Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ


Очередность постов в сюжетных эпизодах


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Plus size

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

2018, Магическая Британия, Лондон.

0

2

I.

Мерзкие шавки вели себя из рук вон. Протащили Паркинсон через весь парк, обступили скамейку, на которой застыло какое-то чучело в грязно-желтом свитере, лаяли так, что у Паркинсон, прячущей глаза, красные от бессонной ночи и алкоголя, за стеклами солнцезащитных очков - да за какими стеклами, за дешевым пластиком - голова разболелась еще сильнее.
- А ну заткнитесь! Фу! Фу, я сказала! - выпутываясь из поводков, обвивших ее щиколотки, Паркинсон на все лады призывала собачонок к порядку, но те, будто разом свихнувшись, продолжали заходиться истерическим лаем, распаляя друг друга. Женщина на скамейке - если все же это нечто было женщиной - никак не реагировала, свесив голову и спрятав лицо за тусклыми вроде бы изначально светлыми волосами, и Паркинсон, уделив ей один-единственный взгляд, сразу же решила, что извиняться перед этим отребьем не станет.
- Этот... Как тебя... Риччи! Фрицци! Да что б тебя! - запоминать имена у нее получалось хуже всего - и даже хуже, чем выгуливать мелких надоедливых тварей - и Паркинсон знала, что это вредит ей: хозяева мелких надоедливых тварей любили, чтоб их питомцев узнавали и любили с первой встречи. Знала, но поделать ничего не могла.
Кое-как распутав моток поводков, она сдвинула очки на кончик носа - здесь, в этой части парка, деревья росли так густо, что солнце, если и появлялось, то в полдень, а не ранним утром, когда происходили означенные события - и натянула связку поводков покрепче.
- Пойдемте отсюда, пока на ваш визг не набежали констебли, - Паркинсон разговаривала не с тварями. Ее фраза предназначалась чучелу на скамейке и имела успех: та дернулась, натянула до кончиков пальцев растянутые рукава своего ужасающего свитера и подняла голову, глядя на Панси сквозь немытые пряди.
- Браун? - ахнула Паркинсон, всмотревшись в бледное лицо, и тут же упала на скамейку рядом с бывшей однокурсницей. - Валите! Валите отсюда! - прикрикнула она уже собакам, отшвырнув поводки - но те так и продолжили исступленно облаивать Лаванду. Особенно старался крошка-Фрицци, уже начинающий задыхаться: его крохотные выпученные глазки заволокла пелена, из пасти доносилось только какое-то шипение, и Паркинсон легонько пнула его сапожком в бок, лишь бы он убрался уже подальше и перестал доводить ее до мигрени.
- Браун, - снова протянула Паркинсон, снимая очки окончательно и выискивая признаки знакомой ей ухоженой гриффиндорки в этом чудище. - Тебя что, только что из Азкабана выпустили?
Шутить про Азкабан считалось дурным тоном, но Паркинсон, чей отец там умер два года назад, первой шутила на эту тему и рекомендовала ханжам отправляться прямиком за Волдемортом.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (4 февраля, 2017г. 21:23)

+3

3

Пронзительный лай вливался в уши, отдаваясь в каждой клетке измученного тела. Лаванда сгорбилась на скамейке, обхватив себя руками, и ждала, когда же хозяйка этой громкоголосой своры возьмет под свой контроль питомцев, но те не реагировали на ее команды и только припадали к земле на передние лапы, продолжая облаивать мирно забравшуюся в этот тенистый угол парка Браун.
Она ждала, и ждала, и ждала, а потом эта стерва упомянула констеблей, да еще упомянула так, что сразу стало ясно: констеблей она позовет сама лично, едва только шавки дадут ей отойти от скамейки. Позовет, чтобы натравить на Лаванду.
Она подняла голову - до сих пор в поле ее зрения попадали только высокие демисезонные сапожки хозяйки своры. Сапожки, пожалуй, были симпатичными, даже в чем-то элегантными, и явно ухоженными, но Лаванду было не провести: от них тянуло кожзамом так, что Браун едва сдерживалась, чтобы не чихнуть.
То, что зря она подняла голову, Лаванда поняла сразу же - еще до того, как, округлив рот, эта дрянь произнесла ее имя. Она никак не отреагировала на это, надеясь, что эта любительница мелких собак и сапогов из искусственной кожи отправится по своим делам, но та уже устраивалась на скамейке совсем рядом, снимая очки, а затем произнесла ее имя еще раз, и Лаванда нащупала кое-что в своих воспоминаниях, что помогло ей идентифицировать эту... эту...
- Паркинсон, -  устало произнесла Браун, отворачиваясь и рассматривая собак, которые, хоть и отбежали на пару футов, все также кучно продолжили облаивать лавку. Лай ввинчивался в мозг, сводил с ума. Лаванда выбрала взглядом заводилу - рыжего лохматого терьера, нуждавшегося в стрижке, уставилась на него тяжело и угрожающе. Пес вскоре сник, его лай зазвучал неуверенно, как-то вопросительно, и сменился поскуливанием. Поджав хвост кабысдох попятился прочь, увлекая за собой всю стаю. Сцепленные "ракушкой" поводки заскользили по траве вслед за отбежавшими шавками.
Встреча с Паркинсон, конечно, радовать не могла - а лет двадцать назад и вовсе была бы предвестницей несчастий, но это было все же лучше, чем повстречаться с кем-то, кто знал Лаванду лучше, ближе и, возможно, бросился бы с надоедливыми расспросами и неуместными предложениями помощи.
- Почти, - брякнула она бездумно. Ее лечебница... То есть, разумеется, филиал госпиталя Святого Мунго, многопрофильный центр реабилитации жертвам Второй Магической, Азкабаном не был, хотя общие черты имелись: оттуда можно было сбежать, что Браун и сделала. - Красивые сапоги. Только искусственные. И воняют. У твоей матери же был магазин - модные кожаные вещички, вот это все. Неужели ты позволила обмануть себя в какой-то дешевой лавке и всучить подделку вместо настоящей кожи?

+3

4

Радость от того, что шавки отбежали, даже перекрыла сам факт того, что чуть позже, когда она насидится и придет пора разводить этих вонючих шерстяных ангелочков по домам, ей придется собирать их по всему парку, и Паркинсон расслабилась, наслаждаясь устанавливающейся тишиной, вытянула ноги, позволяя гудящим от переходов на шпильках ступням отдохнуть.
Посмотрела на Браун, посмотрела на сапоги, совсем неаристократично хмыкнула: вот стерва, надо же. А в школе строила из себя... Хотя, кого там Браун, вечная неудачница, строила из себя в Хогвартсе, раз не смогла охомутать даже Уизли.
- Ага, был, - подтвердила она, не отрывая взгляда от сапогов, поворачивая ноги то так, то сяк, чтобы Браун как следует нагляделась - ее-то парусиновые тапочки явно не годились даже в подметки для поддельного бренда Паркинсон. - Магазин был. И связи с Пожирателями Смерти. И не только деловые - с Лестрейнджами. Надеюсь, ее трахал младший - ну тот, что не был совсем уж откровенным психом.
Этому трюку Панси научилась очень давно и очень быстро. Когда имеешь такую биографию и такую звучную фамилию, как  у нее, нужно уметь не только держать удар, но и, по возможности, бить первой - пусть даже в ту же мишень, куда целился доброжелатель. Обычно люди, ошеломленные тем потоком грязи, который на их глазах вываливала на себя Паркинсон, терялись и не продолжали - и молчали, делая вид, что вовсе не думали ничего подобного.
Панси даже знать не хотела, насколько дико это выглядит - ее полностью удовлетворял результат. Поглядев на заткнувшуюся Браун, она продолжила тем же жизнерадостным тоном:
- Магазин кончился еще в девяносто восьмом. Мне ни клочка не досталось - все в помощь жертвам и бла-бла-бла.
Панси сложила пальцы утиным клювом и изобразила открывающийся и закрывающийся рот.
- А эту дрянь я купила за тринадцать фунтов на прошлогодней распродаже в Мэйсиз. И тебе советую - не только сапоги прикупить, но и вообще сменить имидж. Ты выглядишь просто погано. Так, как будто Уизли все же женился на тебе и превратил в свиноматку.
Она, конечно, покривила душой - на свиноматку Браун была похожа не более, чем сама Паркинсон. Более того, помня по Хогвартсу круглые щеки гриффиндорской блондинки, Панси безрезультатно искала их признаки на лице Лаванды сейчас, то так, то эдак поворачивая голову.
- А теперь серьезно, Браун. Откуда ты выползла? Разве вы, победители, не должны сейчас почивать на бархате и есть с серебра?

+2

5

Лаванда наконец отвела взгляд от сапогов - без дураков, очень даже ничего, если бы не искусственная кожа - снова натянула рукава свитера до самых пальцев под болтовню Паркинсон. О Пожирателях Смерти разговаривать не хотелось: она прикрыла веки, чувствуя ветерок на своем лице. Ветерок, разносящий далеко-далеко ароматы свежей выпечки из булочной в паре кварталов.
Слушать Паркинсон тоже не хотелось. Честно говоря, Лаванда и так имела небольшое представление о судьбе магазина матери собеседницы - и о судьбе самой матери тоже, и желала больше задеть Паркинсон, чем выслушивать все это...
Куда там. Чтобы заткнуть Панси Паркинсон у нее и в лучшие времена ни сил, ни хитрости не хватало - что уж говорить о сейчас.
Зато Паркинсон не изменилась в главном: в ответ она била сторицей и куда больнее. Чертова слизеринка остается слизеринкой, сколько бы маггловских поддельных сапогов на себя не нацепила.
Лет двадцать назад Лаванда бы разрыдалась при упоминании Уизли. Лет десять назад - ударила бы сумочкой.
Сейчас у нее не было ни сумочки, ни слез.
- Нет, не женился, сама знаешь, - спокойно ответила она, не открывая глаз. - Но и тебе не Малфой дал тринадцать фунтов, я права?
Дешевая попытка сменить тему оказалась провальной - да и еще бы. Паркинсон бульдогом звали не только за круглое лицо и курносый нос: вцепившись в интересующую ее тему, челюсти она разжимала только тогда, когда жертва рассказывала все.
- Не знаю. Я тот еще победитель, - Лаванда открыла глаза и ухмыльнулась, продемонстрировав неожиданно белые зубы. - Ну знаешь, я больше жертва и бла-бла-бла.
Она перекинула давно немытые волосы на другую сторону, открывая Паркинсон вид на сползающий с плеча свитер, а заодно на само плечо, покрытое старыми шрамами, белыми, толстыми рубцами, переплетающимися от самой шеи и теряющимися под воротником.
- Я вообще-то сбежала из центра реабилитации. Пару месяцев назад у меня случился нервный срыв. С такими как я это часто бывает, очень распространенная история при постоянном употреблении волчьелыкового. Но сегодня ночью я решила, что с меня хватит. Если уж сходить с ума, то не в четырех стенах и не под присмотром этих сочувствующих мне кукол, которые боятся меня до смерти. - Она снова улыбнулась небу, парку, даже чертовой Паркинсон, вернула волосы обратно. - А ты как поживаешь?

+2

6

Панси даже приподняла бровь на ответный выпад насчет Малфоя. Недурно, очень даже недурно. Браун почти сравняла счет, пока Паркинсон была увлечена выстраиванием защиты в другой стороне.
Она подумала было, не выдать ли еще пару емких ремарок насчет Уизли - спокойствие в голосе Браун могло быть и напускным - как та все же соизволила ответить.
Разглядывая шрамы, Панси снова хмыкнула - выглядело все это просто кошмарно. Как будто руку Браун не то сунули в маггловскую мясорубку, не то - в пасть хищнику.
Последняя версия, судя по всему, была ближе к истине.
Инстинктивно, Паркинсон задрала голову к небу, как будто рассчитывала увидеть там полную луну, повернулась к Лаванде, соображая. В этом она никогда не была особенно сильна - иначе бы все наверняка сложилось иначе, но два и два сложила без проблем. Волчьелыковое, шрамы, центр реабилитации жертв Второй Магической - и старые-старые воспоминания, чуть ли не двадцатилетней давности. Панси тогда было не до того - мать только-только арестовали, отец уже был под следствием, поместье шло с молотка, а Малфой что-то говорил ей о том, что вместе у них нет шансов... В итоге, как выяснилось, шансов у Паркинсон не было и в одиночку, но сейчас ей вдруг отчего-то полегчало, как будто не сложившаяся судьба Браун каким-то образом искупала все то, что пришлось пережить Панси.
- Выгуливаю чужих собак, - наконец ответила она, никак не прокомментировав чужие откровения - да и что тут скажешь. Жаль, что с тобой это случилось? Да скажи кто-нибудь нечто подобное Паркинсон, она бы плюнула в лицо сказавшему. Браун, судя по всему, могла еще и укусить.
- Ладно, Браун. - Поднялась она на ноги, возвращая на нос очки. - Приятно было поболтать и все такое. Пойду разыщу своих милых крошек, а то их двинутые хозяева начнут с ума сходить от беспокойства.
Она вытащила из сумки волшебную палочку и многозначительно постучала ею по ладони  - когда мерзкие шавки ее особенно донимали, магия приходилась очень кстати.
Паркинсон уже сделала пару шагов прочь, но все же остановилась и вернулась.
- Слушай, Браун. Серьезно, если захочешь такие же сапоги - вот мой адрес. Отдам бесплатно, как жертве, - визитка упала на край скамьи. - Не бойся, Малфоя не застанешь.
Уходила Паркинсон не оглядываясь - всегда.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (4 февраля, 2017г. 21:25)

+2

7

II.

Дождь лил как из ведра. Поминутно сверяясь с адресом на порядком измочаленной визитке и чертыхаясь, Браун короткими перебежками от подъезда к подъезду добиралась до многоквартирного дома на углу Риджент. Равнодушные к чужой беде кебмэны проезжали мимо, обдавая Лаванду потоками грязи из-под колес и включенным ближним светом, не реагируя на ее многострадальные взмахи руками и попытки выскочить на проезжую часть.
Окончательно отчаявшись, Браун перебежала дорогу под гневные сигналы и остановилась перед искомым домом, выискивая нужный ей номер квартиры на домофоне. В таких домах консьержей не водилось - в таких домах жили те, кто ценил каждый сэкономленный фунт, и это говорило о Паркинсон не меньше, чем сапоги из искусственной кожи.
- Паркинсон, это я, Браун. Ты дала мне визитку утром,  - уточнила Лаванда, как будто это имело значение, когда услышала через шум помех голос Паркинсон. Та помолчала и Браун подумала было, что она уже повесила трубку, а значит, ей предстоит дорога куда-то еще по этим мокрым апрельским улицам, но пронзительная трель оповестила ее об открытии двери.
Шмыгнув в подъезд, Браун руками расчесала волосы, сняла, выжала и снова натянула мокрый насквозь свитер, облепивший ее как вторая кожа. И только затем, обнаружив на дверях лифта замызганную табличку "не работает", поплелась по лестнице. Длинный день и не менее длинная ночь вымотали ее до предела, и при мысли, что Паркинсон может запросто выставить ее вон, Браун чувствовала какое-то тупое оцепенение.
Паркинсон стояла в раскрытой двери в квартиру, из которой доносились запахи макарон, жасминового мыла и сигаретного дыма.
- Я за сапогами. Но заберу утром - переночевать мне все равно негде. У меня будут искать в первую очередь.

+2

8

Паркинсон чуть посторонилась, пропуская Браун в квартиру. С гостьи стекала вода ручьем, и, пройдя следом за Браун в кухню, Паркинсон сложила руки на груди и сердито приказала:
- Раздевайся. У меня домовиков нет за тобой прибирать.
Взяла из пепельницы тлеющую сигарету, затянулась, с сомнением глядя на раздевающуюся Браун.
Утренняя встреча не выходила у нее из головы целый день, но к вечеру Панси уже убедила себя, что это почти-приглашение едва ли будет иметь последствия, что Браун быстро вернут в реабилитационный центр и они больше никогда не увидятся, а потому голос Лаванды в трубке домофона был неожиданностью, и теперь Паркинсон решала, что ей с этой неожиданностью делать.
Выгнать, без сомнения, но не сегодня.
Может, даже не завтра - какого драккла Браун такая тощая, их там, в этих центрах, голодом морят, что ли?
- Вещи бросай прямо здесь, на пол - я ими займусь. На бытовуху этого уровня у меня есть официальное разрешение.
Она прикинула, когда было последнее полнолуние - и когда следующее. Выходило две недели. Браун для побега выбрала дни своей наилучшей человеческой формы.
- Горячей воды немного, будь экономной... Ну, иди уже, что стоишь-дрожишь, - прикрикнула Паркинсон и, проследив, как абсолютно голая Браун скрылась в ванной, задумчиво затушила сигарету.
Когда Браун, замотанная в полотенце, появилась из ванной, ее вещи, уже высушенные магией, висели на стуле, а на кухонном столе стояла большая тарелка макарон с сыром. Паркинсон, дымившая в форточку, лениво повернулась, салютуя Браун бокалом вина.
- Мяса в доме нет - куплю завтра, если очень надо. Вино в том шкафу - но не наглей. - Она выпустила дым, стряхнула пепел и пододвинула к Браун второй бокал. - А теперь рассказывай.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (4 февраля, 2017г. 22:30)

+2

9

Завтра мяса купит, усмехнулась Браун, накидываясь на макароны. Предложение задержаться и погостить пару дней?
- Не очень надо. Пока - не очень, а потом я разберусь, - обжигая рот расплавленным сыром, Лаванда посмотрела на Паркинсон поверх вилки. Прожевала, торопливо набила рот снова - легко Паркинсон говорить это "рассказывай", сама-то, кажется, только вином и сигаретами питается.
Макароны кончились быстро. Лаванда облизнулась, потянулась довольно - намокшее полотенце не стесняло движений - схватилась за бокал.
- Можно? - кивнула на сигареты, неумело вытащила одну, обвела кухню взглядом в поисках огня и прикурила от подставленной сигареты Паркинсон. Так же неумело затянулась, наконец-то чувствуя себя если не в безопасности, то хотя бы в укромном уголке. - Моя палочка осталась в центре. У тех, у кого проблемы как у меня, забирают палочки. Временно, конечно. Ради нашей безопасности.
Лаванда даже не подозревала, что у нее сохранились такие запасы сарказма.
Она подобрала под себя босые ноги, отпила вина - сладкое, красное, оно смыло сигаретный привкус, оставляя ощущение сытости.
- Я, в общем-то, опасна. Неконтролируемые всплески магии на фоне нервного срыва. Так что если хочешь, чтоб я ушла - я утром уйду. Обещаю. - Браун посмотрела на Паркинсон, подождала и продолжила нехотя. - Волчьелыковое нельзя принимать постоянно - нужно раз в три, четыре месяца давать обращению случиться - иначе срыв. Волк ищет выход и найдет его, так или иначе - небольшой стресс, усталость, простуда, и все, этого достаточно, чтобы укушенный слетел с катушек. Что-то такое со мной и произошло.
Она вновь запила затяжку вином, посмотрела сквозь Паркинсон.
- Не думай, что я поступила так по глупости. Я знала, что это вероятно. Просто не смогла... Не захотела снова переживать обращение. Все эти программы реабилитации - одни названия. Невозможно привыкнуть к тому, что раз в месяц тебя вышибает из собственного тела, а его занимает и изменяет по собственному желанию кошмарный незнакомец. Ни привыкнуть, ни смириться.
Браун с силой затушила сигарету в пепельнице, одним глотком допила вино.
- Лучше б он меня убил.

+2

10

Паркинсон слушала и считала. Браун сказала, что нервный срыв с ней приключился два месяца назад. Что она не принимала свое зелье -  а потом что? Стресс, сказала она?
Пустившись в путь по волнам памяти, Панси быстро установила причину срыва: появление очередного, уже третьего, отпрыска у Грэйнджер и Уизли.
Да уж. На победительницу Браун совсем не тянула.
Хвала Мерлину, у Малфоя и Григрасс хватило совести остановиться на одном.
Вместо ответа Паркинсон пожала плечами - чтобы Браун ушла, она не хотела. Она хотела побольше узнать о том, как это, быть Лавандой Браун, жить с этими шрамами, белыми рубцами выделяющимися на чистой коже, порозовевшей после ванной.
Ей, слизеринке до мозга костей, было дико представлять себя на месте Браун, и, затягиваясь горьким дымом, Панси думала, что никогда в жизни не позволила бы себе так сглупить: ввязаться в битву за Хогвартс, сражаться наравне с аврорами и другими взрослыми опытными магами, а потом нарваться на оборотня и закончить вот так. Без шансов, без перспектив. Без волшебной палочки.
Браун была из другого лагеря, из лагеря победителей - но счастья ей это не принесло. Даже сбеги она из Хогвартса вместе с эвакуирующимися слизеринцами, ее жизнь сложилась бы лучше, а орден - какой там, кстати, ей дали орден? - шрамы не закроет.
О том, кто именно этот "он", спрашивать не стала - неожиданно почувствовав отвращение ко всей этой истории, резко допила вино, взмахом палочки уничтожила окурки.
- Оставайся, - предложила почти радушно, несмотря на принятое ранее решение спровадить Браун прочь, едва рассветет. - Спи на диване, он вполне удобный.
Они обе избегали упоминать о сроках - через две недели полнолуние, и Браун в любом случае придется либо начать принимать зелье как можно скорее, либо отправиться в центр и провести ночь в серебряной клетке в обличии зверя. Либо - и Паркинсон слишком резко дернула палочкой, разбив один из бокалов - обратиться где-то здесь, поблизости.
- Я уберу. Или спать, постельное белье на диване, - бросила она, наклоняясь над осколками. - Завтра поговорим. Нам еще осталось, что обсудить.
Например, не загрызешь ли ты меня, обернувшись.
И, пока Браун еще не вышла, все же спросила:
- Что мне будет, если тебя найдут здесь?

+3

11

Паркинсон не стала ни охать, ни ахать, отреагировала спокойно, и этим сразу же заслужила лавандину признательность, особенно искреннюю после ужина и ванной.
Она уже поднялась, руками взлохмачивая волосы, проверяя, не высохли ли - ложиться с мокрыми не хотелось, к утру она получит полный простудный набор - остановилась, обернулась к Паркинсон, собирающей осколки бокала по полу.
Постояла немного молча, вернулась и опустилась на корточки рядом, поправляя полотенце.
- Паркинсон, ты не обязана. - Прозвучало так себе. Паркинсон знала, что была не обязана, и Браун знала, что Паркинсон это знала. Она попробовала снова. - Ничего не будет. Ты же не знала, что у меня проблемы. Просто встретила старую знакомую. Расскажем им какую-нибудь слезливую историю, как я рыдала у тебя на плече и наврала про то, что меня вышвырнул на улицу бойфренд в одном свитере и без кната в кармане. И что ты просто выполняла свой гражданский долг.
У Паркинсон, оказалось, глаза не карие, а темно-зеленые - как болотная жижа. Браун улыбнулась этим глазам той своей прежней глупенькой улыбкой и тут же стерла ее с губ рукой.
- Нет. Если ты хочешь спросить об этом, бойфренда нет. Этот мой последний срыв оказался последней каплей - он был просто не готов к такому. К такой мне.
Никто не был готов к такой ней - даже она сама, но это, конечно, другая история.
- Спасибо, Паркинсон.
Вложив ей в ладонь один, самый крупный осколок, Браун встала и, запахнувшись поплотнее в полотенце, прошлепала босыми ногами в комнату - такую же крохотную, как и кухня, почти всю занятую массивным, даже роскошным диваном, хотя и прилично потрепанным. Как будто Паркинсон уволокла его со свалки, куда выбрасывают надоевшие предметы интерьера аристократы и нувориши.
На краю наброшенной на диван простыни лежала майка - длинная, мешковатая, подстать свитеру Лаванды, сохшему на спинке кухонного стула. Чертовой Паркинсон нельзя было отказать в наблюдательности.
Браун стащила полотенце, обернула им голову, натянула майку - разумеется, она не могла пойти ни к кому больше из тех, кто любил ее, даже если таковые и остались. Что бы с ней делала Парвати в своем небольшом домишке - а ведь у нее еще муж и шестеро детей, и оборотень в доме им совершенно ни к чему. Или Лонгботтомы - Ханна не слишком то любит Лаванду, несмотря на теплое отношение Невилла. А Луна в очередной поездке на край света.
Не повезло одной лишь Паркинсон. Выгуливающей чужих собак и выпивающей за вечер бутылку вина в одиночестве Паркинсон.

+2

12

III.

Ночью Паркинсон проснулась от непонятных звуков - будто кошку рвало за окном. Она ткнулась в мерзко нагревшуюся подушку лбом, перекатилась на спину и прислушалась вновь. И широко-широко раскрыла глаза, всматриваясь в темноту над собой.
В соседней комнате, на диване, оставшемся от интерьеров Паркинсон-плэйс, захлебывалась слезами Браун.
Панси поморщилась, закрывая лицо руками, все еще пахнущими поздним ужином для поздней гостьи - вот, значит, чем ей решила отплатить Браун за добро. Решила скулить ночам напролет, не давая ей спать, значит.
Паркинсон снова перевернулась, решительно сунула голову под подушку - ей вставать с рассветом, ну какого драккла той не спится?
Через пару мгновений вытащила голову, снова прислушалась - всхлипы продолжались.
Глубоко вздохнув, Панси вдруг ощутила озноб и поспешно натянула одеяло на голые плечи. Дождь все продолжал барабанить по карнизу, но из-за всхлипывающей в соседней комнате Браун ощущение уюта так и не приходило. Напротив - с каждой минутой Паркинсон чувствовала себя какой-то больной, отчего хотелось присоединиться к гостье в плаче и зареветь уже дуэтом.
Не выдержав этого, она все же приподнялась и села. Пружины негромко скрипнули и в соседней комнате, крохотной гостиной, воцарилась тишина - напряженная, полная слез и затаенного дыхания тишина. Паркинсон она была хорошо знакома - так же она замолкала за пологом в слизеринской девчачьей спальне на шестом курсе, когда ей казалось, что проснулась Дафна или Миллисент.
Набросив плед со стоящего рядом кресла, Паркинсон поперлась в гостиную.
- Ты чего ревешь? - спросила с порога у затаившейся Браун. - Я же слышала, ревешь, не прикидывайся.
Браун молчала и сопела.
Паркинсон, ступая по ледяному полу босыми ступнями, прошла по дивану и уселась в ногах, кутаясь в плед.
- Ну ладно тебе, Браун. Живут же с этим люди. И постоянно зелье это твое улучшают - я сама читала в "Пророке". А что до твоего ухажера - ну так он идиот, раз отказался от законного права звать тебя сукой и не получать Степефай в лицо.

+1

13

Браун накрылась одеялом с головой, услышав, как поднялась Паркинсон за стенкой, но даже эта детская попытка спрятаться от неприятностей ей не помогла: голос Паркинсон раздался совсем рядом и звучал ровно так же грубо и отвратительно, как Лаванда помнила по Хогвартсу.
Бывшая неприятельница подошла еще ближе, и Лаванда едва успела убрать ноги, чтобы освободить место для своей случайной доброжелательницы.
А затем икнула, фыркнула и рассмеялась в своем душном убежище под одеялом. Откинула край, все еще продолжая смеяться на грани истерики, посмотрела на Паркинсон, белым пятном выделяющуюся в темноте комнаты и темноте пледа.
- Сукой - в лицо? - фыркнула она снова, как смогла издать что-то кроме невнятных всхлипываний. - У тебя чувство юмора хуже, чем у хогвартского завхоза - помнишь, который бродил с кошкой и не мог колдовать?
При мысли о невозможности колдовать она и сама приуныла - без палочки героине Второй Войны с Волдемортом было как-то некомфортно, но , в конце концов, не она ли совсем недавно почти всерьез рассматривала возможность покинуть магический мир и затеряться в мире магглов?
- Пока они улучшат зелье, я или сойду с ума, или загрызу пол города. И тогда уж точно сойду с ума, - мрачно ответила Браун, приподнимаясь и садясь на выделенном ей диване. Раз уж она разбудила Паркинсон, глупо делать вид, что ничего не происходит.
Под предлогом необходимости поправить подушку поудобнее Браун обтерла мокрое от слез лицо и поджала ноги еще дальше, демонстративно освобождая для Паркинсон кусок места под одеялом - апрель апрелем, но затянувший с вечера дождь выстуживал квартиру не хуже февральских ветров.
- У тебя что, обогревателя нет? - поинтересовалась она, натягивая одеяло по самый нос. - Холодно, как в слизеринских...
И замолчала, посмотрела на Паркинсон, попыталась сдержать дурацкую усмешку, но все же фыркнула, а затем снова рассмеялась - не так громко и уже без истерических ноток. Слишком уж смешной оказалась мысль сетовать на слизеринские подземелья при потомственной, кажется, слизеринке - как будто та сама не знала, как бывало холодно в старом замке.
- Как вы вообще выживали в школе? На Бодроперцовом?

+1

14

Так было лучше - плачущая в ее квартире Браун вызывала у Паркинсон бурю отвращения. Со смеющейся можно было смириться.
Паркинсон со скепсисом поджала губы и огляделась - сквозь дождь в окна по-прежнему смотрела только темнота, намекая на то, что рассвета сегодня может не случиться и вовсе.
Однако Браун, несмотря на заполночь, явно укладываться не собиралась: наоборот, вся подобралась на диване, чтобы Панси смогла устроиться поуютнее, и начала разговоры разговаривать. Ну ясное дело, кому из них завтра на работу.
- От этих обогревателей - одно разорение, -  посетовала она, хотя тема явно была не настолько животрепещущей, чтобы обсуждать ее глубокой ночью, рискуя и недосыпом, и мешками под глазами. - Стоит в соседней комнате использовать какой-нибудь завалящий Люмос - и все, нет больше твоего обогревателя.
Браун, впрочем, не унималась. Может, у них на Гриффиндоре так принято было - кто не может уснуть, будит остальных и они устраивают пижамную вечеринку - может, Браун заполучила эту отвратную привычку уже после выпуска, но факт оставался фактом, спать она вроде как не собиралась, настроена была поболтать, да еще и о старых добрых временах, которые, если как следует подумать, не были такими уж добрыми - впрочем, позже все и вовсе пошло кувырком.
Чтобы прекратить этот дурацкий разговор - вот совершенно Паркинсон не хотелось вспоминать былое, совершенно не хотелось узнавать что-то о гриффиндорских традициях или делиться тем, что сама уже давно похоронила - она хищно усмехнулась, ловя в темноте блеск глаз Браун.
- Вовсе нет, - она понизила голос так, что Браун пришлось наклониться, чтобы расслышать ее, а затем, отбросив плед, скользнула под одеяло к Браун, плотно к той прижимаясь. - Мы делали вот так.
Дура-Браун даже испугаться не успела - а может, испугаться успела, но не успела ничего предпринять - как Паркинсон смачно чмокнула ее в горячие губы, хранящие соленый привкус слез.

+1

15

Секундный ступор отпустил, и Лаванда кошкой выгнулась, отпихивая горячий и голый паркинсоновский бок. Мокрое полотенце сползло на шею, остужая мгновенно вспыхнувшую кожу.
- Паркинсон, - полузадушенно выдохнула Браун, одной рукой контролируя дистанцию, а второй освобождая горло от чертового полотенца. - Я ж оборотень, а не лесбиянка.
Выпутавшись из одеяла, которое, будто живое, не давало отстраниться от чужого тела в постели, Лаванда проворно отползла в ноги дивана, подтянула колени к груди и расправила на них подол майки, осуждающе глядя на Паркинсон.
- Что, вы правда грелись друг об друга? - недоверчиво спросила Браун, гоня от себя вереницу жутких кадров - вот Паркинсон и, допустим, Гринграсс, хихикая, тащат под одно одеяло учебник по зельям, а вот уже Крэбб и Гойл...
Бррр, взрогнула всем телом Лаванда, против воли продолжая размышлять о том, как так вообще случилось, что никто был не в курсе - и не дурит ли ее Паркинсон сейчас.
- Паркинсон. - Прищурилась Лаванда, потянув на себя одеяло, раз уж с обогревателем не выгорело. - Ты же мне врешь. Мне не пятнадцать, я больше не верю в сказки про порочные и развратные слизеринские спальни. Признайся, вы же сами их выдумывали?

+1

16

- Да хоть Темный Лорд, - легкомысленно отозвалась Паркинсон, не делая ни малейшей дальнейшей попытки к осаде крепости  дуры-Браун. - Я тоже не лесбиянка.
Прозвучало не так уж и убедительно - но Панси Паркинсон себя обязанной убеждать в чем-либо Лаванду Браун не чувствовала, как не чувствовала и необходимости успокаивать старинную знакомую. Она и так на сегодняшней день побила все собственные рекорды альтруизма и сострадания - куда уж дальше.
Пока Браун по вечной этой гриффиндорской привычке производила очень много бессмысленных движений и действий, Паркинсон, будто сытый книззл, разлеглась поудобнее на освобожденном и нагретом предыдущей хозяйкой месте и подтянула повыше одеяло с самым целомудренным видом, не забывая косить на нахохлившуюся в ногах дивана Лаванду.
- Нуууу как тебе сказать, - протянула Панси, закидывая руки за голову и отводя взгляд от Браун, якобы заинтересовавшись тенями на потолке, танцующими в свете фар маггловских автомобилей. - Я бы не назвала это выдумыванием.
И хотя она совсем не собиралась делиться с Браун ничем подобным - и вообще собиралась только поиздеваться как следует над брауновским врожденным, видимо, любопытством неуемным - она все равно продолжила говорить, намеренно глядя в сторону и не меняя интонации.
- Все это выдумывали вы - ты и твои дружки, те же Уизли. Что мы все как один мечтаем истребить как можно больше тех, кто отличается от нас чистотой крови. Что мы только и ждем очередного Темного Лорда, чтобы выступить под его знаменами. Что мы в своих подземельях учим темные запретные ритуалы, хором проклинаем Поттера и приносим в жертву домовых эльфов... Ну и куда же без оргий. Порочных и развратных оргий. Вы хотели видеть нас такими - и видели. От ннас ничего особенного не требовалось - просто не ломать вам картинку.
Она повернула голову, посмотрела на Браун и улыбнулась - неприятно, даже угрожающе.
- Вам нужен был контраст - и были мы. Порочные. Развратные. Кровожадные. Злобные. Мстительные.

+1

17

Лаванда поежилась, отчетливо ощущая холодок, скользнувший по спине. Паркинсон не была ей подругой, никогда не была, и все это сегодня - и неожиданное недо-предложение помощи, лишенное унизительной жалости, и чистая майка, и вино - не должно было усыпить бдительность Браун.
Все слизеринцы хитрые и лживые, вспомнила Лаванда рефрен школьных лет и сцепила зубы покрепче, когда Паркинсон, раскинувшаяся в привольной и даже где-то развратной позе, несмотря на одеяло, фактически озвучила этот древний стереотип, раскрасив его для верности взрослыми акцентами.
Улыбка у Паркинсон была такой, что Браун - которая из них двоих вообще-то должна была чувствовать себя более зубастой - захотела оказаться как можно дальше. Вместо этого она внимательно рассмотрела повернутое к ней лицо бывшей слизеринки, по которому, будто живые, бежали тени, и неожиданно для себя нашла, что Паркинсон не так уж и похожа на мопса. И, может быть, когда поблизости нет остроносого тонкокостного Малфоя, она выглядит не такой уж и приземленной.
Как интересно, подумала отстраненно Лаванда, продолжая разглядывать Паркинсон, тонкие морщинки в углах ее глаз, полные бледные губы, широкий разлет бровей на таком же широком лице с ярко-выраженными скулами, что она никогда раньше не воспринимала Паркинсон саму по себе. Без ее свиты надменных слизеринок, без настороженного враждебного ожидания гадости или оскорбления.
Несомненно, если в словах Панси была истина, то нельзя было отрицать и того факта, что слизеринцы немало потрудились над тем, чтобы соответствовать чужим представлениям о себе, но сейчас Лаванда могла поклясться, что Паркинсон понимает это не хуже нее самой. И что в этих словах, сопровождаемых неприятной, колкой ухмылкой, нет обвинения.
- А вы не такие? - тихо, но внятно спросила Браун, изгнав из голоса любой намек на недоверие или скепсис, оставив только желание услышать ответ - отрицательный ответ.

+1

18

- Нет, - холодно ответила Паркинсон, глядя на Браун в ответ: глаза в глаза. И чего она так пялится. Как будто впервые увидела.
Дура-Браун дурой не выглядела. Впрочем, жалкой и несчастной тоже. Браун выглядела странно задумчивой - Панси даже не была уверена, что помнит ее такой по Хогвартсу - и сосредоточенной. Так и хотелось всучить ей в руки хрустальный шар, с которым она, кажется, не расставалась на пятом курсе. Или дать этим шаром ей по лбу.
- Тебе сколько лет, Браун? - спросила Паркинсон, продолжая смотреть в лицо бывшей гриффиндорки, и сразу же продолжила, не дожидаясь ответа. - Тебе сорок лет, а ты спрашиваешь у меня, действительно ли слизеринцы - воплощение зла. Спроси еще, правда ли, что девиз учеников Гриффиндора "отвага и слабоумие", а Уизли не привлекают заучки.
Паркинсон сердито откинула одеяло, села, поморщившись, когда согревшиеся ноги коснулись холодного пола.
- Люди не такие, какими кажутся. И часто не такие, как о них думаешь. Даже ты, Браун, не такая, какой кажешься. Раз в месяц ты дикий зверь и убийца - хоть сколько хлопай глазами и тереби кудряшки. Уж одно это-то должно было тебя чему-то научить.
Поднявшись на  ноги, Паркинсон сложила руки на голой груди, окинула Браун недобрым взглядом.
- Спи. Мне вставать рано, а твои всхлипывания слышны даже за дверью. Еще раз разбудишь меня - я тебе до утра спать не дам, а утром с собой возьму. На помощь. Как-будто ты хаффлпаффка и только и ищешь, как бы кому помочь.
Завершив такой угрозой свою речь, Паркинсон развернулась и торжественно прошлепала к себе.
И уже устроившись поудобнее на льняных простынях, остатках былой роскоши, вспомнила, что, вообще-то, ей было немного жалко Браун - и это помогало отвлечься от жалости к себе.
И, продолжая думать о несчастной заморенной Браун, Панси уснула - крепко и без снновидений, так, как не спала уже давно.

+1

19

От холодного взгляда Паркинсон пробирало до позвоночника. Лаванда подавила инстинктивное желание сглотнуть, замотала головой - ну какие сорок, что Паркинсон несет вообще.
- Мне тридцать семь, - только и пробормотала она, сраженная наповал не столько даже видом полуголой Паркинсон - Лаванда тоже ханжой не была, в свои-то тридцать семь, - сколько банальной, азбучной истиной, которую Паркинсон выдала ей на блюдечке с каемочкой с интонациями прирожденной пифии.
Не говоря уж о том, что упоминание Уизли яснее ясного свидетельствовало, что этот разговор задел Паркинсон ни на шутку.
Браун, которая никак не могла осмыслить, что Паркинсон претендует на нежную душевную организацию, даже не нашлась, чем парировать этот гнусный выпад - и только кивнула медленно и заторможенно, проглотив и угрозу раннего подъема.
Когда Паркинсон отправилась обратно в свою спальню, плотно закрыв за собой дверь, Лаванда нырнула в нагретое гнездо на своем диване, укрылась одеялом до носа и глубоко вдохнула запах теплый и живой запах человека - ее проблемы по мохнатой части сопровождались достаточно интересными проявлениями в быту вроде обострившегося нюха и слуха.
И, размышляя над словами Паркинсон, Лаванда уснула очень быстро - так быстро, что второй раз рыдать, оплакивая свою порушенную жизнь ей и в голову не пришло.

+2

20

IV.
Дождь к утру и не думал оканчиваться. Паркинсон наложила на свои единственные пристойно выглядящие сапоги чары непромокания, накинула уродливый дождевик и поскакала выгуливать ненавистных тварей, пока Браун, завернувшись в одеяло с головой, дрыхла на диване.
Уже собрав всех питомцев, Панси изменила привычкам и в парк не поперлась: понятно было, что молния дважды в одно место не бьет, но рисковать встретить еще какого-нибудь бывшего однокурсника, пребывающего в отчаянии, не хотелось. Гостеприимство Паркинсон имело свои естественные границы, причем весьма узкие, об альтруизме она вовсе слышала только плохое, а потому наскоро проволокла мерзнущую даже в уродливых комбинезончиках свору по улицам подальше от домов хозяев, замаявшись с пакетиками и оставляемым тварями дерьмом, и, едва-едва время прогулки, оговоренное условиями контракта, было закончено, сдала мохнатых собачонок и получила причитающееся.
Дождь все не унимался.
Паркинсон проводила такси задумчивым взглядом, но стиснула зубы и потопала пешком, хотя и пришлось сделать приличный крюк, чтобы посетить маггловский супермаркет, а потом вернуться в Косой.
В сапогах уже хлюпало, не помогли и чары, когда Паркинсон, прижимая к груди обмотанный вощеной бумагой кусок говяжьей вырезки, толкнула дверь аптеки на углу с Лютным. Над Косым погода стояла ясная, и Панси подсушила волосы и достала из крохотной сумочки солнцезащитные очки, в которых чувствовала себя увереннее, и водрузила их на нос.
- Да, мисс? - поднял голову аптекарь.
- Хочу купить Волчьелыковое зелье, - небрежно бросила Паркинсон, которая еще утром вытащила из своей заначки на черный день десяток галеонов.
Продавец ничем не выказал своего удивления, зато изрядно удивил Паркинсон, пододвинув к ней огромный гроссбух, исписанный именами и датами.
- Ваше имя, мисс.
Панси насторожилась и не притронулась к перу, лежащему на развороте гроссбуха.
- Зачем?
Вот тут насторожился уже аптекарь, и Паркинсон мгновенно прикусила язык, но было уже поздно.
- Волчьелыковое изъяли из свободной продажи и его прием подлежит учету. Чтобы приобрести зелья, входящие в реестр Эй-14, нужно разрешение из Министерства. Вы записываетесь - а на следующий день приходите за зельем. - Аптекарь остро поглядел на Паркинсон так, будто пытался представить, как она выглядит без очков и с сухими волосами. - Если вы есть в списках тех, кто имеет право на покупку зелья, конечно.
- Конечно, - эхом откликнулась Паркинсон. Посмотрела на гроссбух, на перо - наверняка зачарованы, чужим именем не запишешься. А если вписать сбежавшую из лечебницы Браун, то все равно, что привести авроров к этой лавочке.
- Таковы правила, мисс...?
Несмотря на явно прозвучавшее предложение представиться, Паркинсон прикинулась дурой и попятилась, продолжая замороженно улыбаться. Задницей толкнула дверь, оказалась на улице, следя за аптекарем сквозь стекло, а затем, когда отошла достаточно далеко, припустила со всех ног, стремясь как можно скорее оказаться подальше от оплота магического Лондона.
Почти не помня себя, она почти бегом добралась до дома, взбежала по лестнице на одном дыхании и распахнула дверь в квартиру, с порога торопясь поделиться неприятным открытием.
- Браун! Как давно у нас аврорское государство? Большой Брат следит и все такое? Как ты думаешь обходиться без зелья?

+1

21

Браун наслаждалась теплом нагретого под одеялом места, бездумно таращась в стекло, по которому барабанил дождь. Делать ничего не хотелось, а к общему неустроенному состоянию прибавилась-таки легкая простуда: тело ломило, в голове было пусто и противно, а из носа текло.
Хотелось только так и сидеть, укрывшись одеялом, даже не расчесавшись, не умывшись, не имея каких-либо планов на будущее.
Приход Паркинсон, заголосившей от входной двери, отозвался неприятным ощущением, что долго на этом диване она не продержится.
- Давно, - ответила Браун только на первый вопрос, продолжая разглядывать тот кусок внешнего мира, что виднелся из окна и был расчерчен косыми струями дождя. - Ты пропустила все новости, выгуливая своих собак.
Даже удивительно было, что чистокровную Паркинсон нужно было просвещать насчет таких вещей - ей, потомственной слизеринке, наверняка должна была прийтись по душе идея Министерства отделять зерна от плевел, избавляя простых магов от постоянной опасности в лице скрывающихся между ними оборотней.
Браун все же повернула голову, окинула Паркинсон пустым взглядом. Та выглядела похуже, чем вчера - в том числе и из-за того, что лицо было искажено гримасой чего-то, что можно было бы назвать беспокойством, если бы речь шла не о Паркинсон.
Та, видимо, и в самом деле не представляла, во что ввязывается, когда предложила Браун зайти за сапогами  и опрометчиво оставила адрес.
Лаванда попыталась найти в себе хоть унцию сочувствия, но чувствовала только тупую тошноту.
- Не знаю, - наконец-то произнесла она, снова отворачиваясь. - Наверное, я сбежала, чтобы обратиться. Наверное, я уже сошла с ума.
Из свертка в руках Паркинсон убойно несло свежей кровью. Браун не хотела, но повела носом, принюхиваясь, блаженно прикрыла глаза.
Бедная Паркинсон. Попыталась купить для нее зелье. Глупая Паркинсон.
- Ты что, просто пришла в лавку зелий? - спросила Браун. - Просто пришла и спросила анти-ликантропное зелье? Может, еще и назвалась?
Кажется, ей и в самом деле пора. А стерва Паркинсон нарочно, наверное, вымочила сапоги по самые щиколотки, чтоб не отдавать.

+1

22

То, как Браун осталась равнодушной, взбесило Паркинсон в момент. То, как та даже не удосужилась повернуться, продолжая рассматривать что-то за окном, как будто там играл в квиддич голый Уизли, свело с ума.
Она даже на всякий случай кинула на окно быстрый взгляд - мало ли. На старших курсах на метле Уизли выглядел неплохо, вдруг годы обошлись с ним благосклонно.
Но нет - только дождь, размывающий в тусклую кляксу даже заблудившийся двухэтажный автобус.
- Браун, - угрожающе проговорила Паркинсон, стаскивая дождевик и прямо в сапогах проходя в крохотную свою гостиную. - Ты что же, Браун, мне тут вздумала.
Сверток с мясом плюхнулся на журнальный столик, и Браун все же дрогнула, проследив за собственным ужином.
Паркинсон выпрямилась от стола, уперла руки в боки и наклонила голову к плечу.
- А что мне нужно было делать? - агрессивно начала Панси, когда убедилась, что Браун не собирается продолжать эту тягомотину с "ах-я-бедная-несчастная-сошла-с-ума". - Что мне нужно-то было делать, ты мне скажи? Ждать, пока ты обратишься у меня на ковре? Нацепить на тебя ошейник Фрицци и повести в парк?
С каждой фразой она заводилась все сильнее - ну какого Мерлина Браун не предупредила, что волчьелыковое на учете? Какого Мерлина позволила Панси так подставиться?
В том, что здесь, по большей части, была вина самой Паркинсон, она старалась не думать: и без того столь долго внушаемая ей истина, что добро не остается безнаказанным, сейчас больно била по темечку.
- Ты собралась обратиться - и не вздумай это отрицать! - а потому и сбежала! Но если принимать зелье в определенной дозировке, оно не помешает обратиться, а только даст тебе возможность сохранить часть личности и не задрать полгорода - это-то нам еще Люпин рассказывал, а он знал толк в этих ваших мохнатых делах! Так что же мне надо было делать?! Тебе даже идти некуда, раз ты пришла ко мне - думаешь, твой Уизли кинется тебе на помощь, будто рыцарь в сверкающих доспехах?!

+1

23

- Да прекрати ты поминать Рона! - вспылила Лаванда, поднимаясь с места. - Рон тут вообще совершенно, абсолютно не при чем!
Ее крик отрикошетил от стены, вернулся и оглушил ее саму, но Браун уже было не остановить.
- Мне нужно это обращение, понимаешь ты или нет?! Я с ума схожу каждое полнолуние, когда не могу обратиться! Это как если бы в моем теле одновременно существовали две личности - хищник и жертва - каждый пытаясь взять верх в течение нескольких часов! Нескольких часов, Паркинсон, только попробуй себе это представить - несколько часов ты корчишься в агонии, ни на миг не теряя сознания, чувствуя, как за твое тело бьются две разные части тебя, и бьются не на жизнь, а на смерть! Я не выдержу еще одного полнолуния, если не дам волку волю! Просто не выдержу - и мне наплевать, насколько это опасно: так или иначе, я сойду с ума! Неужели тебя волнует только то, что может пострадать твой драгоценный ковер?!
Ковер, к слову, не был драгоценным - и его лучшие годы были давно позади.
Браун в ярости топнула ногой по этому самому ковру и посмотрела на Паркинсон, раздувая ноздри.
- Я просила у тебя только ночлег! Ты сама придумала все это про ковер и ошейник. Сама потащилась за мясом и за зельем! Сама привела ко мне авроров!

+1

24

- Ну конечно, Рон не при чем! Это же не из-за него ты осталась в школе, полной оборотней, великанов и Пожирателей Смерти, когда можно было эвакуироваться! - закричала в ответ Паркинсон, которая как раз эвакуировалась, и, наверное, Малфой ей этого так и не простил. В любом случае, в конечном итоге они с Браун обе не получили ничего - несмотря на то, что вели себя по разному.
Браун, кажется, ее даже не услышала - вскочив на ноги, она продолжала орать так, что Паркинсон с тоской подумала, что вскоре домовладелец передаст ей жалобы жильцов из соседних квартир.
- Прекрати орать, - неожиданно спокойно проговорила она, когда Браун остановилась набрать в легкие побольше воздуха. - Никаких авроров я к тебе не привела. Мне хватило ума не записываться и не называть своего имени в аптеке, и я была там в очках. Даже если аптекарь меня запомнил, это же полный бред - предполагать, что Панси Паркинсон будет помогать Лаванде Браун хоть в чем-то, не говоря уж о нарушении закона, так?
Паркинсон криво улыбнулась и засмеялась - коротко, резко и зло.
- Ладно, Браун. Тебе продолжает везти. У меня, как никак, было П по зельеварению - и остались кое-какие друзья в Лютном. Зелье я тебе сварю - можешь его пить, можешь не пить. Но оно у тебя будет - и не такое, которое помешает тебе обратиться, заставив терпеть это все целую ночь, а такое, которое просто даст тебе шанс хоть немного контролировать волка.

+1

25

На удивление холодный голос Паркинсон отрезвил ее - до желания извиниться дело не дошло, но Лаванда все же замолчала, сначала удивленная такой спокойной и нормальной что ли просьбой, а потом и тем, что Паркинсон имела сказать еще.
- А ты не дура, - брякнула Браун в ответ на то, что Паркинсон все же не назвалась в аптеке, даже не подумав, как оскорбительно это может прозвучать. Впрочем, сама Паркинсон ее чувств не щадила, так, казалось бы, чего миндальничать - они даже не подруги.
Глядя на Паркинсон, когда та вела дальше свою мысль насчет зелья, Лаванда не сразу сообразила, что приоткрыла от удивления рот, а когда сообразила, тут же закрыла его, щелкнув зубами так угрожающе, как будто собралась обратиться прямо сейчас.
- То есть, - протянула она недоверчиво, - ты сваришь мне зелье? Позволишь остаться тут до следующего полнолуния, сваришь мне зелье и позволишь обратиться?
Лаванда хмыкнула, втянула носом воздух - одуряюще-аппетитно пахло мясом.
- Где подвох, Паркинсон? - Мягко спросила она. - Сдашь меня на опыты? За вознаграждение? Должен быть подвох. Никто не поверит, что Панси Паркинсон помогает Лаванде Браун. По крайней мере, просто так. Никто - и я тоже.

+1

26

Паркинсон вздернула бровь в ответ на сомнительный комплимент, но этим и ограничилась - Браун и так наверное пожалела в ту же секунду об этих случайных словах.
- То есть, - откровенно развлекаясь, Паркинсон подняла вверх руку с растопыренными пальцами и принялась загибать, - я сварю тебе зелье. Оставлю до полнолуния. Найду безопасное место для обращения. И, наконец, никому об этом не скажу - даже если сам несравненный и не имеющий ко всему этому отношения Рон Уизли явится ко мне, разыскивая тебя, я буду держать рот на замке.
Сжав кулак перед носом Браун, Панси сладко улыбнулась, уделив внимание своему облезающему маникюру - не то самой браться за лак, не то пошарить за подкладкой сумки, не завалялось ли там несколько монет, чтобы оплатить визит в хоть какой, даже самый завалящий, салон.
- Вот так-то, Браун. Никакого подвоха - чистый альтруизм с моей стороны. И, может быть, немного мстительного удовольствия при созерцании твоих тяжелых дней.
Из сладкой улыбка Паркинсон очень быстро перекочевала в разряд неприятных.
Панси подхватила пакет с мясом, пришла в восторг, когда Браун по-животному повела носом вслед за отдушкой, и направилась на кухню.
- Но я не могу все делать сама - мне нужен рецепт, ингредиенты и деньги на все это. Какие соображения, Браун? - Паркинсон шлепнула обмотанный бумагой кусок говядины на стол и зашарила в ящиках в поисках ножа, чтобы разрезать бечевку. - Подойдут любые версии. Даже незаконные.
Она кинула на Лаванду насмешливый взгляд.
- Особенно незаконные - мы и так в полном дерьме.

+1

27

Лаванда потянулась за волнующим запахом, будто на коротком поводке, хотя после всего этого разговора ей хотелось плюнуть на паркинсоновский порог и уйти, куда глаза глядят.
Возможно, даже умереть где-нибудь там - и чтобы этой заносчивой Паркинсон, развивающей в себе альтруизм, стало стыдно. Так стыдно, чтобы она не могла ни есть, ни пить, ни красит свои чертовы длинные ногти своими чертовыми яркими лаками.
Но было мясо, было это недо-обещание, и Браун поплелась за Паркинсон и устроилась на том же самом стуле, на котором сидела и вчера. Вчерашние макароны давно превратились в воспоминание, которым сыт не будешь, живот поводило, и Лаванда встряхнулась, закрутила волосы в неопрятный, но чистый пучок на макушке и взглянула на изгалявшуюся в остроумии Паркинсон  серьезно и с осуждением.
- Если бы у меня были деньги, я не ночевала бы здесь, - указала она на, как ей казалось, очевидное обстоятельство, хотя выбор в пользу дома Паркинсон был связан и с тем фактом, что здесь, как ни странно, Браун чувствовала себя в безопасности: ну в самом деле, кому придет в голову искать ее у Панси? Ответ напрашивался сам собой - никому.
-  Однако, - продолжила она, тряхнув головой и избавляясь от неприятной мысли о том, что сама вручила свое будущее школьной неприятельнице, - я знаю, где их можно достать. Например, тебе.
У Лаванды был дом - чисто теоретически, конечно, был. Были вещи, которые можно было продать. Были сбережения в пустом флакончике из-под ванильного лосьона для тела и в вазе с искусственными цветами в спальне.
У Лаванды вообще много чего было. Когда-то.
- Если ты снова изменишь внешность, то сможешь хотя бы выяснить, караулят ли меня там. И если нет - то сможешь забрать то, что пригодится.
Например, пару блузок и юбок. И полотенце. И косметичку, Мерлин, она бы убила за косметичку.
- А что за безопасное место? - полюбопытствовала Лаванда. - Уже есть что-то на примете?

+1

28

- Браун, ты с голода не соображаешь, что ли? - судя по всему, на кухню в ее отсутствие гостья и носа не казала, констатировала Паркинсон, между делом проверив, сколько там осталось вина в заповедной бутылке - столько же, сколько оставалось после ужина, или пришло время окончательно разочароваться в гостеприимстве. Вроде бы, столько же. - В твою квартиру нам точно нельзя. Совсем нельзя. Никак нельзя.
Она скинула кусок говядины в миску, подставила промываться, а сама продолжила мять в руках вощенку, задумчиво притоптывая ногой в такт доносящейся из-за стены популярной песенки.
- Нет, Браун, это очень плохая идея. Получше что, нет?
Судя по виду Лаванды, идеи получше у нее не было.
Паркинсон тяжело вздохнула, потянулась к раковине и закрутила кран.
- Есть, но я тебе пока не скажу. Если вдруг что-то не выгорит, не хочу, чтобы ты о нем знала, - без обиняков призналась она, вытирая мокрые и пахнущие сырым мясом руки о салфетку, и отправила ту в мусорное ведро следом за вощенкой. - Давай-ка пока сосредоточимся на деньгах и ингредиентах... Ты как, готовишь? Вперед, я пока покурю.
За сигаретой Паркинсон соображала куда лучше - иногда она думала, что, знай она об этой способности намного раньше, то вытянула бы на Превосходно не только Зельеварение.
Прикурив, она устроилась прямо на подоконнике, втянула побольше дыма и гостеприимно махнула в сторону миски с мясом.
- Захочешь съесть так - твоя половина в твоем распоряжении. Из остального я сделаю рагу.
Раз от Браун не было пользы в том, что касалось денег или зелья, придется обходиться самостоятельно.
Панси снова затянулась, а затем посмотрела на Браун, расплываясь в торжествующей улыбке:
- Что тебе известно о Нотте? Теде Нотте, нашем однокурснике?

+1

29

Браун пожала плечами - она и так знала, что ее квартира - самое вероятное место ее появления, но до чего же обидно было терять все, абсолютно все.
Сложив руки на коленях как примерная ученица, Лаванда следила за Паркинсон, внюхиваясь во многообразие окружающих ее запахов: пахло сырым мясом, пахло жасмином, пахло самой Паркинсон - терпко и остро. Паркинсон кружила по кухне, открывала и закрывала шкафчики, и с каждым ее движением Лаваннду обдавало этим запахом, в котором она засыпала сегодняшней ночью.
Табачный дым только добавил полноценности, и Браун, больше озадаченная этим феноменом, чем следящая за ходом мысли Паркинсон, моргнула, когда та кивнула на миску.
- Готовлю.
Поджатыми губами ответив на ремарку насчет поедания сырого мяса, Лаванда встала к раковине и принялась тщательно промывать одуряюще пахнущий кусок. Темно-красные волокна бледнели под напором холодной воды, обнажая перламутровые прослойки жил, и Браун так сосредоточилась на упругости и одновременно податливости мяса под своими руками, что едва услышала вопрос Паркинсон.
- О Нотте? - переспросила она, пытаясь сообразить, о ком говорит Панси. - Ничего, кажется... Кажется, он занимался фармакологией - или фармацевтикой, сумел вернуть то, что потеряли его родители после девяносто восьмого... Больше ничего, точно, а что?
Она заинтересованно взглянула на Паркинсон, сбитая с толку этим внезапным вопросом, и, забывшись, потянула в рот пальцы, хранящие запах и вкус сырого мяса. Рот моментально наполнился слюной, Браун облизнула каждый палец, и только затем выкрутила кран, сливая воду
- Где у тебя горчица? И мне нужны лук и морковь. Рагу я готовлю лучше тебя, даже не сомневайся.

+1

30

Браун облизывала пальцы. Просто брала в рот один палец за другим - втягивала их губами за последнюю фалангу, ничуть не рисуясь. Паркинсон затушила недокуренную сигарету в пепельнице на подоконнике и втянула воздух сквозь зубы, чтобы вернуться мыслями к вопросам.
- Вот именно, - она щелкнула пальцами, вскидывая руки вверх в победном жесте. - Ничего. Как и всем. И только мне, моя дорогая, известно о Нотте кое-что еще - помимо того, что у него, к нашей удаче, есть и деньги, и выход на ингредиенты, и даже, возможно, рецепт.
Она помолчала, наслаждаясь триумфом, а оперлась о стол и наклонилась вперед, подаваясь к Браун.
- Мне известно о нем то, что решит твою проблему, Браун. И что избавит меня от мороки. Мне известно, - она понизила голос до хриплого шепота, - что он с пятого курса с ума сходил по одной совсем не замечающей его гриффиндорке. И продолжал это делать, спустя годы после выпуска. Я бы даже сказала - продолжает до сих пор.
Она хищно усмехнулась, подаваясь еще ближе.
- Хочешь знать, Браун, как зовут эту гриффиндорку? Ее зовут, - Панси выдержала драматическую паузу, и выдохнула прямо в лицо Браун, - Лаванда Браун.
Рассмеявшись - физиономия Браун того стоила - Паркинсон выпрямилась и ткнула пальцев в выдвижной шкаф справа от Лаванды.
- Все там, выбирай. И когда придешь в себя, постарайся не пересолить. А когда я устрою вас с Ноттом встречу, просто облизывай пальцы - и все будет в порядке.
От восторга по поводу собственной изобретательности Паркинсон аж хлопнула по столу раскрытой ладонью, зашипела от боли и наконец-то заметила, что Браун ее восторга не разделяет.
- Ну, что?

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC