Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Архив недоигранного » Remember Me (июль 1979)


Remember Me (июль 1979)

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Ничто на земле не проходит бесследно.

Молли уже-Уизли, Рудольфус тру-Лестрейндж

+2

2

Его не карает на месте молния, ноги не подкашиваются, сердце не начинает биться сильнее - ничего такого.
Он просто кивает ей в знак того, что узнал, пропускает к министерскому лифту и входит следом, останавливаясь прямо за ней.
Он не видел ее несколько лет - но не узнать ее невозможно. Те же кудри, тот же хорошо вылепленный подбородок. Она поправилась и ей это идет. Рудольфус втягивает сквозь зубы воздух, пытаясь вспомнить, скольких же щенков она родила рыжему ублюдку Уизли, смотрит сверху вниз не отрываясь на линию плеч, на пробор в волосах.
Молли Пруэтт одновременно и похожа, и не похожа на себя более чем десятилетней давности.
Его не пронзает молния, не подкашиваются ноги, не учащается пульс - он просто знает, что будет дальше, и прошедших двенадцати лет больше не существует.
Что она делала в Министерстве, куда направляется теперь, ждет ли ее кто-то или нет - все эти вопросы не имеют никакого значения для Рудольфуса, взявшего след.

В Атриуме он выходит за ней. Кто-то окликает его, где-то необходимо его присутствие, но он отмахивается от этого, как отмахивается зверь, идущий по следу, от надоедливой мухи.
Он преследует ее через Атриум до каминного зала, не выпуская из вида ее ладную, округлую фигуру. Кто-то приветствует его, на миг Молли Пруэтт выпадает из фокуса, он не отвечает на приветствие, не притворяется, не делает вид, будто есть что-то, что сейчас важнее, чем она. Обходя досадные помехи, Лестрейндж прокладывает себе путь до каминов в Косой переулок: кто-то отходит с его пути сразу, кто-то пытается упорствовать, шагая навстречу, но одной дикой сосредоточенности в глазах Рудольфуса хватает, чтобы остудить пыл случайных задир.
Он едва замечает все это. Он шагает будто по раскаленной пустыне.
И, уловив произнесенные Молли слова, отталкивает в сторону недовольно заворчавшую волшебницу, швыряет под ноги горсть летучего пороха и отправляется в Дырявый котел - как раз вовремя, чтобы вновь взять след.

Догоняет он ее за поворотом к дешевеньким лавкам, торгующим пряжей, зачарованными спицами и прочими аксессуарами для домоводства.
Обхватывает за плечо, разворачивает к себе - ощущение ее тела под рукой одуряюще знакомое. Твердит ему - это его. Твое. Твое. Возьми.
На его лице широкая ухмылка - та самая ухмылка, которую он старательно прячет под серебряной маской в тени черного капюшона, та самая, которую не демонстрирует в Министерстве. На дворе семьдесят девятый и Рудольфус Лестрейндж еще не перешел на тот край качающегося над бездной мостика, символизирующего его рассудок, он пока только застыл на середине, наслаждаясь видом клубящегося далеко внизу багряного тумана.
Встреча с Молли Пруэтт - первая ласточка, говорящий симптом: зверь, дремлющий в нем с рождения, просыпается все чаще, все чаще требует своего, не довольствуясь теми жертвами, которые устилают путь Организации.
Зверь помнит Молли, зверь нашел ее.

Рудольфус без замаха бьет Молли в лицо, забирая правее, и лишь в последнюю секунду задерживая кулак, чтобы не ударить в полную силу, а затем подхватывает ее обмякшее тело и аппарирует подальше от Косого, который вот-вот заполнится закончившими работу магами.
Гостиница на маггловской окраине почти всегда пуста - и эту пустоту щедро окупает ее основная задача. Рудольфус не помнит, кто владеет этим защищенным от магглов зданием, не помнит, чей эльф с поклоном протягивает ему вычурный массивный ключ с крутобокой восьмеркой. Эта восьмерка напоминает ему фигуру Молли, и он думает об этом, а не о том, сколько раз в этой гостинице он менял окровавленную мантию Пожирателя на свою, сколько раз они встречались здесь перед тем, как аппарировать дальше.
В номере, хранящем привкус необитаемости, он опускает Молли на застланную плотным покрывалом кровать, обезоруживает и откладывает обе палочки на полку декоративного камина.
Встает над своей добычей, ожидая, когда она поймет, осознает произошедшее, неторопливо расстегивает мантию.
Его не бьет дрожь, не пересыхает во рту, не трясутся руки - ничего такого.
Просто он наконец-то получил Молли Пруэтт. И не отпустит.
- Знаешь, зачем мы здесь? - спрашивает Рудольфус, наклоняя голову к плечу и стряхивая с плеч мантию. Она скользит по рубашке, цепляется за ремень и падает за ним ненужной тряпкой.
- Раздевайся.

+3

3

У нее не так часто выпадает возможность покинуть дом. И нет, Молли не жалуется, ей нравятся шныряющие тут и там рыжие головы. Нужно быть очень ловкой, чтобы уследить за мальчиками, и Мол собой гордится, но иногда все-таки оставляет свою священную миссию для братьев.
- Мне нужны семена - гномы перегрызли все мои розы, - недовольно внушает она вздыхающим Пруэттам, - домашние котлы уже ни на что не похожи! Еще немного, и готовить мне придется в цветочных горшках. А пряжа? Если я не начну свитера сейчас, то точно не успею к рождеству...
Молли перечисляет до тех пор, пока Фабиан не начинает несчастно постанывать, а Гидеон не отправляет ее восвояси. Женщина довольно кивает и покидает дом. На пару часов хваленые братья Пруэтт смогут сдержать новое поколение семьи Уизли, а Молли, по крайней мере, будет уверена, что ее мальчики в безопасности. Все мальчики.
По пути она решает заглянуть в Министерство. Чтобы проведать Артура, разумеется. Тот неловко улыбается, что-то бормочит о том, как рад ее видеть, но работа... Налету целует ее в щеку и убегает, растворившись в небольшом отделе. Молли нежно улыбается ему вслед и знакомой дорогой направляется к другому уровню.
- Мистер Пруэтт... - начинает она перед кабинетом отца, но замолкает, поймав сочувствующий взгляд молодого мужчины.
- Его нет, миссис Уизли, - потупившись, отвечает секретарь.
Молли неловко дергает губами и разворачивается, в очередной раз покидая приемную ни с чем. В очередной раз не обращая внимание на голоса из его кабинета.
По дороге в Косой переулок она старается не думать о родителях, не думать, почему именно так прошло столько лет, не думать, почему их не трогают колдографии внуков, которые Молли регулярно отправляет. По иронии думает она, конечно же, только об этом.
По пути Молли кивает кому-то, с кем-то сталкивается, не особенно обращая внимание на окружающих.

Выбор пряжи ее всегда успокаивает. Пусть у нее нет денег на дорогую, шелковистую и блестящую... Разве это важно? Молли нравится выбирать цвета, представляя, кому и какой именно свитер она подарит. Синий для Фредди, зеленый для Джорджа... Или наоборот?..
От мыслей ее отвлекает что-то, чего уловить Молли не в состоянии. Резкий рывок сзади и хлопок - все, что она замечает до темноты. Даже испугаться женщина не успевает.

Голос, пробивающийся сквозь пелену. Голос знакомый. Кажется.
Она с усилием приоткрывает глаза, не понимая, что происходит. Полузнакомый голос приобретает очертания. Осознав, рядом с кем находится, Молли вскакивает и инстинктивно прижимается к спинке кровати. Не столько от страха, сколько от неожиданности. Резкое движение в голове отдается болью, но она почти не замечает этого.
Она не верит глазам, не верит вообще в то, что происходит. Человека, стоявшего перед ней, еще мисс Пруэтт очень давно наглухо похоронила в своей памяти. Он только мираж. Только страх, испытанный семнадцатилетней девочкой, и давно померкший с годами. Он не должен существовать сейчас.
Молли старается нащупать палочку, прекрасно понимая, насколько глупая это идея. Ладони холодеют еще сильнее. А действительно, зачем они здесь?
Она не отвечает, только как-то судорожно мотает головой. Рудольфус пугал ее тогда. Пугает и сейчас. Молли никогда не понимала до конца, что именно он от нее хочет. А сейчас, пожалуй, и не хочет понимать.
Её единственная ставка на то, чтобы попытаться отвлечь его разговором, пока она не доберется до палочки. Глупо ли?..
Мол не успевает взвесить, услышав одно слово, оборвавшее что-то внутри.
"Нет, это глупо, зачем," - про себя оправдывается она, начиная еще сильнее мотать головой. Сейчас все по-другому. Она ведь ему не нужна, правда?
- Нет, - тихо отвечает Молли, снова чувствуя себя маленькой гриффиндоркой. Это злит. - Нет, - уже настойчиво добавляет она, прищуривая глаза. В тоне появляются строгие нотки, к которым женщина привыкла. Так ей спокойнее. - Зачем тебе все это, Рудольфус?
Она пытается привстать и осторожно делает шаг к камину, не сводя с него глаз.

Отредактировано Molly Weasley (1 сентября, 2017г. 22:52)

+3

4

Перед наивностью ее вопроса другой бы спасовал, но не Рудольфус - он не слушает, не слышит, пропуская слова сквозь себя, не давая им осесть внутри.
Он медленно наклоняет голову над другим плечом, следя за осторожными, почти робкими движениями женщины. Она не потеряла боевого задора. Она хочет схватки. Она зовет его по имени.
Лестрейндж темнеет лицом, догадываясь о ее задумке.
Ей было бы проще, если бы она не попыталась сопротивляться. Ему было бы скучнее.
- Еще один шаг - и я метну нож. Помнишь, как хорошо я метаю ножи?
В голосе Рудольфуса тщательно контролируемое обещание. Искренность, вложенная в вопрос, кажется почти настоящей. Как будто ему в самом деле интересно помнит ли она.
Он походя касается зачарованных ножен на боку, проводит большим пальцем по вычурной рукояти в кожаной оплетке и коротким движением вытаскивает кинжал, разглядывая лезвие, сверкнувшее в свете тусклой лампы.
- Хочешь лишиться пальцев? - и снова этот искренний интерес.
Хочет ли она узнать, каково это - потерять палец? Ощутить, как у тебя отбирают твое по праву?
Он ощутил по ее милости.
Рудольфус взвешивает кинжал на ладони, делает шаг наперерез - а в крови уже кипит желание почувствовать вкус ее крови, ее бессильной ярости и боли.
Это предвкушение кривит ему рот, заставляет взгляд алчно гореть.
Не заговори она, подчинись без лишних слов - все могло бы кончиться очень быстро, но сейчас, когда он слышит звук ее голоса, он уже не намерен торопиться.
Перецепив пальцами лезвие, он проводит большим по кромке - зачарованное лезвие не нуждается в заточке, и по коже идет разрез, раскрывающийся будто еще один рот, горячий и алый.
Рудольфус опускает голову, делает еще один шаг, сокращая расстояние между ними, и снова вскидывает взгляд на Молли.
- Я хочу знать, - он уже почти рычит. - Хочу знать, почему. Почему, драккл тебя дери.
Липкое лезвие теплеет, Лестрейндж вскидывает руку одним коротким плавным движением и швыряет кинжал в каминную полку, вгоняя его в дерево на пару дюймов. В тот же момент он срывается с места. Попавшая под ноги скамейка в изножье кровати летит в сторону, стягивая за собой покрывало, но в этом движении куда больше, чем в школьном замахе битой, и когда Рудольфус смыкает пальцы на предплечье Молли, выкручивая ей кисть, все звуки растворяются в бешеном пении крови в висках.
Ее горячая кожа под его ртом, волосы, щеки - он вминает пальцы в чужую плоть, разрываясь между желанием кусать и целовать, потому что она на вкус точно такая, как он думал. Точно такая, как он ждал.
Подхватывая ее под спину, Рудольфус пригвождает ее спиной к заблокированному и холодному камину, и от удара волшебные палочки подпрыгивают на гладкой поверхности и скользят к краю.
- Так почему? - снова спрашивает Рудольфус куда-то во впадину между плечом и шеей, прикусывая кожу.
Он так хотел ее - и она могла бы ему родить сыновей. Она бы никогда не приняла Метку против его воли, никогда не рисковала бы беременностью ради участия в операциях Ставки.
Она должна была быть его, и не стала.
Столько разных почему, и ни на одно нет ответа.

+1

5

На глазах Молли зверь готовится к прыжку. Она больше не предпринимает попыток сдвинуться с места - ей кажется, что любое ее действие, слово, неосторожный вздох приблизит прыжок, после которого, конечно, уже не уйти.
На женщину накатывает волна отчаяния, растекаясь жаром по всему телу. Она пытается сопротивляться. Становится дурно. Кажется, что воздух, поднимаясь по легким, клокочет и хрипит где-то в горле. Слишком громко. Воздуха не хватает, как-будто кто-то выкачивает его из комнаты; грудь Молли вздымается все чаще и с каждым разом все более судорожно.
При звуках его голоса она замирает. На лице не отражается ничего - Молли похожа на чью-то несуразно изготовленную статую. Она, не отрываясь, следит за блестящим лезвием.
Иллюзий больше не возникает, теперь Молли уверена, что эту проклятую комнату ей не покинуть. Мысли в голове ожесточаются, и только где-то на подкорках сознания мелькает непонимание. У Молли свое "почему". Почему сейчас? Почему она? Почему ее жизнь отнимет то, что никогда ни для кого не имело значения?
Полоса лезвия становится на шаг ближе. Смогла бы она вогнать клинок в Рудольфуса? Мысль пугает женщину, но вдруг появившийся лучик надежды цепляется за идею. Молли понимает, что сможет. Другой вопрос - появится ли у нее такая возможность?
Лезвие  в его руках переливается светлой полосой. Спасительной полосой.
... Которая внезапно улетает в сторону.

Его прикосновения отзываются болью и отвращением. Мол яростно вскрикивает, едва не переходя на рык. Лучше бы он убил ее сразу, в этом было бы меньше унижения. Сил бороться с Лестрейнджем ей не хватает, но сопротивляться Молли не перестает. Ей кажется, что с каждым движением она приближается к торчащему в полке клинку. По крайней мере, она надеется на это.
Вопрос Рудольфуса наконец-то доходит до ее сознания. Почему? Ответ настолько очевиден, что ей кажется нелепой его настойчивость.
- Потому что это было невозможно, - хрипит она, не прекращая дергаться, - всегда.
Локтем Молли касается чего-то острого, руку мгновенно обжигает. Женщине стоит большого усилия не повернуть голову, чтобы проверить. Чтобы увидеть свое блестящее спасение. Чтобы не привлечь внимание Рудольфуса.
Изогнуть свободную руку. Схватить. Дернуть. Ударить.
Она повторяет про себя слова скороговоркой снова и снова.
Сейчас.

+2

6

Несмотря на то, что ему нужен этот ответ, он едва слышит, оглушенный ее хриплыми, яростными вскриками.
С тех пор, как она променяла его на Уизли, он ее больше не хочет - не так, как раньше. С тех пор, как она начала рожать рыжему ублюдку славных, крепких сыновей, он хочет взять ее силой, мстя, уничтожая, заставляя раскаяться.
Взять ее так, чтобы она больше не смогла лечь со своим поганым мужем-предателем крови, чтобы не смогла родить больше никого, ничего, кроме смерти.
Пришло их время - его и Беллатрикс.
Пришло время их сыновей, а не сыновей Уизли.

Беллатриса ненавидит его за эту беременность, которая вот-вот помешает ей даже присутствовать в Ставке, и мысли  Беллатрисе, наконец-то затяжелевшей впервые, хотя прошло четыре года, целых четыре года, его покидают, растворяются жарким телом Молли под его ртом и руками, тяжестью груди, плотно прижатой к его.
Она запомнилась ему стройнее, но это отличие заводит его еще больше - он еще в школе угадал, признал в ней эту женственность, которая сейчас раскрылась рождением детей
(не ему)
и спокойствием брака
(не с ним)
и теперь впивается пальцами в ее округлые бедра и полные ягодицы, оставляя окровавленные отпечатки на ее коже, не обращая внимания на ее сопротивление,
Сопротивление не наигранное, фантастически настоящее, и это кружит ему голову еще сильнее, делая наказание еще слаще, расплату еще полнее.
Вот что бывает с теми, кто его обкрадывает.
Он берет свое.

Он тяжелее ее по меньшей мере на семьдесят фунтов, и хотя она отбивается, отчаянно отбивается, выворачиваясь из-под его пальцев и его тела, выдирая руку из его пальцев, не очень-то ей это помогает.
Рудольфус заводит ее руку за спиной все выше, заставляя Молли выгибаться к нему навстречу, чтобы избежать перелома, и он целует ее горло с проступающей веной, ее упрямый подбородок, облепленный рыжими волосами, тусклой медью горящими сейчас в слабом освещении номера.
Короткая, острая боль его отрезвляет, чтобы смениться бешеной яростью, не разбирающей ничего.
Он отшатывается на шаг, опускает голову - полоска блестящей стали в ее руке кажется ему чужой, незнакомой.
Его собственный нож.
Он стащила его собственный нож, вырвала его из полки, обернула против него.
Острая грань лезвия не блестит - блеск тонет в темной, кажущейся почти черной крови.
Его крови.
Рудольфус поднимает голову с рычанием, отпускает ее руку, чтобы тем же движением ударить ее в лицо тыльной поверхности ладони.
Она слишком круто повышает ставки, слишком быстро.
Рудольфус вновь шагает обратно, делая вид, что следит за ножом, выставляя вперед руку - как будто хочет отнять клинок, но его цель - волшебная палочка.
Нащупав рукоять, не разбирая, его это или ее деревяшка, он быстрым, смазанным движением приставляет ее к горлу Молли, оставляя царапину.
- Империо! - рычит он. - Брось кинжал.
Он не собирается давать ей этой радости - радости сопротивления. Пусть своими руками уничтожит свои же слова.
Все возможно, если он этого хочет. Все.
- Раздевайся.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (23 сентября, 2017г. 19:33)

+1


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Архив недоигранного » Remember Me (июль 1979)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC