Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Загодя 1991 » Jingle Bells (декабрь 1985)


Jingle Bells (декабрь 1985)

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

1985 год, предрождественская пора.
Мунго, этаж неизлечимых заболеваний и неизбывных травм от проклятий

Дейзи и Эммалайн.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (19 ноября, 2017г. 21:24)

+2

2

[nick]Daisy Bishop[/nick][status]Безумная сталкерша[/status][icon]http://sf.uploads.ru/Kgchk.png[/icon][sign]Каждая рэйвенкловка безумна по своему.[/sign][info]<b>Дейзи Бишоп, 24 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>Лояльность: Рабастан</i>[/info]
Дейзи не дура.
Уже нет.
Она уловила эту закономерность, даже приходя в сознание время от времени, выныривая из этой давящей на виски, на грудь трясины.

Сначала ее тревожило, что ее редкие моменты бодрствования - всплывания, как она их называет - приходятся только на смены Эммелины Вэнс. Ей даже иногда казалось, что во всем мире остались только они с Эммелиной, иначе где же другие люди, где же все остальные, почему все, что она видит, время от времени приходя в сознание, это только застывшая ледяная улыбка Эммелины Вэнс?

Потом к ней пришло понимание. Не сразу, не полностью - по кусочкам. Кусочками, глотками, обрывками Дейзи собирала это понимание, будто ткала ковер, взяв за основу моменты ускользающего бодрствования.
Она уже давно набиралась решимости спросить Эммелину прямо, и сегодня, когда голова кружилась не так сильно, как обычно, когда она могла додумать от начала и до конца почти каждую мысль, а не застревать посередине, гадая, ее ли это мысль вообще, она спросит.
Эммелина придет - и она спросит.

Эммелина всегда приходила. Что-то отвечала на вопросы Дейзи - Дейзи никак не могла запомнить, что.
Может быть, она уже спрашивала все, что хотела спросить сегодня?
Может, она каждый раз это спрашивает?
Нет, Дейзи гонит от себя эти мысли, ерзает на своей койке, силясь приподнять привязанные эластичными бинтами запястья.
Ей не нравится быть привязанной.
Ей хочется встать с кровати, оправить сбившуюся на спине и жутко мешающую пижаму, подойти к окну.
Окно, наверное, зачарованная обманка, ну и пусть - ей так хочется увидеть хоть что-то кроме потолка.
Из окна едва слышно доносится знакомый напев колокольчиков - Рождество.

Сухие потрескавшиеся губы Дейзи расплываются в легкой улыбке. В углу рта пузырится слюна, мутный взгляд скользит по потолку.
Ее тошнит. У нее болит голова. Ей не хочется больше лежать на этой кровати.
Где она.
Где она.
Где. Она.

И, как бывает каждый раз, когда Дейзи приходит в себя, хотя она уже потерялась в этих повторяющихся кошмарах, из-за двери за изголовьем ее кровати доносятся неторопливые шаги.
Дейзи, сама не зная, почему, съеживается, бьется на своей привязи, хрипло стонет.
- Нет! Не-е-ет!
Такой ее и застает вошедшая.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (19 ноября, 2017г. 20:15)

+4

3

Рождество добавляет в скудную палитру больницы зеленого и красного. Слишком много зеленого и красного, но раз в год Эммалайн согласна с этим мирится. И даже дежурно изображает перед коллегами то, что принято именовать «Дух рождества».
- Где будешь встречать Рождество, Вэнс?
- С матерью и отцом, если не будет срочного дежурства.
И так уже семь лет.
Ложь, конечно. За эти семь лет было только одно рождество дома, и Вэнс особенно остро почувствовала, что это больше не ее дом. Мать была особенно изобретательна и безжалостна, давая дочери понять, как она ее разочаровала. Их всех разочаровала.
После этого Эммалайн сделала попытку сделать что-то со своей жизнью, но попытка ушла, хлопнув дверью, аккурат на следующее Рождество, и мисс Вэнс сделала вывод, что отношения – не то, во что следует вкладывать время и силы.
Особенно когда есть любимое дело.

Любимое дело Эммалайн Вэнс, должно быть, уже проснулось.
Целительница не торопилась, шла с улыбкой, толкая перед собой тележку. На салфетке стояли пара пузырьков с зельями – из тех, что были назначены пациентке официально. Те, что назначены не были, Эммалайн проносила в кармане. Кроме того – большой, солнечный апельсин и маленький букетик из остролиста, перевитого алой лентой.
Сиделка на этаже провожает Эммалайн доброй улыбкой.
- Вы так добры к бедной девочке, мисс Вэнс!
Мисс Вэнс скромно опускает глаза.
- Мы учились вместе с мисс Бишоп. Было бы не хорошо с моей стороны оставить ее вот так, совсем одну.
О, нет, она никогда не оставит мисс Бишоп одну.

- Ну что ты, дорогая, это всего лишь я, Эммалайн!
Эммалайн тихо смеется, тепло, нежно, почти чувственно.
- Посмотри, что я тебе принесла!
Вэнс ставит букетик на прикроватную тумбу, так, чтобы Дейзи могла его видеть.
- И апельсин. Ты же любишь апельсины, милая? Выпьешь лекарство, и я тебе его почищу.
Возможно, Дейзи бы удивилась, узнав это – но Эммалайн совершенно искренне пытается чуточку порадовать свою бывшую сокурсницу, Бишоп слишком важна для нее. Как воспоминание, как хранилище воспоминаний, и, наконец, как объект для тайных экспериментов.
Вэнс экспериментирует с зельями, но что еще интереснее, она экспериментирует с сознанием Дейзи – область для нее новая, получается пока не очень, но Эммалайн всегда любила учиться.
- Ну, начнем?
Вэнс улыбается. Ласково убирает с лица Дейзи потускневшие пряди некогда прекрасных волос. Гладит по щеке.
Кто-то заводит себе питомцев, кто-то разводит цветы, а  у нее есть Дейзи. Разве не чудесно?

+4

4

[nick]Daisy Bishop[/nick][status]Безумная сталкерша[/status][icon]http://sf.uploads.ru/Kgchk.png[/icon][sign]Каждая рэйвенкловка безумна по своему.[/sign][info]<b>Дейзи Бишоп, 24 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>Лояльность: Рабастан</i>[/info]
Вэнс разговаривает с ней как с ребенком. Вкрадчиво, ласково, терпеливо.
Дейзи замирает, задерживая дыхание, зажмуривает глаза с такой силой, что они начинают слезиться, но Эммелина Вэнс повсюду, ее голос везде, ее голос ввинчивается Дейзи под кожу, выдавливает то, что Дейзи хочет спросить.
Она боится, что забудет об этом.
Она, кажется, о многом забывает, иначе почему она не знает точно, сколько уже таких пробуждений было, сколько рождественских ужинов дома она пропустила, любит ли она апельсины.
Цитрусовый запах даже от нечищенного апельсина, смешиваясь с горьковатой зимней свежестью остролиста, вызывает у Дейзи вихрь несвязанных между собой воспоминаний: БигБен и гулянья в новогоднюю ночь, рождественский бал в Хогвартсе...
Эммелина Вэнс, танцующая с Рабастаном Лестрейнджем - они оба двигаются с точностью манекенов, исполняющих заложенную программу, но Дейзи этого не считывает, Дейзи ревнует, и когда ее кавалер кружит ее поблизости от старост, она, дежурно улыбаясь партнеру, пытается поймать взгляд Рабастана...
Лицо Эмммелины за плечом Рабастана меняется: волосы светлеют, заостряется подбородок - и это уже Дейзи гладит гладкую ткань праздничной мантии Лестрейнджа...
Какое из этих воспоминаний настоящее, Дейзи не знает, не может сказать.
Она не может сказать, правда ли то, что является к ней в воспоминаниях, потому что некоторые вещи настолько ужасны, что не могли с ней случиться.
Как, например, она может сомневаться в том, что однажды чувствовала, как огромная змея скользит по ее ногам к лицу?
Или в том, что Эммелина ее ненавидит?
Как она может в этом не сомневаться?

Дейзи открывает глаза, когда Вэнс прикасается  к ее щеке. Это уже было? Не было?
Она любит апельсины или Вэнс лжет ей?
- Я никогда не поправлюсь? - спрашивает Дейзи, понятия не имея, зачем пришла Эммелина. Прекрасно зная, зачем она пришла. - Сколько времени я тут? Где я?
Ей кажется, что она в больнице святого Мунго - ей кажется, что она помнит, как ласковая пожилая колдоведьма поила ее из смешной пластиковой чашки в виде цыпленка и уговаривала, что она совсем скоро пойдет на поправку. Что шрамов не останется. Что до свадьбы все заживет.
Но этой колдоведьмы Дейзи больше никогда не видела. И желтой цыпленочной чашки.
и Эммелина никогда не говорила ей, что она скоро выздоровеет. Или говорила?
Дейзи не знает, что ей приснилось, а что с ней случилось на самом деле.
Одно она знает точно, когда всплывает: Эммелина Вэнс ей не друг. Ей снится многое - некоторые сны приятны, некоторые похожи на то, то происходит сейчас, но ни в одном из этих снов Эммелина ей не друг.
- Когда меня выпустят отсюда? - она снова тянет вверх руки, хныкает, но сразу же прикусывает губу. - Почему у меня привязаны руки? Почему мне не дают выходить из палаты?

+3

5

- Все это только ради твоего же блага, Дейзи. Чтобы ты не навредила себе.
Эммалайн присаживается на край кровати. Эммалайн сочувствующе смотрит в глаза Дейзи. Если бы не Эммалайн – Бишоп уже давно бы выписали. Но Вэнс этого не хочет. Ей нравится приходить вот так к бывшей однокурснице, разговаривать с ней. Нравится менять в ее голове воспоминания по собственной прихоти. Иногда Эммалайн добра, и Дейзи засыпает счастливой. Но не всегда, не всегда.
– В первые два года ты пыталась покалечить себя, дорогая, поэтому мы боимся за твое состояние. Но если ты будешь хорошей девочкой, я выведу тебя в зимний сад. Там красиво.

Дейзи – сверстница Эммалайн, но ей нравится обращаться с ней, как с маленькой девочкой. Да она и выглядит до сих пор, как маленькая девочка, вечно испуганная, несчастная. Очень трогательная и милая даже в больничной пижаме. Вэнс с возрастом милее не стала. Та же бледная кожа, те же резковатые черты лица, но она научилась смягчать их улыбкой. Чаще всего притворной. А вот Дейзи и притворяться не надо, чтобы расположить к себе ту же сиделку на этаже.
Поэтому Эммалайн всегда начеку.
В основном, Бишоп прописывают успокоительное, признав, что пережитое непоправимо повредило память девушки, к тому же пациентка иногда действительно впадала в буйство, а значит, была опасна для окружающих.
Вэнс налила зелье, пахнущее мятой, в мерный стаканчик. Серебро тускло блеснуло в теплом свете настольной лампы. Живой огонек бился за безопасным стеклом, и не мог вырваться.
Так и Дейзи могла сколько угодно биться на своей кровати, в стенах больничной палаты… Эммалайн заботилась о том, чтобы у нее не было возможности сбежать.
Ради ее же блага.

– Давай выпьем лекарство, потом я почищу тебе апельсин и мы поговорим, хочешь? Хочешь, поговорим о школе. Рабастане Лестрейндже. Ты же любишь о нем разговаривать!
Целительница осторожно  подносит стаканчик к губам пациентки.
– Ну же, Дейзи, милая. Маленький глоточек. Увидишь, тебе сразу станет легче. Если ты будешь слушаться меня, когда-нибудь обязательно поправишься!
В коридоре тихо, в палате тихо. Только где-то очень очень-далеко – перезвон колокольчиков. Скоро Рождество.

+3

6

[nick]Daisy Bishop[/nick][status]Безумная сталкерша[/status][icon]http://sf.uploads.ru/Kgchk.png[/icon][sign]Каждая рэйвенкловка безумна по своему.[/sign][info]<b>Дейзи Бишоп, 24 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>Лояльность: Рабастан</i>[/info]Эммелина отвечает не на все вопросы - Дейзи не замечает, Дейзи плывет, и только благодаря тому, что с силой прикусывает изнутри щеку, может сосредоточиться на тех ответах, которые получает.
Она перестает тянуть бинты, бессильно роняет запястья по сторонам тела.
Она может навредить себе или Эммелина ей лжет?
Ложь или правда?

Нужно спросить. Вот об этом ей и нужно спросить.
Лжет ли ей бывшая однокурсница.

Дейзи не хочет пить лекарство. Дейзи хочет ответов.
Она втягивает носом воздух - цитрусовый аромат апельсина перебивает даже мяту из маленького стаканчика, который Вэнс подносит к ее лицу.
- Я не хочу. Не хочу! Я хорошо себя чувствую!
Дейзи не хочет пить лекарство - Дейзи не чувствует себя больной.
У нее немного кружится голова, в горле противная горечь, но она чувствует себя здоровой.
Эммелина должна понять это, развязать Дейзи, отпустить ее.
У Дейзи есть дела, она не может лежать здесь, привязанная к кровати, как какая-нибудь сумасшедшая.
Ей нужно найти Рабастана Лестрейнджа, нужно поговорить с ним. Рассказать, где она была все это время, ведь он ее искал.
Не может быть, что не искал - в фантазиях Дейзи, навеянных некоторыми зельями и экспериментами Вэнс, до сих пор сохранился оттиск счастливых картин: там нет ни Эммелины, ни этого окна-обманки, зато много Рабастана Лестрейнджа.
- Мне нужно идти, Эммелина, - просит Дейзи. - Рабастан меня ищет...
Или нет?
Дейзи холодеет, обмякает на подушке. Ее рот приоткрывается, взгляд теряет сосредоточенность.
Ищет или нет?

Призрачные воспоминания - воспоминания ли? - о счастье сменяются отголосками кошмара: звериные клыки впиваются в руки Дейзи, когда она пытается защититься от этого чудовищного порождения ада, боль выворачивает наизнанку, а хуже всего то, что Рабастан не пытается оттащить пса, не пытается остановить эту боль.
Ее Рабастан.
Ее Рабастан спокойно смотрит, как она страдает, морщась только тогда, когда Дейзи уже перестает напоминать человека.

Дейзи сжимает кулаки, отворачивается от стаканчика, прижимается мокрой щекой к тонкой наволочке.
Это кажется более настоящим. Более реальным, чем те, предыдущие образы.
И Эммелина - она же тоже была там.

Дейзи велит себе сосредоточиться. Оказывается, если сосредоточиться, то сразу можно отличить, что правда.
И понять, что Эммелина лжет ей.
Дейзи не нужен ответ. Дейзи знает его.
- Ты лжешь мне, - говорит она, но ее голос приглушен подушкой. - Зачем ты делаешь это все? Отпусти меня. Ты же знаешь, что я не причиню себе зла. Это ты. Ты творишь зло.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (22 ноября, 2017г. 17:51)

+3

7

Хватка у Вэнс железная. Эммалайн заставляет Дейзи приоткрыть рот и держит, пока та глотает лекарство. Она готова играть в добрую целительницу, ей доставляет удовольствие эта роль, наверное, еще и потому, что Вэнс не обманывается на свой счет: для Дейзи в ней нет ни капли настоящей доброты.
– Ты больна и ты должна пить лекарства. Сейчас ты сама не понимаешь, что говоришь, но я не сержусь.
Звучит, как приговор. По сути, это приговор и есть. Приговор всем надеждам Дейзи.
Во втором флаконе было общеукрепляющее, вполне одобренное мисс Вэнс. Бишоп нужна была ей здоровой физически. Ей не хотелось, чтобы ее питомец ушел раньше времени, зачахнув от тоски и вынужденного бездействия. Его Дейзи тоже приходится выпить. Зелье горькое, Эммалайн это знает, и начинает чистить апельсин. Оранжевые корки падают на салфетку, по палате расползается сладковато-острый запах – запах тех дней, самых счастливых дней для Эммалайн Вэнс. Дней, которые она провела в Хогвартсе, вместе с Розье и Лестрейнджем-младшим. Эти дни разбились, осколки не собрать, и только один лежит перед ней, Дейзи Бишоп. Но Дейзи – кривое зеркало. Она показывает Эммалайн то, что она хочет увидеть. Но, может быть, позволить себе увидеть, хоть один раз, то, чего не было, но могло бы быть?
В качестве рождественского подарка.

Эммалайн оставляет неочищенный апельсин на салфетке. Он налит желтым соком, можно откусить и почувствовать чуть жесткие волоконца. Апельсин можно есть долго… Поэтому они съедят его потом.
– Давай поиграем, Дейзи? Ты же любишь играть?
Дейзи не любит играть, Вэнс это хорошо знает, но в этом тоже часть веселья.  Сидит в Дейзи не убиваемый инстинкт, который шепчет ей: Эммалайн ее враг, и этот инстинкт не убить, хотя целительница очень старалась. Но в хорошенькой головке Бишоп он сидит крепче, чем память, которую можно стирать время от времени. Как надпись на классной доске, когда урок закончен.

Из кармана платья Вэнс достает то, что Дейзи никак не могли прописать. Кое-что созданное Эммалайн специально для мисс Бишоп. Жаль, что он не оценит такого внимания. Кое-что, что поможет ей расслабиться, и пустить Эммалайн в свою голову. Удивительно, но эта хрупкая куколка обладает довольно сильной волей, но Вэнс любит трудные задачи. Всегда любила.
Зелье смачивает бледные губы Дейзи Бишоп. Тут нет помады, и не для кого наводить красоту.
В пальцах Эммс – волшебная палочка.
– Будешь хорошо себя вести – к тебе придет Рабастан, – обещает она, имея в виду то, во что заставит Дейзи ненадолго поверить.
Пусть порадуется пару часов.
– А сейчас я хочу, чтобы ты вспомнила… Вспомнила и рассказала мне, как ты подглядывала за мной и Эваном Розье, когда у нас было свидание на старших курсах. Это было после уроков…
Вэнс смотрит, не отрываясь, в прекрасные мятежные глаза Дейзи. Палочка порхает – легко, красиво, и из взглядя Бишоп уходит непокорство, уходит страх. Она готова придумать для Эммалайн ту реальность, которой никогда не существовало. Нужно ей только чуточку помогать, подбрасывая подробности.
– Розье только что с тренировки. На нем форма… – тихо подсказывает Вэнс, не замечая, каким мечтательным становится ее голос.
Мягким и метательным.
Она даже улыбается. Но это не ее улыбка. Это улыбка той Эммалайн, что на шестом курсе ходила на свидание с Эваном Розье…

Отредактировано Emmeline Vance (22 ноября, 2017г. 19:33)

+3

8

[nick]Daisy Bishop[/nick][status]Безумная сталкерша[/status][icon]http://sf.uploads.ru/Kgchk.png[/icon][sign]Каждая рэйвенкловка безумна по своему.[/sign][info]<b>Дейзи Бишоп, 24 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>Лояльность: Рабастан</i>[/info]
Дейзи сцепляет зубы, но Эммелина сильнее, а Дейзи связана и беззащитна.
Опять.
Сначала идет зелье с острым запахом мяты, а затем - горькое, от которого в носу Дейзи щекотит, но не так, как если бы она хотела чихнуть, а болезненно, как если бы она сунула нос в баночку кайенского перца.
Эти впечатления настолько яркие и в то же время знакомые, что Дейзи уверяется - такое уже было, и было не раз. Ухватив за эту нить, она тянет за нее, и когда Эммелина предлагает поиграть, глаза Дейзи заволакивает пеленой ужаса.
Эти игры...
Нет ничего хуже, уверена Дейзи. Это от них она не может вспомнить предыдущий день, или день год назад. Из-за них ее сознание переполнено противоречивыми картинками. Эммелина делает это специально.

На губах Дейзи прогорклый привкус этого зелья.
Дейзи не слизывает, хотя знает, что это не поможет: зелье впитается в тонкую кожу, она вдохнет его испарения вместе с дыханием.
Она тяжело дышит, с ненавистью глядя на Вэнс. Рабастан не придет. Эта сука не пустит его. Она соврала ему про Дейзи что-то гадкое. Может быть, сказала, что Дейзи мертва.
Дейзи так давно заперта в этой палате, что не знает о том, что Рабастан в Азкабане. Не знает о том, что, даже будь она ему небезразлична, он не пришел бы.
Она не знает, что он гниет заживо вместе с братом, свояченицей и теми, кто поставил себя над законом.
Она помнит его совсем другим - и здесь ей не нужны зелья и игры Эммелины Вэнс, чтобы ошибаться: тот, кого она помнит, мало общего имеет с настоящим Рабастаном.
Но Дейзи не знает ничего.

И все же зелье начинает действовать - как ни старайся, но Дейзи дышит этой отравой, и вот уже проблеск надежды проглядывает в ее глазах. Она нерешительно отвечает на улыбку Эммелины, тут же трясет головой, чтобы не потерять последние крохи связного мышления.
Ее зрачки сокращаются до размеров булавочных головок посреди мутного небесно-голубого.

- Это было после уроков, - послушно повторяет Дейзи, перебирая пальцами жесткий край одеяла. - Розье только что с тренировки. На нем форма и он несет на плече метлу, хотя метлы положено оставлять в сарае за раздевалками. Эвану нравится его метла, он ей гордится. Он смотрит на нее так, как смотрит хозяин на вещь, которая хорошо ему служит.
Дейзи теряется в картинах, всплывающих перед ее взглядом при звуках ее голоса. Это похоже на самогипноз, так монотонно она рассказывает.
- Так же он смотрит и на тебя. Ты полезная. Не мешаешь. Не раздражаешь. Ты поэтому и нравишься ему. Вот что в его взгляде.
Дейзи вздыхает и начинает говорить чуть быстрее:
- Ты стоишь с Рабастаном Лестрейнджем у кабинета маггловедения. Вы все еще ходите на факультативы Бербидж, хотя давно решили, что пора их бросить, и говорили об этом в гостиной Рэйвенкло. Ты стоишь спиной к лестнице, и не видишь, что Эван уже в коридоре, но он не смотрит на тебя. Он видит только его.
Дейзи издает полувсхлип-полусмешок.
- Он видит только Рабастана. Его взгляд вспыхивает. Этот взгляд невозможно подделать. Невозможно забыть. Для Эвана нет никого в целом Хогвартсе, кроме Рабастана. И когда тот чувствует этот взгляд, противиться ему невозможно. Тебя там больше нет. Ты не существуешь для них. Не существуешь для истинной любви, для Эвана Розье!
Последние слова Дейзи уже выкрикивает и продолжает кричать:
- Ты была слепа! Ты ничего не видела! А он смотрел только на Рабастана! Передавая кувшин с тыквенным соком, старался дотронуться до его руки. Хлопал по плечу. Следил за каждым движением! Первым смеялся его шуткам! Я знаю все это! Я видела это, это все было на моих глазах! Это и намного больше!..
Дейзи наконец-то захлебывается криком, без сил падает на подушку, волосы липнут к ее вспотевшему лицу.
Она улыбается Эммелине, глядя сквозь нее:
- Ты такая дура, Эммелина! Эван никогда не видел тебя. Он видел только Рабастана, - повторяет Дейзи торжествующим шепотом. На этот раз победа за ней. На этот раз ей удалось так долго концентрироваться, потому что она поняла: Эммелина лжет. Рабастан Лестрейндж не придет за ней. Никогда не придет.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (23 ноября, 2017г. 14:32)

+3

9

На этот раз Дейзи мешает реальность с выдумкой для нее, для Эммелины. Получается хорошо, настолько правдоподобно, что Вэнс даже хочется на какую-то долю секунды разрешить себе поверить в то, что все так и было. Но нельзя. Тогда она будет такой же, как Дейзи, даже хуже Дейзи, потому что Бишоп не просит ее раз за разом посылать ей воспоминания, которых на самом деле нет.
Но картина встает перед глазами, как живая. Наверное, потому что Эммалайн не забыла ничего. Ни запаха школьных коридоров, ни смеха, ни того, как бьет солнце через витражные окна. Улыбку Эвана она тоже не забыла…
Дейзи говорит. Монотонно, тихо. Но эта монотонность как чистый лист пергамента, на который она бросает яркие пятна образов. Эммалайн не торопит… Ей нравится то, что она слышит, Бишоп пока что заслуживает одно коротенькое счастливое воспоминание о Рабастане. Может быть, она даже его оставит Дейзи в качестве рождественского подарка.
Пусть Рабастан улыбнется Бишоп и скажет, что она красивая.
Но Дейзи говорит дальше, и это уже не то, что Вэнс хочет услышать. Ей не нужна правда! Ей нужна на этот вечер красивая выдумка, красивая и сладкая, как кусок праздничного пирога. Она и так прекрасно знает, кем была для Розье, и воспоминания об этом до сих пор не радуют Вэнс.

Эммалайн хмурится. Она недовольна. Сейчас она подправит воспоминания Дейзи в нужную сторону, но это будет уже не то, дурочка все ей испортила. Один единственный раз, когда Эммалайн захотела чего-то для себя лично, Дейзи все испортила!
Но Бишоп еще не закончила, и палочка в руках целительницы замирает, замирает сама Эммалайн, и в этой неподвижности страх и предчувствие, желание услышать и не слышать…
Эван и Рабастан.
«Это все очень сложно, Вэнс».
Розье сидит на ступеньке лестницы, она рядом, но конечно, не так, чтобы совсем рядом, она бы никогда себе такого не позволила. И пытается, внутренне кипя, угадать имя.
Имен было много, Эван мог заполучить любую девчонку с любого факультета, даже гриффиндорки ломались больше для виду. Но нет, имени Лестрейнджа-младшего в ее списке не было.

Дейзи кричит, а Эммалайн нечего ответить. Нет, пройдет пара часов, и Вэнс призовет свои мысли к порядку, напомнит себе, что Бишоп больна, что у нее голова уже никогда не будет соображать нормально. Что верить ей глупо.
Но что-то в глубине души будет шептать: «это правда».
Дейзи знает. Дейзи видела и поняла. А Эммалайн Вэнс, спокойная, умная, идеальная Эммалайн Вэнс видела, но не поняла.
В дверь палаты встревоженно стучится сиделка.
- Мисс Вэнс? У вас все хорошо? Нужна помощь?
- Все хорошо!
Но это неправда.
Эммалайнс смотрит на Дейзи, Дейзи смотрит на Эммалайн и в ее глазах торжество и под этим взглядом Вэнс почти дрогнула. Почти решилась убежать.
Но нет.
Нет.
- Не будем больше говорить обо мне, Дейзи, дорогая. Давай поговорим о тебе. Расскажи мне, чего ты боишься больше всего? Расскажи!
Вэнс приказывает.
Никаких подарков на Рождество, Дейзи, плохая девочка. Только твои кошмары, от которых нет спасения, кроме мутного забвения, которые дадут лекарства. И Эммалайн будет качать головой, обсуждая болезнь Бишоп с другими целителями. Увы, прогресс невозможен. Бедняжке становится хуже. Печально, очень печально.

+3

10

[nick]Daisy Bishop[/nick][status]Безумная сталкерша[/status][icon]http://sf.uploads.ru/Kgchk.png[/icon][sign]Каждая рэйвенкловка безумна по своему.[/sign][info]<b>Дейзи Бишоп, 24 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>Лояльность: Рабастан</i>[/info]
Момент, когда в дверь палаты Дейзи стучатся, она пропускает.
Она смотрит на Вэнс, видит, как та пытается смириться с тем, что услышала - с тем, как обернулась ее фантазия.
Это победа Дейзи, безоговорочная победа, и Дейзи чувствует себя победительницей, забывая о том, что в реальности она по-прежнему пленница в этой палате.
Судя по звукам, дежурная сиделка отходит от двери в палату Дейзи. Ее шаги, приглушенные тапочками на резиновой подошве и чарами, удаляются, и Дейзи не понимает, что означает это затихающее шарканье.
Не понимает, что это означает продолжение ее заключения, продолжение игр Эммелины Вэнс.
И только когда снова воцаряется тишина, подчиняющаяся короткому "все в порядке" Вэнс, с Дейзи спадает сладкое оцепенение, вызванное осознанием, что она поменяла правила игры.
- Нет! - кричит она, и этот крик растягивается, доходит до ее глаз, в которых тает победная умиротворенность. - Нет!

Иллюзий больше не остается. За ровным тоном, за добрыми словами Вэнс прячет отравленное жало, и Дейзи ничего не может ей противопоставить.
Эммелина постаралась, подошла к делу со всей присущей ей аккуратностью и скрупулезностью, превратила Дейзи в красивый цветок - безгласный, беззащитный. Всеми брошенный на попечение целительницы.
Лаймовый халат колдомедика на Эммелине выглядит почти непристойно, начинает резать Дейзи глаза.
Даже коридорная сиделка убеждена, что здесь все в порядке - наверняка все и правда считают, что Дейзи Бишоп опасна в первую очередь для самой себя, поэтому ей лучше находиться в беспамятстве. Поэтому она не выйдет из палаты иначе, чем в сопровождении Вэнс и, быть может, на привязи.
У Дейзи нет шансов, вот что читается во взгляде Эммелины.
Она постаралась.
Для всего мира Дейзи навсегда беспокойная пациентка Мунго, которую для ее же блага нужно держать в четырех стенах.

Что может быть кошмарнее?

- Я ум... Ум... Умру здесь, - заикаясь, выговаривает Дейзи, подчиняясь - зелье, которое вряд ли одобрили бы другие колдомедики, все еще действует. - Ты будешь держать меня здесь, пока я не умру.
Новая, еще более кошмарная догадка посещает ее и отпечатывается в искривленном ужасом рту.
- Ты сказала всем, что я мертва. Всем, кому было до меня дело. Моим друзьям... Рабастану... Он даже не знает, где я.
Дейзи всхлипывает.
- Вот почему ко мне никто не приходит. Вот почему ты чувствуешь себя так беззаботно... - Она глотает слезы. - Ты будешь делать это со мной снова и снова, играть, мучить меня. Год за годом я буду просыпаться в этой палате, гадая, что случилось и почему я здесь. Гадая, почему я привязана и почему мне так плохо, стоит лишь начать думать об этом... Год за годом, пока тебе не надоест. А потом я правда умру...

+3

11

- Но ты никому и не нужна, Дейзи. Разве ты еще не поняла этого? Ты не нужна своим родителям, они не приезжают к тебе. Они стыдятся тебя, милая. А твоя младшая сестренка забыла о тебе. Рабастан даже не вспомнит твоего имени. Тебя для них нет, Дейзи Бишоп. Просто нет.
Эммалайн говорит это с огромным удовольствием. Наверное, потому, что ее тоже ни для кого нет. Мать объявила ее предательницей, отец подчинился, близких друзей нет. У нее есть Дейзи, а у Дейзи есть она. И они нужны друг другу, жаль только, ее подопечная  все никак не может этого понять.
- И ты здесь потому, что ты очень больна. А я могу тебе помочь. Я должна тебе помочь, Дейзи! В память о нашем чудесном времени в школе.
Эммалайн уже не улыбается, она совершенно серьезна.
- И можешь быть уверена, милая. Я не дам тебе умереть. О, нет. Ты проживешь очень долгую жизнь. Я позабочусь об этом, обещаю.

Вэнс достает из кармана лаймового халата блестящую облатку с таблетками.
В принципе, это можно назвать передовыми методами лечения.
Маггловские лекарства. Те, которые они дают своим сумасшедшим. Дейзи не чистокровна, поэтому Вэнс интересно понаблюдать, как на нее будут действовать эти таблетки. В инструкции предупреждают о галлюцинациях и приступах агрессии. Если результат будет удовлетворительным, то можно будет продолжить…
В действительности же Эммалайн хочет попробовать на Дейзи лечение электричеством. Она прочла об этом в маггловском журнале по медицине и удивилась – это так похоже на пытки, но при этом, похоже, это разрешено.
Но пока что это только мечты.

- Сейчас ты выпьешь таблетки, Дейзи, я помогу тебе съесть апельсин, и уйду. Но если тебе будет плохо, я вернусь. Сегодня я дежурю до утра, так что…
В другое время, Эммалайн действительно ушла бы – кроме Дейзи на этаже есть и другие пациенты, которых она обязана осмотреть. Но не сегодня… Сегодня Вэнс хочет наказать Бишоп.
За ложь.
За правду.
За то, что теперь она сомневается во всем, что для нее было так важно.
Небольшая иллюзия и на Дейзи со всех сторон ползут тараканы. Огромные, черные, глянцевитые. Их много, целая волна тараканов, они доползают до кровати и исчезают.
- Так что тебе нечего бояться, дорогая.

Отредактировано Emmeline Vance (23 ноября, 2017г. 17:13)

+3

12

[nick]Daisy Bishop[/nick][status]Безумная сталкерша[/status][icon]http://sf.uploads.ru/Kgchk.png[/icon][sign]Каждая рэйвенкловка безумна по своему.[/sign][info]<b>Дейзи Бишоп, 24 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>Лояльность: Рабастан</i>[/info]
- Ты лжешь мне, - слезы подступают к горлу, голос ломается. Дейзи не хот верить в то, что говорит Вэнс, не хочет верить, что она никому не нужна. Этого не может быть, ее все любят, все!..
Дейзи не понимает, что она здесь почти девять лет. Не понимает, что любовь проходит, что люди забывают - потому что ее любовь вечна. Потому что она ничего не забыла.
В голосе Вэнс только искренность. В нем нет ни злорадства, ни самодовольства - только желание вразумить пациентку, вновь попавшую под власть кошмаров.
И даже улыбка, всегда казавшаяся Дейзи ненастоящей, пропадает.

Дейзи не хочет таблетки, но разве она может отказаться от чего угодно в этой палате? Здесь она всего лишь игрушка, лишенная права голоса, и Эммелина поит ее любым зельем, которое взбредет ей на ум. Кормит любыми таблетками.
Дейзи уже передумала - Дейзи уже хочет умереть, ведь смерть - это тоже освобождение. Ей нужно просто уснуть и не проснуться, и тогда Вэнс ее больше никогда не достанет.
- Нет!!! - визжит Дейзи изо всех сил, мечась по кровати, насколько хватает бинтов. - Нет! Дай мне умереть! Я хочу умереть!!!

Эти нечеловеческие вопли слышит дежурная колдоведьма - она качает головой, откладывает журнал и идет проведать других пациентов, которых могли разбудить или напугать крики пациентки в крайней палате. По пути санитарка поджимает губы, думает с теплотой об Эммалайн Вэнс, у которой хватает терпения, чтобы возиться с милой Дейзи, даже когда на ту находит.
Санитарка знает, что это состояние у мисс Бишоп может продолжиться надолго - вплоть до нескольких дней -  потом она снова станет апатичной и вялой, но отвязать ее никак нельзя, потому что никто не знает, когда повторится приступ. Бедная, бедная девочка, за что же ей такое - и бедная Эммалайн, что взвалила на себя такую ношу добровольно и не ропщет лишь из привязанности к школьной подруге.

А Дейзи в палате надрывает горло, ее коса расплетается, давно не мытые волосы сбиваются колтунами от ерзания по подушке. Она уже не кричит - только рыдает и вопит. Она же сумасшедшая, подтвердит любой, кто увидит ее такой.
Вокруг ее кровати море колышущихся глянцевых спинок. Хитин блестит под тусклым освещением, тысячи щетинистых лапок издают сухое похрустывание.
Дейзи в ужасе, и она визжит что есть силы, даже когда тараканы исчезают будто их никогда и не было.
Когда у нее пропадает голос, она только сипит - смотрит на Вэнс с мольбой, царапает коротко-остриженными ногтями простынь, куда может дотянуться.
- Пожалуйста, скажи, что ты лжешь, - просит она едва слышно.
Праздничные колокольчики за окном вновь приближаются.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (25 ноября, 2017г. 20:45)

+2

13

- Мне жаль, дорогая, но нет. Я не лгу.
Эммалайн, вздохнув, возвращается от двери и целует Дейзи в лоб. С почти нежностью, насколько Вэнс способна испытывать это чувство.
Нет, она ничего не забыла, и не простила. Забывать и прощать Эммалайн не умеет, не по злобе душевной, просто ей не дано. Как кому-то не дан музыкальный слух. Или цветные сны…
Но она действительно не лжет. Просто другой человек выдал бы правду маленькими порциями, подсластив яд правды лестью. Вэнс выше подобного. Вернее, ей безразлично, сможет ли человек справиться с правдой.
А ты справишься?
Перед глазами Эммалайн Эван Розье и Рабастан Лестрейндж. Ее друзья. Больше чем друзья.
Не стоит верить словам Дейзи. Дейзи больна.
Настолько ли?
Вэнс прерывает этот внутренний диалог. Он не имеет смысла. Прошлое вообще не имеет смысла, только настоящее, а оно готовит нас к будущему.
- Отдыхай, Дейзи, - поправляет она казенно-зеленое одеяло.
Желтые цветы на нем выглядят жалко. Как любая попытка что-то приукрасить.
- Скоро Рождество, и, возможно, мы встретим его вместе.

Эммалайн уходит, аккуратно закрывает за собой дверь. В коридоре дает указания дежурной колдоведьме. Если пациентка продолжить вести себя шумно – дать ей сонного зелья, стандартную дозу.
- Конечно, нет ничего хорошего в том, чтобы провести всю жизнь во сне, но бедняжка там хотя бы не страдает, - вздыхает добросердечная сиделка.
С этим Эммалайн могла бы поспорить, она знает, что даже во сне Дейзи Бишоп преследуют кошмары. Но только улыбается и кивает:
- Я выпью чашку чая и продолжу обход.
- Конечно, мисс Вэнс, миленькая, там на столе яблочный пирог, я испекла его для вас! А то вы вон какая худенькая и бледная, а то я не знаю, что вы и едите-то с пятого на десятое!
Эммалайн поспешно ретируется.
Когда вокруг нее начинают вот так хлопотать, с искренней заботой, она чувствует себя на редкость неуютно. Ужасно неуютно. В том мире, в котором живет Эммалайн Вэнс нет места домашним яблочным пирогам, свитерам ручной вязки, нет горячего шоколада который тебе приносят прямо под плед, на диван. Много чего нет, и она не жалеет. Но – неуютно.
И, сидя за чашкой чая, она рисует в своем журнале человеческий мозг, представляя себе что это – мозг Дейзи Бишоп. Рисует, расчерчивает, пунктиром отмечает места предполагаемых разрезов. Все теоретически, все только в ее голове… Пока что есть границы, которые Эммалайн Вэнс перейти не решается.

А где-то слышны колокольчики. Колокольчики звенели и год назад, и пять лет назад, и семь… И где-то там, в той далекой дали, Розье смотрит не на нее. А на Рабастана Лестрейнджа. Но она об этом не думает. Почти не думает.

Отредактировано Emmeline Vance (27 ноября, 2017г. 19:08)

+2

14

[nick]Daisy Bishop[/nick][status]Безумная сталкерша[/status][icon]http://sf.uploads.ru/Kgchk.png[/icon][sign]Каждая рэйвенкловка безумна по своему.[/sign][info]<b>Дейзи Бишоп, 24 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>Лояльность: Рабастан</i>[/info]
Дейзи нужно так мало: всего лишь знать, что Эммелина ей солгала, но даже в этом Вэнс отказывает.
Дейзи затихает под уродливым казенным одеялом, сжимает кулаки, когда Эммелина наклоняется для этого обязательного лицемерного поцелуя. Ее коротко остриженные ногти впиваются в ладони, но эта боль ничто по сравнению с тем ужасом, который Дейзи чувствует. Этот ужас разъедает ее изнутри, не дает дышать: этот ужас не пропадает даже тогда, когда, казалось бы, ничего страшного не происходит.

Сознание Дейзи полно кошмаров. Частью из них она с удовольствием делится с Эммелиной - на, сука, жри, жри мою правду, которую ты не хочешь замечать! - но есть и те, которые мучают саму Дейзи.
Стоит ей потерять хрупкую связь с реальностью под воздействием таблеток и изолированности от мира, как они возвращаются.
Смрадное дыхание из собачьей пасти, равнодушный голос Рабастана Лестрейнджа, осознание, что она проведет в Мунго всю жизнь...
Дейзи тонет в этих кошмарах, не имеющих даже физического воплощения: тараканы, окружающие койку, это изысканное кушанье, которым Вэнс расцвечивает ужасы Дейзи.
Все страхи Дейзи внутри нее самой - и таблетки Эммелины помогают им подняться на поверхность.

Дейзи жалобно поскуливает, но больше не вопит - она не хочет засыпать, потому что там ее ждет зверь, рвущий ее на части под равнодушными взглядами, и она знает, что если будет шуметь, ее заставят уснуть. У Дейзи другие планы.
Когда к ней заходит дежурная колдоведьма, Дейзи слабо улыбается ей, из последних сил фокусируя плывущий взгляд.
По лицу сиделки ползут уродливые трупные пятна, но Дейзи уверяет себя, что дело в таблетке, которую ей дала Эммелина.
Она силится улыбнуться этому чудовищу, чье лицо разлагается прямо на ее глазах, наполняя палату невыносимой вонью гниения, и достигает кое-какого успеха, потому что труп в халате колдомедика умильно складывает руки на объемной груди и сипит что-то, что складывается в доброжелательные, сочувствующие фразы.
- Моя мама... Ко мне никто не приходил сегодня? - спрашивает Дейзи, пряча взгляд. Она даже не уверена, что ей не мерещится это соседство.
Гниющий мертвец склоняется к ней, гладит по грязным волосам, обнимает:
- Деточка, не переживай об этом, ведь славная Эммалайн тебя никогда не оставит...
Сквозь сладкий тяжелый запах разложения просачивается горьковатый цитрусовый. Дейзи тошнит - она не успевает повернуть голову и ее выворачивает прямо себе на грудь.
Труп хлопочет, достает чистую пижаму, с помощью простейших чар очищает одеяло и забрызганный подбородок, не замечая пятна и куски гнилой плоти, отваливающиеся с оголяющихся костей черепа.
Дейзи закрывает глаза, прокручивая в мыслях то, каким терпеливым, вежливым, корректным всегда был Рабастан. Как смотрел на нее в ожидании ответа и как загорались его глаза, когда она отвечала правильно...
Из-под опущенных век по щекам Дейзи текут слезы, и сиделка обнимает ее, снова воркует что-то утешительное, убаюкивающее, гладит по натертым эластичным бинтом запястьям и ослабляет привязь - чуть-чуть.
Когда она выходит из палаты, убедившись, что проблемная пациентка снова заснула, Дейзи открывает глаза.
Она приподнимает голову, языком переворачивает во рту колпачок от авторучки, которую сиделка носит в нагрудном кармане, и вытянув шею, выплевывает его как можно дальше - аккурат у правой руки.
Колпачок скользит по одеялу и Дейзи ловит его между указательным и средним пальцами, и тут позволяет себе выдохнуть.

Она дрожит с головы до ног, продолжая ковырять самым острым краем колпачка бинт, но он поддается - медленно, кошмарно медленно, но он поддается, и Дейзи скашивает глаза, тянется вперед, чтобы увидеть нитки, торчащие из бинта.
На этаже давно притушили свет - ночная сиделка наверняка уже спит в комнате дежурной, уверенная, что сегодня никто из пациентов ее не потревожит, ее сон вряд ли такой уж естественный, но кто заподозрит Эммелину Вэнс, согласную взять на себя дежурство в Рождество? - и даже колокольчиков больше не слышно.
На висках, на груди, на шее Дейзи испариной выступает пот, она искусала нижнюю губу до крови, боится лишний раз дернуть рукой, чтобы не обнадеживать себя раньше времени, но когда бинт разорван почти на две трети, она все же  пробует - сначала слабо, а потом все сильнее и сильнее, напрягая все силы, раскачиваясь на койке, забываясь.
Для нее больше ничего не существует, колпачок она выронила - и теперь только дергает и дергает рукой.
Сухой щелчок кажется ей оглушительным - ее правая рука свободна.
Рывком перевернувшись на левый бок, Дейзи вцепляется непослушными пальцами в привязь второй руки, грызя ее, когда узлы не поддаются. Ее койка раскачивается в пародии на непристойное поведение, Дейзи стонет, сдерживая рыдания - и наконец-то и вторая рука свободна.
Несколько минут Дейзи лежит, откинувшись на кровати - ее все еще преследует запах апельсина и собственной рвоты, она боится того, что может встретить за закрытой дверь палаты, но одновременно и хочет выйти. Ее ждут там, убеждает она себя. Ей нужно найти Рабастана. Нужно так много ему сказать - и обязательно рассказать о том, кем на самом деле является Эммелина Вэнс.
По углам раздаются шорохи, в окно кто-то стучит - Дейзи подкидывается на койке, соскакивает с нее. Ее босые ноги шлепают по полу, когда она шагает к двери и распахивает ее.
Узкий больничный коридор, мягкий желтый свет - и много, много закрытых дверей.
Направо или налево?
Дейзи проводит ладонью по шероховатой стене, наслаждаясь этим ощущением, и устремляется налево - сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее.

+1

15

Она все равно придет к Дейзи.
Вэнс это знает, потому что эти визиты стали для нее уже чем-то вроде необходимости. Ей нужно прийти в палату Бишоп и вдохнуть, впитать в себя ее беспомощность, чтобы почувствовать себя сильнее. Но Эммалайн оттягивает этот час. Лицемерно оттягивает, притворяясь, что ей это не нужно. Она даже спускается на этаж ниже, в отделение отравления растениями и зельями. Там, по традиции, дежурные колдомедики собирают небольшой стол, чтобы отметить Рождество холодными сэндвичами с индейкой, салатами и хересом.
Их всего восемь человек – целителей и стажеров, на всю больницу. Еще, конечно, охрана внизу.
Они говорят тихо, смеются сдержанно, избегают разговоров о празднике, словно Рождество это так, пришло и уйдет. Оно не для них. Эммалайн почти хорошо. Тут ее никто не спросит о семье, о том, почему она не с родителями, и когда уже она познакомит всех со своим молодым человеком (должен же он быть).

Но вот стрелки на циферблате (веселый котенок водит глазами туда-сюда, а стрелки – это усы) показывает час ночи. Вэнс желает всем хорошего Рождества и идет к Дейзи. У нее в кармане формы колдомедика даже есть подарок для нее – перламутровая заколка в виде бантика. Очень детская. Очень для Дейзи.
В коридоре свет приглушен до такой степени, что по углам ворочаются тени. Вэнс любит эту ночную тишину больницы. Именно потому, что в ней есть что-то мрачное и, одновременно, умиротворяющее. Большая часть смертей  приходится именно на ночное время, это знает каждый колдомедик. Отчего-то именно после полуночи и до четырех часов утра.
Замечательное время.
Лучшее.
Эммалайн надеется, что Бишоп еще не спит. Осторожно приоткрывает дверь в палату.
Она собирается снова поднять тему Розье и Лестрейнджа-младшего и на этот раз выжать из Дейзи все! Все, что та сможет вспомнить… или придумать.

- Дейзи, дорогая? Ты не спишь? С Рождеством!
Вэнс замирает на пороге.
То, что она видит - этого быть не может. Просто не может.
Кровать Дейзи пуста.
Палата пуста.
Дейзи… сбежала?
Белобрысая, неблагодарная дрянь. Какой была в школе, такой и осталась!
Сначала Вэнс думает поднять на ноги охрану, но нет. Она сама найдет Дейзи. Найдет и накажет.
На этаже двадцать палат, пост дежурной колдоведьмы, лаборантская, где хранятся зелья и ингредиенты к ним, и комната для персонала. И лестница. Наверху – буфет, уже запертый, внизу – все остальное, и вот досада, Вэнс не может вспомнить, заперла ли она эту дверь, когда уходила. Обычно – да, так положено по инструкции. Но вдруг – нет?
- Дейзи, милая, - зовет она. – Дейзи! Я иду тебя искать, дорогая.
И лучше тебе найтись поскорее.

+1

16

[nick]Daisy Bishop[/nick][status]Безумная сталкерша[/status][icon]http://sf.uploads.ru/Kgchk.png[/icon][sign]Каждая рэйвенкловка безумна по своему.[/sign][info]<b>Дейзи Бишоп, 24 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>Лояльность: Рабастан</i>[/info]
Дейзи бежит по коридору, пробуя ручки каждой двери, мимо которых пробегает - но часть палат пуста, а часть - заперта.
И когда она заворачивает за угол в поисках выхода, она обнаруживает тупик: это лаборантская, заперта и наверняка под чарами.
Дейзи хнычет, крутит ручку взад-вперед, но безрезультатно - это не выход.
Она приваливается к стене, бьет по ней кулаками, оставляя блеклые отметины - часть ногтей она сорвала о бинт и пальцы кровят.
Ее симпатичное до сих пор личико искажено отчаянием и ужасом, и Дейзи снова принимается крутить дверную ручку, как сумасшедшая.
Проходит время. Постепенно ей удается собраться с мыслями, и она поднимается с холодного пола, на котором сидела, когда силы ее окончательно оставили.
Первый всплеск адреналина, который гнал ее по коридору, постепенно выравнивается, и Дейзи чувствует, как с непривычки тяжело ей двигаться.
К тому же, ей все еще кажется, будто по углам что-то шевелится, слышит это мерзкое потирание хитиновых панцирей друг о друга.
Тут же вскакивая на ноги, Дейзи начинает отряхиваться, обеими руками вцепляется в волосы, как будто тараканы могли заползти и туда. Сердце колотится так, что готово выскочить у нее изо рта, но эта шоковая терапия вновь помогает: нельзя сидеть, ей нужно как можно скорее сбежать, найти выход.
Еще раз ощупав дверь, Дейзи приникает к зарешеченному окошку, разглядывая небольшую комнатушку с запертыми шкафами, и разворачивается.
Ей нужно найти выход. Найти Рабастана. Рабастан поможет ей. Конечно, поможет, когда она все ему расскажет.
Слабая улыбка появляется на лице Дейзи, но тут же исчезает.
Она идет обратно. на сей раз куда более методично проверяя палаты.
В некоторых, которые она поначалу приняла за пустые, спят люди - Дейзи боится подойти ближе и посмотреть, потому что в последнее время она видит много того, что не хочет видеть, а еще ее начинает преследовать ужасающая мысль о том, что в одной из этих кроватей ее может подстерегать Эммелина.
И стоит Дейзи оказаться рядом, как Вэнс откинет одеяло и схватит Дейзи за руку.
От этих мыслей Дейзи снова начинает хныкать: она почему-то уверена, что прикосновение Эммелины не будет теплым... Что оно будет похоже на прикосновение к чему-то холодному, чуть склизкому, но живому. Как... Как к змее.

Дейзи ненавидит змей, боится из до полусмерти, и она гонит прочь эти мысли, не решаясь проверить обитаемые палаты тщательнее, хотя окна в некоторых выглядят совсем как настоящие и даже без решеток...

Ей кажется, что она слышит шепот за спиной, но сколько бы она не оглядывалась, коридор по-прежнему выглядит пустым - или хочет таким казаться.
Только вот тени стали длиннее, темнее - и там что-то шевелится?
Дейзи почти бегом преодолевает коридор, видит освещенный и пустующий пост дежурной медсестры, а за ним - дверь, ведущую к лестницам. К свободе!
Она уже берется за ручку - и тут же замирает, прислушивается, и медленно пятится назад: кто-то поднимается сюда.
Почти наощупь находит какую-то открытую дверь, ныряет туда, в темноту, и пока дверь за ней закрывается, отрезая тусклое коридорное освещение, оглядывается - на узкой кушетке храпит ночная сиделка. Ее лицо выглядит до странности расслабленным, лишенным какого-бы то ни было выражения, а на полу стоит полупустая чашка с чаем.
Дейзи придерживает дверь, чтобы та не щелкнула, крадется по комнате, вытянув перед собой руки, и наконец прячется, скорчившись за изножьем кушетки.
Ее зубы отбивают стаккато паники, она прислушивается...
Голос Вэнс наполняет ее невыразимым ужасом. Дейзи замирает, будто оглушенная, расфокусированно глядя перед собой.
Куда она пойдет? Будет ли она обыскивать каждую палату? Применит ли чары обнаружения или не станет без необходимости применять настолько серьезную магию в Мунго, полном больных, предпочитая поиграть? И если применит, то скроет ли спящая сиделка присутствие Дейзи?
Дейзи съеживается еще сильнее, вжимается в стену за спиной, но ее руки, действуя будто независимо от мозга, уже обшаривают окружающее пространство, пока пальцы не смыкаются на чашке - тяжелой, массивной чашке.

+1

17

Дверь на лестницу Эммалайн запирает заклинанием – не без внутреннего колебания. Если Дейзи уже выбралась за пределы отделения Недуга от заклятий, то она теряет время. Но, может быть, и нет. К тому же, эта игра ее захватывает.
Никого нет, только она и ее любимая пациентка.
Бишоп прячется, и ее нужно найти.
Рождество. Счастливое Рождество.
- Иди ко мне, Дейзи, у меня есть для тебя подарок! – негромко зовет она, и улыбается.
Добродушно, чуточку укоризненно. Позвать дежурных с других этажей – значит испортить всю игру, так что нет. Они все решат вдвоем. Как тогда.
И Вэнс начинает тихонечко напевать, тихо ступая среди теней, сама как тень:

Away in a manger, no crib for a bed,
The little Lord Jesus lay down His sweet head.
The stars in the bright sky looked down where He lay,
The little lord Jesus asleep on the hay.

Песенку эту когда-то ей пел дедуля, подбрасывая на коленях, но об этом Эммалайн сейчас не вспоминает. Сейчас у нее свое Рождество. Держа наготове волшебную палочку, она октрывает дверь за дверью, даже те, что заперты.
Это тоже часть игры. И каждый раз, останавливаясь на пороге, зовет тихонечко:
- Дееейзи!
Посылает Люмус, заглядывая под кровать, за шкаф. На этаже не так много мест, где можно спрятаться, и она готова без спешки обыскать все. От возбуждения покалывает кончики пальцев... Что сделать с Бишоп, когда та найдется? Об этом тоже стоит подумать. Какие кошмары ей подарить?
Ах, Дейзи, как нехорошо убегать!

The cattle are lowing, the baby awakes
But little Lord Jesus, no crying He makes.
I love Thee, Lord Jesus, look down from the sky.
And stay by my cradle till morning is nigh.

А в помещении, где прячется Дейзи, сиделка на кушетке на секунду перестает храпеть и сонно шевелится. Рука свешивается, задевая пустую чайную чашку, стоящую на полу. Та опрокидывается со звоном.
В ночной темноте звон этот громче рождественских колокольчиков…

Отредактировано Emmeline Vance (29 ноября, 2017г. 21:55)

+2

18

[nick]Daisy Bishop[/nick][status]Безумная сталкерша[/status][icon]http://sf.uploads.ru/Kgchk.png[/icon][sign]Каждая рэйвенкловка безумна по своему.[/sign][info]<b>Дейзи Бишоп, 24 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>Лояльность: Рабастан</i>[/info]
Дейзи, зачарованная песенкой, которая сейчас звучит жутким обещанием, не успевает отодвинуть чашку, и негромкий звон опрокинутой ложечки наполняет комнату, где спит сиделка, а затем разносится и по коридору.
Дейзи быстро подтаскивает чашку к себе, крепко обхватывает, не обращая внимания на боль в ободранных пальцах. Обхватывает как камень, мысленно взвешивая тяжесть чашки в руке.
Сможет ли она оглушить Эммелину?
Сможет ли защитить себя?
В Дейзи сокрыты неисчерпаемые запасы оптимизма. Они помогли ей в течение года методично преследовать Лестрейнджа, они помогают ей просыпаться, выныривая каждый раз из того омута, в котором топит ее Эммелина Вэнс.
Дейзи готова бороться, тем более, раз уж на карту поставлено все.
Дейзи проиграет - она всегда проигрывает Эммелине - но однажды все изменится. Нужно только продолжать бороться.
Дейзи поднимается на ноги - в своей ночной рубашке она выглядит привидением, забытым призраком Мунго, время от времени выходящим поболтать с новыми пациентами - поднимает руку с чашкой над головой, а затем с силой, которой она больше обязана страху, опускает руку резко вниз, разбивая чашку о подлокотник кушетки, в дюйме от лодыжек санитарки.
Та сразу же просыпается, испуганно таращится в темноту, шумно захватывая воздух, а Дейзи кошкой прыгает на нее, перехватывая самый крупный осколок чашки поудобнее и приставляя его к горлу санитарки.
- Вставай, - шепчет Дейзи пересохшими губами, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре. - Где твоя волшебная палочка?
Санитарка, крупная ведьма с добрым лицом и красными руками, тянется к своему нагрудному карману, все еще не окончательно расставшись со сном - она намного сильнее Дейзи, которая провела несколько лет, практически не вставая с койки, но Дейзи сейчас больше похожа на туго натянутую струну, и санитарка улавливает это нервное напряжение в расширенных зрачках пациентки, в том, как неподвижна ее рука с зажатым острым осколком фаянсовой кружки.
По ладони Дейзи змеится порез - осколок режет ей основание пальцев - но она только крепче сжимает его, опережая санитарку и выдергивая из ее рук волшебную палочку.
С четвертой попытки у нее получается скастовать слабенькое, едва действующее заклятье связывания, но ничего больше, как бы она не пыталась. Дейзи со всхлипом трясет палочкой, а затем отбрасывает ее в сторону - магия никогда не могла помочь ей, когда эта помощь больше всего требовалась: магия не помогла ей с Рабастаном, не помогает и сейчас.
Санитарка, все никак не пришедшая в себя, почти не мешает, только бормочет что-то осуждающе, когда Дейзи подгоняет ее, будто неповоротливую скотину, заставляет встать, идти к выходу из комнаты отдыха.
Так они и выходят в коридор - рослая санитарка, едва передвигающая ноги, со связанными перед собой руками, и Дейзи, поверх ее плеча вглядывающаяся в тени в коридоре.
Она продолжает вжимать осколок чашки в мясистое горло санитарки, погружая его все глубже и глубже.
- Дай мне уйти, - громко говорит Дейзи в тишине коридора. - Или она умрет.

+2

19

Рождество — очень неторопливый праздник, обстоятельный, солидный... густо замешанный на предвкушении и обещаниях. Эммалайн и не торопится. В воздухе, больничном воздухе, разлито предвкушение, и для мисс Вэнс оно имеет вкус имбиря, апельсиновых корок и хвои.
Целительница бесшумно подходит к двери в комнату отдыха, откуда слышался тихий звон, и ждет, отступив в тень. Ждет, вслушиваясь в неясные шорохи, шепот, шаги.
Дейзи, милая Дейзи вышла, прикрываясь телом санитарки, как живым щитом. Вэнс, в сущности, все равно, что будет с этой женщиной, кормившей ее яблочным пирогом. Бишоп — вот кем она дорожит по-настоящему. Но Эммалайн помнит о том, что как бы ни повернулось дело, она должна выглядеть безупречно в глазах коллег. Вэнс, хороший товарищ и талантливый колдомедик наверняка попыталась бы спасти сиделку от рук сумасшедшей пациентки. Это всем должно понравится. Даже если спасти не получится.

— Дейзи, отпусти миссис Прюденс, — ласково просит она. — Она не сделала тебе ничего плохого.
В глазах санитарки страх и отчаянная надежда. Эммалайн не видит этого — в коридоре по-прежнему полумрак, но видеть не обязательно, она просто знает.
— Миссис Прюденс всегда была добра к тебе, Дейзи, милая. Она ухаживала за тобой Неужели ты хочешь причинить ей вред? Ты же не убьешь ее, правда?
Слабые пальчики Дейзи уже блестят от крови. Вэнс улыбается — ее улыбку тоже не видно в темноте, но голос, голос серьезен и мягок, она уговаривает свою пациентку. Она все еще надеется на то, что Дейзи — вы не поверите, какой милой, доброй девочкой она была когда-то — отпустит сиделку. Во всяком случае, так это выглядит со стороны.
— Если я открою тебе дверь, ты отпустишь миссис Прюденс, Дейзи?
Дверь. А за дверью лестница. Внизу — просторный холл. Вряд ли регистрационная стойка пустует, но, возможно, дежурная ведьма дремлет, или вяжет бесконечный шарф, или читает журнал. Рождество. Скучнее не придумаешь для тех, кому не повезло встретить его дома. Но не для Эммалайн. И не для Дейзи.

Сиделка начинает хрипеть. Ей больно и страшно.
Эммалайн медленно, очень медленно выходит из тени. Само дружелюбие. Направляет волшебную палочку на запертую дверь — замок приглашающе щелкает. Ну, милая, беги! Почувствуй слабый намек на близкую свободу. Вообрази, хотя бы на мгновение, что у тебя получится!
— Вот. Я сделала все, как ты хотела, а теперь будь хорошей девочкой, милая. Не пугай нас.
Напугай нас, Дейзи. Покажи все, на что ты способна!

+2

20

[nick]Daisy Bishop[/nick][status]Безумная сталкерша[/status][icon]http://sf.uploads.ru/Kgchk.png[/icon][sign]Каждая рэйвенкловка безумна по своему.[/sign][info]<b>Дейзи Бишоп, 24 <sup>y.o.</sup></a></b><br><i>Лояльность: Рабастан</i>[/info]
В ответ на ласковые увещевания Вэнс Дейзи только крепче сжимает осколок чашки, все сильнее вдавливая его в шею санитарки, шумно дышащей и дрожащей всем своим рыхлым, полным телом.
Они обе в ужасе - и санитарка, и Дейзи.
Дейзи не хочет причинять кому-либо вреда, особенно миссис Прюденс - ее имя отзывается черной иронией в измученном сознании Бишоп - но намного сильнее она хочет сбежать отсюда, вырваться из лап Эммелины.
Из-за таблеток ее ужас становится только чернее, глубже, но даже если бы это было не так, она еще слишком хорошо помнит, что Вэнс делала с ней этим днем. Помнит ее слова, помнит тараканов, помнит таблетку - и самое главное, она помнит, что Эммелина заставляла ее вспоминать то, чего никогда не было.
Вэнс сводит ее с ума, вот в чем дело. Это из-за нее голова Дейзи полна образов, мыслей и картин, которые никогда не происходили в реальности.
Вэнс, помешавшаяся на Эване Розье. Вэнс, которой мало было Рабастана Лестрейнджа.
Вэнс, которая ненавидит Дейзи.

Она сглатывает, усмиряет дрожь в руке, обхватывает санитарку поперек груди еще жестче.
Ее глаза блестят совершенно безумно - увидь ее сейчас кто, не осталось бы сомнений в том, что Дейзи опасна и что ее необходимо держать на привязи в вечном полусне. Вот чего добивается Эммелина, понимает Дейзи, но возможность свободы оказывается слишком привлекательной.
Как только она сбежит, как только она окажется подальше от Вэнс, с ней все станет нормально - она напишет письмо Рабастану и он позаботиться о ней, а потом, будучи в безопасности, она напишет и миссис Прюденс письмо с извинениями, и напишет главному целителю...
Эммелина Вэнс еще пожалеет, что связалась с ней. Победа останется за Дейзи.

- Дейзи, пожалуйста, послушай мисс Вэнс, - хрипит сиделка. - Я не буду сердиться на тебя, милая, только отпусти...
Дейзи вжимает осколок еще сильнее между двумя подбородками санитарки. Он скользит в ее пальцах, пачкает кровью воротничок, но она сжимает пальцы еще крепче.
- Замолчи, - обрывает она сиделку. - Замолчи, пока я не отрезала тебе голову.
Вздохи, вырывающиеся из могучей груди миссис Прюденс, становятся громче. Она, должно быть паникует. Она не знает, что Дейзи не исполнит своей угрозы, и то, что она в самом деле боится умереть, пугает Дейзи едва ли меньше: вот кем ее считат. Сумасшедшей убийцей, опасной, невменяемой.
Дейзи следит за выходящей на свет Эммелиной.
В первый миг ей кажется, что на нее надвигается безликое темное существо, желающее ее сожрать, но морок тут же рассеивается.
Она не отрывает напряженного взгляда от палочки в руке Вэнс, выглядывая из-за плеча рослой санитарки, вздрагивает, когда слышит тихий щелчок замка в нескольких шагах позади себя.
Дверь.

Дверь!
Путь к свободе, путь к Рабастану, прочь от Вэнс.
Она сдавливает осколок, не обращая внимания на то, как саднит ее собственный порез, медленно отступает, заставляя санитарку двигаться вместе с собой.
- Если ты пойдешь за мной, - сдерживая дрожь в голосе, говорит Дейзи Эммелине, - вы обе пожалеете.
Ей нечем угрожать, она не может тащить за собой эту неповоротливую сиделку, не может убегать вместе с ней, но она боится, что это ловушка. Что стоит ей отпустить Прюденс - и Эммелина тут же оглушит ее чарами.
Она отступает мелкими шажками, пока не оказывается в паре футов от двери.
Лишь бы та в самом деле была открыта, лишь бы Вэнс не обманула ее...
Дейзи наугад вытягивает ногу назад, первый раз попадая по косяку, но второй раз - точно в дверь, и та приоткрывается, Дейзи чувствует это.
Не тратя времени на то, чтобы посмотреть за спину, Дейзи изо всех оставшихся сил толкает сиделку в сторону Эммелины, не замечая, что оставляет на ее шее жуткую царапину, и, по-прежнему сжимая в руке осколок, разворачивается и тут же бросается в дверь.

Перед ней в тусклом ночном освещении лестница, уводящая вниз, к свободе.
К Рабастану.
Дейзи бежит, ее босые ноги гулко шлепают по кафелю.
Она бежит, иногда касаясь перил и оставляя на них кровавые отпечатки ладони.
Она бежит - и ей кажется, то она бежит быстрее ветра, быстрее мысли, но это не так: она слишком слаба, слишком много времени провела в кровати, слишком сильно переволновалась за этот день.
Она едва успевает преодолеть два лестничных пролета, как уже понимает, что ее преследуют.
Дейзи спотыкается, когда до выхода в холл остается не больше двух этажей.
Ее ноги заплетаются и она летит кубарем до конца лестничного марша. Осколок чашки выбит из ее руки ударом, бока ноют, и она сильно ударилась лицом, когда падала.
Едва перед глазами перестает темнеть, Дейзи пытается встать, наощупь выискивая свое единственное оружие - осколок фаянсовой чашки, на котором еще остался кусок какой-то вдохновляющей надписи, хоть и заляпанной кровью.
Вэнс приближается, кажется Дейзи, и она, перевернувшись на спину, как можно скорее отползает от лестницы, пока не упирается затылком и плечами в стену. О том, чтобы встать на ноги и продолжать спуск, даже речи не может идти - она не то вывихнула, не то подвернула лодыжку, и голова идет кругом от бега и падения.
Осколок никак не находится, а ведь у Эммелины есть волшебная палочка.
Когда пальцы Дейзи смыкаются на осколке, она издает радостный вскрик.
- Не подходи! - она выставляет свой осколок перед собой, держа его обеими руками, направив вперед как копье, но, повинуясь мимолетному озарению, приставляет его к собственному горлу. - Не подходи!

+1

21

Сиделка охает, падает, и, оказываясь в руках, Вэнс заливается слезами. Она тяжелая, как мешок рождественских подарков из далеких детских снов.
- Миссис Прюденс? Вы можете сами себе помочь? – заботливо интересуется Эммалайн.
На первый взгляд санитарка больше испуганна, чем ранена. Царапина глубока, но ничего важного не задета – женщину спасла любовь к сладким пирогам и прочим излишествам.
- Мне нужно остановить мисс Бишоп, пока она не навредила еще кому-нибудь!
Санитарка согласно кивает. Милая Дейзи, такая хорошая, тихая девочка. Всегда грустная и вежливая. Что на нее нашло?
Мисс Вэнс знает, что нашло на Дейзи и улыбается. Кажется, пора вспомнить про Инструкцию.

Инструкция висит на каждом этаже в скромной позолоченной рамочке. Каждому колдомедику, каждой сиделке или практиканту следует выучить ее наизусть, прежде чем приступать к работе.
И, разумеется, Эммалайн Вэнс знает ее наизусть.
Она прикладывает палочку к голу и кастует Сонорус. По лестницам, коридорам, комнатам отдыха и пустым холлам прокатывается голос мисс Вэнс.
И, как потом отметят коллеги, в голосе Эммалайн не было паники. Похвальная выдержка. Достойный пример.
- Внимание! Побег! Из отделения Недугов от заклятий сбежала пациентка, Дейзи Бишоп. Всем оказать помощь в поимке. Осторожно, пациентка опасна.
Последнее она произносит с особенным удовольствием.
В этом факте теперь никто не усомнится, если и были такие, сомневающиеся.
Сиделка уже нашла свою палочку и возится с горлом, ей еще успокаивать пациентов, разбуженных Эммалайн.
А Эммалайн идет к Дейзи. Дейзи ее ждет, и это то, что очень нравится Вэнс. Ей нравится, что Дейзи ее ждет.

Больница оживает, стряхивает сонное рождественское оцепенение – такова сила Инструкции.
С четвертого этажа Отравлений выбегают на лестницу хорошенькая колдоведьма и целитель, халат у него застегнут криво, у нее прическа в беспорядке.
- Вэнс? Что случилось? Побег? Уже поймали?
За вопросами стоит попытка унять неловкость, но Эммалайн великодушно не замечает то, что пока что можно и не заметить.
- Нет! Бишоп ранила санитарку и сбежала!
Ахи и охи. Они спускаются по лестнице, и Вэнс слышит  шум там, внизу. К ним присоединяются дежурные прочих отделений. Кто-то взволнован, а кто-то, пожалуй, даже доволен таким приключением.
- Коллеги, прошу вас! – Эммалайн повышает голос. – Не забываем о том, что перед нами тяжело больная в период обострения. Она не виновата в своей болезни. Постараемся не причинять ей вреда!
Причинять вред Дейзи – это ее, Вэнс, прерогатива.

Бишоп сидит у стены с острым осколком в руках.
- Дейзи? Это я, Эммалайн, - тихо зовёт ее Вэнс.
За ее спиной колдомедики держат наготове волшебные палочки. Но они ждут знака от Вэнс. Эммалайн это чувствует. Это приятное чувство – спасибо за него Дейзи. Приятное, и уже забытое со времен Хогвартса, где их с Рабастаном авторитет старост был непоколебим.
- Дейзи, все хорошо. Иди ко мне. Я сумею о тебе позаботиться.

+1


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Загодя 1991 » Jingle Bells (декабрь 1985)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC