Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Завершенные эпизоды (загодя 1991) » Четкие инструкции (осень 1976)


Четкие инструкции (осень 1976)

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Эммалайн, Рабастан, Библиотека.

+1

2

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]Третьекурсник подтягивает чистокровных второкурсников по маггловедению под одобрительными взглядами Эммалайн. Лестрейндж собирается проскользнуть в спальню, забрать кое-какие справочники и, быть может, отправиться обратно в библиотеку - или все-таки спросить кое-что у Вэнс, но Бартлби, сегодняшний специалист по маггловедению, окликает его, заставляя остановиться.
Бартлби - полукровка. И Бартлби знает, что Лестрейндж сам не свой до маггловедения.
- Рабастан, Рабастан! Они не верят, что магглы отправились в космос, - он чуть растерянно улыбается, разводит руками, дескать - а я-то что сделаю. Обращаться к авторитетам в той или иной области - традиция факультета.
А Лестрейндж вроде как еще и староста.
- Отправились, - подтверждает Лестрейндж, разворачиваясь и оглядывая недоверчивую мелочь. - Вам же профессор Бербидж должна была рассказать об этом...
- Вот они ей и не верят, - отвечает вместо своим подопечных Бартлби.
Лестрейндж опешивает, теперь его из гостиной не выгнать - не верить профессорам уже перебор, как бы не гордились сине-бронзовые критической позицией.
- Она же магглорожденная, - как будто это все объясняет, указывает на очевидный факт какая-то курносая девчушка из тех, у кого сейчас и идет этот коллоквиум.
Кое-кто хмыкает уже неприкрыто, но на Лестрейнджа смотрит с интересом - на него смотрят, кажется, почти все, кто собрался по своим делам в гостиной или ждет начала следующего кружка по интересам.
Рабастан откладывает на общий стол свои пергаменты и свитки, взглядом показывает Бартлби, что с этой проблемой они разберутся вместе.
- Профессор Бербидж прекрасный специалист по маггловедению, - веско начинает он, глядя прямо на девочку, которая смущенно опускает голову. - И благодаря тому, что она родилась в семье магглов, она знает о них и может рассказать куда больше, чем любой из волшебников. Она выросла среди них. Она понимает, как и чем они живут. И если она что-либо говорит о магглах - так оно и есть.
Лестрейндж благодарен Вэнс за молчаливую поддержку - и одновременно понимает, что покривил душой. Чарити Бербидж не считает магглов опасностью для волшебного мира - и в этом серьезно ошибается. Впрочем, чтобы обнаружить это расхождение, нужно действительно интересоваться маггловедением, а Лестрейндж готов поставить собственную волшебную палочку на то, что те, кого собрал сегодня в гостиной Бартлби, так далеко не зайдут.
Да и кто знает, будет ли нужно маггловедение вообще через пару лет, если то, ради чего воюют его, Рабастана, отец и брат, будет претворено в жизнь.
- Магглы лишены магии, зато они научились облегчать себе жизнь иными способами, и эти способы чрезвычайно хитры. А в качестве сопутствующего они достигли и других интересных вещей. Например, сумели отправиться в космос. Увидеть те созвездия, о которых вам рассказывают на Астрономии - и без магии. Научиться перемещаться на далекие расстояния, пусть и не так быстро, как с помощью порт-ключа или аппарации - и тоже без магии. У них нет летающих метел, но есть их подобия. Поспрашивайте своих друзей, которые выросли среди магглов. А если будете стараться, профессор Бербидж может взять вас на экскурсию, - он блекло усмехается.
После победы Волдеморта это станет невозможным, потому неплохо бы использовать шанс. Однако его посул имеет некоторый успех: глаза нескольких второкурсников разгораются. Они сдвигают головы, забрасывают Бартлби новыми вопросами, а Лестрейндж по стеночке подкрадывается к Эммалайн.
- Вэнс, - он понижает голос, прикрывая их обоих атласом по УЗМС. - Не видел тебя на обеде. Слушай, Вэнс. То есть, Эммалайн. Ты с кем-нибудь помолвлена? В смысле, уже. Прямо сейчас.
В чистокровных семьях иные договоры заключаются куда раньше, чем об этом объявляется официально, а Лестрейндж от природы осторожен и не собирается огребать неприятностей.
- Если нет, то как насчет свидания? - торопливо произносит он, пользуясь тем, что спор в гостиной опять набирает обороты и их едва ли кто-то слышит. - Со мной.
Потому что Рудольфус говорит, что пора искать приличные варианты, а Рабастан из приличных вариантов - да и из неприличных - морально готов только к Вэнс.

+2

3

Теплый солнечный свет играет на старинных дубовых панелях, на мраморе камина, даже суровые лица на портретах начинают улыбаться и подставляться солнечным лучам.
Гостиная Рейвенкло это особенный мир, и Эммалайн Вэнс нравится, какое место ей в этом мире отведено. Ей здесь комфортно. Не хорошо, не изумительно – именно комфортно. Одно время Вэнс задумывалась о том, как бы она себя чувствовала, отправь ее Шляпа на любой другой факультет, но подобные фантазии не ее конек. Тем более, этой стороной своей жизни мисс Вэнс очень довольна.

- Бишоп, вы можете позже заняться маникюром.
Голос мисс Вэнс холоден и насмешлив, и мисс Бишоп, старательно наводившая красоту, вздрагивает и смущенно прячет бутылочку с лаком, посадив пятно на юбку.
- Мне напомнить вам, что вы еще не сдали свой доклад по нумерологии на двух свитках?
Лидерство факультета зависит от каждого, так считает Эммалайн Вэнс. И вклад Рабастана в общее дело она приветствует сдержанной улыбкой. Он совершенно прав, указывая на необходимость слушать преподавателей и не пренебрегать самостоятельными исследованиями. Тем более, что да, в Хогвартсе достаточно магглорожденных. К ним у Вэнс двойственное отношение. С одной стороны – любопытство, как к редкому зверю в зверинце. С другой что-то вроде легкой неприязни, потому что они другие. Неотличимо другие. И от этого ей не по себе, и хочется докопаться до сути. Найти эти отличия, увидеть, записать и показать всем.

Почему-то в этих мыслях магглорожденные и флоббер-черви, которых они вскрывали вчера, лежат рядом… Услышав шепот Рабастана, Эммс прогоняет это видение, не сочтя его достойным какого-то анализа.
Тем более, что вопрос, прямо скажем, неожиданный.
Сначала Вэнс испытывающе смотрит в лицо Лестрейнджа-младшего, и, убедившись, что это не шутка (слава Мерлину, если бы Баст пошутил – этот день можно было бы занести в календарь), отвечает, так же шепотом:
- Нет. Ни с кем. Просто рано же еще, наверное. Ну как бы мы еще не до конца взрослые, - последнее было сказано с едва уловимым неудовольствием.
Они считали себя взрослыми. Достаточно взрослыми.
Достаточно взрослыми даже для свидания, тем более, что на свидания бегают даже второкурсники, но Эммалайн Вэнс считала это напрасной тратой времени. Но с тех пор кое-что изменилось.
- Свидание с тобой…
Эммс чуть заметно хмурится, пытаясь понять, какие чувства вызывает в ней это предложение. С чувствами все сложно, но ей, определенно, любопытно. К тому же, они с Рабастаном ходят вместе в библиотеку, готовится к урокам, делают лабораторные работы – у них это хорошо получается. И объединятся, когда нужно поставить на место. Кроме того, у них что-то вроде маленького клуба на троих, Розье, Лестрейндж, Вэнс, и его малочисленность их не смущает. Только подчеркивает избранность.
Конечно, свидание это не лабораторная, во всяком случае, называются они по-разному. Но разве самообразование это плохо?
Словом, подумав немного, Вэнс серьезно кивает.
- Хорошо. Я согласна. Где и когда встретимся?
Свидание не лабораторная. Но к нему тоже надо готовиться? Наверное.
А если бы ее пригласил на свидание Розье?
Мысль не то, чтобы новая, просто впервые она озвучена в голове так громко.
Нет. Точно нет. Она бы не смогла.
На щеках Эммс появляется что-то вроде смущенного румянца, от чего бледная россыпь веснушек становится ярче.[icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]

Отредактировано Emmeline Vance (20 сентября, 2017г. 18:11)

+2

4

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]
Пока Вэнс думает, он обнаруживает, что атлас разрисован - на мантикоре огромный гриффиндорский шарф, а гиппогриф топчется по клетке из жирных пересекающихся чернильных полос.
Лестрейндж пролистывает атлас до тех пор, пока не находит имя его владельца, и делает для себя мысленную заметку поговорить с Бишоп о недопустимости подобного обращения с книгами.
То, что Эммалайн требуется время на раздумья, его ничуть не смущает - она не из тех, кто относится легкомысленно даже к таким вещам, как свидание. Или особенно к таким - Лестрейндж еще не очень четко определился со значимостью свиданий в разрезе социализации.
Зато когда положительный ответ получен, он наконец-то может отложить атлас - и посмотреть на Вэнс. Она кажется смущенной, до румянца смущенной, и он уже жалеет, что так самоуверенно убрал книгу, потому что знает - чувствует - как тоже начинает краснеть.
Это, разумеется, не от смущения, твердо говорит он сам себе. Это просто такая реакция на ее румянец - вроде зевания или чихания. Или в гостиной просто душновато - вон и Бартлби красный как знамя гриффиндора. Все дело в духоте, а не в том, что Бартлби уже полчаса пытается переспорить ораву въедливой мелюзги.
- В библиотеке. После ужина. - Хорошо, что у него уже готов ответ. До зимы еще жить и жить - и все парочки, новоявленные и устоявшиеся, проводят время до отбоя во дворе или у озера. Тащиться в эту толпу Лестрейнджу мешает интроверсия, к тому же там наверняка будет эта гриффиндорская шайка с их дебильными развлечениями - прямо хоть колдографируй и высылай в Холл, позлить Беллатрису...
При мысли о Беллатрисе ему становится жарче. Прямо-таки температурно жарче.
- Ты обновила допуск в Запретную секцию? - хотя о чем это он, это же Вэнс. Она обновляет допуск еженедельно, как и он - ну в крайнем случае, раз в две недели. Почти каждый рэйвенкловец убежден, что в Запретной секции содержатся ответы на вопросы о тайнах вселенной - и хотя старосты уже убедились, что дело обстоит не так, кое-какая полезная информация там водится. И даже обновляется время от времени. - Можем встретиться там. Часов в семь.
Розье будет на своей вечерней тренировке, прикидывает Лестрейндж, так что не заметит такого внезапного разбиения их уютного трио. И если вдруг все пойдет не так, всегда можно будет поработать над эссе к следующему вторнику - для него как раз не помешает сунуть нос в запрещенную монографию Рене Клоде, судя по всему, знавшего толк в заведомо ядовитых способах приготовления настойки растопырника.
Словом, со временем и местом у Лестрейнджа все хорошо. С партнершей тоже.
По крайней мере, в бурные воды романтики он пускается на крепком судне и с хорошей командой.
И контролируя ситуацию, напоминает он себе, проходясь пальцем по воротнику, который внезапно кажется слишком уж узким.
- Идет? - он снова рассеянно двигает по столу, у противоположного края которого Бартлби, кажется, справился с ситуацией, злополучный атлас, и также рассеянно улыбается Вэнс. - До встречи.

Можно было бы поискать что-нибудь в книгах, думает Лестрейндж пару часов спустя, когда направляется в библиотеку. Наверняка должны быть книги про все это - про свидания, про приглашения.
Он не то чтобы беспокоится, что им с Вэнс будет не о чем говорить - но смутно подозревает, что их обычные темы могут не подходить к поводу.
Ожидая, пока библиотекарь найдет его имя в списке допущенных к Запретной секции учеников - право, как будто за несколько лет у нее все еще могут быть сомнения - Лестрейндж натыкается взглядом на развал симпатичных глянцевых журнальчиков: явно какая-то периодика, обложка яркая, заголовки броские. Кажется, он видел такие даже в факультетской гостиной.
С того журнала, что лежит сверху, ему крайне двусмысленно подмигивает ведьма-ровесница, стреляя глазами в заголовок чуть выше. "Идеальное свидание: осень твоей мечты", читает Лестрейндж и, прежде чем успевает подумать, что он делает, а главное, что будет делать, если его кто-то увидит с таким вот легким чтивом, протягивает руку, хватает журнал и твердо говорит библиотекарше:
- И еще вот это. Запишите, пожалуйста.
Та смотрит на него поверх очков так долго, что он чувствует, как начинают гореть уши, но все же пропускает.
Рабастан поднимает повыше подбородок и углубляется за стеллажи, в Запретную секцию.
В отличие от читального общего зала, здесь всего лишь один небольшой стол в узкой нише, покрытый чарами и металлическими петлями - некоторые книги живо протестуют против их прочтения, приходится принимать меры, чтобы не остаться без пальцев или бровей.
Лестрейндж устраивается на жесткой деревянной скамье, разглаживает журнальчик  и открывает на нужной странице.
Конечно, все это глупости, уверяет он себя - но если что-то можно сделать идеально, долг каждого уважающего себя рэйвенкловца изучить инструкцию и сделать все идеально.
Прочитав первый пункт, он довольно хмыкает - прийти чуть раньше, легко. Все кажется не таким уж и сложным.
Но дальше дело идет хуже: оказывается, он выбрал не самое лучшее место, а еще не принес с собой ничего, что могло бы - он вчитывается внимательнее, не в силах поверить своим глазам - "выразить его интерес".
Как будто того, что он вообще заговорил об этом, не достаточно для выражения интереса.
Мрачнея, Лестрейндж продолжает читать.

+2

5

[icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]В оставшиеся до свидания часы Эммалайн Вэнс убеждается в том, что она ничего не знает о свиданиях и о том, как к ним следует готовиться, и это очень ее беспокоит. Очень. Почти так же сильно, как если бы она пришла на контрольную работу без должной подготовки, чего, конечно, быть не могло ни при каких обстоятельствах.
Нет, в спальнях для девочек часто говорили о свиданиях, о мальчиках, и даже шепотом делились какими-то подробностями, которые Эммалайн Вэнс знать не желала. Но вот сейчас впору было об этом пожалеть.
Бишоп, воровато оглянувшись, снова начала красить ногти в ярко-розовый цвет. Эммс припомнила, что, вроде бы у этой длинноносой девицы появился дружок на Хаффлпаффе. И что, неужели ему нравится такой цвет? Как будто сахарная вата… Мисс Вэнс задумчиво посмотрела на свои руки (на правой, возле пальца, было небольшое чернильное пятно). А Рабастану бы такое понравилось?
Обдумав эту мысль со всех сторон, Эммалайн предпочла решить, что нет. Не понравится. Потому что она понятия не имела, как потом отдирать эту гадость с ногтей.

Вздохнув, мисс Вэнс поднялась в спальню, достала чемодан из-под кровати, и принялась внимательно рассматривать его содержимое. Как бы она ни сопротивлялась, миссис Вэнс подкладывала в багаж дочери что-то, что казалось ей крайне необходимым в школе, и что Эммалайн с удовольствием бы выбросила за ненадобность. Например, флакон духов.
Эммс брызнула в воздух. Запахло какими-то цветами. Кажется, сиренью.
Вэнс попыталась вспомнить, любит ли Рабастан сирень. Может быть, он писал какую-нибудь научную работу по травологии о свойствах сирени? И какие у нее свойства? Может быть, лучше не рисковать? Там же лежала тушь и помада. Похоже, вкус у Хестер Вэнс совпадал со вкусом мисс Бишоп, во всяком случае, помада чудно бы подошла к ногтям цвета сахарной ваты. А вот тушь Вэнс понравилась. Ресницы сразу стали длиннее и взгляд загадочнее, как будто она заранее знала, какой билет вытянет на экзамене.
Совершенно непонятно, как девочки находят силы и время бегать на свидания, если приготовления отнимают столько сил. Или это сложно только поначалу?

Мимо однокурсников в гостиной Эммс проходит с прямой спиной и независимым видом, но никто и не кричал ей вслед: «Смотрите, Эммалайн Вэнс идет на свидание». Значит, ее намерения для окружающих неочевидны. Уже хорошо. Библиотекарша тоже не выказывает подозрительности. В конце концов, и мисс Вэнс и мистера Лестрейнджа в библиотеке видят так часто, что книги скоро вполне могут начать с ними здороваться.
На пороге Запретной секции Эммс делает глубокий вдох, считает до десяти (медленно, Эммалайн, медленно), и идет к Рабастану. В принципе, пока что не происходит ничего особенного. И это даже радует.
Может быть, это как раз самое правильное свидание, когда вы как будто бы вместе готовите домашнее задание.
- Привет, - жизнерадостно говорит она, чувствуя себя неловко от того, что не захватила с собой даже тетрадь, было бы куда деть руки.
Очень хочется по привычке спросить: «Что ты читаешь», но почему то Вэнс кажется, что это будет неправильный вопрос. А правильный она так и не придумала, но на помщь приходят воспоминания о матери, и вот, пожалуй, впервые в жизни Эммалайн этому рада.
- Надеюсь, я не опоздала?
До светского тона миссис Вэнс ее дочери далеко, и на соседний стул она садится далеко не с тем же изяществом, но, в общем, первая минута свидания пошла, и пока что (вроде бы) все идет хорошо.

Отредактировано Emmeline Vance (20 сентября, 2017г. 18:06)

+2

6

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]
Он так зачитывается, что вскидывает голову едва ли не испуганно, услышав жизнерадостное "привет".
Вэнс пунктуальна, как и всегда - это естественно, по крайней мере, так думал Лестрейндж до сих пор, но сегодня он констатирует это довольно угрюмо. Судя по всему, "превосходно" им не получить даже объединенными усилиями, потому что прямо здесь, прямо в журнале, который он взял в библиотеке, прямо напечатано, что девушка должна опоздать.
Так и напечатано: ему - прийти раньше, Вэнс - опоздать.
От алогичности такого масштаба Лестрейндж всегда мрачнеет, вот и сегодня не стало исключением: ну где это видано, специально договориться о точном времени, и прийти раньше и позже соответственно. По половому признаку.
И почему, интересно, их с Вэнс не предупредили об этом заранее - они могли бы оба сразу прийти с пятнадцатиминутным опозданием. Он бы успел закончить проверку домашней работы Кёртис, передоговориться со старостой Хаффлпаффа о предстоящем дежурстве или найти, в конце концов, интересующую его монографию уже здесь. Да и у Вэнс, наверное, нашлись бы дела на эти пятнадцать минут - на шестом курсе у старосты очень много дел и очень мало времени.
- Нет, ты вовремя, - обреченно подтверждает он ее провал, но в детали не вдается, только прикрывает журнал руками, пряча обличающую их статью. - Я тут...
Читаю, надо бы сказать, но журнал большой, и его руки прикрывают преимущественно заголовок, исходя из соображений наименьшего зла, поэтому Лестрейндж не в силах признаться, что читает вот это.
- В общем, жду тебя, - выворачивается он. - Пришел пораньше, ну, знаешь...
Вдруг Вэнс, хоть и не опоздала, в курсе, что должен делать он?
Мелькает мысль в знак своего интереса отдать ей журнал - но это путь для совсем уж пропащих, а Лестрейндж пока надеется, что все как-то нормализуется.

Он принюхивается.
- Правда, странно? Кажется, сиренью пахнет, да? Странно - осень и вдруг сиренью, - гипнотизируя стоящий напротив стеллаж - а не монография ли Клоде вон там, на второй полке, такая синяя? - говорит Лестрейндж, пока Эммалайн, шурша юбкой, усаживается рядом.
Он уже успел почерпнуть еще немного полезной информации и знает: сломать лед поможет беседа о чем-то нейтральном, вроде погоды или внешности Эммалайн - последнее только в положительном ключе! - но, хоть убей, не понимает, откуда между ними с Вэнс взялся лед, зачем его ломать, если уж на то пошло и он есть, и как подвести беседу к таким нетривиальным для них темам.
- Ты как-то... Хорошо выглядишь.
Соберись, Лестрейндж, думает Лестрейндж.
Старательно пытается думать с интонациями старшего брата, от чего начинает побаливать сломанный на летних каникулах нос. Всего лишь дважды, но драккл, было неприятно.
- Интересная сегодня была лекция по Истории Магии. Биннс всегда так хорошо рассказывает про гоблинские восстания в семнадцатом и восемнадцатом веках, даже не страшно, что повторяется раз в месяц, правда? - очертя голову кидается Рабастан в тему, не одобренную журнальным мануалом.

+3

7

[icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]Где-то в глубине Запретной секции слышится глухой, ритмичный стук и лязг цепей. Некоторые из книг никак не оставляют надежду сбежать. Поначалу пугает, но к шестому курсу на это перестаешь обращать внимание…
О происхождении запаха сирени Вэнс решает умолчать, поскольку до сих пор так и не поняла, нравится ли ей пахнуть, как весенний букет. Пожалуй, все же, не слишком. Жаль, Эммалайн не знает, является ли запах сирени обязательным атрибутом свиданий, но Эммалайн Вэнс знает, что за комплименты следует благодарить.
«Хоть бы спасибо сказала, невоспитанная девчонка», - так шипела на нее мать.
Так что Эммс улыбается как можно жизнерадостнее.
- Спасибо!
Она чуть было не сказала «и ты тоже», но Рабастан выглядит как обычно, так зачем искажать факты? Это может быть опасно – искажать факты, во всяком случае, было бы опасно, если бы речь шла о каком-нибудь исследовании. Что снова наводит Вэнс на мысль о сходстве свидания и лабораторной работы. Все же хорошо, что у нее первое свидание именно с Рабастаном. За ним никогда не приходилось перепроверять результаты.

В библиотеке немноголюдно, так что ничьи случайные шаги не нарушают их с Рабастаном недолгого молчания. Обычно мисс Вэнс не имеет ничего против молчания, особенно, если оно занято чтением, или конспектированием, но сейчас ей начинает казаться, что что-то не так.
Ужасное чувство.
К счастью, Рабастан принимает верное решение.
Тема лекций Эммс близка и понятна, и она даже улыбается облегченно, когда Баст начинает говорить о сегодняшнем уроке. Пусть даже История Магии не самый ее любимый предмет.
- Ты прав, интересная. И достаточно информативная! Правда, иногда Биннс перебарщивает с домыслами, согласись…
Вэнс уже оживляется, и готова обсудить с Рабастаном некоторые спорные моменты лекции, но вспомнает, что у них, все-таки, свидание, а поговорить о гоблинах они вполне могли и в гостиной.
Мерлин. Ну почему же все так непонятно?
- Какой… яркий журнал, - говорит она, кивая на подмигивающую ведьму. – Что-то о рунах?
Лестрейндж-младший увлечен рунами, Вэнс это знает, и твердо решает говорить о них сколько угодно, прямо до конца свидания, если что-то пойдет не так.
Собственно, наверное, можно уже и начинать.

Отредактировано Emmeline Vance (20 сентября, 2017г. 20:03)

+3

8

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]
Жизнерадостный тон Эммалайн звучит в атмосфере Запретной секции почти святотатственно.
Лестрейндж искоса смотрит на нее, смущенный благодарностью даже больше, чем собственным дерзким комплиментом, но находит, что она держится весьма неплохо.
Они оба держатся неплохо, несмотря на это запутанное правило с пятнадцатью минутами.
Он дарит монографии Клоде - да это точно она, он готов поставить свой значок старосты! - обещающий взгляд и сосредотачивается на том, ломается ли между ними лед.
Конечно, существенным недостатком оценки этого факта является то, что он не уверен, что лед вообще есть.
Это путает планы - потому что как прикажете фиксировать изменения отсутствующего объекта?
Ужасно ненаучно.
Зато Биннс не подводит. Поначалу.
Лестрейндж даже разворачивается к Вэнс, почти забыв про свой журнал, готовый вступить в один из тех полушутливых споров, в которых им с Эммалайн нет равных, уже изрядно распаленный предвкушением оригинальных аргументов, на которые она так горазда - но нет. Что-то мешает.
Не иначе, пресловутый лед.
К тому же, он больше не может скрывать свою находку.
Лестрейндж некоторое время взвешивает два варианта - соврать Вэнс и укрепиться ее рациональным подходом, чтобы проверить, в самом ли деле в журнале напечатана какая-то чушь, или ему просто так кажется - и останавливается на втором.
- Эээ... Нет, - он разворачивает журнал к Эммалайн, впервые обращая внимание, что ведьма немного напоминает Вэнс - не то загадочностью взгляда, не то чем-то еще. Может, загадочностью в целом, он не специалист. - Не о рунах.
И тут же торопится оправдаться:
- Это тут лежало, когда я пришел. Должно быть, оставил кто-то.
Судя по содержанию статьи, ей самое место в Запретной Секции - она алогична, невнятна, изобилует неточностями и точно не должна быть в свободном доступе.
Весь прочий контент журнала он даже не хочет познавать: не сегодня.

+2

9

Эммалайн осторожно пододвигает журнал ближе, не вдаваясь в историю его возникновения в Запретной секции. Тут еще и не такое можно найти, хотя такое, конечно, впервые. Обычно что-то подобное можно увидеть в руках мисс Бишоп, и лучше бы она учебники читала с таким упоением. В глаза бросается заголовок, и мисс Вэнс приободряется.
Идеальное свидание.
Идеальное!
Тут бы до «выше ожидаемого» дотянуть.

С понятным трепетом Эммалайн раскрывает на нужной странице, вскидывает взгляд на Рабастана. Взгляд мисс Вэнс чуточку затуманен предвкушением открытий.
- Как думаешь, этому источнику можно доверять?
Эммалайн даже понизила голос до шепота, словно перед ними лежал не журнал, а непонятный и опасный манускрипт. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было…
Вэнс быстро прочитывает несколько первых пунктов, в досаде сжимает пальцы, узнав, что ей следовало опоздать. Да она никогда в жизни никуда не опаздывала! Как она могла догадаться, что именно сегодня это обязательно?
- Это все немного странно, - выносит свой вердикт. – Но это же вроде как инструкция, да? А значит, если следовать по порядку всем пунктам, то все получится? Ну, это как на уроке зельеварения. Если сказано, что надо положить двенадцать сушеных гусениц, значит – двенадцать.

Вэнс едва заметно хмурится, всерьез размышляя, не предложить ли Рабастану начать все сначала. Чтобы она могла опоздать, если это важно. Но, наверное, это будет не совсем правильно. Как если бы она ему не доверяла.
«Впервые взяться за руки – это очень волнующий момент! Он запомнится вам навсегда! Не торопитесь, но будьте решительны, возьмите руку девушки в свою ладонь и сожмите – только не слишком сильно. И вы почувствуете, как ваши сердца бьются быстрее!»
Эммалайн, подумав, стучит пальцем по абзацу.
- Как насчет этого? Звучит, в общем-то, понятно, да?
Не совсем понятно, поему момент должен быть волнующим, но Эммалайн привыкла доверять печатному слову.
[icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]

Отредактировано Emmeline Vance (20 сентября, 2017г. 20:23)

+2

10

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]
Ничего удивительного, что Лестрейнджа посещают те же мысли - он тоже думает, не начать ли с начала. Они с Вэнс очень похожи, в том числе перфекционизмом.
Он даже думает, не озвучить ли это предложение - в конце концов, это в самом деле было непредсказуемо, насчет опоздания - но все же сдерживается. Надо работать над ошибками, а не мошенничать.
На ее вопрос, заданный с придыханием, он не хочет отвечать - он так и забуксовал в начале статьи, придя в возмущение, и доверять ей, конечно, не хочет, но что он, Рабастан Лестрейндж, может противопоставить печатному слову?
- Я не знаю, - наконец выдает он. - Видишь, тут, в самом начале, про опоздания - это же нечестно. То есть, это ниоткуда не следует, как можно было обнаружить эту необходимость?!
Его затыкает аналогия с гусеницами, предложенная Эммалайн.
Она, конечно, права - когда они варили зелья на младших курсах, от них требовалось четко следовать рецепту, и только много позже, спустя несколько лет, все эти рецепты стали представать не просто набором действий, но четким и взаимосвязанным паззлом.
Для него это первое свидание. Судя по тому, что Вэнс - перфекционистка Вэнс - опоздала, для нее тоже. Пока они неофиты, и, возможно, просто не могут понять, какой сакральный смысл скрывается во всем этом.
Может быть, к свиданию третьему. Или тринадцатому. Или сколько там они выкроят времени от обязанностей старост.
До Азкабана Лестрейндж строит планы едва ли не с остервенением - потому что считает, что может себе это позволить.
Главное, сейчас взять себя в руки и выполнять все предписания, следуя от пункта к пункту.

Он наклоняется ближе к статье, бегло проглядывает список, проверяя, не пропустил ли чего - нет, пока все так. Уединенное и приятное обоим место, встреча, светская беседа, комплимент - если не считать небольшой промашки с ее приходом вовремя и его пустыми руками, не так уж и плохо. Не превосходно, конечно, но еще и не Тролль.
И не будет, если они начнут действовать заодно.
Лестрейндж уже и не помнит, почему хотел спрятать журнал от Эммалайн - а ведь ей тоже не помешает подтянуть свидания - и прочитывает те строки, по которым она стучит ногтем. Над ногтем чернильное пятно - у него тоже все пальцы в чернилах: стоит увлечься таблицей и перо так и начинает брызгать, ужасно неудобно, даже маггловские карандаши не оставляют столько следов на руках.
- Вполне, - резюмирует Лестрейндж, поднимая голову. - Быть решительным, жать не сильно. Очень конкретные инструкции.
На самом деле, не очень - например, что значит "не сильно"? Не сильно для нее? Для него? Для Рудольфуса?
- Если все сделаем правильно, сразу станет понятно. Вот же, написано, сердца забьются. Я готов, а ты?
Он сначала хочет протянуть Вэнс ладонь, но потом перечитывает абзац - какого драккла столько слов! - и приходит к выводу, что все должно быть не так. Рука Вэнс должна лежать где-то, откуда он ее возьмет. Не торопясь, но решительно.
Ничего сложного.
Считая про себя, на третий счет он протягивает руку и накрывает ладонь Вэнс своей.
Потом тянет на себя - не торопясь и очень решительно.
Затем сжимает.
У Вэнс вполне нормальная рука. Такую руку можно держать долго.
Он прислушивается к себе, не выпуская ее ладони из своей, почти уткнувшись носом ей в висок - статья одна, они сгрудились над ней так, что никакой лед уже не поместится.
- Ну, бьется. Драккл, надо было замерить пульс до. Как теперь разберешь, быстрее или нет?
Впрочем, ему правда кажется, что быстрее - но, может, то острое научное возбуждение, с ним такое бывает. Со всеми с Рэйвенкло такое бывает.
- Давай считать, что быстрее, - решительно предлагает он.
Нельзя же позволить себе провалить этот экзамен.

+2

11

- Я готова, - решительно кивает Эммалайн, для которой это таинственное действо, именуемое свиданием, наконец-то становится немного понятнее.
На свиданиях, оказывается, держаться за руки. Прекрасно! Они будут держаться за руки, все согласно инструкции. Мисс Вэнс не пренебрегает инструкциями, когда это необходимо, в конце концов, невозможно быть специалистом во всем.

Рабастан действует согласно написанному: взял, сжал. Волне настойчиво, по ощущениям Эммс. Этот пункт они выполняют безупречно, и мисс Вэнс старательно прислушивается к ощущениям. Пульс бьется, от дыхания Рабастана немного щекотно, но Эммалайн решительно запрещает себе думать об этом – в инструкции написано о пульсе и о том, что этот момент запомнится им навсегда. Вопрос – почему? Нет, на память Эммс не жалуется, но все же, почему?
Может быть, они что-то упускают?
Почему-то  есть такое чувство, что да.
- Можем замерить пульс  в следующий раз, но, думаю, для первого раза все идет хорошо. Может быть, потом он будет биться быстрее, просто нужна практика. К тому же, ты очень хорошо сжал мою руку, - считает нужным отдать должное Рабастану Эммалайн. – Не сильно и решительно. Все, как написано. Читаем дальше?

«Если девушке приятно внимание молодого человека, то она может поощрить его ухаживания, слегка пожав ему пальцы в ответ, и сказав что-нибудь приятное».[icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]

- Хорошо…  пожать пальцы в ответ.
Эммалайн сосредотачивается, хотя не отказалась бы от более четких указаний. Все пальцы? Не все? Пожать один раз или это должна быть серия пожатий? А если она недостаточно поощрит Рабастана или наоборот, слишком поощрит?
Но раздумьями делу не поможешь, и Венс осторожно пожимает пальцы Баста. Прислушивается к ощущениям. Ощущения странные. Но если не обращать внимание на некоторое смущение, пожалуй это не неприятно. Да, это не неприятно.
- Теперь что-то приятное…
Эммалайн задумывается, но буквально на секунду.
- Твое последнее выступление в Дискуссионном клубе было просто блестящим!
Вэнс говорит искренне и прямо гордится собой. Хоть что-то у нее получилось легко и правильно!

+2

12

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]
Он прямо-таки расцветает от удовольствия, когда Вэнс отдает должное его стараниям. Не каждый день он сжимает руки - тут, наверное, нужен талант, чтобы вышло с первого раза.
Приятно иметь талант.
Держать Вэнс за руку тоже приятно.
Если бы при этом еще можно было говорить о чем-то интересном, могло бы получиться очень даже неплохо.
Но это, видимо, после. Сперва, как известно, дело.
Эммалайн пожимает ему пальцы. Значит, читает инструкцию Лестрейндж, поощряет.
Хорошо. У него успешное свидание.
Можно будет бросить это в лицо Рудольфусу.
Или Беллатрисе, когда она снова начнет его дразнить.
Вот тут у него совершенно точно подскакивает пульс - не надо было потому что думать о Беллатрисе, так любое свидание можно испортить, не то что такое ответственное.
Не думать о Беллатрисе у него получает очень хорошо - он тренировался в этом год.
К тому же, Вэнс знает, как отвлечь его от разных глупостей.
- Спасибо! - Лестрейндж старается сдержать рвущуюся улыбку. - Это была такая интересная тема! Я даже не думал, что к концу четвертого часа может остаться столько человек - наверное, это в самом деле злободневный вопрос.
Но в инструкции четко сказано, то нужно сказать что-то приятное, а не говорить об этом следующие десять минут, поэтому он унимается, смотрит на ладонь Вэнс.
- Так, ладно, нам обоим приятно - по-моему, в этом основная задача, нет? - он ведет пальцем по списку, а потом, порывшись в кармане мантии, выуживает карандаш. Маггловский, такой, который не покажешь дома. Упрямо сцепив зубы - он свободный маг и может пользоваться чем хочет - Лестрейндж начинает ставить аккуратные пометки напротив выполненных пунктов.
- Неплохо, Эммс. В смысле, Эммалайн, мы справляемся.
Нет в этом мире задачи, которая была бы им не по плечу, особенно если они объединяют усилия, думает Лестрейндж на подъеме, и прочитывает следующую строчку.
- Если ухаживание не приятно... Так, это пропустим, а то придется начинать все с начала с кем-то еще, - нелепая мысль, дойти до середины, а потом все испортить, ага, сейчас. - Так, вот. Если вы чувствуете, что между вами образовалась теплая, приятная атмосфера, то можете рассказать друг другу о себе нечто забавное или интересное, но не слишком длинное - это поможет настроиться на взаимопонимание.
У них нет проблем со взаимопониманием - ну по крайней мере, не наблюдается, - но против инструкции решено не переть.
Лестрейндж закатывает глаза - то лед, то тепло, не разберешься! - но точно следует букве и вспоминает, что бы такого можно было рассказать Эммалайн.
- Помнишь, на втором курсе я пробовался в квиддичную команду и прошел отбор, но играть не стал? На отборочных был мой брат под оборотным, - почему-то именно это Рабастану кажется забавным и интересным, хотя сейчас, озвучив это вслух, он уже не так уверен в своем выборе. - Он поставил на то, что я пройду, денег, поспорил с кем-то из своих друзей. Я бы, наверное, не прошел, - заканчивает Лестрейндж без того энтузиазма, с которым начинал, и поспешно смотрит на Вэнс, проверяя, как ей его история, и даже еще раз сжимает ее ладонь - раз уж что-то получилось хорошо, нужно продолжать. - Расскажи ты.
Взаимопонимание требует жертв, это уж точно.

+2

13

Интересно, все остальные, кто бегает на свидания, они тоже берут с собой инструкции? Эммалайн припоминает рыдания в спальне для девочек, когда очередную мисс Какую-то-там, бросил старшекурсник Какой-то-там. Нет, наверняка нет. Наверняка они просто не додумались, что свидание должно проходит строго по пунктам и от этого все их беды. Эммс чувствует гордость за них с Рабастаном. Они – додумались.
- Нам обоим приятно, - соглашается она, мысленно записывая результат.
Надо было взять тетрадь, они бы составили таблицу. Может быть, даже две таблицы, чтобы потом сравнить результаты. И одобрительно кивает, когда Лестрейндж делает пометки в журнале. Нет системы – нет результата!

Следующий пункт требует обменяться забавными рассказами. Честно говоря, не понятно, зачем, Вэнс практически лишена чувства юмора, она даже шутки понимает с трудом, считая их признаком не слишком-то большого ума. Смеяться над каким-нибудь словом или перестановкой слов – велико веселье! Но надо – значит надо. Эммалайн выслушивает рассказ Рабастана. Он забавен. Наверное. Раз Баст его рассказал, значит забавен. Правда, не честно со стороны старшего брата Рабастана выигрывать пари таким вот образом, но Вэнс воздерживается от критики. У них же свидание, и пункта «выскажите критику, приведите убедительные доводы, заставьте оппонента поменять свою точку зрения» в инструкции нет.
- Я думаю, ты бы прошел, - осторожно высказывает свое мнение Эммалайн.
Рабастан пожимает ей руку, наверное, нужно пожать ее в ответ? Это даже начинает нравиться Вэнс, похоже на обмен какими-то тайными сигналами.
– Но квиддич отнимает очень много времени, все эти постоянные тренировки и все такое. Посмотри на Розье, если бы в последний раз ты не позанимался с ним, он бы не сдал вовремя самостоятельную работу по Зельеварению.
Такое положение Эммалайн сдержано осуждает. Официально Эммалайн не понимает девочек, которые млеют от игроков в квиддич, но в глубине души признается, что Розье на метле очень хорош. Да и без метлы тоже.
Однако, ей следует сосредоточиться и припомнить что-нибудь забавное из своей жизни. Это сложно. В сущности, самые забавные вещи происходят с Эммс, когда они гуляют втроем – Розье, Лестрейндж, Вэнс.  Но если постараться…

- У миссис Вэнс… я хочу сказать, у мамы, аллергия на дедулины орхидеи. Она как-то устраивала прием, и я в букеты сунула по паре штук, со стороны и не заметишь. У нее так распух нос, и лицо покраснело, и слезы потекли! И все при гостях! Понимаешь, она отдала моего кролика, - поясняет Эммс такую жестокость. – Он, видите ли, пачкал ковры.
Воспоминание, может быть, забавное, но не слишком радостное. Пройдет еще года два, дедуля пропадет в своей очередной экспедиции, и Хестер прикажет перекопать всю его оранжерею. И посадит там шпинат. Шпинат вместо орхидей.
Но, как бы там ни было, она справилась и с этим пунктом. Теперь взаимопонимание у них должно быть отличным. Оно и раньше было неплохим, но всегда есть к чему стремиться, не так ли?
«Теперь, когда вы так хорошо понимаете друг друга, самое время рассказать друг другу о своих чувствах».
- А вот этого я не понимаю. О каких именно чувствах мы должны друг другу рассказать?
В голосе Вэнс слышны нотки легкой паники. [icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]
Кто же так составляет инструкции!

+1

14

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]
Он тоже думает, что он бы прошел.
Наверняка прошел бы, особенно если бы тренировался - но откуда ему было взять столько времени. Второй курс - горячая пора. Нужно было определяться с факультативами, да и до СОВ оставалось каких-то четыре года, не говоря уж о том, что он к тому времени разобрался с тем, что требовалось для должности старосты.
Лестрейндж отлично помнит, как раз за разом вносил тренировки в планы на неделю - и вычеркивал их так же раз за разом, потому что на первое место выходили то дополнительные занятия, то необходимость изучить дополнительную литературу, то желание получить "Превосходно" за лишние четыре дюйма эссе.
Словом, квиддич в расписание не вписывался никак, и он все откладывал, откладывал, откладывал - да и не горел таким уж желанием, лелея планы войти в команду больше ради улучшения атмосферы в Холле, а потом и эта мотивация отошла на второй план.
- Да, ничего удивительного, что больше половины сборных учатся с пятого на десятое, - соглашается Лестрейндж. Даже на Рэйвенкло ситуация обстоит не лучшим образом - и для них с Вэнс это предмет постоянной головной боли: нужно же так организовать работу всего факультета, чтобы в самые напряженные дни в конце года, когда начинается это безумие с кубком школы, некоторые игроки не утратили связь с реальностью и не подумали, что квиддич важнее учебы. - Иногда мне кажется, что некоторые думают, что мы тут ради квиддича.
Он не скрывает своего осуждения подобной недальновидной позиции - не от Эммалайн. Она на пару с ним переживает эту ежегодную осенне-весеннюю лихорадку: сначала отборочные, потом чемпионат. Она прекрасно знает, кого он имеет в виду, нет необходимости поименовывать.
Но не Розье, нет.
Эван хорош в квиддиче - Эван хорош во всем.
Рабастан очень старается не завидовать Эвану, и дело, разумеется, не в квиддиче, не в том, что Розье - признанный король Дуэльного клуба, и даже не в том, что Лестрейнджу нужно как минимум день осваивать любые атакующие, чтобы достичь того же эффекта, которого Розье достигает со второй попытки максимум.
И Лестрейнджу совсем не жаль помочь другу, если тот пропустил их сбор в библиотеке из-за тренировки или не успевал закончить лабораторную. Это все такие мелочи по сравнению с тем, когда на каникулах можно отправиться к Розье на целый день - и выкинуть из головы и Рудольфуса, и Беллатрису.

Лестрейндж неожиданно проницательно смотрит на Эммалайн после ее истории о букетах, но никак не комментирует пришедшее ему в голову откровение о ее мотивах проводить как можно больше свободного времени либо в Хогвартсе, либо у Эвана.
Они не обсуждали, разумеется, свои домашние горести - но некоторые вещи о друзьях ты просто знаешь, вот и все. Вполне достаточно снова сжать ей руку. Ну, в знак поддержки, сохраняя неприкосновенными личные границы.
Это Рабастан и делает.
Такими темпам к концу вечера он достигнет профессионализма в этом, думает он без недовольства: проводить время не только с удовольствием, но и с пользой, вот к чему нужно стремиться.
- Не знаю, - пожимает он плечами на ее вопрос, грызя карандаш.
Когда появляется горький привкус грифеля, Лестрейнджа осеняет: ну конечно, чувства!
- Наверное, по поводу рассказанных историй. Это логично - было бы странно, если бы пункты не были связаны между с собой.
Он оставляет за скобками, что статья и так уже не проходит его внутренний цензор логичности - ничего лучшего у них все равно нет, и, следуя своему же выводу, напряженно всматривается в чернильные пятна на пальцах Вэнс, пытаясь сформулировать, что же он чувствует по поводу ее истории об орхидеях.
- А зачем тебе был нужен кролик? - наконец-то спрашивает Лестрейндж, который статус домашнего питомца мог бы отдать только Розье, и то после существенных дополнений и уточнений к исходной формулировке.

+2

15

[icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]Вэнс получает еще одно пожатие и вполне разумное объяснение, и Вэнс успокаивается. Конечно, вместо того, чтобы обсуждать чувства, она бы предпочла обсудить с Рабастаном книги, которые они прочли летом, пока что у них не было такой возможности, но они уже прошли большую часть пути,  и практически нигде не сбились, что было очень хорошим знаком. Немного подбадривало Эммалайн то, что Баст был единственный, с кем она могла говорить на темы, не касающиеся учебы. Иногда ей очень хотелось поговорить с ним о Розье, но, конечно, она этого никогда не сделает. Эван и Рабастан – ее единственные друзья, а их маленький закрытый клуб – единственное место, где ей хорошо. Поэтому все останется так, как есть, в этом решении Вэнс непреклонна.

Тем не менее, при всем лимите доверия к Рабастану, его вопрос заставляет Эммалайн немного смутиться, она бы предпочла вопрос об орхидеях, к примеру. Дедулины орхидеи удивительные. Два вида, которые он вывел лично, до сих пор можно увидеть в Ботанической Оранжерее, в Лондоне. Magia tinea превращает свои цветы в мотыльки каждое полнолуние. Magia rubia не слишком красива, и сок у нее вызывает ожоги, зато цветы и корни орхидеи являются сильнейшим ингредиентом для приворотных зелий. Вэнс сделала несколько блестящих докладов по дедулиным орхидеям. Но Рабастана интересует кролик.
- Понимаешь, Пип был такой мягкий, беззащитный. Очень красивый, совсем-совсем белый, только на правой лапке серое пятно. Мне нравилось за ним ухаживать. Нравилось, что я могу его защищать. Он меня по голосу узнавал!
В голосе Эммалайн неприкрытая горечь. Кролик, конечно, не бог весть какая птица, но для маленькой и слишком серьезной девочки он был целым миром.
- Мне кажется, миссис Вэнс, то есть мама, она выкинула Пипа не из-за ковров, просто ее злило, что мне кто-то может быть нужен.

Кажется, даже книги на цепях затихли… Вэнс настороженно смотрит на Лестрейнджа-младшего, пытаясь понять его отношение к кролику и всей этой истории, но, вроде бы, осуждать ее за неуместную чувствительность Рабастан не собирается.
- А ты чувствовал когда-нибудь вот это? Что тебе кто-то нужен? – осторожно интересуется она.
Если верить журналу, лед между ними уже растаял (еще одна очень расплывчатая формулировка), но Эммалайн все равно чувствует себя не слишком уютно. Какой-то странный разговор у них выходит, не такой, как обычно. А точно ли они поняли инструкцию? Но ответ Рабастана (каким бы он ни был) для нее очень важен.

Отредактировано Emmeline Vance (23 сентября, 2017г. 12:17)

+3

16

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]В первый момент Лестрейнджу становится неуютно в - подумать только! - библиотеке, когда Вэнс поясняет свое отношение к кролику. Неожиданно для себя он задает вопрос именно так, как, скорее всего, задавать его не стоило - и Эммалайн отвечает прямо и точно: кролик ей был нужен, потому что был нужен.
Он смотрит прямо на Вэнс, приоткрыв рот и забыв, что держит ее за руку. Ему вообще кажется, что такой - такой взволнованной - он видел ее не так, чтобы часто. Ну, может, десяток раз за всю их общую историю.
И вопреки логике, вопреки здравому смыслу, прямо на этой жесткой скамье в Запретной секции Лестрейндж проникается симпатией к кролику Эммалайн. Очевидно, почившему. И антипатией - к миссис Вэнс. То есть, матери Эммалайн.
Он и сам знает, как это нерационально - ни для Вэнс, ни, уж тем более, для него, но это случается само собой: вот не было, а вот он уже жарко хочет подарить Вэнс столько кроликов, чтобы они кишели в ее комнате в два ряда, требуя защиты, заботы и узнавая ее по голосу.
А еще в ее тоне горечь - а ведь они не обсуждают потерю баллов факультета или неусидчивость младшекурсников.
Такая сторона Вэнс для него в новинку, зато, кажется, он начинает понимать, о чем толкует забракованная им по началу статья.
Между ними растает сейчас любой лед, так ему жарко - и из-за сочувствия, и из-за собственного смущения: он совсем не хотел бы быть свидетелем проявлений чувств, потому что вообще плохо представляет, как поступать в такой ситуации.
В Холле часто проявляют чувства - брат и Беллатриса заставляют его чувствовать себя лишним, чужим в доме, и он очень боится, что вот прямо сейчас эта лишность вернется, отравляя ему и пребывание в Хогвартсе, но этого не происходит. Напротив - он чувствует какую-то потребность что-то сказать, что-то сделать.
Чем-то поделиться.
Точь в точь как написано в статье.
И вопрос Эммалайн - спасающий его от неуклюжего выражения сочувствия, между прочим - не дает забить это подальше.
- Да, - после паузы выдавливает он, отводя глаза. Ладонь Вэнс в его руке ощущается ненастоящей, даже враждебной, но он упрямо сжимает пальцы, не собираясь позволять себе свести их совместные старания к неудаче.
Он хочет сказать про мать.
Про то, как ему ее не хватает. Про то, как им хорошо было вместе, когда Рудольфус и отец где-то занимались своими делами. Про то, как она играла ему - только ему одному - на клавесине, как читала ему вслух в своей малой гостиной, даже когда он стал достаточно взрослым и научился читать сам.
Как потом заболела этой драконьей оспой и умерла и как он исступленно копался к фамильной библиотеке, не в состоянии поверить, что книги его подведут.
Но это слишком большое, чтобы об этом говорить, и он только повторяет это свое короткое "Да", чувствуя, как у него начинают гореть уши.
Потому что к мыслям о матери, которые он давно обуздал, прибавляется образ Беллатрисы, ехидный, жестокий. И от этого скорбь по матери, в какой-то мере даже созидающая, превращается в нечто диковатое, что Рабастан вообще отказывается признавать.
И об этом, конечно, Вэнс не скажешь - не очень-то хочется в ее глазах превратиться в полного идиота.
- Моя мать никогда не выкинула бы моего кролика, - говорит он так, как будто это все объясняет, пропуская огромным прыжком львиную долю логических связей. - Она хотела бы, чтобы я о ком-то заботился.
Она хотела, чтобы и Рудольфус о ком-то заботился. Она вообще не знала своих сыновей - и никогда уже не узнает.
А ему ужасно не хватает ее гостиной, переделанной Рудольфусом для новой хозяйки Холла.

Лестрейндж откашливается, перечитывая вновь и вновь строчку из статьи и не понимая, что читает, затем все же отваживается посмотреть на Вэнс.
- Мне очень жаль твоего кролика, Эммалайн. - Он осознает, насколько глупо это звучит, и обычно он не говорит ничего настолько откровенно глупого, но сейчас вроде как это самое правильное. - Ты правильно сделала, что подсунула ей орхидеи.
Вообще, конечно, Вэнс едва ли нуждается в его одобрении, но вот Лестрейндж точно знает про себя, что он бы от ее поддержки не отказался.
А как написано в журнале, взаимность - это самое важное.
Если их чувства взаимны, написано прямо, они могут обменяться поцелуем.
Взаимны - значит, совпадают, переводит он быстро. А их с Вэнс чувства по поводу кролика явно совпадают - после того, как она пояснила ситуацию, а он понял, о чем она говорит.
Вообще, он изрядно сбит с толка - это не первый случай, когда у него совпадают чувства с Вэнс. Например, они оба сдержанно осуждают тех, кто получает отработки или теряет баллы. Иногда осуждают даже не сдержанно.
Это же не значит, что они каждый раз должны обмениваться поцелуями? Этак, пожалуй, пол жизни проведешь, целуясь с Вэнс по каждому поводу. Он не против, но это же не конструктивно.
К тому же, иногда его чувства совпадают с Розье - а это уже ни в какие ворота.
Лестрейндж возвращает себе утраченное душевное равновесие, размышляя над этой дилеммой, но в итоге приходит к выводу, что поцелуй - это часть ритуала свидания, а не обязательный пункт при любом совпадении чувств.
Это даже хорошо. Это позволяет ему отвлечься от мысли, что он, наверное, частенько совпадает по чувствам с Беллатрисой, хоть и не замечает этого, раз думает о том, чтобы целовать ее - потому что вот от таких мыслей у него горят уже не только уши, но и щеки.
Жарко тут. Никакому льду не уцелеть.

+2

17

[icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]От одобрения Рабастана Эммалайн расцветает благодарной улыбкой, так ей приятно чувствовать его поддержку. То, что поддержка эта не относится к учебе или их обязанностям старост немного смущает, но другое чувство сильнее смущения. Это чувство чем-то похоже на то, что она испытывала, когда держала на руках своего кролика – такое же теплое и щекочущее, и оно усиливается от понимания того, что Баст тоже поделился с ней маленькой частью своей жизни, той, которая вне стен Хогвартса. Поэтому пауза, неизбежно возникшая после обмена откровениями, получается насыщенной, и даже торжественной, и ее не хочется прерывать. Да, они оба из породы молчунов и никогда не будут жаловаться на жизнь. Наверное, со стороны кажется, что у них вообще нет никакой жизни, кроме учебы, но это не совсем верно, просто учеба (в том числе их личные исследования, ради которых Рабастан совершает набеги на семейную библиотеку) составляют самую большую и самую ценную часть их жизни. Но, оказывается, если рассказать что-то, что для тебя действительно важно, становится легче.
Удивительное открытие.
Немного пугающее.
Их первое свидание никак нельзя назвать простым, но оно, определенно, расширяет их личные границы, и если это является конечной целью свидания (должна же у него быть цель, даже, Цель) то Вэнс признает – зря она относилась к свиданиям с таким пренебрежением. Возможно, им с Рабастаном следовало начать пораньше.
Но эту мысль она держит при себе, как сдерживается от желания уверить Лестрейнджа, что он бы прекрасно о ком-то заботился и его мать, наверняка, гордилась бы сыном.
Но к таким откровениям они еще не готовы.

Вэнс заглядывает в журнал, не отпуская руки Рабастана, уже даже не столько потому, что так нужно по инструкции, но и просто так. После того, как она рассказала ему про Пипа, а он про то, что его мать никогда бы не выбросила кролика, держаться за руки стало как-то проще.
Журнал настойчиво рекомендует поцеловаться.
Прямо-таки очень настойчиво.
И даже сопровождает рекомендацию рисунком, на котором двое (девушка и молодой человек примерно-хогвартского-возраста) соприкасаются губами.
Вэнс переводит задумчивый взгляд на губы Рабастана.
Губы выглядят немного взволнованными. Горячими. Один раз она вот так, близко, видела губы Розье, когда они гостили у Эвана и баловались с его собакой.
Вэнс тоже начинает чувствовать легкое волнение, но не поводу инструкции. Она даже сама не понимает, по какому поводу, но с этим можно разобраться позже.
- Осталось всего два пункта, - задумчиво говорит она.
После поцелуя журнал рекомендует договориться о новом свидании и проводить девушку домой.
- Наверное, мы хорошо идем. По времени, я имею в виду.
Не то, чтобы они ставили своей целью закончить свидание в рекордно-короткие сроки, но Вэнс не сомневается, что вместе с Рабастаном они все могут сделать быстрее и лучше, чем все прочие. Во всяком случае, на занятиях так и было.

- Как это вообще должно происходить? – рассуждает она вслух, рассматривая картинку. – Разве носы при этом не мешают? А глаза? Нужно закрывать глаза, или наоборот, они должны оставаться открытыми?
Может быть, в журнале есть инструкция по поцелуям? Было бы неплохо.
Вэнс листает журнал, но там только рекомендации по выбору самых модных мантий этого сезона, рецепт приворотного зелья (даже беглым взглядом Вэнс нашла пару вопиющих неточностей) и статья под громким заголовком «Пять признаков того, что вы влюблены навеки».
И ничего про поцелуи!

Отредактировано Emmeline Vance (23 сентября, 2017г. 20:48)

+3

18

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]
Он, разумеется, тоже заглядывает вперед - чтобы видеть задачу в полном объеме.
Они и в самом деле ударно потрудились, а стоило найти инструкцию - больше ни разу не ошиблись.
Это хорошие результаты, думает Лестрейндж, которому даже удалось уяснить некоторую внутреннюю логику происходящего - ну или он считает, что удалось.
Следующий раз и вовсе будет идеальным, как и написано в заголовке - нехитрое количество пунктов не запомнит разве что идиот.
Он теряет интерес к журналу, едва дочитывает до конца интересующую статью, и чуть отодвигает его в сторону, где им завладевает Эммалайн.
- Нет, не мешают, - хмыкает Лестрейндж с высоты своего опыта. - Не могу объяснить, почему, но не мешают.
Впрочем, может, у Беллатрисы нос короче, чем у Вэнс?
Он внимательно изучает лицо Эммалайн, пытаясь решить, будет ли ее нос мешать, но приходит к выводу, что не должен
Про свой нос он как-то не задумывается, хотя мог бы - носы у Лестрейнджей породистые, и кровь матери лишь немного сгладила резкие черты отца в младшем сыне.
- Помнишь, в прошлом году мы сняли баллы с Блэка и той девочки с Хаффлпаффа? А у нее нос был такой, что на нем могла бы удержаться сова, - этой здоровой критикой Лестрейндж собирается убедить Вэнс в том, что уж им-то бояться нечего. - А Снейп со Слизерина? Если бы носы мешались, то это было бы общеизвестно.
Он как-то упускает из вида, что, в отличие от светловолосой хаффлпаффки, Снейпа никто не видел целующимся - и, возможно, дело в том самом носе, и вообще вопрос с носами его мало беспокоит.
- Ты никогда... Ну, не делала этого, да? - уточняет Рабастан, хотя подозревает, что иначе Вэнс не спрашивала бы о носах - но, может, ее опыт был неудачнее. Или другой нос был длиннее. - Если хочешь, можем отложить. Понаблюдаем за кем-нибудь, а потом вернемся и закончим.
Наблюдение - часть научного метода, поэтому Лестрейндж и предлагает. Он, разумеется, больше хотел бы продолжить сейчас  - все очевидно хорошо идет, и еще останется достаточно времени, чтобы почитать кое-что дополнительное к завтрашним и послезавтрашним занятиям, - а не слоняться по замку, подстерегая случайные парочки. Как правило, застигнутые в поцелуйные моменты, даже самые спокойные хаффлпаффцы начинали бурно реагировать на активность старост и приходилось иной раз не ограничиваться предупреждениями или внушениями, что уж говорить о студентах с тех факультетов, на которых к дисциплине относились еще прохладнее.

+2

19

Предположение Рабастана о том, что она никогда «это» не делала, попадает настолько в точку, что на щеках Вэнс вспыхивает горячий румянец. Она отрицательно качает головой, пытаясь сосредоточиться на носах. Действительно, целующихся парочек в Хогвартсе более чем достаточно. К весне от них вообще никуда не деться, и это вместо того, чтобы готовится к экзаменам. И никому носы не мешают. Значит, носы не проблема.
Предложение Баста отложить финальную стадию эксперимента, то есть свидания, Вэнс обдумывает, но все же приходит к выводу, что стоит идти до конца.

- Мне кажется, будет лучше сделать все сейчас, - высказывает она свое мнение, и в голове вертится что-то про котлы и зелья, которые нужно мешать, пока они горячие. – Если все могут, то и мы можем!
Для Вэнс это аргумент. Уступать в чем-то  той же Бишоп, которая на Рейвенкло попала явно по слабоумию Шляпы, она не желает. Поцелуи не бог весть какие достижения, это не значок старосты получить, но Эммалайн имеет все основания надеяться на то, что их с Рабастаном поцелуй будет образцово-показательным, не чета этим… которые по углам да еще со вдохами и стонами.
Потому что у них есть, какая-никакая, а инструкция. И они уже научились держаться за руки – серьезно и основательно.
Тем более, если Вэнс правильно поняла, у Рабастана первоначальный опыт имеется. И это хорошо. Лестрейндж-младший в очередной раз показывает, какой он надежный и серьезный товарищ.

Но все же Эммс интересно – с кем? Бишоп – Вэнс это точно знает – на прошлом курсе была влюблена в Рабастана. И в библиотеку она ходила, чтобы чаще попадаться ему на глаза, и учебу заваливала, только чтобы лишний раз подойти к нему с вопросом. Эммалайн долго наблюдала за этим представлением, и пришла к выводу, что мисс Бишоп забыла сделать главное: известить Лестрейнджа о своих чувствах. И лучше – письменно.
Эммалайн делает глубокий вдох – ей это всегда помогает сосредоточиться, садится прямо – вдруг качество поцелуя зависит от хорошей осанки?
- Я готова, - сообщает буднично. Тянется губами к Басту, точь в точь, как это нарисовано на картинке (хорошо, что есть картинка).
Одна из книг издает тихий звук, похожий на куриное кудахтанье, очень насмешливое куриное кудахтанье, но Эммалайн выше таких мелочей, когда речь идет о том, чтобы все сделать правильно.
[icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]

Отредактировано Emmeline Vance (24 сентября, 2017г. 18:33)

+3

20

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]Ему тоже кажется, что лучше все сделать сейчас, ну и, в конце концов, это же Эммалайн, так что Лестрейндж угукает на ее решительное "я готова" и разворачивается к Вэнс, убирая карандаш подальше.
Хорошее свидание - идеальное - должно включать в себя поцелуй, так какого драккла он внезапно начинает нервничать?
Они с Вэнс - отличная команда, даже вдвоем, и уж свидание-то точно осилят.
Правда, он неосознанно привносит кое-что из личного опыта - опыта наблюдений и внезапных появлений при патрулировании коридоров.
Он садится ближе, задевая колени Эммалайн своими, и кладет свободную руку ей на кромку школьной юбки, надеясь, что она не сочтет такое отступление от картинки в инструкции ошибкой.
Еще раз сжимает ей руку и на сей раз не отпускает, а потом все-таки наклоняется ближе, еще ближе, еще ближе к вытянутым губам Вэнс.
У нее темно-карие глаза, и, кажется, впервые он видит ее глаза так близко. Такое впечатление, что она смотрит прямо внутрь него, и он немного теряется, потому что пытается одновременно и анализировать те спутанные эмоции, которые возникают при этом, и, собственно, целовать.
На сей раз у него не возникает ощущение, что его сбило бладжером - и вообще ничего такого ужасного не возникает, и у Вэнс мягкие губы, и она, приходит ему в голову, точно не укусит его в конце...
Последнее его немного смущает - тем, что, как ему кажется, он был бы не против. Но, наверное, это какое-то отклонение, потому что во всей этой инструкции нет ни намека на укусы или тому подобное.
Поэтому Лестрейндж задвигает подальше рефлексию - это он сделает после того, как дело будет кончено - и наклоняет голову еще немного, чтобы было удобнее, нажимая на губы Вэнс, потому что это-то как раз кажется довольно логичным.
- ... Мистер Лестрейндж! Мисс Вэнс! - вопль библиотекарши, наверное, может разбудить даже сов в совятне.
Лестрейндж в панике дергается назад, цепляется перстнем на мизинце за какую-то незаметную неровность на юбке Эммалайн, дергает и ее, оглядываясь.
Мадам Пинс возвышается над ними карающей Фемидой - очки на ее носу гневно дрожат, как и руки, как и тонкие, покрытые бледной помадой губы.
Она прижимает к груди роскошное перо и продолжает вещать:
- Как вы могли! Библиотека - не место для свиданий! А я считала вас серьезными молодыми людьми! Минус двадцать баллов с Рэйвенкло, господа старосты! И вон, немедленно вон! Я поставлю ребром вопрос о том, чтобы не продлять вам больше допуск в Запретную секцию, раз вы используете его не по назначению!

+3

21

[icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]Они целуются. Вэнс анализирует, и уверена, что Баст делает то же самое. Потом, когда свидание официально закончится, можно будет и обсудить ощущения, сравнить результаты, так сказать.  Они так делают на лабораторных работах, а их свидание настолько похоже на лабораторную работу, что Эммалайн даже не пытается подобрать к нему другую ассоциации. Да и зачем? Мисс Вэнс любит учиться.
А вот полюбит ли она поцелуи… Эммс все же закрывает глаза и сосредотачивается на ощущениях, чтобы ответить на этот вопрос.
У Рабастана мягкие губы. Носы действительно не мешают.  Не совсем понятно, как дышать в такой ситуации, и Вэнс задерживает дыхание, надеясь, что воздуха хватит до конца поцелуя.
В целом, это приятно. Да, вполне приятно. Держаться с Бастом за руку приятнее, но и это тоже ничего. И ничего похожего на то, о чем пила неуемная мисс Бишоп, про головокружение, про то, что ноги подкашиваются, а сердце выпрыгивает из груди.
Сердце у Вэнс на месте, спасибо большое, а Бишоп просто врет, впрочем, Эммалайн всегда это подозревала. Теперь она знает это точно. Потому что у них с Лестрейнджем идеальное свидание, а у таких, как Бишоп, какая-то чушь. Собственно, как в учебе все то же самое.

Идеальное свидание прерывается тогда, когда до финала осталась каких-то пара шагов! Самых легких шагов! Они уже держались за руки, поделились чувствами и поцеловались и вдруг – вдруг! – появляется библиотекарша! Когда она нужна – ее не дозовешься, она пьет чай с привидениями…
Поцелуй разорван, эксперимент провален, Вэнс как никогда в жизни близка к слезам.
- Мадам Пинс! Это не то, что вы думаете, - горячо возражает она.
- Стыдитесь, мисс Вэнс, - мадам Пинс осуждающе направляет на Эммалайн перо. – Я думала, вы скромная и благоразумная молодая леди. А вы, мистер Лестрейндж?! Вон. Уходите немедленно. Я не потерплю подобной распущенности в библиотеке!
Слова обвинения падают и падают на провинившихся учеников, как камни, и Эммалайн сутулит плечи.
Минус двадцать баллов Рейвенкло! Им с Рабастаном придется постараться, чтобы возместить факультету очки в кратчайшие сроки.

- Пойдем, - шепчет она Лестрейнджу-младшему, опасаясь, что библиотекарша разойдется, и к этим потерянным двадцати баллам добавит еще десяток, и вот это будет ужасный позор. Они так борются за каждый, так стараются показывать своим примером, что упорный труд и отличная учеба - главные ценности Рейвенкло…
- Она теперь всем расскажет, да?
В потемневших от переживаний глазах Вэнс отчаяние, мольба, и желание услышать от Рабастана заверение, что нет, конечно мадам Пинс никому ничего не расскажет, глупости какие. Она бы даже поверила.

Отредактировано Emmeline Vance (25 сентября, 2017г. 10:06)

+2

22

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]
На него, кажется, впервые в жизни кричит мадам Пинс, и к такому Лестрейнджа жизнь не готовила.
- У нас не!.. - он осекается быстрее, чем договаривает, потому что, драккл его раздери, у них в самом деле свидание, вот и отягчающая преступление статья лежит раскрытая на столе. И ни одной книги.
Кто же виноват, что библиотека - самое приятное для обоих место, точь в точь как написано в этом журнале, и почему их никто не предупредил, что в библиотеке нельзя устраивать эти самые свидания?!
Почему, в сердцах думает Лестрейндж, посрамленно выскальзывая из-за стола и вытаскивая за собой Вэнс - он же не бросит ее тут, на рассвирепевшую Пинс - почему те, кто пишут инструкции, не могут быть более детальны! Почему нельзя взять и написать обо всем сразу - не только про драккловы опоздания, но и про то, куда нельзя ходить на свидания. Про то, какие чувства обсуждать. Про то, сколько должен длиться поцелуй и что делать, если вас прерывают.
Вот если бы они с Эммалайн писали инструкцию, уж будьте покойны, сделали бы все в четком виде - с вариантами, с пояснениями, даже со схемами, а не такую халтуру.

Их изгоняют из библиотеки, и библиотекарша машет вслед пером будто огненным мечом - удели Лестрейндж в прошлом году больше внимания маггловскому христианству, он бы провел очевидные параллели, но, хвала Мерлину, он не заинтересовался ни религиями, ни мистицизмом в целом, поэтому еще надеется, что Пинс простит им их прегрешения. И простит довольно быстро.
Не имея желания спорить, потому что он, в целом, разделяет мнение, что в библиотеке не следует целоваться - только у них с Эммс все было по-другому и на них это мнение не должно было распространяться! - он вытаскивает Вэнс из тяжелых дверей под ее тихий шепот в прохладный коридор и закрывает за ними массивную створку, разом лишая голос Пинс большей части громкости и осуждения.
Поворачивается и смотрит на Вэнс, которая не то пропустила мимо ушей угрозу лишить их доступа в Запретную секцию, не то уверена, что это будет сопровождаться оглашением причины лишения.
Ему сразу становится как-то неудобно и очень, очень тоскливо - хотя вот только что, до прихода Пинс, было... Ну, пожалуй, хорошо.
Лестрейндж отпускает ладонь Вэнс, роется в кармане и достает идеально чистый платок. Он не думает, что она в самом деле расплачется, но глаза у нее блестят весьма подозрительно, а он уже достаточно давно староста, имеющий дело в том числе и с бедами младшекурсников, чтобы уяснить симптоматику.
- Да. Нет. Не знаю, - колеблется он, протягивая Эммалайн платок. - Она же почти никогда не выходит из библиотеки.
Двадцать баллов, о Мерлин, холодеет Лестрейндж. Потеря стольких камней неминуемо будет замечена - и таким поздним вечером они с Вэнс просто никак не смогут заработать потерянные баллы, чтобы скрыть свое преступление против факультета.
А утром, уже за завтраком, каждый сможет увидеть, как упал уровень камней в часах Рэйвенкло - и все будут оборачиваться, недоумевая, строя гипотезы о том, что случилось вечером.
- Я зайду завтра прямо с утра и извинюсь перед ней, - решает Рабастан. - И уговорю никому не рассказывать. Не побежит же она жаловаться прямо сейчас. А мы, если придется, соврем что-нибудь про баллы...
Лестрейндж представляет себе, как все те парочки, с которых он снимал баллы и которых гонял из укромных местечек, будут насмешливо переглядываться за его спиной, и с трудом сглатывает неприятный ком в горле.
- Что забрали из библиотеки книгу, которую нельзя брать. Или что, - он медлит, прежде чем выдвинуть следующую чудовищную версию, - вырвали страницы. Ты только не плачь, ладно, Вэнс?
Он ее так сейчас любит, что об этом нельзя не то что сказать, а даже подумать. Эта не та любовь, которая толкает людей топтаться по темным углам, целуясь и хихикая, это совсем другое - это благодарность за рассказ об орхидеях и за возможность рассказать что-то в ответ, и уверенность, что Эммалайн не обвиняет его в потере баллов, а если обвиняет, то непременно простит, стоит пройти немного времени.
- Я провожу тебя в гостиную. Сейчас особенно глупо будет сдаться, - резче, чем хотел, говорит Лестрейндж. - Это же последний пункт?
А все дурацкая статья. Идеальное свидание на деле оборачивается проблемами, негодует он, напрочь забывая, что все это со свиданием придумал он сам еще до того, как увидел журнал.

+2

23

[icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]Отчего-то, когда Рабастан просит ее не плакать, Вэнс становится еще горше. Хочется и правда расплакаться, прямо здесь, горько и безудержно, уткнувшись ему в плечо. Она бы даже не отказалась от пожатия руки, в знак поддержки.
Ей очень обидно. Все шло хорошо, а теперь появилось чувство, что все плохо. Хотя, у «плохо» хотя бы есть разумное объяснение. Минус двадцать баллов, перспектива запрета к доступу заветной секции и испорченное свидание, которое они так бережно выстраивали по пунктам.
Это удивительно, внезапно понимает Эммалайн, но у «хорошо» часто нет совершенно никаких причин, зато «плохо» имеет под собой четкую основу и понятные причины. «Плохо» можно объяснить, разложить по полочкам, проанализировать и сделать нужные выводы. С «хорошо» это не прокатит. Хоть начинай предпочитать «плохо», честное слово, просто из любви к порядку.

- Я не буду плакать, - твердо пообещала Эммс. Нет, так подвести Рабастана она не может. Сначала прийти вовремя, потом эта мадам Пинс, и теперь еще вынуждать его нянчится с ней, как будто других дел нет? У них есть другие дела. – Я пойду и поговорю с Флитвиком. Если надо – поплачу у него! Он ко мне хорошо относится. Придумаю что-нибудь. Скажу, что мы испытывали на себе самодельное любовное зелье – нашу самостоятельную работу.
Мисс Вэнс категорически против слез и притворства, но угроза слишком велика, на кону баллы, на кону Запретная секция, и, что самое ужасное – на кону их репутация старост, которую они с Рабастаном завоевывали тяжким трудом.
- Мадам Пинс неравнодушна к профессору Флитвику, он приносит ей кексы.
Наблюдательность Вэнс позволяет ей замечать мелочи, которые иногда очень, очень важны.
- Все будет хорошо, - решительно заявляет она, распрямляя плечи.

Не со свиданием, конечно, оно, похоже, загублено, и Рабастан, похоже, такого же мнения. И Эммалайн опять чувствует себя нелогично-виноватой. Но Баст прав. Надо довести это дело до конца. Хуже же уже не будет?
- Да, последний.
Действительно последний. Правда, там был еще предпоследний, рекомендующий договориться о следующем свидании, но Рабастан, наверное, забыл, а Эммалайн не напоминает. Потому что очень боится понять, что Рабастан не забыл, а сделал вид, что забыл, потому что больше не хочет ходить с ней на свидания.
Нет, тратить на это много времени действительно глупо, но еще разочек Вэнс бы вполне позволила себе такое. На Рождество, например, и уже тогда идеально опоздала бы. Раньше им точно будет некогда…

Отредактировано Emmeline Vance (25 сентября, 2017г. 11:51)

+2

24

[AVA]http://sg.uploads.ru/CLabK.jpg[/AVA]
От уверенности в голосе Эммалайн ему становится чуть легче. Она в этом смысле кремень, пообещала - так и сделает.
В отличие от этих дурочек вроде Бишоп, которые клянутся ему, что разберут параграф или допишут эссе самостоятельно, а через пару дней приходят с Троллем, Вэнс умеет держать слово.
Лестрейндж убирает непонадобившийся платок обратно в карман и задумчиво оставляет руки в карманах, сутулясь и медленно бредя по коридору.
- Скажи, - соглашается он, но тут же останавливается и останавливает и Эммалайн. - Только... Знаешь... Ну, вдруг он нас лишит еще баллов? Эксперименты на себе, помнишь?
Рабастан знает, что Флитвик хорошо относится к Вэнс, но вовсе не уверен, что их коротышка-декан спустит им с рук такое серьезное нарушение техники безопасности.
- Может, - он упорно смотрит мимо Вэнс, куда-то в каменную стену, и с таким пристальным вниманием, будто там нарисована нумерологическая таблица к завтрашним расчетам, - может, просто не будем ничего объяснять?
Он замолкает, давая Вэнс самой догадаться, о чем он говорит, а сам еще сильнее оттягивает карманы, окончательно портя линию кроя.
Все в этом драккловом замке друг к другу неравнодушны - почему только им с Вэнс страдать из-за этого?
- Лишь бы только Флитвик был против лишения нас допуска в библиотеку, - с тоской говорит Лестрейндж, которого вообще не сильно волнует, что именно о них будут говорить в профессорских комнатах. К тому же, если он собирается пригласить Вэнс на свидание еще раз - а он собирается, потому что он из той породы людей, которые учитывают ошибки и работают над ними - то не хочет делать вид, что дело снова в самодельной любовной настойке. Это, в конце концов, оскорбительно - они научились варить эту настойку еще на четвертом курсе, чтобы заниматься такой ерундой на шестом.

Пока он размышляет об этом под уверенное "все будет хорошо" в исполнении Эммалайн, ему в голову приходит одна неприглядная вещь: Вэнс может не захотеть больше пойти с ним на свидание.
И то, что она соглашается с последним пунктом в программе, хотя они не договорились о следующем разе, его только укрепляет в этой мысли.
Ну конечно, думает Лестрейндж. Минус двадцать баллов за вечер - а они почти и не целовались. Наверное, она злится.
Потому что он - да. Ужасно. Не на нее, правда, но так не она же выбрала такое неправильное место для свидания.

В коридорах тихо и даже как-то уныло - может, ему так только кажется, а может, таким выглядит замок, если большая часть школьников на улице, ловит последние теплые вечера, а у него нет никакого срочного дела.
Не без труда Лестрейндж тоже расправляет плечи, смотрит перед собой увереннее.
Надо дать Вэнс время. Разобраться с баллами, уделить больше внимания учебе, отвечать чаще, взяться за дополнительные задания, чтобы как можно скорее возместить потерю факультета по его вине.
А потом, как нибудь между прочим, спросить у нее еще раз, не прогуляется ли она с ним - да пусть даже к этому драккловому озеру.
Или в Хогсмид, если у Розье будет очередная тренировка и он сможет присоединиться к ним намного позже.
Как только он составляет в голове четкий план, все сразу становится в разы проще.
Будет у них еще это идеальное свидание.
У них все всегда идеально, нечего тут и думать.

Около гостиной он тормозит, прислоняется плечом к стене, и портрет, узнавший старост и готовый предложить им загадку-пропуск, закатывает глаза и куда-то скрывается из рамы.
Ну, теперь и вовсе в гостиную не попадешь.
- Хочешь, я схожу с тобой к Флитвику? - галантно предлагает Лестрейндж, который после их панического бегства из библиотеки несколько оклемался. - В конце концов, чего тебе получать нагоняй одной.
- Рабастан, - томно пропевает появившаяся будто из ниоткуда Дейзи Бишоп, вся в облаке сладкой вони, - как хорошо, что я тебя все-таки нашла. Мы с Мариссой никак не справимся с натальной картой для завтрашних прорицаний. Помоги нам, ты же можешь.
Лестрейндж, который собрался было снова взять Вэнс за руку и, возможно, сказать, как ему жаль, что все так произошло, выключается в момент - обязанности старосты есть обязанности старосты.
- Конечно, Дейзи.
Бишоп стоит и смотрит, смотрит и стоит - разговаривать при ней нет никакой возможности.
- Эээ, ну ладно. Эммс, я патрулирую сегодня с Эванс, так что гостиная на тебе, - выговаривает он под немигающим взглядом Бишоп.
- Я дождусь, если мы не закончим до дежурства, - вклинивается она быстрее, чем он думает, не предложить ли Эммалайн дождаться его и повторить, на сей раз без ошибок и Пинс.
Словом, это конец.

+2

25

[icon]http://s016.radikal.ru/i334/1708/5c/a478b69b188b.jpg[/icon]Бишоп появилась очень некстати. У Эммалайн даже пальцы дернулись на волшебной палочке, так бы и ударила в эту кукольную мордашку Фурункулюсом, или чем похуже. Останавливает только одно. Ей после такого не то, что доступа в запретную секцию не видать, но и значка старосты. Так что Вэнс расслабляет пальцы и холодно улыбается приторно-воняющей-Дейзи.
- Натальная карта? Боже, Дейзи, ты безнадежна.
Эммалайн раздумывает ровно четыре секунды, ни больше, ни меньше. У них с Рабастаном было свидание? Было. Они держались за руки? Да. Говорили о чувствах? Целовались? Да. Значит, мисс Бишоп должна сделать шаг назад. Нет, два шага назад! Это послужит для мисс Вэнс небольшой сатисфакцией за пережитые волнения.
Вообще, конечно, удивительно, что делает с девушкой первое свидание, тем более, неудавшееся первое свидание, но у Эммс нет времени анализировать метаморфозы, происходящие с ней, ее словно подхватило, и несет, и в сладеньком личике Бишоп что-то дрогнуло при виде огня в глазах Эммалайн.
- Я пойду к Флитвику, - улыбается она Рабастану, привстаёт на цыпочки и целует его в щеку. - Уверена, он войдет в наше положение!
Когда они сидели на скамейке, разница в росте так не бросалась в глаза.

Дейзи Бишоп издает какой-то невнятный звук, вроде «ух», «ах» или «кря» и краснеет.
Вэнс бросает на нее невозмутимый взгляд, который, теоретически, должен ввергнуть в полное ничтожество всеобщую лапочку их курса. Результат, конечно, так себе, девушку с розовыми ногтями мало что способно ввергнуть в полное ничтожество, но и Эммалайн только начала в этом практиковаться.
- Пока! Я буду в гостиной!
Вэнс поворачивается на каблуках и идет в сторону кабинета декана, не оборачиваясь.
Не оборачиваясь!
Хотя очень хочется.
Нет, она вовсе не вообразила, что они с Рабастаном теперь – как это называется – пара. Во всяком случае, не в большем смысле, как обычно, хотя для Вэнс больше и быть не может. Домашние задания, самостоятельные работы, присмотр за факультетом, и, самое главное – их маленький закрытый клуб… Да для Эммалайн и так нет никого ближе. Даже Розье для нее предмет куда более отдаленный и для исследования темный, слишком уж много вызывает чувств. Но отчего-то именно сейчас горячее внимание Дейзи Бишоп к Лестрейнджу-младшему для Вэнс как нож по горлу.

Если уж ей не удастся разжалобить Флитвика, если уж из-за них факультету и вправду снимут баллы, Вэнс никому не позволит над ними смеяться. Пусть лучше завидуют. К этому им с Бастом не привыкать.
А Бишоп пусть прижмет свою сладко-пахнущую-задницу и не подкатывает к ее, Вэнс, другу. Иначе ей же будет хуже.

Отредактировано Emmeline Vance (26 сентября, 2017г. 22:00)

+2


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Завершенные эпизоды (загодя 1991) » Четкие инструкции (осень 1976)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC