Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Plus size

Сообщений 31 страница 37 из 37

31

Лаванда так и не врубалась, к чему это Паркинсон завела разговор о Нотте, пока не прозвучало волшебное перечисление: деньги, ингредиенты, рецепт.
Она сглотнула, чувствуя себя невероятно голодной, чуть отпрянула, пока Паркинсон напирала на столешницу, а затем замолчала, застыла как соляная статуя, практически забыв о мясе, о горчице - обо всем.
- Нет, - ответила лаконично, когда отмерла, и зашарила в указанном ящике, извлекая те баночки, которые могли потребоваться, старательно не глядя на Паркинсон. - Нет. Ты несешь какой-то бред.
В последнюю очередь ей нужен был слизеринец в ухажерах - слизеринец, который неизвестно как злоупотребит полученной о ней информацией. И Паркинсон в качестве сводни.
- Во-первых, прошло двадцать лет. Двадцать лет, Паркинсон, - она удержалась от самоуничижительного уточнения "с тех пор, как он видел меня в последний раз", прикусив губу, и принялась вытряхивать на кусок мяса сухую горчицу, по-прежнему не поднимая головы. - Мало ли, что там было в школе. Если вообще было.
Верить Паркинсон несмотря ни на что было тяжело - верить в какие-то симпатии со стороны Нотта, которого Лаванда вообще не помнила - кажется, он был тихим, худым и очень сосредоточенным на чем-то - было попросту невозможно.
К тому же, Лаванде очень не нравилась сама по себе идея рассказывать о своих проблемах еще кому-то - причем человеку, от которого она по умолчанию не ожидала ничего хорошего.
- Школьные симпатии - это слишком нетвердая валюта, Паркинсон, тебе ли не знать. Вряд ли он нарушит закон ради памяти о прошлом, которого, в общем-то, не было.

+1

32

Дура-Браун своей удачи не оценила, а ведь Паркинсон, как смогла, расцветила свою придумку, даже вон про пальцы пошлую шуточку отпустила.
Вечно так и получается со всеми этими добрыми делам - стараешься-стараешься, а толку ни на кнат.
Тяжелым взглядом она наблюдала за Браун, вцепившуюся в это свое мясо, гадая: как, ну как можно быть такой дурой.
- Было, не было, - наконец произнесла она совсем другим тоном - куда менее дружелюбным,  - мне лучше знать. Ты Нотта даже не помнишь  - а я все-таки с ним семь лет проучилась, и до Хогвартса знакома была, и после...
Это, конечно, аргументом было слабым. Она, допустим, и с Малфоем семь лет проучилась, и знакома была с самого раннего детства, а все равно ни хера не знала о нем. И не узнала, пока не стало слишком поздно.
Но слабая аргументация Паркинсон не смутила. Она демонстративно обошла Браун, вытряхнула из ящика картофель, лук и морковь, и уселась на стул, вытаскивая палочку - бытовые чары были в ее распоряжении, несмотря на звучную фамилию.
- Знаешь, Браун, ты не в том положении, чтобы отказываться или изображать тут из себя невесть что, - указала она на очевидное, взмахивая палочкой. Тонкая, почти прозрачная стружка картофельной кожуры спиралью принялась сползать на пол под чарами. - Нотт - не трепло. Нотт будет молчать, и вовсе не ради памяти о прошлом. Он сделает это, потому что я его попрошу. И потому что попросишь ты. А вот когда он назовет цену - вот тогда и начинай хлопать ресницами и надувать губы, кукла ты блондинистая.
Она вдруг рассмеялась - резко, зло. Уже вторая очищенная картофелина с глухим стуком брякнулась на кухонный стол.
- Но искать тебя у него тоже никто не станет. Это хороший план, Браун. Лучший план.

+1

33

V.

Вопреки первым планам Паркинсон, доводить дело до того, чтобы кто-то искал Лаванду Браун у Теодора Нотта они и правда не стали: Панси просто написала Нотту записку с предложением навестить ее в ближайшее свободное время, и тот, к немалому удивлению Лаванды, всегда считающей, что подобная простота в обращении - удел лишь гриффиндорцев, согласился на этот же вечер.
Приготовления в квартире на Риджент закипели полным ходом, и хотя Браун только что не рычала на Паркинсон, котороая с головой зарылась в видавший виды высоченный гардероб в своей спальне и время от времени появлялась оттуда, таща за собой то, Браун не надела бы, будь даже на десять лет моложе, чем была сейчас, ко времени прихода Нотта выглядела она лучше, чем последние пресловутые десять лет - невозможно было сопротивляться ни маниакальному блеску в глазах Паркинсон, ни собственным, почти забытым, но оттого не ослабевшим, инстинктам.
- Я просто спрашиваю, Паркинсон, - Лаванда задумчиво разглядывала себя в зеркале, медленно расправляя платье на животе,  - но ты никогда не думала о нише среди содержательниц эскорт-служб или борделя?
Ей не слишком нравилась перспектива провести вечер с двумя слизеринцами сразу, да еще с теми, чьи фамилии обоснованно были связаны с Волдемортом в прошлом, но, как верно заметила Паркинсон, раз уж у нее не было своего плана, приходилось следовать чьему-то. Она и в школе не была особенно способна в составлении планов, не говоря уж о сегодняшнем дне, после всех этих лет приема зелий, маггловских антидепрессивных препаратов, бесцельного существования и полнейшего раздрая. В своей жизни Лаванда всего лишь дважды сочинила и исполнила план: один раз, когда ей удалось ненадолго привлечь внимание Рона Уизли, а второй - когда она сбежала из клиники, где содержалась. В первый раз ничего хорошего ей эта авантюра не принесла. Второй раз мог обеспечить ее Азкабаном.
Может быть, в самом деле имело смысл довериться Паркинсон - слизеринцы, кажется, славились тем, что составляли пару-тройку удачных планов еще до завтрака.

+1

34

Отмытая и накормленная, Браун и правда была куда больше похожа на себя прежнюю - быть может, Паркинсон узнала бы ее быстрее в нормальном платье, а не в том рубище, в котором увидела в парке.
Благосклонно оценив слова Браун как комплимент, Паркинсон сделала внушительный глоток вина из бокала и покачала ногой, обутой ради гостя не в домашний шлепанец, а в лодочку на каблуке.
- Не пори чушь, Браун, - мурлыкнула она, продолжая смотреть, как Браун оттягивает подол и крутится перед зеркалом - ну точь в точь старая добрая Лаванда Браун, только в прошлом она наоборот, поддергивала подол повыше к немалой досаде МакКошки. - Сделаешь то, чего хочет мужчина, в спальне - он сделает для тебя все, что ты захочешь, во всем остальном.
Лицо Браун, отраженное в зеркале, Панси не понравилось, и она продолжила тем же рассудительно-ленивым тоном:
- Нет, конечно, будь мы мужчинами, мы бы сейчас думали, как половчее пойти на штурм Министерства Магии, организовавшего все эти жуткие порядки по отношению к оборотням, чтобы сложить там свои жизни, но мы, Браун, женщины,  и потому должны думать, как лечь самим. Не будь ханжой.
Возможно, она бы продолжила развитие темы, но во входную дверь сдержанно постучали - и это без предупреждения от домофона.
Паркинсон мгновенно приняла царственный вид, расправила плечи - все, что она говорила о Нотте Браун, было правдой, но то, о чем она умолчала - в частности, весьма сложные, если не сказать противоречивые отношения между ней и бывшим сокурсником - могло немного усложнить дело. Хоть бы Браун достало мозгов начать облизывать пальцы в подходящий момент, цинично подумала Паркинсон, перехватывая бокал поудобнее и с ним, будто с пикой, летящей впереди в этом бою, направилась к двери.
- Не торчи тут долго. Подбери подходящий момент и появись эффектно, - напоследок посоветовала она Браун, удостоверяясь, что та не собирается прямо сейчас разыгрывать из себя инженю.

- Нотт. Как всегда, сама галантность - мог бы аппарировать сразу в гостиную, но предпочел постучать, - улыбку Панси можно было мазать на тост, но она тотчас же убрала излишнюю приторность и махнула Теодору в знак приветствия, отворяя дверь.
Нотт, высокий, широкобровый, что вкупе с тонким вытянутым лицом придавало ему какой-то драматичности, тут же передал Паркинсон пышный букет мелких ирисов.
- Здравствуй, Персефона. Твоя записка застала меня в Лондоне - большая удача. Завтра я должен быть в Ирландии, прямо оттуда - на континент. Буду рад провести вечер перед отъездом в компании старой приятельницы.
- И не одной, - подхватила Паркинсон, принимая букет и подставляя щеку бывшему сокурснику. Ее фраза  повисла в воздухе: если уж это Браун не воспримет как самый подходящий момент, то может просидеть в спальне всю оставшуюся жизнь.
Но Браун все-таки восприняла все правильно. Паркинсон даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Браун появилась на сцене. Нотт замер на целую секунду - его ленивая, непробиваемая улыбочка на целый миг показалась фальшивой, но тут же время вернуло свою власть над происходящем, в лицо Нотта вернулась тщательно выдрессированная естественность, а Паркинсон развернулась, давая ему пройти.
- Это Лаванда, ты наверняка ее помнишь, - ровно произнесла она, отставляя бокал с вином на первую попавшуюся полку, чтоб подыскать хоть что-то, напоминающее вазу. - Она проездом в Лондоне, можно сказать - и я подумала, а почему  бы не устроить репетицию встречи выпускников, раз уж мы трое никогда друг с другом не ссорились.
Вообще-то, это не было правдой - Паркинсон ссорилась со всеми, да и Браун уже в Хогвартсе была настоящей стервой, но аристократическое воспитание и череда предков, относящих себя к вершине эволюции, диктовали Паркинсон свои правила поведения, не включающие неприятную правду в необходимое в первых строках беседы.
- И тебе повезло, Теодор, потому что именно сегодня я накормлю тебя прекрасным рагу по рецепту Лаванды. Мясо, овощи - и много магии, - Паркинсон нашла в конце концов вазу и наполняла ее водой.
- Если бы я знал, я принес бы два букета, - двигаясь довольно проворно, Нотт пересек гостиную и протянул Браун руку, чуть заметно улыбаясь. Легкая насмешка в голосе компенсировалась искренним интересом, и Паркинсон, внимательно наблюдающая, вздохнула с  облегчением: если дальше и не заладится, начало прошло благополучно.

+1

35

Лаванда метнула на Паркинсон испепеляющий взгляд, но без палочки эффект оказался абсолютно нулевым. Еще разок дернув подол - платье, пусть и подогнанное с помощью колдовства по фигуре Лаванды, длиной оставалось прежним и на этом настаивала единственная обладательница палочки - Браун все же оставила платье в покое. Она не была ханжой, чтобы там не болтала Паркинсон. Вообще-то, по нормам Гриффиндора Браун была далеко не ханжой - скорее, подходила к противоположной отметке на шкале ханжества, но Паркинсон, конечно, могла думать все, что ей взбрело в голову.
И платье было ровно на ладонь короче, чем требовалось - и ровно этой ладони не хватало Браун, чтобы прикрыть колени и не чувствовать себя так... так... так.
Пока Паркинсон поторопилась открыть дорогому гостю, Лаванда в последний раз всмотрелась в зеркало, порепетировала беззаботную улыбку, пришла в ужас и прибегла к пудре - вечному спасению женщин в сложной жизненной ситуации.
А у Паркинсон даже голос меняется, подумала она, прислушиваясь к происходящему в гостиной. С ней бывшая слизеринка разговаривала грубовато-развязно, иногда снисходительно, иногда зло, а вот Теодор Нотт удостоился гостеприимства по стандартам высшего общества. Чуть замявшись на пороге спальни, Браун еще раз, на сей раз больше для своего успокоения, дернула подол и выплыла в гостиную под трескотню Паркинсон, улыбаясь так, как будто самой большей ее проблемой был выбор платья - к слову, и в самом деле ставший проблемой с большой буквы П.
Нотт смотрел на нее внимательно - так внимательно, как будто знал о ней все-все, и это не понравилось Браун до печенки, пока она медленно пересекала комнату, чтобы остановиться на середине, возле накрытого кое-каким вытащенным на свет божий хрусталем.
- Тебя извиняет незнание, - не без усилия Лаванда подхватила этот тон, но сразу же почувствовала себя лучше - когда-то флирт был частью ее натуры, и с тех пор, конечно, много воды утекло, но она все та же, все та же Лаванда Браун, и вполне может вызвать интерес мужчины, если постарается, пусть и на один-два вечера.
Пальцы Нотта на ее пальцах показались чересчур жесткими, но Лаванда упрямо не отнимала руки, глядя в лицо Нотту.

Нужно было отдать должное: идея Паркинсон с освещением и впрямь оказалась удачной. Отказавшись от верхнего света, они зажгли несколько свечей - одинаковых толстых белых свечей, и Браун возблагодарила Мерлина хотя бы за то, что свечи были не розовыми и не ароматическими, и теперь в гостиной было в самом деле уютно, а легкая потертость и другие признаки не лучшего положения хозяйки квартиры прятались в тенях, как и морщины на лицах обеих женщин.
Нотт оказался прекрасным собеседником - было видно, что подобные посиделки в квартире Паркинсон для него не внове, но Лаванда на удивление быстро влилась в обстановку. Быть может, дело было в вине, которое беспрестанно подливал ей галантный Нотт, однако она освоилась и даже на Паркинсон перестала поглядывать с подозрением.
Та же болтала за двоих - так и сыпала школьными байками, оставляя Нотту и Браун только поддакивать и хохотать. То изображала Дафну Гринграсс на Прорицаниях, то - Ромильду Вейн, провожающую Поттера влюбленным взглядом, то Эрни МакМиллана, пытающегося трансфигурировать чайный сервиз в семейство мышей.
Браун налегала на вино и в конце концов забыла о том, ради чего все это затеяно - и вспомнила только в тот самый момент, когда Паркинсон, наступив ей на ногу под столом, не выпорхнула на кухню, чтобы "поискать еще бутылочку".
Виновато поставив почти пустой бокал, Лаванда встряхнулась, лихорадочно подыскивая тему для разговора в наступившей тишине - было лишь слышно, как Паркинсон стучит кухонными щкафчиками - но Нотт опередил ее. Его вилка зазвенела о край тарелки, он наклонился ближе к Браун, убирая салфетку.
- Итак. Панси может морочить мне голову хоть до завтрашнего утра, в этом я не сомневаюсь. Но я не сомневаюсь и в том, что у вас двоих есть ко мне какое-то дело. И, скорее всего, оно касается тебя. Я слушаю, Лаванда. Я уже съел тарелку рагу - и должен тебе, не так ли?
Даже легкая ирония показалась Лаванде невыносимой. Она замерла на своем стуле, подавляя желание отшатнуться, а лучше пересесть подальше вместе со стулом, и вымученно рассмеялась:
- Конечно, нет, Теодор, о чем ты. Просто крошечная просьба, личная просьба. Вдруг ты сможешь нам помочь - Панси говорила, что что для тебя это не составляет проблемы, иначе, конечно, мы бы не подумали обратиться к тебе...

0

36

Паркинсон гремела дверцей кухонного ящика, изо всех сил прислушиваясь к происходящему. Кажется, что-то мямлила Браун, но слов было не разобрать.
В сердцах бросив дверцу, Панси оперлась бедром о столик и закурила, не позаботившись даже о пепельнице. Открытое давным-давно вино дышало у раковины, но возвращаться в гостиную не было желания. Она и так растратила запас красноречия, как проклятая вспоминая все эти детские истории из прошлого и отделяя те, которые ни в коем случае не должны были прозвучать здесь: за целый вечер ни разу не прозвучало ни имени Грейнджер, ни Малфоя, ни Уизли - а это уже само по себе для Паркинсон было целым подвигом - ни имен тех, кто погиб в девяносто восьмом.
Зато сейчас все эти нерасказанные там истории вставали у Паркинсон перед глазами, и она исступленно курила, стряхивая пепел время от времени и пытаясь подавить внезапную дрожь в руках

- Вдруг смогу, - ухмыльнулся Нотт, все с возрастающим интересом глядя на Браун. - И раз Панси говорит, что для меня это пустяк, так оно и есть.
Он понимал, что его втягивают в авантюру - понимал, когда получил эту записку от Паркинсон, и все равно ответил согласием. Одного взгляда на Браун, обряженную в платье Паркинсон - внимательности Нотту было не занимать - хватало, чтобы понять, насколько плохо дело, но это-то его и манило. Паркинсон гуляла по краю с самой победы Избранного - а то и раньше, и Нотт должен был признаться, что ему не хватало этого ощущения остроты собственного существования, которым он жил в последний год в Хогвартсе.
- Я слушаю, Лаванда. Я весь внимание.
Она кинула на него такой уничижительный взгляд, что он виновато потер лоб.
- Если я могу помочь, я помогу. Но ведь, если бы я не мог помочь, я бы не сидел тут, не так ли?
В его словах неожиданно для него самого прозвучала горечь, но он пожал плечами, подтверждая свои слова: Паркинсон расчетливость оставляла только в отношениях с Малфоем, и Нотт был достаточно слизеринцем, чтобы не иметь по этому поводу каких-либо претензий. Или чтобы не высказывать из вслух, по крайней мере.

- Все так, Тео, - сухо отозвалась Паркинсон, появляясь в дверях с бутылкой вина. - И ты в самом деле должен помочь. Нам нужны ингредиенты для аконитового зелья.
Нотт, переведший взгляд на Панси, некоторое время разглядывал ее, а затем забрал бутылку, чтобы разлить всем троим.
- Раз вы обратились ко мне, значит, не можете купить в лавке. Не хотите, чтобы Министерство знало, что одна из вас покупает антиликантропное?
Паркинсон положила руку на рукав пиджака Нотта и легко царапнула ногтями по ткани.
- И не только, - призналась она, глядя прямо на Браун.
Забей квоффл, детка.

0

37

Что бы там не крутилось между Ноттом и Паркинсон, все определенно было сложнее, чем следовало из слов Паркинсон. Пообещав себе, что она вытрясет у бывшей неприятельницы правду, Браун сосредоточилась на сиюминутной задаче, подбирая слова - и зря, потому что именно этот момент выбрала Паркинсон, чтобы вернуться.
Как думала Лаванда, стоит только упомянуть об аконитовом зелье, как все станет ясно, однако Нотт явно предпочитал тянуть книззла за хвост.
Она подняла голову, натолкнулась на пронизывающий паркинсоновский взгляд и схватилась за наполненный вновь бокал будто за спасательный круг.
- Ты совершенно прав, - подтвердила она удачную догадку Нотта, и эти слова легли в наступившей тишине бетонной плитой на плечи, придавливая Браун к стулу. От Паркинсон будто исходили короткие злые импульсы, требующие продолжения. Лаванда отпила вина, затем еще немного, еще, пока бокал вновь не опустел, и со стуком поставила его на стол.
- Дело в том, что я больна. Меня покусал оборотень. - Если говорить вот так, можно было сделать вид, что вся история Браун ничуть не волнует, и ей есть дело только до последствий. - Наверное тебе известно, что ликантропия неизлечима, но подавление возможности обернуться в полнолуние обходится очень дорого - побочные эффекты постоянного приема министерской модификации аконитового зелья, интоксикация, блокирование второй части сущности укушенного... Словом, это сводит с ума.
- Я в курсе побочных эффектов модификации, - обронил Нотт безэмоционально, и Лаванда чуть нахмурилась, пытаясь понять, сочувствует он ей или осуждает. Паркинсон хранила молчание, и Лаванда в полной тишине налила себе еще вина, отпила и продолжила:
- Я хочу обернуться. На этот раз мне нужно обернуться.
Нотт прицокнул языком.
- Сколько лет ты... больна?
- Двадцать.
Еще одна пауза - Браун сосредоточенно, глоток за глотком, опустошала бокал.
- И сколько раз за эти двадцать лет ты оборачивалась?
- Три или четыре. Четыре.
Оценив быстроту Браун, Нотт подлил ей еще, взглянул на Паркинсон с, как показалось Браун, немым вопросом, и снова развернулся к Лаванде.
- Когда последний раз?
- Пять лет назад. Почти шесть.
Очередная пауза мучила не меньше жажды.
- Я хочу обернуться, - повторила Лаванда. - Паркинсон обещала сварить мне зелье - обыкновенное, не модифицированное. Я буду пить его. Обернусь только раз, в само полнолуние. Буду под зельем. И все будет в порядке - еще долго все будет в порядке. Помоги мне, Нотт, - она не заметила, как обратилась к нему по фамилии, так, как о нем думала, так, как могла звать его в Хогвартсе. - Пожалуйста. Если хочешь, сотри память - никто не узнает, что именно ты помог мне с зельем.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC