Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



How you like me now? (13 марта 1996)

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Название эпизода: How you like me now?
Дата и время: 13 марта 1996 года, после полуночи
Участники: Рудольфус Лестрейндж, Дженис Итон

Одна из небольших гостиниц Лондона.

0

2

В тесном гостиничном номере на окраине Лондона, вопреки ожиданиям, было свежо и пахло цветами. Удушающий букет лилий, точь-в-точь как тот, что когда-то Роберт Локамп презентовал Дженис Итон, стоял точно в изголовье кровати. Дженис, сидевшая на постели и чинно, будто примерная школьница, скрестившая лодыжки на правую сторону, считала минуты.
Ей очень хотелось посмотреть на Рудольфуса — своими глазами.
Защиты на номере не было никакой.
— Привет, Рудольфус, — улыбнулась она, едва подняв голову, и сразу же предупредила:
— Одно неверное движение, и я исчезну.
Как мираж. В отличие от миссис Итон, Дженис беспокоилась о своей безопасности — и о своём будущем тоже.
На безымянном пальце, там, где Итон могла бы носить обручальное кольцо, сидел широкий перстень с родовым гербом. Она нашла его в ячейке в Барклизе, вместе с другими сентиментальными безделушками, вроде рождественских открыток от Молли Уизли или старых, истрёпанных записок братьев Прюэтт, чудом избежавших мусорной корзины, и, как и всё, доставшееся ей от Итон, Дженис приложила его к делу. Рудольфус был такой же частью этого наследства.
Рудольфус был первым из её лотерейных билетов.
— Ничего, если в этот раз мы обойдёмся без Арна? — насколько Дженис его понимала, тот наверняка добавил от себя. Что-то, что могло не сыграть ей на руку. Что-то, что наверняка бы не сыграло.
Арн был тем ещё ублюдком — даже жаль, что полукровным.
— Мне кажется, нам лучше побыть тет-а-тет.
А у неё в самом деле есть, что ему предложить.
— Я хочу мира, Рудольфус. Если вы — или ваш Лорд — решите припомнить мне Трэверса, я хочу, чтобы ты отговорил его. Ты должен будешь подать голос в мою защиту.
Ведь именно этим занимаются прирученные псы, да? Подают по команде голос?
— Взамен я не трону твою жену.

+5

3

[icon]http://s7.uploads.ru/hPJ7r.jpg[/icon]
Внутренний карман мантии с чужого плеча оттягивала фляжка, полная Оборотного.
Лестрейндж до сих пор чувствовал горький привкус зелья, которое превратило его в брата, и, хромая к нужному номеру, гадал, не покажется ли Итон подозрительным, если он будет прикладываться к фляжке не чаще раза в полчаса или около того. Впрочем, была вероятность, что встреча не продлится долго: они с Рудольфусом обговорили нюансы. В его, Рабастана, задачу входило убить Итон и выяснить, что она может предложить. Последовательность должна была быть другой, как шептала ему логика, но Рудольфуса логика мало заботила: сначала всегда шло убить. Выяснения, как понял Лестрейндж, оставались на тот случай, если с первым пунктом что-то пойдет не так.
Что-то пойти не так могло и с планом в целом - и поэтому на окраину Лондона аппарировал Рабастан под обороткой, а не Рудольфус.
Не так уж приятно было чувствовать себя приманкой, подставой, в самом деле запасным - но Лестрейндж не очень-то упрямился, разве что для вида - неожиданное предложение Дженис Итон показалось ему весьма здравым, в конце концов, разве он последние два месяца не потратил на то же самое - на попытки договориться с врагом? Быть может, они даже смогут стать союзниками - а если нет, он рассчитывал, что Скримджер и МакГонагалл смогут окоротить бывшую главу Аврората, метавшуюся по Лондону, будто выпущенная из ада летучая мышь.

- Дженис, - кивнул он в ответ на приветствие, опуская палочку. Ну что же, видимо, придется сразу переходить ко второму пункту - выяснению, что ей нужно.
- Как тебе угодно, - не спуская с нее глаз, свободной рукой Лестрейндж отвел спадающие на лицо и щекочущие шею неровные пряди. В отличие от него самого, Рудольфус отпустил волосы, и это, пожалуй, нервировало больше, чем уже забытая тяжесть мантии, жесткие высокие голенища сапог и плотно сидящий на пальце массивный перстень главы рода.
Перстень, конечно, был продуктом трансфигурации - Рудольфус не отдал бы свой даже ради убедительности маскировки - но выглядел внушительно.
Между тем, предложение, все-таки озвученное Дженис, ничуть не удивило.
Рабастан вскинул повыше голову, отлично зная, как это движение смотрится в исполнении Рудольфуса, смерил Итон длинным взглядом.
Она не выглядела ни дерганной, ни нервной - даже слишком спокойной, сказал бы он, не помня ее такой. В ней всегда была эта скрытая энергия, готовая прорваться и ударить, а сейчас это больше напоминало затаившуюся под камнем змею.
И да, это его тоже нервировало.
- Ты хочешь мира - и угрожаешь моей жене. Не слишком-то умно, да, Дженис? - брат говорил иначе - он знал это, но не мог ухватить нужную интонацию, не имея достаточно времени на подготовку. Впрочем, он сомневался, что Рудольфус вообще имел когда-либо хоть сколько-нибудь длительные беседы с Итон, а тем более, касающиеся настолько деликатного предмета, и все же ухмыльнулся как можно резче, подражая ранее виденному.
- Нет. Ты не достанешь Беллатрису, даже если это будет твоим смыслом жизни. Дальше. Я хочу знать, что у тебя в самом деле есть для меня.

+5

4

С притворной досадой Дженис всплеснула руками:
— Ты меня совсем не слушаешь, Рудольфус.
Не сказать, впрочем, что она была удивлена: Рудольфус запомнился миссис Итон зверем, не понимающим человеческой речи за пределами команды "фас", но приученным к человеческому мясу. Миссис Итон считала это чудовищным недостатком — и в нём, и в самой себе, — Дженис же находила это очень удобным. Дженис точно знала: были вещи, в которых не нужно было сомневаться.
Право убить первым, например.
— Если бы я угрожала твоей жене, — вздохнула Дженис, будто вынужденная объяснять, почему нельзя поймать огонь, — я бы сказала, что вскрою её как устрицу и подам к столу с бутылкой "Вдовы Клико".
Если верить память миссис Итон, шампанское было неплохое. Нужно будет обязательно съездить в Париж попробовать — и отметить, когда в Англии всё будет кончено.
И, пожалуй, нужно будет завести добермана.
— Так вот пока я ей не угрожала.
Пока.
— Более того, Рудольфус, — хотя не исключено, что это доставило бы ей удовольствие. Новый опыт, как никак, и, как Дженис уже убедилась, видеть своё отражение в широко распахнутых болью глазах — это чертовски приятно. — Я не буду этого делать. В знак добрых намерений — я ведь ищу мира, а не войны.
Возможно, если они договорятся, она попросит его об одолжении тоже. Это будет маленький, совсем крохотный пустячок — такому, как Лестрейндж, он не будет стоить ничего.
— В обмен на мою жизнь я предлагаю тебе другую. Нет, не Скримджера, не обольщайся, — пока он принадлежит моему роду, я не вправе заключать сделки на его жизнь.
Хотя, конечно, стоило бы.
Выдержав паузу, Дженис улыбнулась — так, как улыбаются дети, пряча за спиной рождественский подарок отцу:
— Я предлагаю тебе О`Рейли.

+3

5

[icon]http://s7.uploads.ru/hPJ7r.jpg[/icon]
Рабастан смеется-  искренне, хоть и негромко.
У Рудольфуса, оказывается, располагающий смех - когда он в самом деле смеется. Или Рабастану просто так кажется.
Будь здесь в самом деле Рудольфус, у него нет сомнений, как бы тот отреагировал, но - о, Мерлин - его младшему брату нравится картина, возникающая перед глазами вслед за словами Итон. Вскрытая будто устрица Беллатриса - ради такого он бы выпил и шампанского.
- Хорошо, оставим мою жену в покое, - ему бы перестать повторять это "моя жена", но соблазн слишком велик.
Он отдает себе отчет, что слишком увлекается, изображая безумца - настолько, что это вот-вот перестанет быть игрой, настолько, что это серьезно ослабляет те узлы, которыми он обвязал собственную ненормальность - но никак не может перестать.
Улыбается еще шире, останавливая вновь зародившийся в горле смешок.
- Я заберу О'Рейли и без тебя. Не пытайся торговаться со мной своей крапленой колодой. - О'Рейли - этот тот самый ликвидатор, о котором писал Пророк? Тот самый, кто лишил Рудольфуса палочки и прилично испортил Рабастану ночь помолвки? Лестрейндж задумчиво взлохмачивает волосы, снова отводя их назад. Хочет ли Рудольфус этого мага? И если хочет, то что об этом известно Итон?
- Нет, - принимает он решение, руководствуясь больше своими собственными интересами, чем заботами брата. - Я хочу знать, как Скримджер выжил. И хочу того, кто помог ему с этим.
Он уверен, что этот вопрос вполне подошел бы и Рудольфусу - а еще хочет узнать, что об этом известно Итон. И насколько она опасна, если ей известно хоть что-то.

+3

6

Это звучит странно. Дженис хмурится, задумчиво прихватывает острыми зубами по светлой помаде. Дженис смотрит на Рудольфуса — внимательно, испытующе.
Итон запомнила его другим: жадным до крови, требующим всего и сразу. Итон считала, что тот не отпустит жертву, если уж взял след. Итон не видела в Рудольфусе ни грамма рассудительности — всё досталось его брату.
Что-то здесь было не так.
— Ты не заберёшь О`Рейли без меня, — хмыкнула Дженис, в точности копируя усмешку Итон, — можешь даже не пытаться. Я единственная, кого он подпустит к себе за стенами Министерства.
Кроме Корморана, пожалуй, а после смерти Трэверса до него добраться даже сложнее.
— Если же ты хочешь взять его штурмом...
Может быть, из Рабастана выйдет неплохой отец.
— Дай знать, когда начнёшь. Не хочу пропускать шоу.
Что-то здесь было не так, и единственная причина, по которой Рудольфус смог бы отказаться от О`Рейли — он, с его неуёмной жаждой, — это если бы она пообещала ему Скримджера.
Он бы потребовал его.
Она ждала, что он будет требовать.
Не способ, не его помощника — только если в довесок, — но самого Скримджера.
— Разве Арн не передал тебе? — Дженис в деланном удивлении приподняла брови. — Ай-ай-ай.
Она была уверена, что да.
Чуть подавшись вперёд, Дженис устроила ладонь у левого предплечья — там, где хранила палочку Дженис Итон.
— Может, ты просто запамятовал?

+2

7

[icon]http://s7.uploads.ru/hPJ7r.jpg[/icon]
Рабастан стопроцентно уверен, что его брат заберет любого - разве что за исключением Скримджера - и позволяет этой уверенности отпечататься во взгляде, которым он награждает Итон.
Он игнорирует ее подначки, терпеливо дожидаясь сути - и так же терпеливо улыбается.
Рудольфус много улыбается, когда происходящее ему интересно, и Рабастан старательно подражает ему в этом.
- Ты услышала, чего я хочу. Я не в настроении для торгов.
Чем бы ей так не насолил этот разнесчастный ликвидатор - ну а то же, не просто же так она хочет сдать его Пожирателям Смерти - Лестрейнджа это не интересует. Он отправился сюда ради своей цели, и ему не нравится, что Итон пытается подсунуть ему человека, виновного только в том, что оказался не в том месте и не в то время.
Считает Рудольфуса совсем кретином, готовым на все ради утоления секундной жажды мести?
Что она предложит ему следующим пунктом, если он так и не согласиться на О'Рейли?
Арна, посеяв раскол между ним и Рудольфусом? Мелифлуа? А может, вовсе какого-нибудь чиновника-магглолюбца?
- Это ты предложила мне сделку, - медленно поясняет он ей, как будто она может не понять с первого раза, перехватывая палочку поудобнее в складках мантии. Палочка не та, с которой он ходит последнее время - палочка принадлежит Рудольфусу, привычна к совсем другому темпераменту, и Лестрейндж надеется, что ему не придется пускать ее в ход, когда дело запахнет жареным. - Я оценил твой покой в информацию. Нет - значит, нет.

+3

8

— Хорошо, — соглашается Дженис со всем сразу и ни с чем конкретно и поднимается с постели. — Мне нужно подумать.
Её очевидно пытаются наебать, как сказала бы миссис Итон.
Дженис отходит к окну, приглядывая за отражением в тёмном стекле, кусает губы: если не Рудольфус, то кто?
Арн? Это, право, даже не смешно. Арн так старательно искал в голове Итон правду о ритуалистах и двойниках, что не стал держать её при себе. Он пошёл на это, потому что его поджимали сроки. Потому что был уже март, и прошёл уже почти месяц со второго пришествия Скримджера, а ответа всё не было.
Так кто?
Впрочем, они выяснят. Часа хватит, чтобы открыть всю правду, и Дженис думает о другом: бить или не бить?
Дженис пытается понять, хватит ли у неё силы, оценивает возможного противника.
Дженис, в отличие от миссис Итон, больше всего заботится о своей безопасности.
— Хорошо, — повторяет она, оборачиваясь, и эта привычка — повторять, — у них с Итон одна на двоих. — Ты оценил мой покой в информацию...
Она ударит Ступефаем. Ступефай получался у миссис Итон на диво хорошо.
— ... в информацию, которой уже должен владеть.
Она отреагирует сразу, если только маска Рудольфуса треснет пониманием.
— Кто ты?

+3

9

[icon]http://s7.uploads.ru/hPJ7r.jpg[/icon]
Он даст ей подумать. Он не Рудольфус, у него есть эта пара секунд.
Лестрейндж наклоняет голову к плечу, подражая брату, пожимает плечами, останавливая движение в самом начале - потому что это слишком его.
Она на ногах, и ему этого достаточно, чтобы сжать палочку - он помнит, какая она быстрая. Очень хорошо помнит, на удивление хорошо.
И только когда она разворачивается, наотмашь сшибая его словами о том, что Рудольфусу известно о Нарциссе, он теряется.
Сознанию требуется время, чтобы убедить его в невозможности ее слов. Она не может знать о Хорезми - а Рудольфус не может знать о Нарциссе. Состыковка просто невозможна.
Невозможна.
Разве только... Только.
Никаких только.
И ответ на ее вопрос у него уже готов, едва она задает его:
- Не играй со мной, Дженис.
Пора переходить к первому пункту. У него нет против нее ничего личного, но им всем станет намного спокойнее, будь она мертва.
Да, едва ли это понравится Скримджеру - но Мерлин ему свидетель, разве может он, Рабастан, нести ответственность за поступки своего сумасшедшего брата, совершенные до заключения официального соглашения?
Ни в коем случае.
И лицо Рудольфуса раскалывается ухмылкой, принадлежащей сразу обоим братьям, когда он вскидывает палочку.

Не успевает. Конечно, не успевает.
Слишком много сомнений. Слишком долго думал.
Слишком долго тасовал пункты, понадеявшись, что палочка послушается сразу же, что не возникнет этого мгновения между импульсом и заклинанием.
От удара перехватывает дыхание, оглушает.
Интересно, предложит ли она Рудольфусу его жизнь в обмен на свою, думает Рабастан, проваливаясь в вязкую пустоту.

+4

10

— Надо же, — удивляется Дженис и, хотя Рудольфус не из тех, кто может позволить себе даже иллюзию проигрыша, на всякий случай добивает павшего ещё одним оглушающим в висок. — Нет, ну кто бы мог подумать.
Если бы она знала, что это так просто, ударила бы сразу и не тратила бы время, которого у неё и без того немного.
Знала бы, что это будет так просто, и лучший из боевиков Лорда ляжет с первого Ступефая, отправилась бы к Антонину сразу.
Пожалуй, она разочарована. Разочарована больше, чем удивлена.
Она всё равно наклоняется, чтобы подобрать палочку, а затем прижать ладонь к скуластой щеке и тихо скомандовать:
— Nach Hause.
Как-нибудь пригодится.

Пленнику Дженис отводит одну из гостевых спален, и это больше, много больше, чем Пожиратели дали Итон. Но Дженис чтит законы гостеприимства, и к тому же в поместье сейчас слишком тихо для неё одной.
Уже через восемь месяцев это изменится.
Сбросив туфли и забравшись с ногами в кресло, Дженис с предвкушением улыбается:
— Эннервейт.
Им предстоит провести немало времени вместе — до  тех пор, пока ей не озвучат лучшую цену на лот.
— Вино или виски, Рудольфус? Тебе не помешает запить.
Говорят, поражение горько на вкус.

+3

11

[icon]http://s7.uploads.ru/hPJ7r.jpg[/icon]
Итон не церемонится - у него голова трещит так, как будто он двое суток просидел в библиотеке, выверяя длиннющие пергаменты нумерологических таблиц.
От Эннервейта у него перед глазами все плывет, и он сначала бессознательно касается головы, удивленно пропуская между пальцами волосы.
Это быстро проходит.
Переворачиваясь на спину, Лестрейндж находит взглядом Итон. Она не внушает опасения - разве что ему не нравится ее улыбка.
- Виски, - пока выходить из роли кажется рано, и он подтягивает повыше подушку, устраиваясь напротив со всем доступным чужому крупному телу удобством. - Лимон оставь себе, ты выглядишь слишком довольной.
Он хочет увидеть, как изменится ее лицо, когда она узнает, кем обернулась ее крупная добыча. Правда, хочет - не хочет только, чтобы она убила его, взбесившись из-за этого факта.
Поэтому не прочь еще немного покривляться.
Палочки при нем, конечно, нет.
Рабастан лениво стаскивает сапоги - сперва с одной ноги, потом с другой - и позволяет им с грохотом упасть рядом с кроватью.
Оглядывается.
- Где это мы, Дженис? - он лезет в карман, прикидывая про себя, сколько прошло времени. Она все еще зовет его именем брата, и он совершенно точно еще не вернулся к своему истинному облику, но сколько прошло времени?
В этой комнате, которую он видит впервые, которая не идет ему так же, как это чужое тело, невозможно понять, который час, и когда его пальцы касаются фляжки, Лестрейндж снова извлекает из себя улыбку - у него осталось их совсем немного, на самом дне.
- У меня свой. Не возражаешь?

+3

12

За Рудольфуса Лестрейнджа будут торговаться и авроры, и Пожиратели. Ещё бы ей не быть довольной.
— Мы у меня дома, — Дженис поводит рукой: добро пожаловать. — Обзорная экскурсия состоится завтра в три часа пополудни, прошу не опаздывать.
Ей не нравится то, как Рудольфус ведёт себя. Дженис ждала, что он набросится сразу, не подбирая момента, и была готова посадить его на цепь точно в момент прыжка, но... Он даже не оскалил зубы. Он был более убедителен там, в гостинице, когда развеял её сомнения и тоном, и взглядом.
— Акцио, — усмехается она вместо ответа. Она знает, что это не портключ — проверила на их наличие ещё до пробуждения, — и щёлкает пальцами, подзывая эльфа к себе. — Бутылку вина на твой выбор, Ганс, и виски нашему гостю.
К нему она обращается на немецком и обращается вежливо: он столько старался, чтобы привести поместье в порядок теперь, когда она вернулась... К тому же она знает, на что способны разозлённые эльфы.
— Выпьем, Рудольфус.
Сухое вино уже давно не казалось ей таким сладким.
Только потом, отставив бокал, Дженис подбирает со столика фляжку. Тянет носом.
Вот оно что.
— Это я оставлю себе.
То, что Рудольфус всё же не разочаровал её, хорошо, а вот то, что он при этом поимел её — плохо.
Ей очень не нравится то, как он поимел её. Она, право, представляла себе это как-то иначе.
Бокал, стиснутый слишком крепко, разлетается на куски. Убрав в крепление палочку, Дженис отирает поданным полотенцем ладонь.
— Браво, — Дженис смыкает ладони в единичном хлопке, а затем протягивает эльфу руку, позволяя её обработать. — Чья была идея, ваша или Рудольфуса?

+4

13

[icon]http://s7.uploads.ru/hPJ7r.jpg[/icon]
Возражает, сука.
Лестрейндж отпускает фляжку, провожая ее взглядом, и больше не улыбается. Смотрит на Итон прямо и пусто, и даже на возню эльфа, подбирающегося к нему со стаканом, не обращает внимания.
Когда она слишком сильно сжимает свой бокал, откидывается на подушку, сжимает зубы покрепче, складывает руки на груди. Он слишком часто видел это в исполнении брата и знает, отлично знает, что это все значит.
Итон в бешенстве. В ярости. Или, может, она называет это как-то по-немецки?
Немецкий Рабастан не учил - и, похоже, уже не выучит.
Не велика потеря - терял и больше.
Она уже все поняла, впрочем, это было вопросом времени.
Лестрейндж взвешивает последствия упрямого молчания и упрямого ответа, и понимает, что ему, в сущности, наплевать.
- Не ваше дело, - отвечает он вежливо, подчеркнуто вежливо, и тут же наступает на больное. - Вы же не думали, что в самом деле поймали Рудольфуса Лестрейнджа?
Думала, драккл ее дери. Думала.
Но нет, такие подарки судьба дарит лишь раз, и свой Дженис Итон уже получила - еще в восемьдесят первом.
- Сочувствую. Вернете фляжку? Можете сделать пару колдографий, показать бывшим коллегам или друзьям. Я постараюсь не выпасть из образа.
Ему бы заткнуться, но куда там - судя по тому, что Итон обращается к эльфу по-немецки, они где-то в Германии. Так далеко от Британии, как ему в последнее время только мечтать оставалось, и это его бодрит совершенно диким образом. Бодрит и делает разговорчивым.

+4

14

Думала, разумеется.
— Ну что вы, — Дженис улыбается с холодным спокойствием, и только раз едва заметно кривится, когда заживляющее попадает в порез. — Мечты должны оставаться мечтами.
Нужно избавляться от Итоновской привычки видеть лишь то, что хочется видеть, избавляться прямо сейчас, но сначала она вспомнит, как быстро оборотное спадает после смерти.
Кажется, мгновенно.
Жаль — но, впрочем, во фляге осталось достаточно.
— Я же сказала: оставлю себе.
Ей пригодится.
Маленький утешительный приз — из тех, что дают в детском саду за участие.
— Вы пейте, не стесняйтесь. Я не травлю гостей, — даже бесполезных, — а виски выбирала лично.
И, конечно, она не доливает в виски сыворотку. Тем более, что той у Дженис пока нет, и в крайнем случае она обойдётся круциатусом. Пусть и долго, зато надёжно, тем более что времени им хватит на всё.
— У нас с вами есть ещё почти десять минут до знакомства. Карты, шахматы или светская беседа?

+3

15

[icon]http://s7.uploads.ru/hPJ7r.jpg[/icon]
- Понимаю, - говорит он на ее  "оставлю себе". В последнее время Рудольфус в цене - вот и Шарлотта Трэверс собрала с братьев дань при заключении сделки. Это почти забавно.
Ему, в общем-то, не нужна эта фляжка - это все ради нее.
И то, что она ведет себя так подчеркнуто спокойно, хотя, по его прикидкам, должна с ума сходить от ярости, скорее плохой признак, чем нет. Лучше бы выпускала пар постепенно, а не взорвалась через десяток ничего не значащих фраз - он точно знает, что во втором случае последствия будут куда сокрушительнее.
- Я не люблю виски, - он удерживается от того, чтобы пожать плечами. - Не принимайте на свой счет.
Ему сейчас нужна холодная голова - трезвая голова. Быть может, она его не убьет - быть может. Лестрейндж предпочитает хоть смерть, хоть спасение встречать трезвым.
В умении вести дурацкую светскую беседу он ей уступает, но упрямо старается держаться вровень, и на издевательское предложение скоротать время до возвращения своего облика отвечает быстро, очень быстро:
- Как насчет кроссвордов? Предпочтительнее, на английском.
Кроссвордами на немецком он сможет разве что подтереться.
Десять минут, она сказала. Десять минут до знакомства. На этот раз боится ошибиться или правда не угадала, кого Рудольфус мог послать вместо себя?
Лестрейндж - Рабастан Родерик Лестрейндж, младший сын, а значит, запасной, - с детства знал, что однажды все так и будет: что однажды он умрет вместо Рудольфуса.
Не то чтобы очень хочется, но выбора ему никто не предлагал.

+4

16

— Вино? — вежливых эхом откликается Дженис. — Стакан воды, или, может быть, чаю?
Ей, в принципе, всё равно, что он будет пить, и будет ли пить вообще, но Дженис помнит ещё по Итон: с пересохшим горлом особо не покричишь.
— Ну, значит, потом, — решает она за него. — Можешь быть свободен, Ганс.
Возможно, завтра у него будет трудное утро и много работы.
Проще было бы завести собаку.
— Кроссворды, — Дженис задумчиво тянет гласные и выкрадывает себе секунду глотком вина. — Хорошо. Восемь букв по вертикали, четвёртая "Е". Порода собак, которых хорошо кормить человеческим мясом.
Пять минут.
Уже совсем скоро.
Дженис в предвкушении облизывает губы и едва заметно ёрзает в кресле.
Ну же, это не так уж и сложно.
— Нужна подсказка?

+3

17

[icon]http://s7.uploads.ru/hPJ7r.jpg[/icon]
- Доберман, - равнодушно отвечает Лестрейндж, разглядывая потолок.
Потолок он разглядывает, потому что ему не очень нравится, каким у нее становится взгляд - с каждой минутой она становится все больше похожа на упомянутых доберманов. И в кресле ей не сидится - неужели настолько любопытно? Будь ему настолько любопытно, он бы уже легиллментил пленника - или вливал в глотку Веритасерум.
Но Итон - Итон другая.
Странная, если быть честным.
Он помнит ее иной - такой же быстрой, но совсем-совсем иной.
Что там, по словам Рудольфуса, говорил Арн? Что она как не в себе или что-то похожее?
Рабастан не уверен, что знает Дженис Итон достаточно хорошо, чтобы делать такие далекоидущие выводы, но больше ему особенно нечем заняться, а делать выводы можно и так - неизвестно где, неизвестно с какими перспективами.
- У вас есть доберманы, да? Хотели скормить собакам его? Хотите скормить меня? - интересуется он вежливо и отстраненно. Просто чтобы чем-то занять время, как будто ее нетерпение передалось и ему, окутав комнату своими миазмами.

+3

18

— У меня нет доберманов, — поджимает губы Дженис, и в её взгляде — искреннее сожаление. — Их нужно забирать ещё щенками, а у меня не было столько времени.
Ей самой-то от роду всего три дня, и ей столько всего ещё нужно увидеть — как псы по команде рвут человека, например.
Как прекрасен закат над Сеной и как пекут настоящие круассаны, как солнце восходит над Эверестом и как умирают под сходом лавины люди.
Столько всего.
Столько всего.
Столько всего, и времени так мало!
Время бежит, сбегает как отливающая волна, и удержать его, как ни пытайся, нельзя.
Он её очень раздражает, этот псевдо-Рудольфус, и тем, что тратит её время зря — особенно.
Дженис никак не может найти себе места, стискивает бёдра, кусает губы. Отпивает ещё.
— Ваша очередь.
Интересно, он успеет?

+4

19

Его очередь? Как любезно с ее стороны.
Он сосредотачивается на представляемой страничке "Ежедневного Пророка", вписывает мысленно добермана в клетки по вертикали, дорисовывает справа от "н" еще два пустых поля, а слева - целых пять.
Кроссворды - его личный окклюментный блок, его гарантия психического здоровья в Азкабане - всегда кстати.
Он намеренно тянет время - хочет в кои-то веки появиться эффектно. Так, как всгда получается у Рудольфуса.
И только чувствуя, как начинает покалывать лицо, как напрягаются мышцы перед обратной трансформацией, говорит:
- Существо, оставляемое духами вместо похищенного человеческого ребенка. Восемь букв по горизонтали, шестая "н".
И не улыбается - потому что Рабастан Лестрейндж не улыбается.
Садится, обхватывает себя руками, пережидает самую неприятную часть и снова поднимает голову, опуская руки между коленей. Мантия ему велика - Рудольфус по-прежнему крупнее, как и двадцать лет назад - и плотная ткань поднимается, морщится на плечах и спине. Лестрейндж медленно, демонстративно безобидно расстегивает оставшиеся застежки, чтобы оставить позади этот чужой кокон, смотрит с легким любопытством.
- Предложение чая все еще в силе или у вас появились другие интересы?
В конце концов, его должно волновать, что она предпримет - и это волнение где-то здесь, плещется на дне, куда он предпочитает не смотреть.

+4

20

— Подменыш, — без труда угадывает Дженис, а затем задумчиво щурится.
Она не подменыш. Она та, кем Итон суждено было стать.
Чудовище в отражении, ждущее, когда погаснет свет, но вот зеркало разбилось, и теперь она здесь. Вид чужой боли волнует её, тревожит и сердце, и тело. Дженис наблюдает, затаив дыхание, и, когда всё заканчивается и Рабастан поднимает лицо, восторженно хлопает в ладоши.
Она всё же поймала Лестрейнджа, пусть и не того.
— Га-анс! — голос Дженис срывается в хрипотцу, а глаза горят. Она всё ещё зла, но уже не так сильно. — Будь так любезен, чаю для младшего лорда. По-прежнему предпочитаете чёрный, Рабастан?
Теперь у неё только два варианта: Рудольфус или недооценивает её, или не дорожит братом. Второе, конечно, досаднее, но это всё ещё его кровь, а чистая кровь — старая кровь — не имеет цены.
— Значит, это была ваша идея, — констатирует Дженис, и вся их встреча выглядит теперь совершенно ясной. — Вы ведь понимаете, что сделали только хуже?

+2

21

- С молоком,  - уточняет он, потому что привкус Оборотного по-прежнему горчит в горле.
Итон так радуется, что это даже греет - хлопает в ладоши, смотрит с восторгом. Для человека, который хотел Рудольфуса, а получил его, Рабастана, радуется даже слишком - он с подозрением следит за ней, никак не в состоянии избавиться от этого двойственного ощущения: дебильного какого-то удовольствия и подозрения, что для него все обернется куда хуже, чем предполагалось ранее.
- Нет, не моя, - он глотает уточнение, что самоубийственные порывы по-прежнему не его стезя, не желая ворошить прошлое - пока. - Но мне приятно, что вы цените.
Хуже, лучше - нет большой разницы. Просто его Рудольфус оценил вот во столько, практически, в себя. И, судя по радости Итон, был не так уж далек от истины.
- Как вы понимаете, я в самом деле полномочный представитель, - чье невозвращение с легкостью переживут, но это те детали, которые из семьи не выносят. - Мы можем вернуться к обсуждению сделки. Или, если у вас есть другие планы, я весь внимание.
Он весь внимание, потому что другого выхода у него нет - тех обрывочных сведений, которые Итон ему уже дала, хватает, чтобы предположить: это ее родовое поместье. Куда ему здесь сопротивляться.
- Решили вернуться к истокам, миссис Итон? - спрашивает он, пока эльф тащит чашку чая. Она, конечно, уточнила, что не травит врагов - но это было до того, как узнала, с кем именно из своих врагов имеет дело. Мало ли, что мог подлить ему эльф в чай теперь. - Неожиданно.

0

22

— О, — удивлённо морщится Дженис.
Она всё же переоценила стремление Рабастана защищать брата — и недооценила то, насколько Рудольфусу на него всё равно. Она ещё придумает, что с этим делать, а пока...
— Мы больше не будем обсуждать сделку с вами.
Это бессмысленно — вести переговоры с пленниками, когда есть с кого требовать выкуп.
Если она будет его требовать, конечно.
Она ещё не решила.
— Вы теперь мой гость, Рабастан, — поясняет ему Дженис, допивая вино, и медленно, потянувшись перед тем, будто кошка на жаркой крыше, поднимается из кресла. — Мой дом — ваш дом. Располагайтесь и не беспокойтесь ни о чём.
Их никто не найдёт, пока она того не захочет. Она не зря пошла на сделку с Мелифлуа, да и кроме того — кто, кроме Мейер, знает о её корнях? Кто вообще может заподозрить за ней происхождение отличное от того, что так бросается в глаза?
Разве что Рабастан, проницательный, как и всегда, угадает правильно.
— До встречи завтра, мой дорогой, — с обещанием улыбается ему Дженис.
Уходя, она оставляет дверь открытой.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC