившись в статую, лишенный не то что силы, но и воли к каким-то действиям.

+3

71

Оставшись один, Энгус первым делом обновил щиты от физического воздействия. Собственно, он окружил ими себя целиком. Здесь, в темноте, в ограниченном пространстве, у Лестрейнджа сколько угодно времени, чтобы обдумать и нанести удар. Он моложе, а сейчас - Энгус считал это уточнение важным для себя - к тому же быстрее и сильнее.
Он выдвинул щиты на минимальную дистанцию, всего-то пара дюймов, чтобы Лестрейндж не натыкался на них постоянно и - в идеале - вообще не заметил.
Он двинулся в свою сторону, стараясь не только рассматривать стены и пол, но и составить какое-то представление о географии подвала в целом, может быть, даже понять, для каких целей он был построен. Если эти цели совершенно случайно не совпадали с целью Энгуса выжить и выбраться отсюда, он предпочел бы узнать об этом как можно раньше.
Его шаркающие шаги порождали невнятное эхо так же, как и удалившиеся, а потом затихшие шаги Лестрейнджа. Где-то с потолка редко и размеренно капала вода. В таких местах с потолка почему-то всегда капает вода - работают еще вечные аксиомы. Это почему-то смешило Энгуса настолько, что он криво ухмылялся, стараясь не захохотать. Все пошло не так, абсолютно все, начиная с его обеда, и теперь он шарится в немецком подземелье в компании Пожирателя, но вода должна капать - и она, сука, капает.
Той части его мозга, которая еще сохраняла хладнокровие, не нравилось это его состояние. Он ускорил шаг, заставляя себя сбить дыхание, переключиться, заняться собственные выживанием, а не истерикой. Он миновал развилку, снова свернув направо, дошел до нового разветвления и вернулся назад, чтобы подождать Лестрейнджа. Если коридор ветвится так часто и все ответвления выглядят так одинаково, они в два счета потеряются.
Лестрейндж вернулся едва ли через полминуты и смерил Энгуса оценивающим взглядом. Энгус переводил дыхание, прислонившись к стене. Бодрый шаг на спертом воздухе не показался ему хорошим времяпровождением, но немного отрезвил. Он жестом пригласил Пожирателя пожаловать в темноту первым и двинулся за ним.
По возвращении из тупика он пометил этот коридор светящимся красным крестиком. По возвращении из гребаного сада он пометил коридор еще одним крестиком, потом пометил крестиком коридор-петлю, явно закругленный магическим способом: пока они шли, дорога казалась прямой, насколько это возможно. К началу очередного Энгус начал понемногу тупеть от однообразия и усталости, но пока не спешил отступаться - это значило бы вернуться наверх и предоставить Лестрейнджу одному получить всю полезную информацию. Нет. Ни за что. Даже если они будут ходить здесь до утра.
На движение впереди первым среагировал Лестрейндж, а Энгус - только на его реакцию и точно так же прижался к стене, сначала глядя на Лестрейнджа-старшего с пониманием, что вот теперь ему крышка, потом - с пониманием, что наконец-то крышка старшему Лестрейнджу, а в конце - с пониманием, что это вовсе не Лестрейндж. Театральность этого выхода, театральность падения в лужу красиво разлившейся крови, лицо младшего и - не в последнюю очередь - ненавязчиво распахнутый шкаф не оставляли вариантов.
Энгус запечатлел в своей памяти образ дохлого Рудольфуса, чтобы вспоминать его зимними вечерами у камина, хотел толкнуть младшего Лестрейнджа в бок, чтобы вывести из оцепенения, но вдруг передумал. На лице Пожирателя читалась неспособность сопротивляться дальше, неспособность сопротивляться вообще - и это был идеальный момент.
Энгус встал перед ним, не обращая на боггарта внимания, и впился взглядом в его глаза, стремясь проникнуть в сознание как можно глубже, пока Лестрейндж не опомнился.
Ну-ка, ну-ка, ну-ка.

+2

72

Если у Лестрейнджа еще и были какие-то сомнения в том, стоит ли доверять министерскому ублюдку, они развеялись в дым, стоило ублюдку вломиться в его сознание, запуская свою загребущие лапы все дальше и дальше.
Лестрейндж, в целом-то в легиллеменции искушенный, не был искушен во встречах с боггартом - особенно с таким боггартом - а потому ничего особенного предпринять против вторжения не успел, куда сильнее увлеченный попыткой заместить очередную психологическую травму, вызванную просмотренной в режиме реального времени смертью брата.
Не в состоянии оказывать сопротивление сразу на двух фронтах, он позволил старому козлу вцепиться в то, а что тот натолкнулся первым - разумеется, поместье. Разумеется, Итон, которая, оказалось, Итон вовсе даже не была.
Не то О'Рейли владел легиллеменцией на том уровне, до которого Лестрейнджу было еще жить и жить - не хотелось признавать, но эта версия была наиболее правдоподобной, - не то он просто попал в нужное место в нужное место, но сознание Рабастана, даже после разрушительного воздействия Азкабана сохранившее остатки былой упорядоченности, вывалило целый спектр разрозненных картинок, как маггловская картотека, срабатывающая по запросу.
Конечно, до Азкабана картинки не были разрозненными, сумбурными, лишенными какой-либо хронологической последовательности, но то было в прошлом - и Лестрейндж, вообще-то, до сих пор был рад и тому, что удалось сохранить. Пусть он лишился немалой части - а может, даже большей части воспоминаний или остался обладателям жалких, лишенный жизни смутных оттисков будто с маггловских неподвижных колдографий, кое-что, связанное с Итон, еще сохранялось: курсы самообороны для министерских служащих, которые она вела в начале семьдесят девятого - Рабастан был в паре с Розье, и тот до смешного старался не показать ни Дженис, ни прочим, не входящим в число меченых соратников Лорда, насколько хорошо он в самом деле владеет элементарной базой, предлагаемой Итон. Затем - уже после смерти Эвана - тренировки в Хогсмиде: Дженис учила Рабастана щитовым, учила кидать обманки... Где-то рядом затесалось воспоминание о том, как он у нее дома прятался за креслом от двух убийц, пришедших по ее душу - а всего-то пришел за справкой по предстоящей встрече делегации МАКУСА. Словом, какие-то обрывки, никак не складывающиеся в общее полотно - а затем встреча в гостинице на окраине Лондона, куда он пришел под личиной Рудольфуса, предложение обменять ее покой на О'Рейли, Ступефай, и дальше, дальше: ее недомолвки относительно того, что она для него приготовила, встреча в библиотеке после того, как он исследовал парк и выставленный там купол, блокирующий перемещение к поместью и из него - и ее визит к нему в ванную комнату, холодное вино, ее голая нога, бритва, скользящая в угол по кафелю, предупреждение, что ее смерть не разрушит чары над поместьем...
Он отмирает, пытается помешать, но вяло, слишком увлеченный тем, насколько однозначно все это выглядит в бесстрастном тезисном изложении - она заманила его в ловушку, вино было приготовлено заранее, рано или поздно он бы выпил.
Завтрак - ее предложение, ее желание ребенка, его согласие - очень вежливое, цивилизованное обсуждение невозможности покинуть поместье, его упоминание о невесте, скопом, одновременное звучание разных голосов.
Разговор в парке он блокирует уже старательнее, вовсе не желая, чтобы козел вызнал слишком много его секретов - но обсуждение стратегии невозможно скрыть. Рабастан пытается вызвать перед собой образ кроссворда с последней страницы Пророка, своеобразные помехи, но амулет, созданный для него Нарциссой, остался в Лондоне, и он мало что может противопоставить О'Рейли, разве что тот сам напорется на блоки, помещенные в его память Темным Лордом.
Дженис благосклонно слушает его короткий, емкий план: уничтожить Долохова, стравив с ним Рудольфуса, заимперить и брата, и свояченицу, покинуть Англию... Их обоюдные мечты о покое выглядят на фоне пасторального пейзажа идиотскими мечтами заигравшихся второклассных актеров, и Лестрейнджу куда больше хочется убить О'Рейли за то, что тот видел это, чем за то, что тот видел то, что последовало за этим договором действовать сообща - ну да, ребенок, все хотя от него ребенка.
Дженис Итон плотно занимает его мысли, Лестрейндж и сам с трудом может рассортировать эти воспоминания, и теперь надеется, что их сумбурность и дерганность собьет с толка и О'Рейли.
Снова цепляется за образ кроссворда - крупные клетки, черные и белые, в некоторые вписаны карандашом блеклые буквы: Вон. Убирайся вон.
Куда уж прямее.

+3

73

Сопротивления не было. Энгусу нужно было знать что угодно об Итон - Лестрейндж с такой готовностью выдал ворох воспоминаний, словно надеялся Энгуса в них похоронить. Ха.
В первых воспоминаниях не оказалось ничего ценного. Он просматривал их быстро, как пробегают страницу по диагонали, читая только самые важные слова. Ничего такого, что он не знал бы об Итон - вернее, ничего важного, потому что про эти идиотские уроки для Лестрейнджа он все-таки не знал.
Аврорат своими силами готовил себе врагов. В этом была какая-то дурная ирония.
Энгус знал, что ошибся в своих поисках, объединив Итон и ее доппельгангера в одного человека, но точно так же ошибся и Лестрейндж, тоже сливая их в одно. В новой, более интересной главе на него смотрела уже доппельгангер. Кто бы сомневался, что эта сука захочет его продать. С этого момента Энгус читал внимательно, его интересовало поместье, его планировка, все скрытые ходы, что нашел Лестрейндж, вся его оценка этой гребаной постройки - в архитектуре поместий и правда лучше разбираются чистокровные ублюдки. Их разговоры, то, как двойник соблазняла Пожирателя, а тот ломался, напоминало какой-то дурной фарс.
Лестрейндж очнулся и попытался взбрыкнуть, но как-то без энтузиазма, словно сам впервые знакомился с тем, что происходит в его памяти и хотел сначала посмотреть. Да и в целом ему надо было заниматься окклюменцией почаще. Энгус смотрел дальше, пролистывая лишь те моменты, когда двойник и Лестрейндж предавались постельным утехам. Чужих постельных утех ему в этом году было и так уже предостаточно.
Он был вознагражден трогательным планом, в котором неудачник, неспособный амортенцию распознать, нейтрализует верхушку Пожирателей. Не то чтобы Энгусу не нравился этот план. Нравился вполне - избавиться от Долохова и Рудольфуса было и в интересах Министерства, но он очень сомневался, что у младшего Лестрейнджа для этого хватит сил и воли. И все же. Этот план - он родился здесь, под воздействием амортенции, или?.. Еще Министерству было полезно знать, каковы там отношения этой швали внутри себя. Что он не сможет поведать об этом Министерству, Энгус думать не хотел.
Кроссворд, внезапно загородивший ему обзор, вызвал у него только вспышку презрения. Он вписал ответ в белые клетки, разрывая бумагу карандашом.
Уже бегу, сука.
Разорвал кроссворд надвое, а потом и вчетверо, и отшвырнул в темноту. Поделись со мной планами на братца. С самого начала.

Отредактировано Aengus O'Reilly (13 января, 2018г. 18:21)

+1


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Март-апрель 1996 года » Подменыш (16 марта 1996)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC