Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Загодя 1991 » Бессилие (ноябрь 1979)


Бессилие (ноябрь 1979)

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Название эпизода: Бессилие
Дата и время: ноябрь 1979 года
Участники: Лорд Волдеморт, Беллатриса Лестрейндж, Рудольфус Лестрейндж.

Колдомедицина бессильна, в глазах Беллатрикс потух огонь, и Рудольфус готов переступить через себя, чтобы просить о помощи.

0

2

От трезвящего зелья ломят виски, но даже в том состоянии, в котором Рудольфус находился последние дни, ему хватает ума, чтобы не являться к Милорду беззастенчиво пьяным.
И все же, несмотря на пинту зелья и ледяное купание, Лестрейнджа выдают красные глаза и опухшее с перепоя лицо. Пока он молод, руки еще не дрожат, и будь у него в запасе хотя бы пара дней, чтобы проспаться как следует, не было бы заметно и таких последствий, но он не может находиться долго трезвым в доме, где будто молчаливый призрак обитает Беллатрикс, с каждым днем уходящая от него прочь, в долину смертной тени, где ему уже будет ее не достать.
Вслед за их сыном.
Переживать это мучительно, переживать это на трезвую голову невозможно.
Рабастан спасается как обычно у Розье, предпочитая не вмешиваться - хватило одного удара, чтобы заткнуть Младшему рот и поток обвинений, но больше всего Рудольфус боится увидеть вновь эту беспомощную жалость в глазах брата. Он знает, что сам во всем виноват, и тем не менее, он лорд Лестрейндж. Жалость, даже семьи, не для него.
Прогнозы колдомедиков - Беллатрису ведут лучшие, кого только можно достать в Англии, и пара иностранных светил целительства - неутешительны: она умирает. Дело не в болезни или травме, с этим удалось разобраться, но потеря ребенка будто что-то подорвала в самом организме ведьмы, обратила ее магию против нее самой, и даже фамильная лестрейнджевская магия ослабла в Беллатрикс до такой степени, что не может защищать ее.
Нужно предпринять хоть что-то в ближайшем будущем, иначе Рудольфус останется вдовцом - в этом согласны друг с другом все целители.
Хуже всего то, что видимых ран и симптомов нет. То один, то другой колдомедик высказывает догадки, что мадам Лестрейндж просто не хочет жить и этому-то нежеланию и подчиняется ее магия, убивая свою хозяйку.
Рудольфус безутешен, если это можно так назвать - и прибегает к единственному способу забыться, который знает.
Он пьет.
Но именно это однажды и подает ему сумасшедшую - подстать ему самому - идею: в забвении нуждается и Беллатрикс.
Он не строит иллюзий насчет своих способностей - ментальная магия всегда казалась ему не стоящей внимания, и те маги, к которым он обращается за советом, однозначно подтверждают, что для воплощения в жизнь его безумной затеи нужен невероятно сильный маг, отточивший свои навыки не только в том, что касается боевых чар.
Рудольфус знает лишь одного человека, подпадающего под это описание. И, ведомый верностью и виной, отправляется к Темному Лорду.
Тот достаточно благосклонно отнесся к просьбе Лестрейнджа уделить ему время - семья Рейналфа на особом положении, в этом нет ничего удивительного, а потому в неурочный час Рудольфус аппарирует в Ставку.
Он проходит мимо дежурного Розье, не обращая внимания на кивок Эвана и сообщение, что его ожидают. Останавливается у дверей, кривя губы в болезненной гримасе - кто бы знал, как горько ему идти на поклон, даже на поклон к самому Милорду. Как горько сознавать, что тому станет известно все, что касается их с Беллатрикс личного.
Будь его воля, он ни за что бы не пошел на это - если бы его жизнь зависела от этого. Но на кону жизнь Беллатрисы, и если он что и может для нее сделать, чтобы хоть как-то избыть свою вину, то оно сейчас там, за этой дверью.
- Милорд, - глухо и хрипло проговаривает Рудольфус, входя в просторный кабинет. - Благодарю Вас, что согласились принять меня.
Он взглядывает в лицо мужчины напротив, сжимает кулаки под прикрытием складок мантии.
- Я прошу Вас о помощи, Повелитель.

+4

3

Тёмный Лорд считает себя знатоком людей, но, надо признаться, сейчас он удивлён. Слова «прошу» и «помощь» не очень-то вяжутся в его представлении с образом старшего сына Рейналфа Лестрейнджа, так что он некоторое время изучает лицо просителя острым взглядом.
Волдеморту пятьдесят два года, на его внешность уже наложила отпечаток Тёмная магия, исказив черты лица, но бодрости и энергичности в нем не меньше, чем в молодые годы. Он откладывает в сторону пергамент, на котором делает какие-то наброски и говорит:
- Присаживайся, Рудольфус, и поясни в чём дело.
Тёмный Лорд слегка раздосадован – он полагал, что у Лестрейнджа есть какие-то важные сведения, касающиеся Организации, но, судя по вступительным словам и по внешнему виду Рудольфуса, речь пойдет о личной просьбе. Волдеморту безразлично как проводят досуг его Пожиратели – если это не вредит напрямую их общему делу – и он не любит личных просьб. Разумный член Организации – по его мнению – должен понимать, что лидер занят решением сложных задач и не может терять время на конкретные проблемы каждого. Не говоря уже о том, что такой ход вещей противен самому духу дисциплины. Но Лестрейндж первый раз о чём-то просит, кроме того – хотя этот факт для Тёмного Лорда имеет второстепенное значение – он ведь сын его старого друга. Поэтому Волдеморт не обрывает говорившего резкой отповедью, а собирается выслушать.

+4

4

Рудольфус смотрит в лицо Темному Лорду - но не в глаза, а куда-то выше. Он не опускает голову, зная, что его единственный шанс на то, чтобы Беллатрикс помогли - это смотреть прямо, не допуская и мысли, что он смирится с утратой.
Острый взгляд собеседника изучает его, доводя Лестрейнджа до грани, вызывая чувство, что он всего лишь жалкая букашка. Это новое для Рудольфуса чувство, неприятное, раздражающее - и гнев кипит где-то внутри, скрытый под всепоглощающей виной и надеждой.
Он тупо ждет, не зная, ни что еще сказать, ни что сделать - он в самом деле не умеет просить помощи, но здесь ведь не прикажешь, не заставишь. Он ловит себя на мысли, что просит плохо - мысли, от которой все его сильное, крупное тело содрогается волной отвращения.
И когда Темный Лорд, не скрывая неудовольствия, все таки разрешает ему продолжать, Рудольфус не пользуется предложением сесть.
Он опускается на колени, медленно и неотвратимо, опускает голову. Кулаки сжимаются еще крепче.
- Моя жена, Милорд. Она была беременна и потеряла ребенка. Она не хочет больше жить, говорят целители. Она хочет смерти - своей. Быть может, и моей.
Каждое слово застревает в глотке, будто ощетинившееся иглами отравленное яблоко. Лестрейндж переводит дыхание, изучает плиты, которыми выложен пол. Ему предстоит довести дело до конца. Он, мать его, сможет.
- Целители утверждают, что она умрет, если ей не стереть память о ребенке. - Он вскидывает голову, глядя на Темного Лорда чуть ли не требовательно, исподлобья. - Сотрите ей память, Милорд. Она не должна умереть, не должна наказывать меня таким способом. Сотрите ей память об этом ребенке, о потере, обо всем! Вы - тот, кому я присягнул как своему сюзерену. Накажите меня сами, но верните мне жену.
Лестрейндж задыхается, гасит рвущийся из горла крик - стискивает плотную вышитую ткань мантии на груди, но смотрит по-прежнему твердо. Если Темный Лорд откажет, ему лучше убить его, Рудольфуса, сразу - прямо здесь, прямо сейчас, потому что Лестрейндж не забудет и не простит отказа.
- Я клянусь вам своей жизнью, своим Родом, у вас не будет слуги верней, - намного тише произносит Рудольфус, с гримасой выплевывая эти слова. Таким не раскидываются. Таким не торгуют.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (9 мая, 2017г. 19:44)

+4

5

Первое, что чувствует Тёмный Лорд, выслушав Рудольфуса – это разочарование. Ему не нравится то, что Лестрейндж встает на колени, хотя его к тому не принуждают, не нравится его слабость. Несмотря на то, что наследнику Рейнальфа свойственно безумие, Волдеморт ставит его высоко – выше тех, кто старше Рудольфуса по возрасту и дольше служит интересам их общего дела, и теперь перед Лордом стоит непростой выбор. Он верит в искренность Лестрейнджа, верит его клятве, верит в то, что его ненависть к магглолюбцам неистребима, но при этом понимает, что он уязвим. Беллатриса – боевой маг, если её возьмут в плен, не продаст ли Рудольфус все тайны Организации за её свободу? И  куда он пойдет в случае отказа сейчас? К Дамблдору, к Гриндельвальду, в Министерство? И что пообещает им за помощь?
Выражение лица Волдеморта (и так не отличающегося приветливостью) мрачнеет ещё больше. Рудольфуса противной стороне он не отдаст – ему легче его убить, пусть даже это грозит смутой и обрывом многих важных политических нитей. Или – как другой вариант – легче ему помочь. Тёмный Лорд не очень это демонстрирует – ему хватает других забот – но к Беллатрисе он относится с симпатией. Ученица Долохова не разочаровывает его – она не хуже других Пожирателей справляется с рейдами, умеет за себя постоять и не склонна ловить подолом сладости с кем не попадя. Кроме того, Беллатриса верна идеям Организации, не раздражает Волдеморта, напротив, вносит некоторое обаяние в ряды Пожирателей.
Любой другой жене Пожирателя Тёмный Лорд позволил бы умереть спокойно – никто из них и в подметки миссис Лестрейндж не годился, но насчёт Беллатрисы он колеблется, не хочется ему убивать и Рудольфуса.
Тёмный Лорд крепко сжимает волшебную палочку – сложный выбор и говорит:
- Стереть память о нескольких месяцах жизни человека – сложная задача, он может повредиться умом. Потребуется ритуал и специальные зелья.
Волдеморт ещё немного сомневается и всё же поднимает палочку не для Авады, а для того, чтобы запереть двери.
- Я не всесилен, но посмотрю, что смогу сделать, Рудольфус, - обещает он, - а тебе нужно рассказать  о том, что у вас произошло поподробнее. И встань с колен – негоже Пожирателю Смерти так принижать себя. Даже перед своим лордом.

Отредактировано Lord Voldemort (8 июня, 2017г. 17:17)

+3

6

Рудольфус так и сверлит взглядом Темного Лорда, оставив недавно появившееся, но набирающее популярность негласное правило не смотреть на Милорда прямо - он и так на коленях в знак своей верности, в знак подтверждения своей присяги, и он не хочет пропустить ни малейшего движения брови Лорда, которое может означать приговор или помилование.
Темный Лорд выжидает, его недовольство оставляет Рудольфуса равнодушным, хотя и ощущаемо - Лестрейндж знает за собой вину, и вина эта не перед Темным Лордом, однако Лорд может помочь.
Что делать, если Темный Лорд откажет, Рудольфус не знает - он не строит планов, позволяя себе плыть по течению, по реке из огневиски, в которой он топится, топит вину и разочарование. Топит страх, потому что глава рода Лестрейндж не может бояться.
Он знает лишь, что не потеряет Беллатрису - не может лишиться ее, и знает, что это неправильно: он должен казнить себя за смерть наследника, этого ребенка, который не был достаточно силен, чтобы вцепиться в жизнь, чтобы не позволить отобрать ее у себя. Ребенок - продолжение рода, наследник - вот что главное, но при мысли о ребенке он испытывает лишь легкое отвращение: то синюшнее тельце, больше похожее на домовика, чем на мага, он сжег у склепа в соответствии с традицией рода, даже не развернув тряпку с инициалами наследника. Ребенок - нерожденный, не принятый в род, не получивший имя - не мог упокоиться в склепе, и даже на гобелене его нить исчезла куда быстрее, чем проявлялась и наливалась яркостью. Ребенка будто никогда не и не было - и это единственный выход, выход, который Рудольфусу подсказал родовой гобелен, сама магия.
Он знает, что должен винить себя в этой смерти - но чувствует, помимо отвращения, еще и гнев: этот уродец убивает Беллатрису, даже став историей, перестав существовать, исчезнув с гобелена. Хочет отобрать Беллатрису у него, у Рудольфуса, но будь он проклят, если отдаст жену даже смерти.

Темный Лорд заговаривает. Он говорит о ритуале и специальном зелье, а Рудольфус тупо смотрит в ответ, не понимая, согласие это или отказ под предлогом сложности в исполнении просьбы.
Ритуал, зелье - все, что угодно, нет цены, которую бы он не заплатил. Готов на все, лишь бы вернуть Беллатрису из долины смертной тени, куда она уходит все дальше - так далеко, что он уже едва может дозваться.
Рудольфус все еще ждет - движение палочки Лорда кажется ему судьбоносным: что выберет Темный Лорд, милость или кару, нет ни малейшей догадки, а у Рудольфуса даже дыхание не перехватывает. Он не боится смерти - своей, но смерть жены станет для него концом мира, личным Рагнареком. Он и сам не знает, на что пойдет после ее смерти - и чтобы ее удержать, потому что, кажется, нет такой границы, которая бы его остановила, но Темный Лорд разбирается в человеческих душах лучше Рудольфуса, и тяжелые двери запираются, подчиняясь движению палочки .
Лестрендж тяжело поднимается на ноги - ему всего тридцать, но сейчас, после этих давящих недель, ему можно дать и на десять лет больше. Из движений ушла хищная легкость и ощущение сдерживаемой силы, он сам похож на человека на краю могилы.
Пошире расставив ноги, чтобы обрести равновесие, Рудольфус, опустив руки вдоль тела, будто не зная, что с ними делать, несколько раз трясет головой - он не из числа хороших рассказчиков, но он сам пришел на поклон, чтобы противиться воле Лорда.
- Мы поссорились, - хрипло и глухо отвечает он коротко, как будто этим можно объяснить все произошедшее - как будто эта банальная, безобидная фраза может дать понять, что в самом деле происходит за крепкими стенами Лестрейндж-Холла, когда две воли - главы рода и его жены - сходятся в бою, где сила сталкивается с бесстрашием. - Поссорились на центральной лестнице. Беллатриса никогда не умела остановиться вовремя.
Рудольфус снова трясет головой, глотает горечь вместе с фразой, что и он никогда не останавливается, и в этом они похожи, как могли бы быть похожи близнецы.
- Я ударил ее, и она не удержалась за перила. Все было кончено в минуту, Милорд. - Вот теперь у него действительно перехватывает горло будто удавкой, он хрипит. - Когда я спустился, все было кончено, так мне сказали колдомедики.
Он не подхватил ее - просто не схватил. Он был так зол, он ударил с силой - несмотря на беременность, несмотря ни на что.  Ударил так, чтобы она замолчала - но Мерлин, он не хотел, никогда не хотел, чтобы она замолчала навсегда.
- Она винит меня, Милорд. И она имеет право, - заканчивает Рудольфус короткий рассказ - в его памяти мало что еще сохранилось, он был пьян, о Мерлин, как он был пьян. И как он хотел причинить ей боль в тот момент - так, что забыл обо всем, даже о ребенке.

+4

7

Рудольфус поднимается с колен и рассказывает, Лорду приходится по душе его покорность. Старший сын Рейнальфа любит показать характер (и произошедшее с Беллатрисой тому лишнее подтверждение), но сейчас для этого не время и не место. Волдеморт внимательно относится к субординации и ему не хочется давать Лестрейнджам повод думать, что глава Организации готов в любой момент всё бросить и решать их внутрисемейные проблемы. Весьма многочисленные проблемы, судя по рассказу.
Тёмный Лорд выслушивает Рудольфуса до конца и задумывается. Он, конечно, может помочь, пусть задача и из разряда незаурядных, но ему не хочется трудиться впустую. Волдеморт не считает себя тираном – он требует со своих Пожирателей многого, но только в отношении дел, которые касаются Организации, в личную жизнь соратников он не вмешивается, хотя и нельзя сказать, чтобы совсем не интересуется происходящим в их семьях. Рукоприкладство в семье Лестрейнджей для него не новость, хотя он не думал, что дело дойдет до смертоубийства и тяжелых травм.
- Ты, разумеется, виноват, Рудольфус, - говорит он, подводя итог, - и твои муки заслужены. Твой отец и мой друг мёртв, наверное, тебе некому это сказать, и я бы не сказал, если бы ты не пришёл ко мне с просьбой, - Лорд не собирается воспитывать старшего Лестрейнджа, время для этого давно ушло, но ему нужно донести до него свою мысль, - но ты ведешь себя безответственно. Как глава рода ты можешь карать членов своей семьи и требовать от них подчинения, это твоё право, но ошибаться ты не должен. И жалеть о своих решениях тоже.
У Лорда нет рода (вернее, у него нет родственников), но он руководит крупной организацией и хочет, чтобы сын Рейнальфа занял в этой организации достойное место. И ещё гораздо более высокое место в том мире, который он построят на руинах прежней магглолюбивой Британии.
Он поднимается со своего места, подходит к Рудольфусу и кладет руку ему на плечо.
- Беллатриса забудет всё, что с ней было и будет относиться к тебе по-прежнему, - обещает он. Несмотря на осторожность, высказанную ранее, Тёмный Лорд считает себя непревзойденным в области ментальной магии. – Всё уладится. Веди ко мне жену. Но мне очень не понравится, если все мои усилия пропадут впустую.
Волдеморт убирает руку – он выглядит не очень привлекательно и знает, что его облик, искаженный темной магией, вызывает у людей неприятные ощущения, тон его голоса и вовсе спокоен, но он считает, что высказался достаточно ясно. Тёмный Лорд милостив к тем, кто присягнул к нему на верность, но его милость не беспредельна.

+3

8

После его рассказа наступает тишина. Темный Лорд молчит, молчит и Рудольфус - ему нечего больше прибавить. Оправдываться не в его характере, да и, что бы там ни было, ему нет оправдания: не за бутылкой же ему прятаться, и не ссылаться же на то, что он не может заставить жену слушаться иначе, чем кроме как избив ее.
Но Рудольфусу достаточно сил - все еще хватает - чтобы и принять груз вины, и действовать, вот почему он сейчас стоит здесь, выворачиваясь наизнанку перед человеком, которого ставит превыше себя.
Темный Лорд начинает говорить, и Рудольфус шумно втягивает воздух сквозь зубы, но не оспаривает вердикт того, к кому за помощью пришел сам. Один из постулатов, которые внушил ему отец, гласит, что Лестрейнджи всегда платят свои долги - и идея расплаты пронизывает Лестрейндж-Холл, пронизывает души и умы обоих братьев. Он действительно виновен - и понес кару, потеряв наследника и видя, как отдаляется от него Беллатриса, как между ними встает нечто гораздо большее, гораздо более непреодолимое, чем ее ненависть, возбуждающая его как стакан крепкого виски, как самый откровенный взгляд, как намеренное, бесстыдное обнажение. И эта кара, это наказание - достаточное. И Темный Лорд покончит с этим наказанием.
В иной ситуации Рудольфус, быть может, и взъярился бы - никто не смеет учить его, указывать, как поступать с членами рода, главой которого он является, но он сам, по собственной воле, поставил Темного Лорда над собой, присягнул ему, и сейчас, трезвый и мыслящий здраво, Рудольфус слышит правоту в словах Лорда.
Его ошибки отражаются на всех членах рода - и на тех, кто сейчас живет в Холле, и на еще нерожденных, и на тех, кто занимает свои ниши в фамильном склепе. Ошибки Рудольфуса пятнают род, утрата наследника - недопустимое нарушение в глазах предков. Быть может, именно поэтому платит за его ошибку Беллатриса, потому что именно так можно уязвить его по-настоящему.
Рудольфус опускает голову, сглатывает это признание собственной неправоты, и еще раз осмысляет слова Темного Лорда.
От прикосновения руки к своему плечу он вздрагивает всем телом - он прослушал, как поднимался на ноги собеседник, и теперь вскидывает голову. В его потухшем взгляде вспыхивает пламя.
- Я больше не допущу ошибки, Милорд, - предупреждение в словах Темного Лорда не проходит незамеченным, и Лестрейндж подавляет ярость, по-прежнему кипящую где-то здесь, рядом, под тонким слоем самообладания, которое подпитывается опустошенностью и страхом. Это его цена, его унижение - и он пошел на это сам, признавая право Темного Лорда теперь указывать ему на ошибки. - Я вас услышал.
Сейчас, в семьдесят девятом, в памяти Рудольфуса еще слишком жив отец - и Темный Лорд еще сохраняет черты близкого друга Рейналфа, гостившего в Лестрейндж-Холле с тех времен, как Рудольфус себя помнит. Рудольфус молод, и отеческие наставления Милорда находят нечто похожее на отклик в его сознании, не говоря уж о том, что так и непроизнесенное прямо согласие помочь Беллатрисе наполняет его надеждой.
- Я приведу ее прямо сейчас, Милорд, - Лестрейндж смотрит в лицо Темного Лорда, не замечая, как сильно оно исказилось и утратило привычный облик. Он видит лишь силу, исходящую от этого худого, почти изящного мужчины, и эта сила, не имеющая ничего общего с грубой физической, заставляет Рудольфуса сдерживаться в присутствии Милорда. По крайней мере, сейчас - пока остатки здравомыслия еще теплятся в главе рода.
Лестрейндж из тех, кто не откладывает дел в долгий ящик и, раз уж Темный Лорд не останавливает его и не назначает другого времени, отправляется за женой, аппарируя в Холл со ступеней Ставки.

В Лестрейндж-Холле тихо и темно - Рабастана редко слышно, даже если он дома, а Беллатриса, угасающая в своих покоях, в последнее время создает шума не больше, чем домовой эльф.
Не постучавшись, Рудольфус входит к ней в комнаты, где не появлялся больше недели.
- Собирайся, - глухо требует он. - Милорд зовет тебя. Зовет нас обоих.
Если что и способно поднять Беллатрису на ноги, так это приказ Темного Лорда - ведь ради этой чести она поставила на кон ребенка, приняв Метку уже зная о беременности. При этой мысли гнев снова вскипает в Рудольфусе, но сейчас, трезвому, верящему в будущее, ему проще обуздать свою ярость.

+2


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Загодя 1991 » Бессилие (ноябрь 1979)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC