Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Загодя 1991 » Селекция. За и против.


Селекция. За и против.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Название эпизода: Селекция. За и против.
Дата и время: 2 сентября 1979 года
Участники: семейство Вэнс.
Возвращение в родительский дом и его последствия.

0

2

[icon]http://s019.radikal.ru/i609/1708/51/42c032507b3f.jpg[/icon][nick] Hester Vance [/nick][status]Мать семейства[/status][info]Леди из приличной семьи, 40 [/info][sign]Дети – это цветы жизни на могилах родителей[/sign]Хестер Вэнс проводила послеобеденное время в малой голубой гостиной. Она полулежала на софе в элегантной позе, а рядом на столике в цветистом беспорядке располагались ароматные эссенции, флаконы с зельями и груды пилюль. «Хозяйка страдает от мигрени» называлась эта композиция, хотя на деле хозяйка дома обладала отменным здоровьем, и никакой недуг не мог уложить её в постель по-настоящему. Но истинная леди, по мнению миссис Вэнс, должна была иметь на лице легкий оттенок страдания, как следствие столкновения её хрупкой натуры с несправедливостями внешнего мира, поэтому Хестер всячески подчеркивала свою болезненность, считая своё хорошее здоровье почти неприличным.
Держа в одной руке платок, пропитанный особым зельем из дорогой аптеки Косого переулка, другой рукой она придерживала модный роман, но не читала его, а просто смотрела на страницы в тяжелых раздумьях. Безрадостные мысли миссис Вэнс переходили от одной помолвки, заключенной этим летом к другой. Взять хотя бы Джейн Саймон. Брак сезона с богатым наследником титула, а что из себя представляет? С легким чувством презрения (и, конечно же, зависти) Хестер воскресила в своей памяти облик вышеупомянутой Джейн. Плюгавая, конопатая, смотреть не на что! А Лорен Бисли, подцепившая себе перспективного политика? Лицом – ни дать, ни взять – лошадь, а манеры такие, что только продавцу человеческих голов с Лютного и пристали! Ужасная девица! Таким образом, миссис Вэнс мысленно перебрала всех девушек и молодых женщин, которые получили предложение руки и сердца за лето и с точностью оскорбленной в лучших чувствах матроны, дала каждой из них уничижительную характеристику. Недостаток всех вышеупомянутых дам – кроме явных физических и нравственных несовершенств – заключался лишь в одном: ни одна из них не была Эммелиной Вэнс. Вину на это обстоятельство Хестер целиком и полностью возлагала на дочь и, накрутив себя перечислением чужих успехов, решила вызвать негодницу для разговора. Она, конечно, хотела отложить эту беседу на вечер, чтобы они с отцом, объединившись единым фронтом, смогли-таки вправить бедняжке мозги, но чувствовала, что до вечера уже не дождется. И потом – негоже заботливой матери прибегать к крайним мерам родительского устрашения, не попробовав решить дело лаской. Ласка в исполнении миссис Вэнс была чем-то средним между средневековой «железной девой» и испанской гарротой, но Хестер, разумеется, об этом и не подозревала.
Велев домовому эльфу позвать дочь (и мужественно подавив рекомендацию притащить за волосы в случае отказа), она села на софе и напустила на себя встревоженно-трогательный вид.
- Сядь рядом со мной, дитя, - сказала она ласково, что бывало нечасто, - мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Как видишь, я тяжело больна, - по лицу миссис Вэнс скользнула мученическая улыбка, - и в это состояние меня ввергли мысли о том, насколько ты глубоко несчастна.
Смысл это фразы, не страдающей от недостатка пафоса, коротко сводился к следующему: «довела мать до мигрени, мерзавка неблагодарная».

Отредактировано Narcissa Malfoy (20 августа, 2017г. 16:14)

+1

3

Возвращение под родительский кров для мисс Вэнс никогда не было радостным. И вот, стоя у окна в своей комнате и наблюдая за тем, как отец копается в цветнике, Эммалайн осознала ту истину, что никогда она не будет чувствовать себя здесь как дома. Небольшой особняк с претензией на аристократичность, где все – от обивки мебели до паркета было пропитано мигренями миссис Вэнс, капризами миссис Вэнс, претензиями миссис Вэнс ее домом не был. Башня Рейвенкло в Хогвартсе так же больше не являлась ее домом. Эммалайн Вэнс, как говорится в речах для выпускников, лишь предстояло найти свое место в жизни.
Оставалось только найти в себе решимость и поговорить об этом с матерью, и никто, близко знакомый с Хестер Вэнс, не счел бы эту задачу легкой.

Домовик, передавший приглашение от «леди Хестер», выглядел особенно несчастным, что было плохим знаком. По привычке, выработанной годами и собственным горьким опытом, Эммалайн взглянула на себя в зеркало, прежде чем спуститься в голубую гостиную. Волосы были аккуратно уложены, лицо чистое, но мать всегда найдет к чему придраться, если захочет. Особенно теперь, заполучив дочь после стольких лет разлуки. Отец был плох в роли жертвы, во-первых, большую часть времени проводил в саду, во-вторых никогда не спорил с супругой. Ни в чем. Зачастую единственной фразой за весь день, которую Эммалайн случалось услышать от отца, было заученное «как скажешь, дорогая».

Собственно, с первых слов матери, стало ясно, что дело плохо.  Иначе и быть не могло, потому что этим летом повзрослевшая дочь позволила себе немыслимое – возражать Хестер Вэнс. Когда это случилось впервые и Эммалайн заявила любящей матушке, что не пойдет на ужин с танцами к семейству Бриггс, и обществу юного Джереми Бриггса, все достоинство которого сводилось к тому, что его отец был баронет, предпочтет общество медицинского справочника, домовые эльфы попрятались от ужаса.
Только портрет дедули, висящий над камином, одобрительно подмигнул единственной внучке.

- Мне крайне жаль, матушка, что ваше здоровье оставляет желать лучшего, - ответила Эммалайн.
Выпускница Рейвенкло планировала посвятить себя науке и могла точно сказать, что Хестер Вэнс вполне здорова, но это, конечно, было бы непростительной ошибкой. Камни этого дома не выдержали бы подобной дерзости и раскололись бы, поглотив неблагодарную дочь.
- Но если ваше самочувствие зависит только от того, счастлива я или нет, то рада сообщить, что вполне довольна и счастлива.
Чопорное, старинное «вы», принятое в доме Вэнс, как нельзя лучше помогало сохранить дистанцию между матерью и дочерью.
Когда эта дистанция включит в себя расстояние от Портленда до Лондона, где планировала обосноваться Эммалайн, она будет совсем счастлива.
- Разумеется, я понимаю, как важен для вашего хрупкого здоровья покой и тишина, поэтому как раз хотела с вами поговорить о том, что мне следует покинуть дом. Никакой спешки, разумеется, но я бы хотела уехать уже через месяц. Как вы смотрите на это, мама?

От запаха ароматических зелий у Эммалайн начинала чесаться шея, но упаси бог показать матери свое неудовольствие. Будет скандал, а по возможности, Эммс хотела бы уехать тихо, мирно, и наведываться к родителям раз в год, на Рождество.

+1

4

Первый же взгляд, брошенный на Эммалайн, вызвал у матери приступ острого раздражения. Она всегда смотрела на дочь придирчиво, так как оценщик антиквариата рассматривает попавшую ему в руку изящную статуэтку или заводчик лошадей наблюдает за бегом красивого животного. Изъянов во внешности дочери (по крайней мере, таких, какие нельзя было бы исправить умело подобранными косметическими зельями, чарами и подходящей одеждой) не наблюдалось – её фигура, по мнению матери, была достойна резца скульптора, а взгляд тёмных глаз мог растопить даже каменное сердце. Но беда была в том, что мисс Вэнс не проявляла и малой толики желания как-то использовать свою привлекательность. Хестер не могла вспомнить, когда в последний раз Эммалайн хвасталась перед ней своей новой прической, проявляла интерес к новому наряду или просила купить ей понравившееся украшение. Мисс Вэнс не любила светские мероприятия (главное достоинство которых, как всем известно, заключается в возможности кокетничать с молодыми людьми), а если матери – угрозами и изматывающими истериками – удавалось вытащить дочь на эти мероприятия, она вела себя на них строго и не проявляла интереса к происходящему. Никому не улыбалась, не бросала многозначительных взглядов, словно отбывала неприятную повинность. И при этом в голову миссис Вэнс не приходила простая мысль о том, что это она, возможно,  своими придирками и ядовитыми замечаниями отбила у дочери охоту проявлять внимание к своей внешности, а превратив её жизнь в доме в ад, лишила её всяческого повода для радости и улыбок. Такого крамольного вывода о себе Хестер не могла позволить, так что считала во всем виноватой дочь. Эммалайн её не слушается, именно поэтому Эммалайн преследуют неудачи в личной жизни, Эммалайн надо подчинить себе. С подчинением в последнее время были явные проблемы – мисс Вэнс наотрез отказывалась выполнять волю матери, чем приводила последнюю в крайнюю степень неудовольствия. А разговор о переезде миссис Вэнс и вовсе восприняла как капитан корабля, матросы которого объявили возмутительный бунт.
- Ну, милая, не стоит лгать матери, - сказала она сладким тоном, прикрывая за этой деланной заботой вполне искреннюю злобу. – Разумеется, ты несчастна. Юная девушка, которой пренебрегают, не может быть счастлива, а тобой явно пренебрегают молодые люди. Тебя не приглашают на свидания, у тебя нет поклонников, твои сверстницы, менее красивые и не имеющие твоего приданого, получили уже не одно предложение выйти замуж, а к твоему отцу никто так и не обратился за этой честью.
Хестер говорила всё это с оттенком презрения – у неё самой в возрасте Эммалайн не было недостатка в воздыхателях, да и сейчас её увядающая красота (неустанно лелеемая и подчеркиваемая всеми доступными средствами) привлекала взгляды. Надо сказать, что в обществе миссис Вэнс не была столь невоздержана в речах – она была остроумна, но знала, когда нужно остановиться, а вот щадить чувства близких у неё привычки не было.
Хотя желание дочери покинуть отчий дом всё же пробило железную броню самовлюблённости и деспотичности матери. «Что скажут люди?» - подумала она и добавила уже более миролюбиво:
- Но, может быть, ты просто скрытничаешь, и я чего-то не знаю, моя дорогая? Может быть, мои беспокойства тщетны и ты собралась покинуть наш дом, чтобы перейти в дом мужа?
Хестер наверняка знала, что выбор Эммалайн придется ей не по вкусу – наверняка, какой-нибудь нищий неудачник, но великодушно решила смириться с этим обстоятельством. Учитывая, что мисс Вэнс сидит дома, не отрываясь от каких-то дурацких книг (Мерлин, хоть бы она своим умом в обществе блистала, что ли!), перспективы у неё не очень блестящи. [icon]http://s019.radikal.ru/i609/1708/51/42c032507b3f.jpg[/icon][nick] Hester Vance [/nick][status]Мать семейства[/status][info]Леди из приличной семьи, 40 [/info][sign]Дети – это цветы жизни на могилах родителей[/sign]

+1

5

В детстве рациональную и здравомыслящую Эммалайн весьма обескураживал подобный подход: ей говорили, что она несчастна, когда юная мисс Вэнс чувствовала себя вполне счастливой, объявляли, что она счастлива, когда та едва сдерживала слезы. Все детство, до поступления в Хогвартс, было блужданием среди кривых зеркал. Повзрослев, Эммс поставила матери здравый диагноз: неизлечимый эгоизм, но, увы, легче ей от этого не стало.
Найти понимание и сочувствие у отца ей тоже не удалось. Если он не был занят в саду, то изыскивал новые заклинания против садовых гномов, слизней и мокриц.
- Слушайся матушку, Эммелина. Она лучше знает, что тебе нужно, - только и сказал он, неловко погладив дочь по плечу.
И только дедуля был непреклонен:
- Твоя мать, Эммалайн, просто чокнутая стерва. Не будь такой как она, девочка.

Зеркало в вычурной раме отражало двух женщин, сидящих рядом. Эммс всегда подозревала, что на зеркало мать наложила какие-то чары, потому что оно упорно отказывалось замечать истинный возраст Хестер, зато с успехом прибавляло года ее собеседницам, так что мать и дочь смотрелись почти ровесницами. Глядя на отражение матери, Эммалайн почувствовала настоятельную потребность заняться своим гардеробом. В нем должно быть еще больше темных свитеров и мешковатых юбок. И никаких шелковых платьев в духе «леди в деревне наслаждается красотой природы». В детстве трудно отделять красоту от доброты, особенно, когда речь идет о твоей родной матери, но рано или поздно ты этому учишься.

- Я собираюсь уехать в Лондон, мама, - просто ответила она, не видя смысла  в словесныехиграх. – Больница святого Мунго приняла меня на стажировку в отдел проклятий. Приступить надо через месяц. Не так уж много времени, с учетом того, что нужно найти квартиру и как-то привыкнуть к новому месту. Если я пройду стажировку, то меня ждет работа, мама, настоящая работа!
Эммалайн улыбнулась с оттенком гордости за себя. Ей приходилось гордиться собой, поскольку больше было некому. Ее школьные успехи в родном доме особого значения не имели, хотя Хестер из всего извлекала выгоду и, изображая заботливую мать, хвалилась ее старательность перед гостями. Надо же было чем-то хвалиться.
В доме, кажется, замерло все. Эммалайн, улыбаясь матери, внутренне подобралась, ожидая бури. Но раз уж буря неизбежна…
- Я не собираюсь выходить замуж. Во всяком случае, пока.
Едва слышно звякнули хрустальные подвески на люстре…  Жалобно так, предупреждающе…

+1

6

Хестер отложила в сторону книгу, пальцы её, доселе державшие платок с претензией на элегантность, сжались как у хищной птицы. Она и внешне стала походить на гарпию из греческих мифов, разгневанную гарпию, чьи удары прошли мимо цели. Наверное, больше всего в Эммалайн миссис Вэнс рассердило сейчас именно это – то, что от язвительных замечаний матери дочь даже не вздрогнула и не растерялась. Заявление насчёт Мунго и вовсе вызывало у Хестер желание отхлестать Эммалайн по щекам так, чтобы надолго запомнила, но ветер перемен, который пришёл в их дом вместе с окончанием дочерью Хогвартса, был настолько сильным, что его почувствовала даже миссис Вэнс. Её власть над дочерью окончательно и бесповоротно закончилась. Эта власть и так была не особенно велика и зиждилась на несовершеннолетии Эммелины, а теперь и вовсе разлетелась на части как хрупкая китайская ваза, упавшая на мраморный пол. Дед отставил мисс Вэнс приличную сумму денег – и теперь она могла идти, куда пожелает.
Почувствовав дурноту, Хестер поднесла к носу платок и с негодованием подумала о свекре. Разумеется, если бы у Эммалайн не было наследства (небольшого, правда, но достаточного, чтобы хватило работающей ведьме), дочь никогда не посмела стоять перед ней вот так – нагло, непокорно и дерзко говорить свои возмутительные речи! Это всё каверзы проклятого старика, который всегда – всегда! – её ненавидел и даже из могилы портил ей жизнь!
Миссис Вэнс почувствовала себя глубоко несчастной, а из этого следовало, что кто-то должен был за это заплатить.
- Так, значит, в этом заключается твоя дочерняя благодарность, - голос Хестер благородно дрогнул от оскорбленного чувства, хотя чувством этим, разумеется, было тщеславие. – Мы с отцом не покладая рук заботились о тебе все эти годы, ни в чём тебе не отказывали, выхаживали во время болезней, - миссис Вэнс в жизни ни за кем не ухаживала, поручая это эльфам, что не мешало ей говорить со слезами в голосе, - и что получили? Единственная дочь не желает слушать советов матери, словно мать советует лишь одно дурное, а собирается идти работать в больницу! Как над нами будут сменяться в обществе! А как будут брезговать – мисс Вэнс настолько никчемна, а её семья так беспомощна, что девочка вынуждена прислуживать в больнице всяким грязнокровкам, всяким тварям!
Миссис Вэнс передернуло от отвращения – грязнокровки, по её мнению, недалеко ушли от оборотней, эльфов, гоблинов и прочих подобных существ, а перспектива работы Эммалайн в больнице Святого Мунго повергла её в ужас. О том, что это говорило об успехах дочери и о том, что кто-то её успехи оценил, Хестер не думала, она думала только о том, как это скажется на репутации семьи, о том, что Эммелина непослушна, и о том, что её мечты разбиты вдребезги.
- Ты жестока, Эммалайн, жестока, жестока! – голос миссис Вэнс постепенно повышаясь, перешёл на визг, после чего хозяйка дома упала в обморок. И теперь уже настоящий, а не аристократический, в какой падают обычно хрупкие леди, увидав в углу крохотную мышь. [icon]http://s019.radikal.ru/i609/1708/51/42c032507b3f.jpg[/icon][nick] Hester Vance [/nick][status]Мать семейства[/status][info]Леди из приличной семьи, 40 [/info][sign]Дети – это цветы жизни на могилах родителей[/sign]

+1

7

Настоящий обморок весьма отличается от обморока придуманного. Хотя бы потому, что при настоящем обмороке не будешь лежать изящно, будто лебедь на воде, тело будет больше напоминать тряпичную куклу. Черты лица оплывут, с них исчезнет выражение невыносимого страдания, которое с таким успехом демонстрировала миссис Вэнс. Словом, если бы мать Эммалайн видела себя сейчас со стороны, то возможно, зареклась бы впредь терять сознание.
Поскольку мисс Вэнс собиралась стать колдомедиком, а значит бросить мать вот так вот, на попечение домового эльфа, не могла.  Конечно, закончить таким образом неприятный разговор – большое искушение, но можно догадаться, какими эпитетами наградит ее мать потом. «Неблагодарная дочь» превратится в «чудовище, которое бросило мать при смерти».

Пожав плечами, Эммалайн проделала все, что в таких случаях положено проделать. Поднесла к лицу нюхательные соли, которые у Хестер всегда были при себе.
Домовой эльф высунул голову из-за кресла.
Похлопала по щекам.
Дедуля на портрете привстал с кресла.
Вздохнув, Эммалайн пожала плечами и плеснула матери в лицо воды из стакана…

- Она умерла?
Мисс Вэнс, несколько удивленная вопросом и тоном, которым он был задан, повернула голову. На пороге гостиной стоял отец. Он уже снял холщовый передник и даже переоделся к чаю. Только затем, чтобы, отсидев положенные сорок минут, снова скрыться в своем безопасном убежище – саду.
- Нет, в обмороке, - ответила Эммалайн после небольшой паузы.
Показало ей, или нет, что на лице мистера Вэнс мелькнуло что-то вроде тени разочарования?
- Мама? Вы слышите меня? – склонилась она над Хестер.
- Дорогая, ты слышишь меня? – присоединился к дочери глава семейства. – Хестер, милая, что с тобой?
Дедуля на портрете изобразил презрительную гримасу. «Подкаблучник», читалось в его взгляде.

+1

8

От воды и резкого запаха в нос Хестер сморщила нос, забыв о своей маске томной леди, и сразу приобрела сходство с рыночной торговкой. Скандальной рыночной торговкой, у которой увели ценного покупателя или поймали на обмане. Нюхательные соли использовались ею всегда больше как антураж и, применив их по назначению, миссис Вэнс была очень недовольна. Вытерев лицо платком жестом, в котором было больше раздражения, нежели привычного разыгрываемого изящества, Хестер вспомнила об истинной причине своего обморока. Дочь! Негодница! Предательница!
Вместе с сознанием к миссис Вэнс вернулась и вся её злость, но излить её прямо и бесхитростно, она не посчитала неразумным. Какой смысл в скандалах, если девчонку ничем не прошибешь!
- Со мной всё в порядке, - тоном очень слабой, но очень мужественной женщины, со смирением принимающей нечеловеческие муки, ответила Хестер, приподнимаясь на своем ложе. Эммалайн, разумеется, испортила ей и прическу, и макияж – и то, и другое, по мнению миссис Вэнс, было произведением искусства, но любящая мать даже не притронулась к зеркалу. Вместе с сознанием к ней вернулась злость, и присутствие мужа только усилило эту злость. «Это он во всем виноват», - подумала Хестер с ненавистью и напустила на своё лицо привычный флер страдания.
- Эммалайн покидает нас, дорогой, - сказала она жалобным тоном, в котором дрожали слёзы, - уходит работать, словно какая-то голодранка. Будто бы не любим её и не заботимся о ней.
Миссис Вэнс поднесла к сухим глазам платок. Больше всего на свете ей хотелось наказать дочь за непослушание, причинить её боль, ударить словами, но она не могла измыслить способа сделать это и не порвать с Эммалайн. С трудом проглотив яд, который так и рвался с языка, Хестер сказала примирительным тоном:
- Но, может быть, она, конечно, передумает, - миссис Вэнс взглянула на мужа, - я хотела приберечь эту новость для вечера, но раз уж разговор зашёл на эту тему, - Хестер лицемерила, но ей было не привыкать перестраиваться по ходу беседы. – Мы с папой нашли тебе жениха, милая. Раз уж ты сама не можешь, - не смогла она удержаться от шпильки, - думаю, что познакомившись с ним, ты изменишь своё мнение насчет переезда.
Предполагаемый жених Эммалайн был не Мерлин весть какой партией – миссис Вэнс с её амбициями хотела большего, но столкнувшись с явным сопротивлением дочери, вынуждена была рассмотреть более скромные варианты.
Хестер замолчала, пытаясь усмирить в груди ярость, которую разбудили в ней слова Эммалайн о больнице, но она считала, что её предложение вполне подходит на роль оливковой ветви примирения, поэтому сдерживалась. [icon]http://s019.radikal.ru/i609/1708/51/42c032507b3f.jpg[/icon][nick] Hester Vance [/nick][status]Мать семейства[/status][info]Леди из приличной семьи, 40 [/info][sign]Дети – это цветы жизни на могилах родителей[/sign]

Отредактировано Narcissa Malfoy (30 августа, 2017г. 16:29)

+2

9

Матушка воскресла, слава Мерлину. Воскресла, продолжила свою атаку и отец, привычно ставя на победителя (а победителем в этом доме всегда была Хестер) поспешил поддержать жену. Но если добрая, заботливая матушка смотрела в лицо неблагодарной дочери прямо и всепрощающе, то заботливый отец взгляд отводил. Лгать в лицо – на то тоже нужен талант.
Эммалайн снова сел на кушетку, сложив руки на коленях – прилежная ученица, хорошая девочка, которую учителя ставят в пример более красивым, но менее умным однокурсницам. Но для матери она всегда была недостаточно хороша.
- Жениха, мама, вот как? И кто же он?
Жених, это неожиданность, спору нет. Вот только никакой жених не заставит Эммалайн изменить свои планы. Но какой смысл в открытом бунте?
Мисс Вэнс опустила взгляд на ковер – голубые цветы раскинуты по бежевому фону. Подробности узора она отлично знала, ей частенько приходилось сидеть здесь вот так, опустив глаза, ожидая вердикта дорогой матушки по тому или иному вопросу.
Если бы мисс Вэнс была склонна к неразумным, нерациональным действиям, она бы, возможно, даже подожгла этот ковер – и получила бы от этого удовольствие. Но она лишь аккуратно передвигает ногу так, чтобы не касаться кончиком туфли пышного голубого цветка.

Отвечает отец, так, будто это было заранее отрепетировано. А может быть, и было. Хестер Вэнс гений домашних драм.
- Закаэль Дилайт, дорогая. Сын мистера Дилайта, торговца косметическими зельями и заклинаниями. Твоя матушка его хорошо знает. Достойная семья. Бабушка Закаэля училась на Слизерине!
- Вряд ли это гарантирует мне семейное счастье, папа.
- Эммелина!
Эммелина. Не Эммалайн. Мистер Вэнс притворяется рассерженным. Вот толкьо после его вопроса над бесчувственным телом жены, Эммс более чем уверена – это притворство.
- Да, папа?
- Закаэль приличный юноша из хорошей семьи! Да ты и сама могла в этом убедиться на прошлом вечере у…

Слишком высокий, слишком нескладный, к тому же, не избавившийся от угрей к своим двадцати пяти годам (что, не помогают и косметические чары отца?) юноша пытается под столом пожать ей руку. Ладонь у него горячая и потная, так, что Эммалайн вытирает свои пальцы салфеткой, после того, как освобождается от его цепкого захвата. Еще у него волосы какого-то невнятного мышиного цвета и маленькие, близко посаженные глаза. Словом, не предмет девичьих грез. Но свои мысли мисс Вэнс держит пока при себе.
- Прежде чем принять решение, мама, мне бы хотелось узнать ваше мнение о подобном союзе.
Эммс действительно интересно. Какие преимущества ее матушка, натура тонкая и чувствительная, исполненная внутреннего благородства, найдет в браке дочери с сыном лавочника, да еще и не первой свежести? Во всяком случае, от Закаэля пахло так, как будто он уже протух. Может быть, дополнительные скидки на косметические зелья?

0


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Загодя 1991 » Селекция. За и против.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC