Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



My heart is in the highland

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

когда
1650 год, Стюарты против Кромвеля, англичане против шотландцев

где
Шотландия

кто
Эммалайн Brown Bess Вэнс
Рабастан За Кромвеля И Двор Стреляю в Упор Лестрейндж
а также специально приглашенные гости - овцы, килты и антисанитария

+3

2

Грязь. Холодная, липкая грязь с совершенно отчетливым запахом навоза. Отчего-то лицо Эммалайн Вэнс находится в этой грязи, почти целиком. И рука. Пальцы шевелятся, грязь с едва слышным чавканьем расползается. И нога. Эммалайн пытается встать – колено скользит.
- Рабастан? – тихо и как-то совсем уж отчаянно зовет она Лестрейнджа-младшего, надеясь, что он где-то рядом.
Пожалуй, никогда еще мисс Вэнс так сильно не нуждалась в том, чтобы кто-то был рядом.
Память услужливо подсовывает последние события, только делает это в каком-то странном порядке, просто вываливает их перед Эммалайн, предлагая самой разобраться, что и за чем идет.
Эммс пытается.
Лавку артефактора они присмотрели не так давно, но возлагали на нее большие надежды. Накануне туда привезли какие-то необычные черепа с впечатанными в них рунами. Не вырезанными, ни выжженными, а именно впечатанными в кость. Рабастан проявил горячую заинтересованность и Эммалайн согласилась, что такой вот череп будет нелишним в их лаборатории. Дальше встал вопрос, купить, или… После недолгого обсуждения, выпускники Рейвенкло пришли к выводу, что «или» предпочтительнее, по ряду причин. Основная же – отсутствие свободных средств.

Тут память Вэнс делает кульбит и подсовывает картину какого-то невероятного, страшного падения, скольжения по склону, облепленному мокрой глиной, листьями, еще бог знает чем, она пытается зацепиться за корень какого-то дерева, но он с хрустом ломается в ее руках, затормозив падение буквально на пару секунд, не больше. После чего она, видимо, потеряла сознание.

Пошатываясь, Эммалайн встаёт на колени. Грязь не хотела отпускать, цеплялась. Уверяла, что если еще немного полежать – да, даже в холоде и сырости – то ей обязательно станет легче. Скорее инстинктивно, нежели повинуясь разуму, Эммалайн нащупывает ножны и палочку в них. Слава богу, на месте.
- Баст?
Темно. Как же темно. В переулке, где располагалась лавка артефактора было тоже не слишком светло, все же грабить ее они отправились ночью, но фонарь перед входом дарил тусклую желтую кляксу, разгоняющую черноту.
Эммалайн вытирает лицо рукавом, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. Бесполезно. Еще Эммалайн пытается как-то связать между собой два последних воспоминания, подозревая, что должно быть что-то еще, но помять предпочитает играть с Вэнс в прятки. А в ночной темноте вспыхивают факела. Пять… десять… растекаются пунктиром по непроглядному мраку – такого не увидишь в городе, такой подают восторженным туристам только в глуши, как местную достопримечательность…
- Bheil an loidhne. *
Еще ничего не понятно, еще ничего не случилось, но отчего-то Эммалайн Вэнс становится так страшно, как никогда в жизни.

*держать строй (гаэльск.)

+3

3

Чувство полета - короткое и он его терпеть не может, потому что знает, чем оно заканчивается. От удара зубы лязгают как кастаньеты, дыхание сбивается.
Происходящее расплывается, сквозь прорехи проступает совсем другое - ему двенадцать, он очень старается оправдать ожидания Рудольфуса, но квоффл сбивает его с метлы, а дальше короткий полет и удар, проламывающий лед.
Только на этот раз нет ни ледяной воды, смыкающейся над его головой, ни руки брата, вытаскивающей его на поверхность.
Рабастан переворачивается на спину, не открывая глаз, пытаясь понять, что...
Он уверен, что не свалился с метлы - он к метлам старается близко не подходить без необходимости - и что дело в другом. Плечо ноет, прикушенная щека наполняет рот теплой кровью.
Он сплевывает, приподнимаясь, и замирает, раскрыв глаза и получая информация от восстановленного потока ощущения себя в мире. Упираясь ладонью, с удивлением отмечает новую вспышку боли - обломки волшебной палочки входят под кожу.
После почти четырнадцати лет в одиночке он очень чувствителен к окружающему пространству - и сейчас этого пространства слишком много вокруг. Над ним бесконечная россыпь звезд на темном небе - на абсолютно темном, абсолютно непохожем на лондонское. И вокруг, кажется, тоже бесконечность.
В следующий момент он понимает, что эта бесконечность отнюдь не пустая. И, скорее всего, враждебная, твердит ему паранойя, верный помощник на ниве выживания.
Подобравшись, он садится, отмечая, что крепление для запасной палочки пусто. Ощупывает землю - землю? - рядом, холодную, жесткую, без следа брусчатки или асфальта.
Драккл, Вэнс!
Поиски палочки прекращены. Он поднимается на ноги, весь вымазанный в грязи, с гудящей головой от удара, без палочки, всматривается в темноту прямо перед собой, подавляя желание вытянуть вперед руки как ребенок.
В такой темноте палочки ему не найти - зато можно найти Эммалайн.
Он твердо знает, то они были рядом перед тем, как он... Упал с метлы? Что? Не важно. Сейчас не время. С тем, что произошло, он разберется позже - когда найдет Вэнс и вернет свою деревяшку.
Инстинктивно Лестрейндж бредет вперед, туда, где смутно виднеется что-то, похожее на несколько тусклых Люмосов среди окружающей его тьмы. Оттуда доносится едва различимый говор - там люди.
С каждым шагом к Рабастану возвращается природная осмотрительность, называемая иными трусостью. Ему вовсе не улыбается наскочить на толпу магов, которой вполне может оказаться отряд авроров - без палочки он даже аппарировать не сможет, ни к чему нарываться.
Замедляя шаги, он почти крадется, все еще пытаясь разгадать отрывочные возгласы с той стороны - еще мгновением позже его осеняет: это не английский.
Люмосы движутся, и образуют полукруг.
Лестрейндж приседает, делает еще один рывок за что-то, что, судя по запаху, может быть огромной кучей гниющей травы, выглядывает.
Это, драккл его подери, не люмосы. Это факелы - факелы в руках у ряженых людей, и они нашли Эммалайн первыми.

+2

4

Пока Эммалайн пытается вжаться в холодный, скользкий склон, забыв начисто, что у нее есть палочка, и ей можно воспользоваться, на её плечи сверху обрушивается что-то тяжелое, рычащее и придавливает к земле.
- Seall air seo! – кричат над ухом, а в лицо бьет запах сырой шерсти, немытого тела и какого-то крепкого пойла.
Огни теряют свою стройность, жадными светляками слетаются к Эммалайн. Из темноты возникают люди. Голые ноги, клетчатые пледы ниже колен, кожаные куртки, бородатые лица. Эммалайн встряхивают за шиворот, как щенка. Ставят на ноги. Кричат что-то в ухо на этом варварском, лающем наречии, которое Эммс рискнула бы назвать шотландским, но это не точно. Она зажмуривает глаза и мотает головой, всем видом демонстрируя свое непонимание. Лица становятся еще мрачнее.
- Sassenach, - презрительно бросает тот, кто впереди и плюет ей под ноги, прямо на ботинок. – Ты англичанин, мальчишка? Шпион? Где твой отряд, говори?
Эммалайн трясут, как куклу, пока она соображает, что «мальчишка» - это ей. Остальное оказывается совсем непонятным. Шпион, отряд…
- Да отпустите же меня, - взрывается, наконец, всегда спокойная мисс Вэнс.
Но любому спокойствию есть предел.
- Убери руки!
И руки, которые задумчиво ползали по верхней части твидовой куртки исчезают.
- Girl, - сообщили из-за плеча.
- Точно? – удивился тот, кто спрашивал про отряд и шпионов. – Так ты девица, значит? Вот бы не подумал.
Он говорит что-то толпе за спиной и они смеются.
«Мерлин и Моргана. Рабастан, где ты?»
И что происходит.
И как ей из этого выбраться?
Как раз в это время память Вэнс услужливо просыпается.
Лавка артефактора. Охранные чары, те, которые были снаружи, они сняли – аккуратно и быстро. За дверью – нагромождение странных вещей, не вдруг и придумаешь, для чего они нужны. Эммалайн и не пытается. В том, что касается артефактов, рун, знаков – первенство за Рабастаном, а она в помощниках. Вот пусть и решает, что их всего ассортимента им необходимо взять с собой. А потом срабатывает какая-то хитрая ловушка…
Новые знакомцы мисс Вэнс не намерены терпеливо ждать, когда она разберется со своими воспоминаниями и придвигаются ближе. Эммалайн нащупывает рукой палочку.
- Кто вы такие? – громко спрашивает она, готовясь… к чему?
Аппарировать? Куда? А Рабастан? Если он где-то поблизости и ему нужна помощь?
Предводитель в красном тартане издевательски кланяется.
- Малькольм Лесли, леди. К вашим услугам. Граф Роут и верный слуга короля Англии и Шотландии Стюарта! Даааа!
- Дааа!
Окрестности огласил слаженный клич горцев, в воздухе замелькали кулаки, мушкеты, шпаги…
И Эммалайн Вэнс  вспомнила…

Отредактировано Emmeline Vance (3 августа, 2017г. 08:36)

+2

5

Хвала Мерлину, они переходят на английский - не все, но часть. Те, что окружают Вэнс плотным кольцом.
Лестрейндж, в целом, от магглов ожидает всякого - даже такого дикого вида. У них популярны праздники с ряжеными - 5 ноября, хеллоуин,только вот эти магглы выглядят совсем не веселыми, даже когда разражаются громкими воплями. Что-то о короне - и Лестрейдж хмурится.
Они выглядят воинственными. И очень, очень бодрыми. Намного бодрее, чем чувствует себя лишившийся палочек Лестрейндж.
Ему не нравятся ни их вопли, ни то, как они бесцеремонно ощупывают Вэнс. Как будто его самые жуткие кошмары - кошмары о том, как магглы окружают его, безоружного, растерянного, сбитого с толку, - прямо сейчас проламываются в реальность, сметая все на своем пути.
Лестрейндж боится кошмаров - это путь в безумие, уверен он, но еще больше он боится, что это не кошмар. Что магглы, орущие, вскидывающие к темному небу кулаки, потрясающие факелами и шпагами, не ряженые актеры или перебравшие любители.
Эта мысль - дикая, как и все происходящее - горчит и заставляет его двигаться.
Он не большой знаток маггловской истории, он вообще не должен знать о магглах ничего - но и того, что знает, ему достаточно: магглами правит королева. И никаких Джеймсов Стюартов.
В спину упирается острие волшебной палочки.
Кажется, пока он пытался связать воедино ускользающие обрывки адекватности, его местопребывание не осталось тайной.
Подталкиваемый в спину, Лестрейндж делает пару шагов вперед, из-за своей кучи, оказавшейся такой ненадежной, и все-таки оглядывается.
Нет, не палочка. В спину ему упирается что-то из семейства маггловского огнестрельного оружия - только вот больно уж диковинного вида. Впрочем, не чистокровному радикалу судить о том, как должно выглядеть маггловское оружие, зато Лестрейндж бывал в тире и знает, какая дыра останется в нем, если тот, кто держит мушкет за правильный конец, выстрелит.
- Английский шпион? Англичанин? - с чудовищным акцентом спрашивает маггл - крупный, обряженный в килт и сапоги. Лестрейндж, в своей куртке и тяжеленных ботинках, начинает чувствовать себя куда большим магглом - и, увлеченный этим переживанием, забывает ответить.
Зуботычина  - как обычно и происходит - очень быстро возвращает ему остроту восприятия.
- Англичанин, - он сплевывает, находя свои плюсы в рукоприкладстве брата - по крайней мере, иммунитет и какая-никакая устойчивость. - Не шпион.
В том, что он не шпион, Лестрейндж уверен абсолютно - он даже не понимает, что происходит, шпионить в такой обстановке невозможно.
- И что ты делаешь на этих землях? - от собеседника тянет потом, грязью и свирепостью. Рабастан, который осознает, что это какой-то неправильный маггл, молчит. - Что ты делаешь здесь, англичанин?
Здесь - это Лестрейндж понимает. Это, мать ее, Шотландия. Столько очевидных свидетельств в пользу эой догадки не стал бы отрицать ни один рэйвенкловец - не смог бы.
Впрочем, легче ему не становится: это "англичанин" звучит на редкость угрожающе.
Лестрейндж, который вообще-то никогда не имел оснований жалеть, что он англичанин, испытал минутное прозрение, что повод жалеть вот-вот появится.
- Я не шпион, - повторяет он медленно и членораздельно, рассчитывая, что опыт общения с Рудольфусом в приступе ярости поможет, но не тут-то было: этот дикий маггл не удовлетворен и размахивает прикладом перед лицом Рабастана весьма недвусмысленно. Растерянность сменяется злостью - Лестрейндж никак не совладает с ситуацией, и это запускает необратимые процессы в той части его характера, за которую отвечает генетика.
Он дергает плечом, проверяя, прошло ли онемение, снова сплевывает - а когда маггл переводит взгляд, вцепляется в мушкет. Гладкое, чуть теплое железо странно тяжелое под пальцами - это, Мерлин, реально.
Он дергает мушкет на себя, перехватывая руки удобнее, маггл дергает на себя - просто сюрреализм.
И заканчивается сюрреалистически: удар вторым мушкетом по голове делает Лестрейнджа смирным как ягненок - и настолько же мало соображающим, что происходит.
В себя он приходит уже в ярком круге из факелов. Хвала Мерлину - рядом с Вэнс.
- Дай мне палочку, - очень-очень тихо и очень-очень вежливо просит Лестрейндж, проводя ладонью по затылку - пальцы становятся неприятно масляными. Просит так, будто речь идет о конспекте. - И отвлеки тех, кто сзади - их слишком много.
Мысль о том, что Эммалайн тоже могла лишиться палочки, его не посещает - для нее нет ни места, ни сил.
- Эти земли принадлежат мне, - тон не оставляет сомнений, что маггл в красном тартане считает эту лужу грязи сокровищем. - И вы пойманы на моих землях.

+1

6

Очень трудно думать, когда вокруг тебя толпа магглов с факелами, и ты для них, совершенно очевидно, либо враг либо законная добыча, либо все вместе. Но Эммалайн все же пытается, торопливо укладывая в голове обрывки полученной информации: Лесли, Стюарты, лорды, леди.
Всплывает в памяти лицо одной страшненькой однокурсницы, рыжей шотландки как-ее-там Логан. Училась Логан так себе, к тихой ярости Эммс, но при случае любила беседовать с привидениями, поминая к месту и не к месту своих далеких предков самых чистых кровей. Добавляя, что они были в кровном родстве с могущественным шотландским колдуном Дьяволом Босуэллом, и что-то там про соблазненную и казненную королеву и точно Сюарт. Марию? Марту? Маргарет?
- Логан? – говорит Эммалайн наугад. На пару минут это срабатывает, воцаряется тишина. – Есть среди вас Логаны?
- Зачем они тебе, девица? – презрительно кривит рот тот, что в красном тартане. – Шпионишь для них?
Да если бы она сама знала, зачем! Беда в том, что сейчас Эммалайн ничего не знает, ее как будто экзаменуют по тем предметам, которые она не изучала. приходится действовать наугад, а это то, что Вэнс не любит больше всего - действовать наугад.

- Лэрд!
Все оборачиваются на крик, Эммс перехватывает поудобнее волшебную палочку. Злости в ней сейчас столько, что Круциатос, которому научил ее Рудольфус Лестрейндж играет на кончиках пальцев, просится наружу. Особенно, когда она натыкается на ухмылку одного, с гнилыми зубами и длинными нечесаными волосами. Ухмылка напрашивается на особенный Круциатос, на образцовый Круциатос, такой, которому аплодировали бы все Пожиратели Смерти.
Но здравый смысл пока сильнее.
И хорошо, потому что к ней подводят Рабастана. Он жив. Он – во всяком случае на первый взгляд – цел. Это уже много, это так невероятно много, что Эммалайн испытывает незнакомый ей доселе порыв возблагодарить Судьбу за Лестрейнджа-младшего. Другая бы бросилась к нему на шею, мисс Вэнс молча встает рядом с ним, плечом к плечу, ободряюще кивает – все будет хорошо. Они выкрутятся.

- Мы не знали, чьи это земли, - примирительно говорит она, незаметно передавая палочку Рабастану.
Для вопросов: «А зачем она тебе» и «А что ты будешь делать» однозначно не время. Эммалайн нейтральна к магглам, но не огорчится, если Баст разнесет тут все по камешку. Потому что эти магглы ее пугают. Очень неприятное чувство, доселе незнакомое мисс Вэнс.
- Мы заблудились. Шли оттуда…
Эммалайн, повернувшись, машет рукой в сторону обрыва, по которому она недавно скатилась. Удивительно, но расплывчатого «оттуда» магглам достаточно, они кивают, словно понимая, о чем речь.
- Я увидела… или мне показалось, что увидела, что-то. Человек… или зверь… я не разглядела. Было очень страшно!
Бесспорно, такое описание «чего-то» не поддавалось никакой критике, но импровизация – не сильная сторона мисс Вэнс, и она это знает, но и присутствующие оказываются зрителями неискушенными.
Лэрд задумчиво смотрит на луну, которая как раз соблаговолила взойти, вслед за ним на луну смотрят его люди. И Вэнс. И через мгновение соображает – полнолуние. Луна плавает в небе медной монетой с кровавой патиной…
По кивку лорда те, кто сзади Эмалайн и Рабастана начинают карабкаться по скользкому склону наверх. Черно-краные пледы в темноте похожи на сложенные темные крылья.

+1

7

Лестрейнджу традиционно многое не нравится, но такого, чтобы ему не нравилось все, он не припомнит в последнее время.
Вообще, толпа магглов с факелами генетически не должна нравиться ни одному нормальному европейскому магу - вроде как потомку переживших инквизицию и ее разгул. Лестрейндж в традициях разбирается, а потому щурится на факелы, потирает онемевший после зуботычины подбородок и сжимает пальцы на палочке, переданной Эммалайн.
Волшебная палочка в самом деле волшебная - с ней все становится лучше, и даже толпа с факелами перестает казаться такой уж неправильной. Факелы, мечи - и что это, еще мушкеты? - против магии, в общем-то, классика жанра.
Того жанра, который Рабастану не очень по душе.
Палочка Вэнс ему уже знакома, это им обоим на руку - он не рассуждает, насколько эгоистично было потребовать - на просьбу это походило разве что тоном - деревяшку. Он, кажется, вообще не способен рассуждать, слыша эту маниакальную уверенность в собственном всесилии в голосе маггла, перед которым расступаются остальные его подельники.
Эта маниакальность ему отчетливо напоминает кого-то - очень отчетливо напоминает - но Лестрейндж знает, когда рефлексировать не время.
Он сглатывает, предоставляя Эммалайн вести переговоры. Она нравится людям - женщины нравятся людям куда больше, чем Лестрейндж. Пусть.
Зато пока она с помощью жестов и примирительного тона пытается пояснить их появление на землях этих грязных ублюдков - не то чтобы она или Лестрейндж сейчас чище, но устойчивое выражение само приходит на ум - Рабастан всматривается в толпу, в лица окружающих их шотландцев, следя за тем, как они воспринимают рассказ Вэнс.
Если поначалу заметна лишь слабая заинтересованность, то при упоминании чего-то страшного ситуация меняется - магглы начинают переглядываться, Лестрейнджу кажется, что они вот-вот примутся подталкивать друг друга как дети. А когда постепенно головы всех этих мужчин - потому что женщин среди них нет, и это тоже должно как-то характеризовать этот отряд - запрокидываются, Лестрейндж смотрит на Вэнс.
Ему не нужно даже смотреть вверх - на обнаженных клинках и металлических застежках плащей отражается полная луна, круглая, желтая. Она множится, множится, множится в отражениях - и отсутствие удивления на лицах этих охотников - потому что отряд выехал либо на битву, либо на охоту - тоже понятно. Они искали это "что-то страшное". И нашли.
Лестрейндж чуть расслабляет пальцы, позволяя палочке скользнуть по запястью ниже, через ладонь, высунуться между сжатыми костяшками.
Факелы, мушкеты и мечи - это прекрасно, конечно, но лишь в том случае, если отряд не собирается иметь дело с оборотнем.
- Вы охотитесь на ликантропа? - уточняет Лестрейндж, которого хлебом не корми, дай прояснить ситуацию.
Лэрд, следя за передовыми силами своего отряда, который начинает казаться Лестрейнджу не таким уж и большим, меряет англичанина мрачноватым взглядом.
- На вервольфа. Его нужно убить, пока он не задрал всех моих овец.
Удовлетворяющийся овцами оборотень, по меркам Лестрейнджа, признак исключительно положительный - однако он понимает, что сейчас не лучшее время, чтобы советовать лэрду пересмотреть план и возблагодарить Мерлина за скромность соседа-перевертыша. К тому же, учитывая, как трепетно лэрд отнесся к появлению на своей земле двух безобидных незнакомцев, овец он, должно быть, тоже ценит.
Пока Рабастан напряженно пытается перевести ситуацию на знакомые рельсы и представить, возглавил бы охоту Рудольфус, будь у него овцы в опасности - по всему выходило, что возглавил бы - и следит за ошметками мокрой грязи и сухой травы, валящейся из-под ног проворно взбирающихся все выше и выше охотников, к Эммалайн проталкивается еще какой-то представитель местной фауны с замашками подстать лэрду.
- Ты ищешь Логанов, девица? - у него тартан другого цвета - или настолько замызган, что первоначальных оттенков не разобрать. На данный момент магглы даже со всеми их факелами занимают Лестрейнджа меньше, чем вероятность встречи с оборотнями - и даже меньше, чем смутное ощущение неправильности происходящего - и он, не углядев в маггле, спрашивающем о Логанах, очевидной угрозы, снова смотрит вверх, на темный гребень холма, где едва заметно колышатся на ветру низкорослые кустарники.
Ну мало ли, Эммалайн Вэнс ищет Логанов в толпе магглов в старинных нарядах. Чего только не случается - нужно быть терпимее.
Он лениво обдумывает это лишь бы занять мозги, и когда первый зверь выскакивает прямо перед почти взобравшимся на холм магглом, отпрыгивает в сторону, цепляя по пути и Вэнс.
Клубок из маггла и оборотня катится вниз, магглы орут, потрясая факелами - прямо оживший кошмар любого чистокровного мага - Лестрейндж аккуратно пятится назад, чтобы оставить место в партере всем желающим, а заодно и перехватить инициативу.
Напрасно - его снова тычут в спину. Многозначительно. Суки.
- Что двое англичан делают на этих землях в полнолуние, когда всем известно, что произошло с Макбрэйнами?
У Лестрейнджа есть возаражение по поводу последнего замечания, но пока куда больше его заботит количество оборотней на квадратную милю.
Тот маггл, что оказался на вершине холма, припадает на колено и целится вниз, в клубок переплетенных тел. Сразу несколько выстрелов тонут в заунывном вое, раздающемся будто сразу из десятка месть вокруг. Кажется, охотники вот-вот могут оказаться дичью.

+1

8

Ну, еще и вервольф, совсем отлично. Кажется, это и называется «попасть пальцем в небо»? Эммалайн всего лишь хотела отвлечь шотландцев, как отвлекают детей сказками, а тут как по заказу, сказка ожила. На горца в замызганном тартане Эммс смотрит уже совсем печально, только что не со слезами – ну и что ему сказать? Да, я ищу Логанов, потому что это единственная фамилия чистокровных шотландских магов, которая мне известна?
К счастью, ночь еще не исчерпала свои сюрпризы.
Позови волка – он и появится.
Он и появился. Они…

Вэнс цепляется за Рабастана. Не столько из страха перед вервольфами, сколько боясь, что их опять расшвыряет по разные стороны обитаемого мира.
- Да что же это такое, - шепчет она. – Как нам вернуться обратно?
Мерлин и Моргана, как же она хочет обратно, в уютный, понятный, насквозь знакомый мир. И опасности там, хотя бы уж, знакомые.
Тот – в неопрятном тартане – чудом оказывается рядом с ними.
- Так что тебе надобно от Логанов, девица? - шепчет он.
Эммс чувствует его руку у себя на колене, и предпочитает думать, что она там оказалась случайно. Иначе придется как-то реагировать, а как – Эммалайн не знает, и палочки у нее нет.
Да что же там говорила эта рыжая? Вспомнить бы…

Неприятное, какое-то слишком угловатое лицо в веснушках, всплывает перед глазами Вэнс, губы шевелятся…
- Белая дама, - шепчет она то, что шепчут ей губы той Логан, оставшейся в далеком прошлом. Или, вернее будет сказать, в будущем?
Рука исчезает, как и не было. Можно сказать – по волшебству, только волшебства нет, а вот страх Эммалайн чувствует. Страх она научилась чувствовать. Он теперь бьет по ее нервным окончаниям, как по слуху музыканта бьет, должно быть, фальшивая нота.
- Я вам помогу, - после молчания, которое кажется Вэнс бесконечным, шепчет шотландец, и с каким-то диким криком бросается в гущу схватки.
Дальше – чистой воды безумие.

Эммалайн, не выдержав, отворачивается, утыкается куда-то в куртку Рабастана. Все происходящее сильно отдает безумием, не тем, уже привычным, лестрейнджевским безумием, а чем-то диким. Раз за разом вскидываются вверх руки, луна блестит на серебре, слышатся выстрелы.
Наконец, скуление, рычание, стоны и проклятия затихают.
- Надо уходить, - командует лэрд. - Их слишком много!
И Вэнс с ним совершенно согласна.
Уходить.
Куда-нибудь.
Поближе к жилью, к огням. К какой-нибудь безопасности.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC