Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Another way out (11 марта 1996)

Сообщений 31 страница 55 из 55

1

Название эпизода: Another way out
Дата и время: 11 марта 1996; ранний вечер
Участники: Яэль Гамп, Рабастан Лестрейндж

Дом Гамп, Хакни-Уик
Вечер, самое время разобраться, что происходит.

0

31

Кажется, он снова все сломал - на кухне она вроде совсем оправилась, улыбалась, вернулась к этому своему легкому заигрыванию - а теперь его встречает не женщина даже, а воплощение горечи.
Что ты будешь делать.
Ему так не с руки анализировать все это, все эти настроения, волнения, переживания - но и не с руки оставлять все на самотек.
- Ты же можешь говорить обо мне со мной, - уточняет он. - Если хочешь. Если хочешь, давай говорить о тебе.
Он не любитель разговаривать, но если это важно, если это нужно, вполне может подальше запихать свою нелюбовь. Даже про Силенцио забудет - лишь бы она не обрывала вот так предложения, не смотрела так жалобно, как будто он ее походя пнул или обидел иначе.
- Просто, ну, знаешь, с кем про меня говорить, - он замолкает, красноречиво пожимает плечами. Воздерживается от того, чтобы упомянуть ее коллег-авроров - и это стоит ему ломоты в сжатой челюсти.
Просьба - это совершенно точно просьба - его удивляет куда сильнее.
Пальцы сами ложатся на волшебную палочку, с которой он не расстается даже здесь.
- Вот так? - невербально кастуя Orchideous, Лестрейндж с сомнением смотрит на кособокий получившийся букет рядом с Яэль. Не так уж много заклинаний, которые он не использовал, кажется, никогда в жизни, из каких глубин подсознания выползла эта формула? - Так хорошо? Внезапно?
Он вообще-то не прочь выполнять ее мелкие прихоти - но она не так, чтобы особенно о них распространяется, а он о романтике знает то, как пишется это слово.
С внезапностью у него проблемы еще большие: внезапность - это опасность, это нарушение порядка, а значит, с ним плохо совместимо.
Чего она хочет, вообще неясно.
Кто бы ему помог, и не написать ли Минерве.
Впрочем, от столь жалкого признания своего поражения Лестрейнджа удерживает фамильная гордость.
- Я тебя чем-то расстроил? - опять остается непроизнесенным, но очень отчетливо звучит наступившей тишиной.

+1

32

В который раз ошибается ведь и, в этот раз, по-хорошему ошибается.
- Могу? - Недовысказанным утверждением подхватывая фразу на счет разговоров о Рабастане, смотря на него, с непередаваемым выражением близорукого, который, наконец-то, увидел мир сквозь очки, Лиса прислушивается миг, будто Баст возьмет и заберет свои слова обратно, а он будто шагает навстречу, предлагает еще и о ней самой говорить, и вообще.
- Ну да... знаю. - Надломленная грань тона прячется куда-то, скрадывается, до лучшего (худшего) времени.
И тут, неожиданно, Лестрейндж вытягивает палочку из ножен, а Лиса даже не дергается - в какой-то момент, уже много ранее, вера в него переросла такой страх - резких жестов, которые иначе казались бы угрозой.
Вера - что у прикормленной кошки.

Цветы. Орхидеи. Забавно, что орхидеи - они с Нарциссой столько говорили о цветах, миссис Малфой показывала свои оранжереи, а Лиса признавалась в своих пристрастиях. И тут орхидеи.
Наверное, Рабастан тоже был в этих оранжереях.
Женщина трогает букет пальцами и забирает себе, обнимает осторожно хрупкие асимметрично-изогнутые ветви, изящно-вывернутые лепестки, опускает голову - вдыхает аромат.
Как просто.
Будто трехсотфунтовую гирю с души сбрасывает.
Подскакивает, оборачиваясь и обходя кровать, пока не успела сама себе обрубить всякое чувство собственной неуклюжести и стыда из-за этого. Обнимает, нарушая привычное расстояние между ними двумя, осторожно отводя букет в сторону, чтобы не помять (пусть наколдованные, пусть не настоящие, пусть! Но ведь...)
- Спасибо. Я... прости, Баст, мне всё время кажется, что я недостаточно хороша для тебя, а мне хочется, чтобы тебе было хорошо... вот мы и говорим о тебе, обо мне. Мне слишком вредно накручивать себя, а я накручиваю. - У Рабастана шрам и бинт на шее. Последствия вчерашнего. Они это уже обсудили. Но Лиса прижимается к нему осторожно, чтобы не принести дискомфорт (кроме того, что вообще вторглась со своими обьятиями).
- Я с тобой, как будто всё снова и впервые.

0

33

У них вроде как заведено, что они не особенно друг друга трогают, разве что в рамках демонстрации поддержки, когда дела идут так себе, думает Лестрейндж, запихивая палочку в крепление, пока Яэль вторгается в его личное пространство медленно и даже с каким-то торжеством. На самом деле, так заведено у него, и Яэль совершенно не обязана следовать правилам, под которыми не подписывалась. Захотела - обняла.
Ненастоящие, а потому обладающие невероятно интенсивным запахом орхидеи могут отпугнуть из спальни и котов.
Его драгоценная невеста снова что-то бормочет в шею.
Словом, кошмар.

Он не против - пусть бормочет. И даже они иной раз очень удачно оба отправляют отдохнуть это правило насчет прикосновений. И вообще, все не так уж плохо: он жив, она, быть может, беременна, и даже Азкабана больше нет. Можно сказать, успех.
И ему совершенно не нужно напрягаться из-за того, что он абсолютно не понимает, о чем она говорит.
По крайней мере, она больше не обвиняет его в сокрытии важной информации.
Значит, спросить про Хогвартс и внезапно дарить цветы, заучивает Лестрейндж рецепт успеха, переминаясь с ноги на ногу и избавляясь от ботинок.
За прошедший месяц он привык определенным образом реагировать на такие вот объятия в спальне, и хотя момент определенно какой-то не такой, разбираться в этом нет ни резона, ни желания.
- Ага, - говорит он, чтобы что-то сказать.
Накручивает она себя и в самом деле знатно.
- Кидай цветы куда-нибудь, я сделаю потом новые. Внезапно.
Ну и получше, разумеется - следующее утро он точно потратит на то, чтобы в совершенстве овладеть малоиспользуемыми чарами, раз уж берет их на вооружение.
- Тебе надо что-то подготовить к завтра? Проверить домашние работы или составить план занятия? - и с тем, и с другим он бы ей даже помог - но лучше бы уложил ее в постель. Вот там она себя не накручивает. Там - и еще, кажется, когда спит.

+1

34

Рабастан реагирует по-рабастановки сдержано, но Лиса к этому привыкла и это кажется уютным таким оказанием, если не поддержки, то принятия. перетерпеть чужие задвиги - надо уметь. Даже если они вписиваются в общие рамки, но личностные у партнера иные.
Яэль может еще думать о какой-то зауми, выцепленной из маггловских книг, которыми только что не разбрасывается Макгрегор и где, между ужасающих историй об ужасающих выдуманных мирах, иной раз, открываются неплохие простые истины.
Тихим смешком реагируя на сообщение о том, что цветы еще будут, ведьма медленно разжимает пальцы, дернув рукой - странный букет падает на столик у зеркала.

Женщина еще колеблется, не сочтет ли Лестрейндж это лишним капризом и условием, но реашется, се-таки. Они ведь договорились говорить о друг друге, чтобы ее не перемыкало.
- Я сильнее всего люблю простые и мелкие полевые цветы. Они красиво пахнут. - Напоминают о квиддиче, лете до войны и смерти, о детских мечтах, которые давно забылись и очень таком чем-то невообразимо-светлом. Лиса вспоминает о цветах холмах Шотландии, когда думает о Патронусе, чтобы его поддерживать.

Рыжая отступает и замирает на миг, ища взглядом свою сумку с рабочими свитками. Да, вон, у стенки возле шкафа стоит.
Переводит дух, хотя сердце бьется быстрее и, в общем-то, работа может подождать? А потому признание звучит неохотно:
- У седьмого курса нужно проверить эссе. Я давала три варианта - или городская нечисть и методы борьбы с ними; выявление и работа над нейтрализацией проклятий; и по правилам обращения с предполагаемо-темными артефактами. Из-за сдвинувшейся программы, приходится много давать на самостоятельное изучение, если я хочу с ними отрабатывать практикумы в учебное время. - По всему получается, что она немного двоечница - собиралась не делать "домашнее задание". - Я могу утром... Минерва не ставит мне занятия на первые уроки, а завтраком в Большом Зале можно пренебречь. - Касаясь правого предплечья Рабастана, потом его щеки. - Так что ничего страшного.

0

35

Он перехватывает руку, старательно смягчая движение.
- Я возьму все по правилам обращения с опасными артефактами, а нейтрализацию проклятий поделим пополам. Ты умеешь изменять почерк? Есть простые чары, правда, они легко распознаются - но кто будет подозревать, что профессор зачаровывала собственные комментарии к проверенным работам? К тому же, я знаю кое-какую модификацию.
Рабастан прибегал к этим чарам в далеком прошлом время от времени - ничего серьезного, ничего такого уж критического. Только в том случае, когда был уверен - заговори он о необходимости той или иной записки от Рудольфуса прямо, и его жизнь превратилась бы в ад.
Сумка с эссе стоит у шкафа немым укором. И Лестрейндж, в котором все еще жив тот староста, который проводил не меньше часа в субботу, составляя расписание на следующую неделю вместо похода в Хогсмид, не может, разумеется, допустить, чтобы работа была не выполнена.
Задвинув пинком ботинки подальше, он приманивает сумку к прикроватной тумбочке и с размаха садится на свой край кровати - можно было бы пойти в кабинет или библиотеку, но Яэль и так в шаге от того, чтобы манкировать своими обязанностями, поэтому лучше пренебречь местом.
- Ну, давай, - он хлопает по покрывалу рядом - отчего-то это приводит в жуткое возбуждение котов, наблюдающих за ними из коридора, - и расстегивает сумку. - Мы быстро закончим. Сколько у тебя в параллели учеников? Ты давала задание всем факультетам одновременно?

+1

36

Яэль замирает, миг колеблясь между вздохом разочаование или вздохом облегчения, а потом кивает, отшагивая от будущего супруга.
Как хорошо, что теперь она будет приносить на дом мирную работу, никаких сведений из Аврората (где-то на периферии памяти скребется какое-то неприятное чувство при мыслях о прошлом месте работы; Яэль, естественно, не помнит, что это связано с убийством Макфэйла, просто ей теперь не хочется думать о визите к бывшим коллегам).
Присаживаясь рядом, наблюдая как Лестрейндж расстегивает сумку, эль сама вытаскивает аккуратно уложенные рулоны эссе.
Коты, мало того, что услышавшие хлопки, так еще и шорох бумаги, пробираются в комнату, на полусогнутых, огромными плошками глаз, как котята, позыркивая в сторону источников шума - людей.
Только с ними никто не планирует сейчас играть.
Осторожно отпихивая ногой готовящегося сигануть на постель Нечета, Лиса передает половину свитков Басту.
- Отложишь в сторону те, которые не по выбранной тобой теме. Да, я умею изменять подпись и почерк. - Поднимая голову, отрываясь взглядом от строчек первого эссе, Гамп уже улыбается. - Еще в школе доводилось. Я иногда писала эссе за других или их писали за меня. - У Яэль был квиддич и должность старосты. И иногда времени не хватало на всякие скучные занятия.
- Здесь только гриффиндорские и хаффлпаффские. У змей и птичек занятие в среду и я решила не брать сразу все работы. - Зацепившись взглядом за какой-то вопиющий о домовых (это кто такой умный их к нечисти относит?) Лиса даже фыркнула тихонько.
- Боюсь, ты будешь разочарован. Тут сейчас будут шедевры в опусах. - Потирая устало шею, ведьма подгибает одну ногу, устраиваясь поудобнее, невольно немного опираясь, прижимаясь плечом к плечу Лестрейнджа.

+1

37

- За тебя писали эссе? - с осуждением переспрашивает Лестрейндж, перебирая свитки. Пергамент разворачивается с мягким шелестом, он просматривает заголовки и раскладывает свитки на три кучки между собой и Яэль. - Вот здесь - моя тема. Здесь - общая, а там - твоя часть.
То, что она за кого-то писала эссе, он еще может пережить - помнит по собственному опыту, что на параллели как правило достаточно тех, кому не хватает либо мозгов, либо усидчивости, либо и того, и другого, но отнести к этой группе мать своих будущих детей так сразу не готов.
Смотрит на Яэль поверх очередного свитка.
- И часто?
Ему все же удается избавиться от большей части осуждения в голосе, и причиной тому то, что даже он понимает, насколько иронично с его стороны осуждать Гамп за легкие нарушения школьных правил, но это больше него, это выражение его настойчивой тяги к нормальности, с которой он боится расстаться, прекрасно зная, что ждет там, на другом конце радуги.
- Почему? - все же задает он вопрос, который вертится на языке с того самого момента, как он услышал это признание.
Закончив с сортировкой, Лестрейндж копается в сумке и извлекает перо, взглядом спрашивая позволения. Приманивает чернильницу и пристраивает ее возле колена, разворачиваясь ближе к Яэль.
- Школьная программа была ни на что не годна еще в мое время, - он пожимает плечом - только одним, чтоб не беспокоить Яэль. - Жалкие огрызки, никакой системности, кошмарные прорехи из-за того, что кто-то решил, будто темная магия и ритуалистика исчезнут, если не говорить о них в Хогвартсе.
Его возмущало это в семидесятые и он подозревает, что к сегодняшнему дню дело изменилось к худшему, но все же спрашивает:
- В программу вернулось что-нибудь по-настоящему интересное?

+1

38

Осуждение, неприкрыто звучащее в интонации голоса мужчины, Лиса сначала встречает ничего не понимающим взглядом, а потом ей становится смешно, будто бы пузырьки шампанского щекочут нёбо - из всех грехов этого мира, Рабастан Лестрейндж будет судить ее за нежелание делать скучные домашние задания в Хогвартсе. Когда-то. Давным давно.
- Нет, не часто. Это были средние классы, четвертый, пятый, шестой, когда я считала, что буду строить карьеру в квиддиче или вообще все будет неважно, потому что... ну... война. - Она помнит то время в школе. Ни недели без скорбных заголовков "Пророка" и рыдающих школьников в Большом Зале. Помнит.
- Считала бессмысленными те домашние задания, ты ведь тоже такие застал - переписывание страниц книг из Библиотеки, чтобы потом сдать свиток и на этом все закончилось. - Рыжая смотрит на свитки у себя в руках. - Я надеюсь, сейчас, задавая писать эссе, нет, даже требую решать вопросы взаимодействия с опасными существами и темными чарами, а тогда мне казалось оскорбительным и нелепым писать эссе по истории магии, если все можно прочесть и запомнить, а знания лучше было бы проверять опросами, чем уметь орудовать пером.

Лестрендж почти дипломатично переводит тему на нынешнюю профильную программу и Гамп улыбается куда менее воинственно, чем минуту тому назад.
- Этот год траурный абсолютно для программы. После сплошлой теории, при том - самой мягкой кондиции, я теперь должна вместить в три весенних месяца наработку практики, подтянуть классы по более жестким условиям и ситуациям, что не были заложены в программу Амбридж и подготовить пятый и седьмой курсы к сдаче экзаменов. Если честно, уже оказавшись здесь, в Хогвартсе, преподавателем, мне немного страшно - потому что этот хаос заткнет за пояс даже аврорские попытки втиснуть пятилетку раскрываемости за месяц. На этих неделях дети проходили Патронуса. Пожелание... руководства школы, так скажем. Но результаты впечатляют. Многие школьники создают даже материальные образы. - Яэль слегка качает головой, вспоминая как любовалась лебедем одной рейвенкловки.

0

39

Упоминание о квиддиче ранит его в самое сердце - куда больше, чем упоминание о войне.
Он, кажется, ненавидит этот самый квиддич, и не в последнюю очередь из-за того, что всем вокруг он так интересен.
К тому же, Лестрейндж не понимает аргументации - последние его годы в Хогвартсе уже шла эта война, и он знал, что однажды встанет рядом с братом там, где будет неважно, как хорошо он помнит основные принцип трансфигурации - и все равно учился.
Как иронично - он не думал, что для него может попросту не быть будущего, а так оно и случилось, а Яэль Гамп, которая была к этому готова еще в школе...
Впрочем, обрывает он себя, для нее еще тоже ничего не кончено - и, быть может, эхо войны настигнет ее теперь, сегодня, с его такой интенсивной помощью.
- Ясно, - подытоживает он, заканчивая эту сомнительную тему. Им не нужно с Гамп идеально друг другу подходить - лишь бы подходила порода, думает Лестрейндж, пряча злую и зубастую усмешку, опуская пониже голову и вчитываясь в первый пергамент.
В конце концов, переписывать учебник не нравилось и ему - ему нравились задания, где нужно было найти ответ в уже прочитанном или изученном на предыдущих курсах, и обосновать свою точку зрения этими ссылками, цитатами и перекрестными сносками. Ему нравилось упорядочивать, думает Рабастан. И его участие во всем этом - все это из-за любви к упорядочиванию. К желанию, чтобы магглы жили с магглами, а маги - с магами, и чтобы не было таких, как та сумасшедшая журналистка с кладбища - и почему это естественное желание привело к такому итогу, он не понимает до сих пор, и едва ли поймет.
Он слушает и читает, резким росчерком отказывая целым абзацам в право на жизнь - и гасит раздражение, предсказуемо появившееся в ответ на эмоциональность невесты. Она так близко принимает к сердцу то, что происходило в этом году в Хогвартсе, как будто в самом деле рассчитывает связать с ним свою жизнь, состариться среди свитков с домашней работой и под крылом у МакГонагалл.
И, наверное, думает, что он тоже всю жизнь будет ждать ее здесь, в этом коттедже, готовый поговорить о школе или проверить пару работ - или не думает о нем вовсе.
Лестрейндж не знает, какой вариант злит его больше - и не хочет обращать внимание на то, что сам заговорил о программе и сам предложил свою помощь. Упиваясь обидой на то, что у Яэль есть какие-то свои планы, свое представление о будущем, он все больше отмалчивается, пока она расписывает трудности, с которыми столкнулась, и только становится все нетерпимее к проверяемой работе - так, что от нее вскоре не остается живого места.
- Никуда не годится, - отбрасывая проверенный свиток в сторону, Лестрейндж тянется за следующим. - Этому нельзя доверять ничего опаснее тарелки - и ту только под присмотром.
Перед тем, как начать вчитываться в следующий образчик, он делает паузу, чувствуя потребность отреагировать на сказанное.
- Будь аккуратна. ЗОТИ - не Дуэльный клуб, но не стоит рисковать. После всех этих ритуалов и вообще, кто знает, как скажется на твоем состоянии, поймай ты какой-нибудь случайный Риддикулус или Рефлекто.

+1

40

Раздраженное дыхание рядом становится слышимым чуть позже, сначала ведьма, отвлекаясь от перечитывания написанного школьником, слышит как царапает пергамент по диагонали острием пера. Рабастан так зол на учеников? На написанное?
Её ли в том вина? Нет, ведь могла разобраться сама.
Ведьма открывает рот, чтобы уже попросить оставить эту затею с помощью ей, но сдерживается - если бы ее попросили сначала взяться за дело, а потом ее бросить, взрыв гнева был бы неминуемо сильнее, чем тот гнев, который мог обуять при неприглядной работе.
Так что лучше уж вчитаться, что там о принципах защиты городят подопечные.
Это помогает выдержать паузу и обдумать совет о безопасности.
Очень дельный совет, но, будто бы, сковывающий.
- Хорошо. Но ведь Араминта не говорила ничего об особых ограничениях. Хотя ритуалы, в принципе, слишком ненадежны, учитывая современный уровень магического ремесла. Как-то я со Скримджером столкнулась с ведьмами, которые колдовали и поддерживали свою молодость старыми ритуалами. У них даже боевка иная. - Воспоминание о перекореженном равноденствии и потонувшем храме, до сих пор, остаются яркими, будто нет им уже почти десяти лет. Тогда все было проще, даже когда смерть почти целовала в висок.
И тогда они, увы, не успели исследовать работы тех ведьм, кажется, невыразимцы поспешили нагрянуть и уничтожить все следы в их доме или же забрали все  результаты обысков себе. Будь тогда эль старше, она бы не была так выбита из колеи чужой смертью, и тоже сунула бы любопытный нос, но теперь - только вспоминать, как яркое воспоминание уходящего навсегда лета.

+1

41

- Я говорю, - отрезает он на упоминание Араминты. - У Мелифлуа задача - чтобы ты смогла забеременеть как можно скорее. А мне важно, чтобы ты еще и благополучно родила.
Звучит как-то чересчур прямолинейно, зато честно - и Лестрейндж не видит смысла юлить или внезапно начинать делать вид, что благополучный исход беременности его нисколько не волнует. Сейчас, после разговора о необходимости консультаций с Вэнс, это прозвучало бы совсем нелепо.
Он думает, как отреагировала бы Мелифлуа, узнай о том, что будущая миссис Лестрейндж с самой помолвки преподает Защиту от Темных Искусств в Хогвартсе - и приходит к выводу, что не хочет знать. Наверняка отпустила бы пару сомнительных комментариев - а то и вовсе начала бы насмехаться: учить защищаться от будущих родственников - велико достижение.
- Расскажи про боевку, - заинтересованно просит Рабастан, снова меняя тему, и берет следующий пергамент. - И про ритуалы тех ведьм.
После разговоров со Сейпом и Нарциссой о крестражах  и после проблем Араминты, возникших не без участия Долохова, неплохо сохранившегося к своим шестидесяти пяти, Лестрейндж не может пропустить любую информацию, которая могла бы дать ему подсказку, в каком направлении двигаться сейчас.
Неизвестные, нераспространенные в Магической Британии ритуалы - это по профилю Темного Лорда и его старого друга и соратника.

+1

42

Лиса не хочет спорить. Уже, теперь... поздно даже. Как и чутко реагировать на очередное раздражение. В этот раз - почти далекое, отправленное в сторону не к ночи поминаемой мадам Мелифлуа.
- Хорошо, но помню я не так, чтобы много. Меня в первый же вечер, когда все раскрылось, невыразимцы оттуда убрали.
Рыжая перекидывает волосы на плечо, не торопясь, переплетая их в косу на ночь. Так легче сосредоточиться и вспоминать. Велик соблазн просто махнуть рукой и сказать, что можно не стесняться пробовать на вкус её память.
Большой соблазн, но спотыкается на каждом месяце прожитой жизни до этого дня.
Магам дали возможность читать память и души друг друга, почти как открытые книги - маги научились от этого защищаться и вторжение считают неестественным и, почти всегда, недобрым. Да и с Лисы, в последнее время, и так, упражнений в ментальщине - по самый венец будет.
Пропуская меж пальцев медную прядь, заворачивая ее до общего плетения, ведьма возвращается к далекой памяти.
Долго ли - десять лет отмотать, отмотать работой; вымотать, в мочалово будней смести и дурное, и хорошее.
Ночь, когда было страшно и непонятно. Утро в интриге и тумане. Полдень и вечер - ужасом.
Именно, тот день.
- Две ведьмы удерживали под куполом необнаружения целый маггловский городок и оставались молоды... лет сто, точно, используя ритуал жертвоприношения. Думаю, это было сродни вампиризму - жертв приковывали в месте силы, а потом прижимали палочку на уровне сердца жертвы и тянули силу и плоть, всё, целуя в лоб, оставляя лишь кости. - От воспоминаний даже передернуло.
- Я думала, потом, что это что-то средиземноморское. В Греции были когда-то похожие практики вампиризма магией, но, со временем, их стали путать с обыкновенным вампиризмом.
Сколько еще в той памяти, а коса уже и закончилась:
- Они читали заклинания медленно и не использовали боевых связок. Думаю, не только потому, что были старомодными, но и потому, что были ритуалистками, но не бойцами. - Начиная загибать пальцы.
- Чары, сродни вэйловского гламура, на магглов; чары необнаружения магии - их нельзя было найти магическим способном, только войти под купол; чары, не позволяющие покинуть границы места силы: все происходило на Бельтайн и в момент прилива и отлива. Те ведьмы были очень подкованы именно в чтении по звездному небу, думаю. Еще были песни... возможно, ритуалы поддерживались песнопениями. - Ловя взгляд Лестренджа, Яэль виновато улыбнулась. - Мне не дали исследовать особенность магии, а когда все происходило, я была слишком занята ужасом быть выпитой...
Вспомнив фамилии, не смогла вспомнить имен.
- Род Монро... а учились в Колдотворце, так Скримджер сказал; я тогда не задумывалась, искала поверхностно: род пропал из списков и магических сводок еще до войны с Гриндевальдом. А чары - латынь и сложная вязь взмахов палочкой. И стихийные заклинания - боевой арсенал был из струй огня, потоков режущего ветра и прочего... - И последнее, что вспомнилось. - Эти ведьмы не умерли по-нормальному, они рассыпались в прах. Их оболочки поддерживались только магией. Жаль, меня тогда аппарировали.  Я бы посмотрела их дом, наверное. И книги, у них должны были быть какие-то книги. - Мерзкое чувство сожаления о том, то не узнала всю подноготную ужаса, заскреблось и отхлынуло с морозком по коже.
Ведьма нахмурилась и потянулась за свитком с эссе.
- Я была куда глупее, чем сейчас и просто обрадовалась, что уберусь оттуда, не спрашивая об итогах. Ты бы так не поступил, думаю.

0

43

Рассказ Яэль с самого начала приковывает его внимание, хотя она говорит не о возвращении к жизни, а лишь об избегании смерти.
То, что он знает о крестражах - а точнее, чего он не знает - беспокоит Лестрейнджа, и он задается вопросом о том, могли бы люди в деревне под куполом необнаружения выступать крестражами для этих ведьм.
Место силы, вампиризм. который сродни поглощению, ритуалистика - он совсем недавно рассказывал о чем-то похожем Мелифлуа, и теперь насторожился.
Ведьмы, которым за сотню, учившиеся в Колдовстворце; место силы, которым вполне могла оказаться площадка вокруг идола; Греция, определившая восточно-европейскую магическую традицию; Долохов.
Ошибается ли он, собирая эти разрозненные отрывки в одну головоломку?
Упомянутый поцелуй в лоб уже не кажется простым совпадением.
Лестрейндж чуть спотыкается на последних словах Яэль, дочитывает отложенное было эссе.
- Я бы убрался оттуда немедленно, если бы был один, как ты.
Но с ним всегда кто-то был - брат ли, Эван ли. Ему можно было лезть очертя голову куда угодно - сейчас, конечно, уже нет.
- Послушай, Яэль, это может быть важно. Монро - это же французская фамилия? Кроме того, что они читали заклинания на латыни, они говорили с тобой? На каком языке? Может быть, с акцентом? - если старинная французская волшебная сказка является сказкой в меньшей степени, чем он всю жизнь думал, то почему бы не узнать о ней подробнее. - А то место силы, где они убивали жертву - там было что-то вроде идола?
К сожалению, дракклова сказка не слишком богата точными описаниями, и Лестрейнджу пока не удалось раскопать оригинал и приходилось полагаться на сохранившийся в памяти материнский пересказ, поэтому он не очень понимает, чем может быть упомянутый в сказке идол - и не может спрашивать предметнее.

+1

44

Рабастан, сначала, утешительно (как показалось Лисе) рапортовал о том, что ее не самое смелое поведение было верным, в принципе, а потом оживился.
Вот только ответить ему было решительно нечего.
Яэль нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то подобное, но года стерли с памяти детали, оставили только общую историю.
- Нет, прости, Баст.  Я не помню. Их голоса казались мне странными и чуждыми, но явного акцента... не запомнила. А в том донжоне вполне могло что-то быть, но я не рассматривала зал. Кажется, там было что-то похожее на фрески на стенах, но стены поросли мхом и водорослями. Замок поднимался из воды и уходил под нее. - Оставалось лишь покачать головой. - Больше я не помню. Возможно... если это тебе кажется важным, попробуешь посмотреть в моей памяти? - Это достаточно рисковано, но Лиса умеет сосредотачиваться на нужном и проводить по своему разуму. При том, недавнее начало занятий с мисс Грейнджер подстегнуло освежить навыки и умения. И понаставить защит в свою голову.
- Жалко, нет Омута... я бы просто вытащила весь тот день. - И те песни, что иногда ей снятся кошмарами.
Ведьма посмотрела в лицо Лестрейнджу.
- Ты встречался с чем-то подобным?  тогда искала по архивам Аврората...в ближайшую сотню лет таких случаев они не разрабатывали, точно.

+1

45

Эссе его уже привлекают в намного меньшей степени - к тому же, он склонен считать, что хогвартское образование ухудшается, а потому ничего особенного, кроме разочарования, проверка не вызывает. Как, впрочем, весь этот сегодняшний день - а ведь, казалось бы, ему есть, чему радоваться: дементоры больше не на службе Министерства, дракклов Азкабан существенно потрепан, а в подвалах, отданных во владение Вэнс, его ждет еще немало сюрпризов, спасибо Мерлину за Хорезми и за то, что Арн к трупу интереса не проявил.
- Не думаю, что искать стоило в Архивах Аврората, - задумчиво поскреб щеку Лестрейнд на последние слова Яэль, задумываясь. - Скорее уж, Департамента катастроф - в деле же были замешаны магглы? Целая деревня? Им, наверное, потом память чистили массово и глубоко - а такие вещи не скроешь, да еще Статут же.
Он намеренно уходит от вопроса о том, встречался ли с чем-то подобным - не только потому что не встречался, но еще и потому, что предпочитает не делать поспешных выводов, не обдумав все как следует. Пара минут разговора на достаточное размышление уж точно не тянет.
У него, вот удача, есть пропуск туда, где можно добыть самый настоящий Омут, не повреждающий и не уничтожающий воспоминания, только ни возвращаться в пещеры, ни снова встречаться со стражем пещер не хочется абсолютно, поэтому Лестрейндж благоразумно молчит и об этом.
- Да? - вежливо переспрашивает он, хотя несколько ошалел от настолько щедрого предложения. - Ты не против, если я использую легиллеменцию?
Он вроде как довольно аккуратен в ментальной магии - особенно если сравнивать его с его же родственниками - но вроде как Яэль даже предлагает это так, будто вовсе не горит желанием впускать его в свою память. Впрочем, будучи фанатом жестких границ личного пространства, Лестрейндж не так уж ее не понимает в этом нежелании - и уверен, что уж он бы точно не стал предлагать ничего подобного.
- Я пока не уверен, важно ли это. И не буду уверен, если не узнаю больше.
А если узнает, если будет уверен - то почему бы не съездить к тому городку, где жили эти Монро.
- И если ты согласна, то я, разумеется, тоже.
Настолько разумеется, то ему уже не терпится начать.

+1

46

- Д-да, мерлинова борода, ты прав! - Опоздавшее на десять лет откровение, отзывается глухим раздражением в уме женщины. Ну чем она тогда думала? Взять и проворонить случай сунуть нос в архивы чужого департамента! А ведь тогда, на волне успеха, ей вполне могли позволить такое. Но нет - умная мысль не только не пришла после, она вообще постучалась не в ту голову.
Лиса так шокирована и огорчена, пожалуй, что кивает на следующие вопросы поспешно, только что не машет рукой раздраженно.
- Ну я же сказала, что ты можешь. Используй. Только это глубоко и давно. Я постараюсь сосредоточиться на тех сутках. - Рыжая бросает слова быстро, а потом обращает внимание на слегка оживившегося жениха.
Сама она ходить в чужой разум не любит. Даже по необходимости. Во имя понимания сути событий, за всю свою карьеру в Аврорате, чаще использовала сыворотку правды, чем взгляд на мир чужими глазами.
Но здесь другое и, отчасти, Яэль довольна, что Лестрейндж захотел этого - так, в какой-то извращенной манере, ему станет ближе и понятнее суть её натуры.
Возможно, это хорошо.
Лиса никогда толком не задумывалась, что лучше - быть открытой книгой кому-то, или оставаться голодным морем, где злые акулы жрут зазевавшихся ныряльщиков.
Скорее - каждый раз оставалась дурными волнами прибоя.
А теперь...
Ведьма легла спиной на постель и подняла взгляд, чтобы смотреть в глаза сидящему на кровати мужчине.
- Сейчас, я настроюсь. - Отмотать свою память, пока не отыщется тот самый день, начавшийся на пропыленной дороге, по которой слишком долго и давно не ездили автомобили. Где вниз с холма, под солнцем, уходящим в море на закате, раскинулся городок, а в отмели - зачарованный замок, о котором молодая Лиса, тогда, в конце весны прибыв к куполу чужих чар, не знала.

Складка на переносице разгладилась - Лиса выдохнула, вздохнула и, облизав нервно губы, кивнула.
- Давай.

+1

47

Он сдвигает в сторону пергаменты, наклоняется над откинувшейся на спину ведьмой - дракклов ритуал тут же напоминает о себе - и, упираясь возле ее головы раскрытой ладонью в пружинящую под перемещением веса кровать, достает волшебную палочку.
- Не дергайся. Помнишь, что тем меньше будет сопротивления, тем проще будет нам обоим?
На короткий момент его охватывает желание прекратить это - он еще не отошел от легиллеменции с Мелифлуа - но Лестрейндж уговаривает себя тем, что Яэль-то точно не ритуалист и вряд ли выпустит на него какую-нибудь зловредную Тварь из детской французской сказки.
- И постарайся сразу отправить нас в тот день.
Легиллеменция, к большому сожалению, не чтение мыслей - это всего лишь просмотр ненадолго оживающих картинок, где их продолжительность и четкость зависит от десятка разнообразных факторов. Кому-то требуется полный покой, кто-то, напротив, легче переносит вторжение в свою память в стрессовых ситуациях - но Лестрейндж знает, что никто, абсолютно никто, не любит подобного вторжения.

Тем удивительнее, до чего легко у него получается: светлая зелень глаз распахивается приветливо калиткой, открываясь так, будто он здесь долгожданный гость.
Не то Яэль в самом деле увлечена тем своим старым делом до сих пор, не то - это еще один симптом проведенного между ними ритуала, но это почти так же просто, как попытаться вспоминать что-то самому.
...Небольшой городок, украшенный гирляндами, улыбками жителей - и Яэль, его Яэль Гамп, только на десять лет моложе, чье отражение он видит в стеклах витрин, в окружении людей, разодетых в какие-то нелепые подобия мантий. Черно-белая, по-маггловски неподвижная колдография, рыжий мальчишка еще младше Яэль, девушка в мантии по фигуре, держащаяся особняком, на которую остальные жители поглядывали с улыбками и любовью...
Совсем молоденькая блондинка, боящаяся опоздания и ведущая Яэль куда-то вокруг аккуратного здания, и потом - и тут Лестрейндж несколько теряет свой спокойный настрой - Руфус Скримджер.
Руфус Скримджер будто прямиком из той камеры, где они договорились - договорились отправить и его, Рабастана, и Рудольфуса, и Беллатрису на куда более мучительную и долгую смерть, чем Поцелуй.
Лестрейндж скрипит зубами, сжимает кулак возле головы Яэль, но палочку держит так же крепко, заставляя себя успокоиться - он все равно выгадал, выторговал жизнь, и они, все трое, живы и уже на свободе, не прошло и полутора десятков лет. Скримджер - не враг ему, со Скримджером можно - и всегда было можно - договориться...
Но картинка уже плывет, его вот-вот выбросит назад, прочь из памяти, а допустить этого Лестрейндж сейчас не может - не может сейчас отступить, поэтому он усиливает нажим, вызывая естественное сопротивление чужого сознания, сметает его жестко, если не жестоко, хватается за то, что ускользает: рыжий - Энди - и танцы, какие-то старые, совсем древние танцы, и две ведьмы, явно ведьмы, пользующиеся в явно маггловском городке почетом и уважением, о которых, должно быть, грезилось Темному Лорду и Антонину Долохову. О которых грезилось тем магам, которые приносили свою клятву за десятки лет до того, как Яэль Гамп оказалась в том городке.

+1

48

Сегодня и сейчас Яэль - сама острожность. Она, договорившись с Рабастаном ранее и получив свой заветный утешительный полуразговор-полувыяснение отношений, сыта руганью и недовольством, а потому в памяти своей не держит стальных крюков и скоб ловушек, которые бы набрасились на чужой разум.
Сама предложила, сама раскрылась, пропустила.
Чужой разум, чужое внимание внутри своей сути, а память - все, что нам есть от мира, чудится Лисе сродни щекотки. Но она, воспитанная леди, знает, что и щекотку можно пережить, если отвлечься от "прикосновений" чужого рассудка, сосредоточившись на "дыхании" ритма тех воспоминаний.
Первой на ум приходит та яичница, которую она получила за столиком единственного кафетерия-гостиницы в городке. И Песня...
Рабастан дергается [Лиса не знает, что он в этот момент переживает своё, о Скримджере], а рыжая проживает ТУ Песню, первую, пробравшую ее до мурашек, чтобы потом, как на всхлипе, пустить Лестрейнджа, который сжимает ее память настойчивой волей, дальше.
"Пусть. Можно. Ему можно. Пусть."
Больно. Прикосновение разума холодное. И события дальше в памяти холодные.
Смерть.
Лиса здесь, в спальне, в настоящем, сжимает, сминает край чужого свитера, судорожно хватаясь за него - настоящее есть. Она не там, не сидит на каменном троне, пытаясь выцарапать спрятанную в рукаве палочку.
Она не там, где поет смерть.
Но она - пустила туда Баста, чтобы он видел. Её глазами, ее памятью. Видел всё.

+1

49

Старый замок кажется еще древнее Лестрейндж-Холла, древнее МакНейр-Касла.
Он - отголосок того времени, о котором может и не быть воспоминаний в фамильных летописях, отголосок тех ритуалов и традиций, за которые темная магия предается в Британии забвению.
Лестрейндж смотрит внимательно, но много ли он увидит - Яэль нервничает там, идущая перед толпой, которая не даст ей ни свернуть, ни убежать, и выхватывает лишь редкие, отдельные моменты: освещение, хоть и магическое, но явно привязанное к месту, а не к волшебнику, ржавые цепи, охватившие запястья, влажный блеск и навязчивый запах водорослей...
И, конечно, пение.

Лестрейндж копает дальше, хочет задержаться еще, запоминает пассы, которые выписывает палочка одной из пришедших за жертвами ведьм. Корделия и Октавия Монро, благоволительницы и проклятие этого маггловского города. чувствовали себя там уверенно, будто в собственном логове - и непонятно было, не то их это родовой замок и родовая магия позволяют колдовство такой мощи, не то случайная находка.
А потом вновь явился Скримджер - и Яэль смотрела только на своего коллегу, дракклова спасителя, и все, чем мог поживиться Лестрейндж, это лишь мимолетными образами неразборчивых рисунков на стенах в отсветах атакующих и защитных чар.
Ни герба, ни девиза - ничего, что могло бы дать ему зацепку к тому ритуалу, который уничтожил рыжего маггла.

Его мало интересует дуэль - и он с сожалением размыкает легиллеменцию, когда Скримджер аппарирует из тронного зала вместе с ведьмой.
Тычется еще пару раз наугад - фраза Скримджера о том, что он починил аппарацию, тянет странно-знакомым, но пока не найденным - но дальше пусто. Дальше больше ничего про замок - только много Скримджера, а ему, видит Мерлин, совсем нет охоты наблюдать за аврорскими буднями того, кто засунул его в каменный мешок навечно.

Отводя палочку от лица ведьмы, Лестрейндж откатывается, смотрит в потолок, разминая начавшую затекать руку, на которую опирался.
- Придется туда наведаться, - между прочим сообщает он потолку. - Как, ты говоришь, все началось? Скримджер говорил о том, что починил аппарацию - и ты упомянула, что нельзя было покинуть тот город. Оттуда нельзя было аппарировать?
Пещера, которую не так давно обнаружили они с Вэнс, вот что приходит ему на ум - и Лестрейнджу хочется увидеть этот замок еще больше.
- Где, ты говоришь, этот городок? - она не говорила, но какая разница. - И замок - он появляется из воды? Раз в год?
Даже то, что она уже упомянула, что после этого дела все взяли под контроль Невыразимцы, его не останавливает - они же не могли уничтожить целый замок до основания?

+1

50

Голова начала болеть, как только схлынуло ощущение чужого присутствия и Яэль закрыла глаза, чувствуя как горят они, будто на горячие камни плеснули ледяной воды.
Вдохнув-выдохнув, полежав еще пару мгновений спокойно и тихо, ведьма приподнялась на локтях, нехотя, чуть щурясь еще, открыла глаза и встряхнула головой - не помогло. Следует заварить отвар от головной боли, но сначала Лиса заинтересованно вскидывает брови: Рабастан взбудоражен.
Он что-то нашел. Что-то, что она не знала и упустила в двадцать лет.
- Заметки в маггловских газетах и один отчет у нас... кто-то из авроров пытался в вару прыжков аппарации, преодолеть какое-то расстояние по побережью и не умог это сделать у залива Маунтс. Городок там, в заливе. Насколько я помню... - И Яэль споткнулась словами о тишину. - Я не помню его название. Помню, что оно было в маггловских газетах, но... теперь не помню. Возможно, мне почистили Невыразимцы? Или защитная магия самого места. - Скелет давно сданного в архив дела, казалось, щерится сардонически с темного угла.
- Ни туда, ни оттуда нельзя было аппарировать. Там был купол, антиаппарационный купол. Но вот отчеты... всплески магической активности сквозь купол были достаточно сильны, чтобы это было заметно на приборах в Аврорате. По этим всплескам я тоже ориентировалась. - Сколько всего в одном деле, которое было большим вопросом. Лиса захотела курить, села на постели ровно, а потом медленно встала и достала палочку, приманив к себе сигареты и пепельницу.
- Да. Я уверенна, что замок появляется раз в год. Это связано с теми же всплесками активности сил над городком. Но я не помню точно истоки моей уверенности.
Если копать полностью, то нужно было Рабастану просматривать каждый день, что она корпела ранее над этим делом, но чужие мысли в прошлом увидеть невозможно. И остается карта белых пятен...
Женщина затянулась, открывая окно, неспешно выдыхая.
- Ты хочешь отправиться сейчас? - О том, то Баст попробует провернуть это исследование без нее и речи не шло. Лиса уже готова была впрыгивать в сапожки и мантию.

+1

51

- Угу, - он продолжает рассматривать потолок, запоминая эти вешки - залив Маунтс, маггловский городок. Жаль, конечно, что Яэль не помнит названия - но упоминание маггловских газет его уже немного обнадеживает. У магглов есть свои библиотеки, и там хранятся подшивки периодики - он помнит это из рассказов Бербидж. Уж конечно, он сможет сдюжить поход в библиотеку, пусть и маггловскую. Библиотека есть библиотека.
Да и много ли маггловских газет отслеживается в Аврорате? Лестрейндж готов поспорить, что не все, а лишь крупнейшие. Как-нибудь разберется.
Начнет от Бельтайна и просмотрит год назад, если потребуется.
В библиотеках ему и думается легче.
Он хочет еще уточнить, не помнит ли случайно Яэль название газет - а также год и месяц, когда там были упоминания этого городка - но она как-то слишком уж возбуждена его проявленным интересом. Настолько, что готова отправляться к Мерлину на кулички прямо сейчас.
- Отправиться сейчас - куда? - уточняет он, не открывая глаз и сдерживая сарказм. - В залив Маунтс? В Архивы Аврората?
Кстати, где это вообще - залив Маунтс?
- Названия газет тоже не припоминаются?
Еще меньше он хочет аппарировать в неизвестность, полагаясь только на те ориентиры, которые увидел в ее памяти - к аппарации Лестрейндж до сих пор относится настороженно, предпочитая места, которые видел собственными глазами и успел изучить досконально.

+1

52

Рабастан выглядит сильно задумчивым: не так, как обычно отвлеченным и спокойным, а, скорее, его взгляд совершенно нечитаем и обращен куда-то в никуда, что отсюда не видать и не разобрать обьект мыслей. Но Лиса сама думает о том Деле, а потому допускает, что Лестрейндж прикидывает какие-то свои резоны "копать" дальше.
А потом он и вовсе закрывает глаза.
Яэль же перемещается, оперевшись спиной о спинку кровати и... честно признается сама себе, что с решимостью отправиться прямо сейчас куда-то туда... она поспешила. Возраст уже не тот, пожалуй, чтобы срываться по первой своей прихоти.
- Это Корнуолл. Маунтс-Бей. Невдалеке гора, как говорят магглы, святого Михаила и город Пензанс. Еще есть сказка... о замке великанов. Маггловская сказка, но я ее знаю. А газета... - Наверное, Рабастан, все же, заставил вспомнить и увидеть куда больше, своими чарами. Кое-что, что иначе давно было припорошено пылью, вспоминалось хаотически.
- "Санди таймс". - Ведьма осторожно потягивается, прикрывая ладонью рот, зевает.
- И ты прав. Не сейчас же бросаться в ночь и, скорее всего, сейчас прилив, все равно ничего не увидим в том замке. Может, это, и правда, замок из маггловских сказок и то место всегда было странным местом силы. Ты не слышал о малыше Томе и великане Денбрасе? - Лисе интересно настолько разным было их прошлое.
А эту сказку она прочла, когда не то Фиона давала детские книги, для ознакомления. Не то сама эль пыталась узнать, что бы такого читать своей крестнице.

+1

53

Корнуолл, "Санди-Таймс", невдалеке город Пензанс.
Для той, которая только что говорила, что ничего не помнит, вспомнила Яэль не так уж и мало.
Лестрейндж вяло улыбается, открывает глаза.
- Молодец.
К чести Яэль, она все же не начинает спорить и предлагать аппарировать к Пензансу немедленно. Ее зевок выглядит даже забавно, и Лестрейндж перегибается через нее, опираясь на круглое колено, сталкивает с кровати эссе - проверенные в одну сторону, непроверенные - в другую.
- Лучше проснемся пораньше и закончим утром.
Сейчас, после рассказа Яэль, ему не до дурных школьных эссе, в которых ученики то путают названия нумерологических таблиц, помогающих в определении мощности артефактов, то и вовсе пишут откровенный бред. Ему хочется подумать о другом. Например, о беспалочковой магии - или об жертвоприношениях.
На ведьмах в воспоминаниях Яэль не было татуировок и они пользовались волшебными палочками - но так, как будто это не было им особенно необходимо. Лестрейндж еще помнит своих магглорожденных однокурсников: на первом курсе они точно так же управлялись с палочками. Медленно, немного неестественно.
Монро, державшие в страхе всю деревню - и заезжий герой, победивший ведьм и спасший красавицу.
- Нет, - говорит он, не выдавая всколыхнувшейся неприязни к Скримджеру - неприязни, которая на сей раз не была окрашена воспоминаниями об Азкабане, - не слышал. Я не очень много времени провел, изучая магггловские сказки - разве что мифологию. Что за малыш Том и великан Денбрасс? Это его замок время от времени поднимается из воды?

+1

54

- Давай. - С ленцой и (внутренним напряжением человека, который знает как опасен последний момент), все же соглашается ведьма, наблюдая как летят на пол эссе. Знали бы школьники как "трепетно" она к ним сегодня относится, хотя не все молодые маги тоже отличались аккуратностью, особенно магглрожденные - до сих пор писали чернилами кое-как и сминали и резали свитки неаккуратно.

Ведьма нехотя встала, чтобы  расстелить постель, а не валяться просто так и подошла к шкафу на ночной сорочкой.
- Сказка нелепая, на самом деле. Был Том, который не умел ничего в деревне делать, но подвизался то там, то сям. Однажды его попросили отвезти вос с элем в соседнюю деревню. По пути Тому встрелился старый великан, который потребовал эль себе. Том отказался и они подрались. Том убил великана дубовой палицей, проткнув насквозь, но великану так понравился этот бой, во время которого Тон давал ему отдышаться и поил элем, что старик завещал похоронить его на вершине холма и разрешил забрать его замок. Том спрятал тело великана, окружив камнями и сверху поставив круглый, а потом спустился к замку с подвалами. Дальше сказка скачет к тому, что после Том отвез оставшийся эль и вернулся к заказчику, сказав, что не будет на него работать. Том не вернулся к старой матери, не сказал никому правды, куда идет, только взял с собой девицу из соседней деревни и отправился с ней в старый замок, которой и рассказал, что они теперь его хозяева. - Ведьма провела во волосам гребнем, а потом пригасила свет в комнате.

- Странная сказка. Не дает никакой морали. Убивать великанов, но жалеть их. Не рассказывать никому о своей добыче? Я потому и вспомнила - там, в том городке, он был в низине, я спала в комнате с видом на холмы, а замок в низине. Место просто похожее. Но если маггловская сказка - отголосок магического прошлого, то Том был не бездельником, а магом. И не палица у него была, а дубовая палочка. Но это... мой досужий домысел, конечно же. - Гамп села на кровать и укрыла ноги одеялом.
- Просто я привыкла, что даже в маггловских сказках есть смысл. А тут - просто история о том, как добыть великаний замок.

+1

55

Он слушает, механически делая все то, что уже привык: поднимается с кровати, стаскивает покрыло - дом Яэль уютен и заключен в десятки мелких правил, что ему особенно нравится - прячет волшебную палочку под подушку с его стороны.
С его стороны, подумать только.
Вторая волшебная палочка - на прикроватную тумбочку, откуда появляется зелье сна-без-сновидений.
Ритуал, отработанный до автоматизма.
Лестрейндж ставит флакон поближе к краю тумбочки, раздевается, обдумывая услышанное - в темноте силуэт Яэль выделяется нечетко, плывет, когда она двигается.
- Сказки все странные. Вопрос в том, только ли они сказки.
Ее догадка о том, что маггловская сказка о великане могла быть вольным переложением событий в магическом мире, кажется верной - настораживает Лестрейнджа лишь одно: сам великан.
- Великаны не живут в замках, ты знаешь? Они живут в пещерах. Они вообще слишком тупые, чтобы построить замок. - Он откидывает одеяло, думая уже совершенно о другом. - Замок был великаньих масштабов? В твоих воспоминаниях мне показалось, что это не так.
В своих воспоминаниях она была такой...
Лестрейндж долго подбирает определение, потому что одного "молодой" здесь недостаточно, и затем мысленно заканчивает: юной и невинной.
Этот образ совсем не то, что он хочет видеть перед собой, ложась в постель с Яэль Гамп - но тем и опасна легиллеменция. Ты не всегда получаешь только то, чего хотел.
- Спасибо, что рассказала. Это может быть важно. Я расскажу тебе, если это окажется так, - или нет, разумеется, если сочтет, что ей не нужно это знать, но Лестрейндж хочет играть честно, особенно сейчас, находя в темноте прохладное плечо Яэль.
Ему кажется, что у него все под контролем.
Он, разумеется, ошибается.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC