Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Без выходных (8 марта 1996)

Сообщений 31 страница 42 из 42

1

Название эпизода: Без выходных
Дата и время: 8 марта 1996
Участники: Эммалайн Вэнс, Рабастан Лестрейндж

Роскошные подвалы дома Реддлов, неплохо сохранившиеся в отличие от жилых помещений, и, по зрелому размышлению, ставшие плацдармом агрессивного наступления на тайны природы и происхождения магии.

0

31

В подвале он чувствует себя как дома, а потому не торопится уходить, даже когда Эммс берется за журнал - процедура рутинная, просмотреть, все ли они записали, не ускользнуло ли от пера что-то важное, не пропустили ли они какой-то этап, потому что, если так, особых шансов устранить этот беспорядок не представится. Если все записано верно, все прочее - его задача: он приносит сюда постояльцев и уносит их отсюда, Эммалайн генерирует идеи. В целом, неплохо - и Хорезми Лестрейндж по-настоящему гордится: принес Вэнс нечто, по-настоящему стоящее.
Но при упоминании сказок отдельно поздравляет себя с тем, что задержался.
Ифриты тоже вроде как сказка - а еще сказка то, что можно вернуться после смерти и не в виде инфернала, но за последнее время Лестрейндж убедился, что это все же возможно, а потому не собирается обрывать Вэнс или иначе демонстрировать свое недоверие.
Он отдает отчет себе в том, что это не совсем нормально - цепляться за любую информацию, но так же понимает и то, что просто пытается наверстать упущенные годы.
- Старый мунговский архив? - у него какая-то нездоровая любовь к архивам, но его можно понять. - И ты, конечно, знаешь, как туда попасть?
Он растягивает гласные почти взволнованно, даже возбужденно. Не то из-за перспективы - вломиться в старые архивы Мунго на пару с Вэнс будоражит Лестрейнджа намного больше, чем он может в этом признаться, особенно тем, что это, без сомнения, одобрил бы Розье, не то дело в том, что он наконец-то может получить ответ на вопрос, который не оставлял его с семнадцати: что делает с человеком поцелуй дементора?
Не со стороны, со стороны как раз все понятно. Лестрейндж хочет получить свидетельство того, кто оказался в тени лохмотьев азкабанских стражей, а затем вернулся. В конце концов, и в этом он уже может признаться, он хочет все знать о возвращениях.
Собирается, если уж на то пошло, сделать возвращения своей специальностью. Профессией.
Один раз у него получилось - он вернулся оттуда, откуда вроде как не возвращаются, не после четырнадцати лет. У него есть задатки и способности.
- Расскажи подробнее, - почти требует Лестрейндж, не скрывая жгучего интереса. - В карте вряд ли будут записи его бреда.
Но в карте могут быть имена его врачей. Родственников. Коллег.
Они могут быть все еще живы - что такое пятьдесят лет для магического мира. Они могут рассказать больше.
Если он в самом деле хочет знать больше.

+1

32

На каменном выступе, там, куда мистеру Черчу не добраться, стоит фаянсовый чайник и две фарфоровые чашки. Чашки разные, Мерлин знает, какими путями попавшие в сторожку, а потом в подвал, но та, которая со следами полустертой позолотой и чуть отбитой ручкой – ее. Разводить церемонии долго, поэтому Вэнс просто подогревает заклинанием его содержимое – чай с шиповником, и разливает по чашкам. Чтобы сосредоточиться, ей нужен чай. Не всегда, конечно, но вот сейчас желательно, потому что в подвале прохладно и у нее опять зябнут ладони.
- Знаю, - кивает она. – Есть два пути. Первый – через администраторскую, основной архив, потом лестница вниз, дверь под чарами, но ничего особенного.  Второй – через маггловскую кофейню в двух кварталах от Мунго.
В эту кофейню они часто заходили с Дерриком после дежурства, так что узнать от болтливой миссис Прюденс, что именно оттуда есть подземный коридор на случай внезапной эвакуации (уже забытый и заброшенный) было, прямо скажем, подарком судьбы. Который Эммалайн оценила только сейчас.
- В старом архиве обычно никого нет, но есть сигнальные чары, таковы правила.
Время от времени в Мунго раздавались недовольные голоса тех, кто считал, что часть архива можно бы уже уничтожить за ненадобностью, или увезти в другое место – такая площадь пропадает. Но руководство больницы было известно своими традиционными взглядами, так что архив, наверняка, и ныне там.

Эммалайн пьет горячий чай, ничуть не смущаясь присутствием бренных останков Хорезми, они ей не мешают. В глубине души она довольна тем, что может ответить на вопрос Рабастана. Она даже предвкушает этот ответ, и чуть-чуть оттягивает этот приятный момент… буквально на пару глотков.
- В карте не будет. Но иногда, если случай особенно важен или необычен, к карте прилагаются воспоминания лечащего колдомедика. Конечно, для того, чтобы их посмотреть, нужен Омут памяти… но такое практикуют. Знаешь, это что-то вроде оправдания: мы сделали все, что могли. Ну и на случай, если разгневанные родственники решат оспорить диагноз и лечение.
И такое случалось, что уж.
- Я могу припомнить только то, что пациент, вроде как, обрел свою личность, вспомнил кто он и какие-то важные подробности из жизни. Интересно, что с ним стало в эмоциональном плане… пока что это вопрос гипотетический. Но со слов миссис Прюденс, он стал «дементором наоборот». Даже не могу предположить, что это означает.

Отредактировано Emmeline Vance (27 января, 2018г. 20:51)

+1

33

Лестрейндж на чай не напрашивается, но свою долю получает - в этом смысле Эммалайн удивительно демократична, не на что жаловаться.
Мертвый, Хорезми занимает удивительно много места. Лестрейндж помнит, что при жизни тот, напротив, весь сочился елеем и патокой, угодливо играл голосом, торговец до мозга костей - может, это тоже часть его ифритового происхождения - но сейчас, мертвый, молчаливый, наполовину разобранный как наскучившая игрушка и отдавший все, что их интересовало, кажется неуместным свидетелем важного разговора. К тому же, Лестрейндж знает, как Вэнс любит порядок, и едва ли в ее представление о порядке входит использованный труп. В его тоже не входит, так что он по старой, еще со времен расцвета Организации, привычки трансфигурирует Хорезми в вещь.
Трансфигурирует с толком, с расстановкой - трансфигурация ему нравится до сих пор, но, видимо, впечатление, произведенное артефактором, достаточно сильно, потому что вместо банальной непривлекающей внимание пуговицы или сломанной расчески тело превращается в фигурную, даже вычурную бутылку матового синего стекла, с тонкой выгнутой ручкой и узким горлышком. Из таких бутылок в маггловских сказках появляются джинны, и Лестрейндж доволен своим остроумием.
Бутылку он разобьет где-нибудь на улице, в Лондоне, навсегда похоронив надежду желающих отыскать Рашиди аль-Хорезми. Практика, распространенная в семидесятые - сколько так пропало без вести волшебников, министерских служащих, которые не оценили предложений вербовщиков Организации или слишком быстро подобрались к отгадке, кто скрывается за серебряными масками, по скольким до сих пор не получено показаний, скольких никогда не вспомнят их убийцы.
Но сейчас эта бутылка выглядит почти торжественно: памятником артефактору, который, неведомо для самого себя, сыграл важную роль в махинациях самого Рабастана.
Лестрейндж отмахивается от мыслей об Арне - может ли он ему доверять? - и сосредотачивается на рассказе Вэнс, выглядящей очень довольной собой. Для рэйвенкловцев это не редкость, и ему нравится эта ее основательная неторопливость.
И, разумеется, чай, терпко пахнущий чем-то - но не бергамотом, хвала Мерлину.
Лестрейндж находит какой-то стул, явно облюбованный Мистером Черчем, разворачивает его спинкой в Эммалайн и усаживается верхом, добираясь до чашки.
Одобрительно хмыкает.
- Омут памяти есть в тех подземельях, к которым у нас есть порт-ключ, - как бы между прочим замечает он. Так же между прочим, как двадцать лет назад замечал, что привез в Хогвартс одну интереснейшую книгу из фамильной библиотеки или нашел кое-что по-настоящему классное в Запретной секции. - Но я наверняка смогу раздобыть и еще.
У Снейпа точно есть подобная вещь,а  может, еще и у Нарциссы.
- Дементор наоборот? - Лестрейндж заводит глаза к потолку, сосредоточенно отхлебывая чай, пытаясь вспомнить, слышал ли он хоть раз нечто подобное - но безрезультатно. Видимо, Вэнс в том же положении. С другой стороны, в отличие от нее, у него есть личный опыт встреч с дементорами. - Если дементоры поглощают самые светлые воспоминания, оставляя отчаяние и тоску, то либо этот пациент обрел способность вытягивать из человека мрак, либо, напротив, отдавать свои мрачные впечатления. В первом случае я не завидую ему. Во втором... Понятно, почему от него постарались избавиться.
В любом случае, это любопытно - но с этим любопытством Лестрейндж вполне может жить. Сейчас его больше интересует другое.
- Сигнальные чары, наверное, ставит Министерство или напрямую Аврорат, так? - В отличие от дома Вэнсов, напрасно было бы ожидать, что эти чары так просто взломать. И Лестрейндж думает, как обойти эту проблему. - А как туда попадают колдомедики? Это возможно, если получить разрешение в Министерстве или у главного целителя?
В Архивах Министерства во времена стажировки Лестрейнджа тоже была похожая система, которая регулировалась пропусками, зачарованными на конкретного мага и конкретное время - готовя справки для Марчбэнкс, он протоптал тропинку в Архив, а потому это было первым, что пришло ему на ум.

+1

34

Бутылка из синего стекла нравится Эммалайн. Может быть, тем, что напоминает ей дедулины сокровища, пылящиеся на чердаке, а может быть, изяществом решения – вместилище, так сказать, для духа Хорезми. Так что она приветствует ее появление одобрительным кивком и улыбкой.
Как в школе. В Хогвартсе их одобрение друг друга (ну и снисходительное внимание Розье) иногда значило больше, чем одобрение преподавателей и зависть менее успешных учеников. Для Вэнс это и сейчас так.

- Да, Омут – проблема решаемая, - соглашается она.
Полустертая позолота на хрупкой чашке складывается в нечитаемый вензель с подобием короны над буквами. Вэнс нравятся вещи с историей, пусть даже это чужая история. Интересно ей будет и подробнее узнать историю того, кто стал «дементором наоборот».
А еще Эммалайн только сейчас по-настоящему примеряет это лаконичное «оставляя отчаяние и тоску» на Рабастана. То есть, она, конечно, знает про Азкабан и про дементоров, но одно дело факты, другое – эмоции. И ей становится очень не по себе. Рудольфус, Беллатриса… ее не тревожат такие вещи применительно  к супругам Лестрейндж, а вот с Рабастаном – тревожат.
Тревога запивается двумя глотками чая, уходит… не совсем, кончено, но в сторону, позволяя сосредоточиться на главном.
- Сигнальные чары проверяются и подновляются раз в месяц, в последних числах, сколько помню, приходит один и тот же человек из Министерства. Если нужно туда попасть, то пропуск выписывается у дежурного целителя. Если сотрудников двое – пропуск все равно один, предполагается, что старый архив особенно никому не интересен. Я ходила туда пару раз, искала похожие случаи, так у меня даже причину не спросили, просто сделали пометку в журнале.
В архиве она никогда не задерживалась. При всей любви Вэнс к упорядоченной информации, бесконечные стеллажи, полумрак и затхлый запах не располагали к долгим, прочувствованным прогулкам.

Эммалайн допивает чай, ставит чашку на стол, и только сейчас замечает, что одна из букв вензеля подозрительно похожа на «Д».
Деррик…
Трудно понять, чего в воспоминании о Деррике больше – грусти или досады, но воспоминание здесь, от него не отмахнешься, и потом, это очень полезное воспоминание.
- В Мунго есть один человек, который, возможно захочет мне помочь, если я попрошу. Ну, или подойдет достаточно близко, чтобы мы смогли его убедить, - так же вскользь, как недавно Рабастан упоминал про Омут, говорит она.
Тесное общение с Лестрейнджами все же изменило Эммалайн, научив основному правилу выживания: надейся на лучшее, но готовься к худшему.
Не можешь убедить – заставь.

+1

35

Это равнодушно и очень корректное "смогли его убедить" Лестрейджа не вводит в заблуждение. К ним с Вэнс вернулось то удивительное взаимопонимание, которое так украшало его хогвартские годы, так что он улавливает то, что она имеет в виду - в каком-то смысле, он и ее убедил, повстречав в Мунго в прошлом августе. Ну или, по крайней мере, начал убеждать - а довершил все Круциатус Рудольфуса.
Если потребуется, то с этим магом, о котором говорит Вэнс, он справится и сам, без помощи Рудольфуса. Рабастан по привычке не собирается посвящать старшего брата в свои приключения, считая, что тот вряд ли оценит, так что готов разобраться с помощником сам. Кого бы Вэнс не имела в виду, он доверяет ей в этом вопросе, к тому же, им на руку система пропусков в архив Мунго, как на руку и то, что архивами редко кто-то интересуется.
Не хватало еще столкнуться там с кем-то, кто поднимет тревогу.
И кстати, о тревоге.
- Кто он - этот человек, о котором ты говоришь? - Лестрейндж спрашивает не из пустого интереса и легкий тон замечания Вэнс его не впечатляет. Он должен знать, с кем будет иметь дело - потому что он, разумеется, отправится с Вэнс, и она это наверняка понимает.
Даже если тот человек захочет помочь ей, не факт, что он захочет помочь и Лестрейнджу - но с этой проблемой разберется Оборотное зелье, на крайний случай.
- Он не отправится в Аврорат, получив от тебя письмо? Не примется... делать глупости?
Насколько Лестрейндж уже может судить, речь не идет о родителях Эммалайн, поэтому он перебирает в уме всех однокурсниц, гадая, с кем Вэнс могла сблизиться за время работы в Мунго, а затем, подумав, и однокурсников, но никто не приходит на ум. Он не очень-то интересовался, кто и кем хочет стать после школы из его однокурсников, и теперь, конечно, вынужден довольствоваться только расплывчатой характеристикой Эммалайн, а этого недостаточно. И дело не в недоверии - но он должен быть уверен, что Вэнс понимает, может ли довериться тому человеку. Уверена ли в нем. Знает ли его слабые места и может ли предсказать реакцию, а для Лестрейнджа все это в совокупности означает, что она должна очень, очень хорошо знать того, о ком говорит.

+1

36

Чем больше вопросов задает Рабастан, тем больше Эммалайн убеждается, что очень вовремя вспомнила о Деррике. Потому что в каждом человеке есть нечто, что не меняется со временем, ни при каких обстоятельствах. Стержень, на котором держится все. У Деррика Мартелла - это доброта и готовность прийти на помощь.
Если бы у Вэнс имелись хотя бы зачатки этих замечательных качеств, а не их маски, которыми она пользовалась при необходимости, она бы больше ценила ту заботу, которую по отношению к ней всегда проявлял Мартелл. Даже после того, как они официально расстались. Но доброты в ней нет, и искать бесполезно, зато есть сильное чувство стаи. Есть «свои», есть «чужие».
Рабастан, похитивший ее из Мунго, свой.
Деррик, всегда готовый прийти на помощь, так и остался чужим.
Эммалайн не желает ему зла. Нет, она искренне надеется, что он благополучен и здоров, но, как и десять лет назад, не колеблясь, использует его для своих целей.

- Деррик Мартелл. Хаффлпафф. Учился на два или три курса младше нас, после Хогвартса уехал учиться медицине в маггловский университете в Глазго, потом пришел работать в  Мунго. Там его, скажем так, не поняли. Слишком новаторские идеи. Безусловно, талантлив. Добр, пациенты его обожали. Мы вместе начинали заниматься проблемами крови, тайно, в подпольной лаборатории… и мы встречались какое-то время.
Отчего-то в последнем не слишком приятно признаваться, будто Рабастан может обвинить ее в легкомыслии. Но именно на это ставит Эммалайн, рассчитывая, что Деррик не пойдет в Аврорат. Особенно, если правильно дать ему понять, что она в опасности, и любая огласка ей повредит.

Деррик так верил в нее, с такой готовностью приписывал Эммалайн качества, которыми она не обладала, что иногда ей хотелось сказать ему все, как есть.  Что Дейзи она занимается не по доброте душевной, а продолжая жестокую игру, начатую в школе. Что она вовсе не стремится осчастливить весь мир, предоставив доступ к магии каждому грязному магглу. Что магглы – да и не только они, лишь материал, пока не закончены исследования. А когда исследования закончатся, она найдет способ многократно усилить чистую кровь и закрыть двери в этот мир для всех остальных. Но говорить правду без нужды – глупо, так же, как и врать без необходимости.

+1

37

Вэнс говорит не много, но по существу - так, будто характеризует новый объект или подводит итоги. Упомянутый факультет - неплохая характеристика. Лестрейндж верит в то, что расхожие факультетские стереотипы верны в общих чертах, и привык относиться к представителям Хаффлпаффа с некоторой долей презрения. Пожалуй, использовать Деррика Мартелла в качестве живого пропуска в самом деле будет несложно, и дело не только в факультете. И даже не в том, что он учился парой лет младше, а потому Лестрейндж его не помнит. У него, этого Мартелла, могут быть личные мотивы желания помочь Вэнс, вот как Лестрейндж трактует ее последние слова, но на этом не останавливается.
Мрачнеет, увязывая все сказанное в один рисунок. После Хогвартса учился у магглов - а значит, либо полукровка, либо магглорожденный. Понятно, что не принадлежит к "священным двадцати восьми" - до чего же нелепое наименование! - иначе бы фамилия была знакома Лестрейнджу в строго определенной связи, но мог бы быть из так называемых новых чистокровных, вроде Хант или тех, кому по другим причинам не повезло войти в список. Мог бы - но нет, иначе откуда бы это стремление учиться в маггловском университете. Видимо, Эммалайн познакомилась с ним в Мунго - это тоже естественно, если он в самом деле талантлив, Эммалайн не могла не отметить этот факт, не могла не использовать его, отмечает Лестрейндж без следа осуждения или чего-то подобного: для него это естественный мотив сближения, для той Эммалайн, которую он помнит, какой она предстает в его мыслях - тоже. Неестественно то, что на совместных исследованиях Вэнс не остановилась.
Встречалась с не то полукровкой, не то магглорожденным, но уж точно с магглолюбцем?
Впрочем, рефлексию Лестрейндж обрывает, заталкивает это смутное какое-то раздражение, выходящее даже за рамки недовольства этой неестественностью, подальше, не давая себе проанализировать, почему его это раздражает в принципе - он же прекрасно знает, что среди полукровок попадаются достойные люди, лично знаком со многими - Снейпом, Петтигрю, Дрейком.
Видимо, его задевает то, что Эммалайн Вэнс - в каком-то смысле представляющая собой тот мир, за который он добровольно принял Метку... Дальше формулировать становится сложно: ему вроде как не в чем обвинить Эммалайн. Она не вышла замуж за этого Мартелла, не родила от него детей с порченой кровью - да и если бы так, не он ли совсем недавно, парой месяцев раньше, на кухне у Яэль рассуждал, что у чистокровной ведьмы их возраста сейчас не богатый выбор кавалеров и первое восстание Лорда собрало богатую жатву молодых чистокровных мужчин?
Привычно прибегая к помощи здравого смысла, выстраивая между собой и проблемой стены из самоубеждений, Лестрейндж выныривает из своей неуместной рефлексии, глотает возможные вопросы, пропитанные осуждением.
- Тем лучше, - вопреки тому, что хочет сказать на самом деле, Рабастан констатирует факты. Ему не приходит в голову, что с этим человеком Вэнс могла расстаться врагами, допустим - у него в эмоциональной сфере пробелы размером с квиддичное поле, и там, где он не чувствует себя уверенно, он меряет по себе. По себе и по Эммалайн. - Ты знаешь, как с ним связаться? Письмо может быть слишком большим риском. Если вы... встречались, ты можешь знать, как застать его врасплох. Где застать его врасплох. Если на то, чтобы получить пропуск, требуется время, я хотел бы быть уверен, что он не сможет передумать. Непреложный Обет был бы очень кстати, раз уж Империо по нынешним временам довольно рискованная затея.
Лестрейндж еще какое-то время крутит в голове фамилию - она ему смутно знакома, причем, кажется, из относительно недавних событий. Ну конечно.
- Это он ждал тебя в вестибюле Мунго в августе, да? - Кажется, Лестрейнджу еще пришлось изображать провалы в памяти, смутившие целителя, решившего оказать помощь Амелии Боунс, под чьим оборотным был Рабастан. Появившаяся так кстати Вэнс назвала целителя Мартеллом, а тот посоветовал ей заглянуть на третий этаж, где было что-то интересное. Никакого третьего этажа с Вэнс уже не случилось, но интересного было хоть отбавляй. - Ты фактически спасла его от похищения. Если бы не появилась ты, я забрал бы того, кто первым попался под руку - скорее всего, именно его.
После появления Эммалайн, разумеется, выборр был очевиден - но Лестрейндж даже не собирается выяснять, сколько в этом выборе было от разумного, а сколько - от инстинктивной надежды, что вместе с Вэнс он получит назад что-то, что казалось утраченным за годы в тюрьме. И уж точно не собирается говорить об этом.
- Интересно, догадывается ли он об этом. Чувство вины - хорошее подспорье.

+1

38

Вэнс зачем-то переставляет чайник, будто он ей мешает…
-  Да, это он…  Я знаю, где живет Деррик, знаю, где лежит запасной ключ от двери его квартиры. Можем дождаться его там, - голос Эммс тускл и невыразителен, как облупившаяся позолота на чашке. Совсем не таким голосом она рассказывала Рабастану про старый архив и секреты Мунго.
Запасной ключ когда-то предназначался для нее, на случай, если Эммалайн «вдруг решит зайти», но об этом она, разумеется,  умалчивает, атмосфера в подвале и без этого как-то неуловимо меняется, и Вэнс, сказавшая не так уж много, задумывается, а не слишком ли много она сказала.
К тому же, целительницу отчего-то огорчает мысль, что Мартелл вполне мог быть похищен Рабастаном вместо нее. Наверное, потому что за эти месяцы у Пожирателей Смерти она успела убедить себя, что похищение это было чем-то вроде…

Вроде внезапно проснувшейся школьной ностальгии?
Вэнс не привыкла чувствовать себя дурой, но, похоже, сейчас самое время начать. Или напрочь проигнорировать вот это едва заметное напряжение, возникшее между ними.  Сделать вид, что ничего такого нет.  В конце концов эмоции – это не по их части, они опираются на факты. на соображения пользы. И в этом смысле Деррик – прекрасный вариант.
Но вот же беда, Эммалайн так привыкла видеть в Рабастане почти что свое второе «я», они так хорошо понимают друг друга, что ей очень хочется, чтобы это напряжение исчезло и все стало как прежде. Очень хочется. И при этом испытывает смутную, совершенно нелогичную антипатию к Деррику. Как будто он виноват, что она о нем вспомнила, и виноват в том, что когда-то она сочла возможным не сказать ему «нет».

И Вэнс, которая всегда уходит от любой рефлексии, делает отчаянную и неумелую попытку вернуть в подвал атмосферу товарищеской непринужденности, которая так его украшает.
- Знаешь, вспомнила кое-что, - как можно непринужденнее говорит она.
Непринужденность хорошо получается с другими, с Рабастаном плохо, потому что с ним у Эммалайн обычно нет причин изображать то, чего нет. Но и ситуация, скажем так, из ряда вон, а сложное время требует сложных решений.
- Примерно в то время, как я начала исследования, мне в руки попала книга из библиотеки Розье.
Нет уж, каким именно путем книга попала к ней в руки, Вэнс умолчит.
- Книга о крови, очень старинная и запрещенная. Я еще подумала, что ты, возможно, можешь ее помнить, в библиотеке Эвана ты провел больше времени, чем я.
Нечестный прием, Вэнс с отвращением понимает, что похожа сейчас на Дейзи. На Дейзи Бишоп, которая шла на всевозможные уловки, чтобы заинтересовать Лестрейнджа.
Но это сейчас кажется важнее даже решить, где им ждать Мартелла. Хотя мысль Рабастана Вэнс поняла и оценила. Чувство вины действительно очень мощный стимул, особенно для того, кто не мыслит свою жизнь без возможности приносить пользу ближнему своему, и дальнему тоже.

+1

39

Час от часу не легче. Теперь он обнаруживает, что Эммс знает, как оказаться в доме у Мартелла - знает, где лежит ключ.
Более того, считает, что ключ по-прежнему на том же месте - а значит, у нее есть основания так считать.
Лестрейндж в неуютной наступившей тишине впервые задается вопросом, а как давно закончились эти отношения.
Ему отчего-то показалось, что Вэнс говорит о том, что случилось давным-давно - может, вскоре после окончания Хогвартса, когда их пути разошлись перед тем, как смерть Розье окончательно уничтожила их дружное трио, но ведь это всего лишь его догадки, продиктованные собственным желанием, чтобы это было так, а не иначе, хотя сама Эммалайн вполне могла говорить о том, что случилось, например, летом - хорошим, нежарким летом, когда Лестрейндж гнил в Азкабане, а талантливый коллега с впечатляющими интересами сообщал Вэнс, где находится запасной ключ от его квартиры.
Рабастан обеспокоен своей реакцией - но это никак не мешает ему испытывать раздражение, только поводов прибавляется.
Поняв, что таращится на Вэнс, как будто ждет, что она должна ответить ему на те вопросы, которые остались незаданными, Лестрейндж смаргивает, переводит взгляд на чайник. Всегда проще смотреть на чайник - чайник безопасен и понятен до последнего дюйма. Не то что Вэнс. Не то что он сам.
- О крови? - он с облегчением ухватывается за смену тему. Книги не хуже чайника, и уж лучше говорить о книгах, чем о ключах и прочем. - О магии крови или именно о крови?
Он задумывается, вспоминая библиотеку в доме у Розье - Эван щедро делился с друзьями возможностью полистать запрещенные книги. Когда выбирать приходилось Эвану, они обычно читали что-то про боевую магию: древние темные заклинания, свежующие живое существо двумя взмахами палочки, сворачивающие кровь в жилах, выворачивающие наизнанку или заставляющие кости превратиться в хрусталь прямо в теле, чтобы врага уничтожил бы любой резкий толчок о стену... Лестрейндж выбирал другое - ритуалистику, артефактологию, мемуары, касающиеся гоблинских восстаний или заключения паритета с кентаврами. В ту пору кровь его не интересовала - а после смерти Эвана все и вовсе изменилось.
- Не помню. Не уверен, что понимаю, о чем ты. - Это даже звучит вопросом - не случайно же Эммалайн заговорила о книге. - Книга помогла тебе в создании Аква Вэнс?
Ему нравится, как это звучит - Аква Вэнс - но еще больше ему нравится то, что они с Вэнс не тыкаются как слепые щенки по углам. Что у нее есть план. Что прошедшие годы она провела не без пользы - и в этом контексте он, наверное, сможет примириться с существованием Мартелла, очевидно принимавшего участие в исследованиях. Может быть, даже державшего в руках книгу Розье.
То, что Эммалайн упоминает о книге только сейчас, означает, что ее не было в квартире Вэнс, из которой они забрали дневники и записи.
Может, книга осталась у Мартелла?
- И где она сейчас? - спрашивает Лестрейндж, готовый к любому ответу.

+1

40

- Подсказала некоторые идеи, да. Основное направление.
Благодарение Мерлину, Вэнс больше не надо притворяться оживленной, потому что разговор снова уходит в ту область, где они оба, и она и Лестрейндж чувствуют себя наиболее уверенно. И спокойно. И безопасно.
- Книга была о крови, о чистой магической крови, о ее свойствах. Еще были биографии тех, кто пытался ее усилить или ослабить. Практические примеры, формулы, разбор ошибок.
Ни одна биография, кстати, не заканчивалась словами «и жили они долго и счастливо». Алхимики, маги, простые смертные, дерзнувшие приоткрыть эту тайну, гибли, как один, и как один в мучениях. Эммалайн не делала далеко идущих выводов, но все же взяла это на заметку.
- Мои теоретические выкладки были в тех тетрадях, что мы забрали из моего дома, ну а с остальным мы здесь справились. Только в книге я поняла вряд ли больше, чем треть написанного, Рабастан. Она на старофранцузском, с использованием рун, и, кажется, некоторые главы просто зашифрованы, а подбирать ключ к ним у меня времени не было. Возможно, я бы и справилась, но сейчас я думаю, ты справился бы лучше.

Это не лесть. Вэнс хороша здесь, в лаборатории, она иногда чувствует раньше, чем понимает, что следует делать, как следует делать… это ее, всегда было ее. Но в том, что касается ребусов, логических задачек, Рабастан сильнее. Не то, чтобы Эммалайн не могла сделать то, что может он, но ей на это потребуется больше времени и усилий. Может быть, даже, гораздо больше, хотя признавать это немного досадно – и в этом чувствуется слабый отголосок былых школьных времен.
И Эммалайн едва заметно улыбается, по-настоящему, тенью от улыбки, которую угадываешь в глазах да еще в уголках губ. Ей не хочется прятать взгляд и переставлять чайник, и это глупое чувство вины уходит, и какие-то невидимые плоскости их маленького мира, кажется, медленно и натужно, но все же возвращаются на свое место.

- Книгу я положила в свой сейф, в Гринготтсе, не хотела, чтобы с ней что-то случилось. Хранить ее дома было небезопасно. Если бы кто-то что-то заподозрил…
Вэнс пожимает плечами. Рабастан поймет. Ей очень хочется, чтобы понял.
Вэнс разглядывает свои руки – они похудели, но пальцы, пожалуй, стали сильнее…
- В Мунго все было очень непросто. От любых разговоров об исследованиях крови Сметвик впадал в истерику. Иногда кого-то вызывали для беседы в Министерство. Иногда кто-то пропадал. Запрет на все. Любая инициатива пресекалась. Если бы можно было запретить нам думать, будь уверен, это бы случилось! Я не этого ждала, Баст, когда шла туда после Хогвартса!
Она поднимает на школьного друга потемневший взгляд в котором открыто читается горечь от того первого, взрослого и самого сильного разочарования.
- Но я нашла способ... Хотя, было время, когда мне казалось, что все надежды, все планы – все пошло прахом…
Вэнс замолкает. Это самая длинная речь о прошлом на ее памяти. Обычно они с Рабастаном вели себя так, будто не было этой пропасти лет, его – заключения в Азкабане, ее – разочарования в Мунго.
Это, конечно, еще далеко не все. Есть Дейзи. Ее слова о Розье и Лестрейндже. Есть то, что вряд ли Эммалайн когда-нибудь расскажет Рабастану. Но это - ей хочется, чтобы это он знал.

0

41

Книга о свойствах чистой крови.
Лестрейндж снова силится вспомнить, перебирает обрывки, блеклой паутиной развешанные на руинах его памяти, но ничего не приходит на ум.
Да и ладно - он в нетерпении, уничтожающем то вязкое, непонятное раздражение, потому что увлечен перспективой заполучить эту книгу.
Впрочем, ненадолго.
- Дальновидное решение, - одобряет Лестрейндж, не замечая иронии - решение оказалось не совсем дальновидным. - Но сейчас Гринготтс опасен. Скримджер наложил на него лапу.
Но Вэнс вряд ли нужны эти пояснения: ее захватили собственные воспоминания, и Лестрейндж, не привыкший к такому эмоциональному напору, к тому, что Эммалайн едва ли не жалуется, в первый момент не знает, что сказать.
Он мало себе представляет, как там все, в Мунго, устроено - точнее, не представляет вовсе. Не представлял и пятнадцать лет назад - и даже тогда, когда они еще могли поговорить об этом, Вэнс не жаловалась.
Она и сейчас не жалуется, впрочем - но звучит в ее голосе горечь, чуть ли не поражение. Он узнает эту интонацию сразу, слету. Он слышит ее, стоит ему заговорить об Азкабане, о том, чем обернулись его собственные чаяния - и в нем просыпается то, что в известной мере в его случае можно считать восприятием. Даже сочувствием - потому что Вэнс можно посочувствовать, и это не унизит ни одного из них.
Но когда дело доходит до вербального выражения этого сочувствия, то стопорится.
Лестрейндж снова опускает взгляд, рассматривает пальцы Вэнс, подбирает слова.
Зато теперь, он понимает до конца, что делает здесь Эммалайн - здесь в широком смысле слова, не здесь, в подвале, а здесь, рядом с ним. Рядом с Рудольфусом и Беллатрисой. Рядом с Пожирателями Смерти.
Это ее лотерейный билет. Ее шанс закончить начатое, не оглядываясь на тупое и ограниченное начальство в больнице.
У них все еще больше общего, чем он мог себе представить.
Улыбаясь пальцам Вэнс, Лестрейндж передвигает пустые чашки, освобождая стол, берет Вэнс за руку - это едва ли длится долго, вряд ли больше пары-тройки секунд, это пожатие, но оно избавляет его от тех неприятных вопросов, которыми он задавался в отношении Мартелла, будто по взмаху палочки.
- Ты нашла способ. И больше тебя никто не будет останавливать.
Это не звучит ни торжественно, ни даже обещанием - просто факты, которые им обоим так нравятся.
Снова занимая руки чашкой, Лестрейндж допивает чай, прикидывает про себя кое-что.
- Я добуду эту книгу. Думаю, что добуду, - поправляет сам себя после небольшой паузы.
Книга, принадлежащая Розье, кажется ему определенным символом - что все было не зря или чего-то подобного.
- Но сначала давай перетряхнем мунговские архивы.

+1

42

Прошлое никогда не возвращается.
Но иногда оно, будто невзначай, подкидывает что-нибудь к твоему порогу. Что-нибудь, что когда-то было важно для тебя, и, оказывается, важно и сейчас. Книгу с именем, которое кое-что для тебя значит. Пара откровенных слов и короткое пожатие руки. Разномастные чашки с чаем, стоящие на одном столе. 
Эммалайн это чувствует, но вот облечь в слова не смогла бы, да и незачем, только улыбается неумело и смущенно, и тут же прячет улыбку.
Но прячь-не прячь, а на душе стало намного спокойнее.

Все это, конечно, потому – рассуждает Вэнс, привычно стараясь втиснуть все, что относится к сфере эмоций, в привычные, безопасные рамки  – что они с Рабастаном всегда были хорошей командой.  В  глубине души Эммс до сих пор считает, что они были бы лучшими старостами школы, если не за всю историю Хогвартса, то за последние лет полвека точно. И формулировка «не обладают достаточными качествами», подсмотренная ей в кабинете у Флитвика, напротив их с Лестрейнджем фамилий, начертанная рукой Дамблодора, по правде сказать, смешна и нелепа. Эммалайн очень высоко оценивает качества Рабастана. И свои тоже.
- Конечно, давай начнем с архива, - соглашается она.
Пожалуй, будет приятно снова побывать в Мунго. Да, определенно, приятно, хотя, скорее всего, посещение это будет либо тайным, со стороны подвала, либо под оборотным зельем – это они еще успеют обсудить. Ничего… Вэнс не тщеславна, но считает, что заслужила эту маленькую сатисфакцию за… за все. За идеи, которые не оценили, за язвительную иронию Сметвика, который так и не соблаговолил запомнить, как звучит ее фамилия, за то, сколько раз ее обходили повышением, мотивируя это тем, что она «слишком молода, вот пусть поработает еще десяток лет, тогда уже…»

Удивительно, но чем дальше от Эммалайн ее прежняя жизнь, тем больше оказывается незакрытых счетов. Мунго и Деррик, ее дом и наследство деда. Но Вэнс по природе аккуратна, педантично-аккуратна. Все счета она закроет. А если нужно, то поможет Рабастану закрыть его счета. Для этого и нужны друзья, не так ли?

+2



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC