Вниз

1995: Voldemort rises! Can you believe in that?

Объявление

Добро пожаловать на литературную форумную ролевую игру по произведениям Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

Название ролевого проекта: RISE
Рейтинг: R
Система игры: эпизодическая
Время действия: 1996 год
Возрождение Тёмного Лорда.
КОЛОНКА НОВОСТЕЙ



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Завершенные эпизоды (загодя 1991) » Лучшее предложение года (весна 1979)


Лучшее предложение года (весна 1979)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время и место: 1979, Атриум - Лютный переулок
Участники: Вейлин Арн, Рудольфус Лестрейндж

С точки зрения Рудольфуса, вербовка должна включать в себя посещение борделя, распитие спиртных напитков и блеск золота. Вейлин не имеет ничего против.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (15 апреля, 2018г. 18:07)

+1

2

Амбициозность и скромные доходы - сочетание этих двух факторов нравилось любому, кто занимался вербовкой. Рудольфус Лестрейндж исключением не был.
Он не старался знать лично каждого аврора, однако за прошедшие четыре года с момента начала его карьеры в Министерстве о многих был наслышан: его должность не была синекурой, но Лестрейндж ни на миг не забывал, ради чего он в самом деле променял беззаботность наследника рода на трудовые будни. Положение в ДОМП было мелочью по сравнению с тем, что его деятельность значила для Организации, и хотя вербовка в Британии велась исключительно осторожно, чтобы не спугнуть врага с насиженного места, Лестрейндж заходил все дальше и дальше, раз за разом повторяя, что единственная преграда на пути к захвату Министерства - это Аврорат, и, расправившись с ним тем или иным способом, Пожиратели Смерти получат контроль над властью в стране и более смогут не обращать внимания на назойливый Орден Феникса, набиравший силы с каждым месяцем.
Способов в представлении Рудольфуса было два: либо вербовка, либо смерть, и он с одинаковым удовольствием шел на оба.
- Арн, Вейлин Арн, - окликнул он высокого - может, не ниже его самого - аврора в толпе тянущихся к выходу из Атриума министерских служащих. Рабочие часы были окончены, основная масса чиновников прятала незаконченные дела в столы и отправлялась по домам, и Лестрейндж внимательно изучил расписание смен Арна, чтобы оказаться в нужное время неподалеку от лифтов.
Направившись к аврору - спешащие волшебники расступались перед Рудольфусом, как было всегда, сколько он себя помнил - Лестрейндж остановился в шаге, меряя Арна внимательным взглядом.
- Не торопитесь? Я хотел бы поговорить с вами о том, что может быть вам интересно.
Торопиться Арну было некуда - Лестрейндж заглянул в его личное дело. Не женат, живет один - с коллегами ладит в рамках общего дела, держится особняком, однако не без амбиций. Вот только последние полгода ни повышений, ни премий, ни дополнительных стимулов - зато любое нарушение протокола вело к штрафам и депремированию: Лестрейндж умел создать выгодную для себя обстановку.
Свой человек в контроле и постановлении на учет был золотой жилой, и Рудольфус шел к делу напролом, не собираясь мириться с отказом. Не собираясь давать Арну даже повода отказаться.
- Выпьете со мной? Ваша смена окончена, я угощаю. Вы не пожалеете.
Представляться он не спешил - не знает Арн его, или сделает вид, что не знает, с этим успеется: пока же Рудольфус собирался не дать рыбке сорваться с крючка.

+3

3

Смена как смена.
Арн вышел из кабинета последним, запер дверь и, смерив хмурым взглядом расписание, по которому он в следующую неделю работал в ночь, отправился домой. За столько лет на отчетах он уже набил руку, ему даже казалось, что порой они выходили сами собой - Арн не помнил не имен, ни событий, и сигналы, перенаправляемые им из дежурки на отряд, все блекли, потому что в последнее время их стало слишком много.
Но напоминать себе, почему он все еще здесь, не приходилось: место в подразделении контроля всегда оставалось самым приемлемым. Хотя бы потому, что не приходилось откладывать деньги на собственные похороны.

Арн работал давно и работал честно, но никогда не понимал, зачем и для кого. Все эти годы он оставался сотрудником, на которого по большей части смотрели с пренебрежением: так на него смотрели и дома - младший сын, неудачник, довесок - вместо боевого подразделения, где бы, впрочем, уже мог бесславно погибнуть, выбрал одну из самых вшивеньких специализаций. Выбрал и чего-то ждал, как будто удача найдет его сама, и ему не придется прикладывать лишних усилий.
Кто бы знал, что такую удачу потом придется оплачивать с лихвой.

В Атриуме было людно и шумно, и Арн, услышав свое имя, удивленно обернулся и увидел, что сквозь расступающуюся вереницу служащих к нему твердым шагом направляется.. Лестрейндж. Лично они незнакомы, куда уж там, но если ничего удивительного в том, что Арн о Лестрейндже какое-то представление имел, не было, то обратное настораживало.
Вейн смерил его вполовину осоловелым от долгой бумажной работы, вполовину изумленным - больше настойчивостью, чем проявленному интересу к скромной персоне Арна - взглядом, расправил плечи, оценивая, что они с Лестрейнджем вровень друг другу, и ответил:
- Не откажусь, хоть вы меня и удивили, - он протянул ему руку, - будем знакомы, мистер Лестрейндж.

Отредактировано Weylin Arn (7 января, 2017г. 21:18)

+3

4

- Будем, - рукопожатие у Арна было крепким, уверенным.
Он знал Рудольфуса, тем лучше - значит, не усомнится ни в гарантиях, ни в предложении.
Не отвечая на слова об удивлении, Лестрейндж небрежно оправил мантию - в суетливом, заполненном лизоблюдами и магглолюбцами Атриуме разговаривать о том, что заставило его заговорить с Арном, было и бессмысленно, и глупо.
К тому же, любопытство Арна пойдет им обоим на пользу: и Рудольфусу, не любящему долгие сборы и хождения вокруг да около, и Вейлину, если тот вдруг решит передумать по пути.
- Рудольфус. Раз уж мы идем выпить и вы мой гость, обойдемся без официоза.
Лестрейндж обходился без официоза и по куда менее значительным поводам, чем совместная выпивка, но амбициозному полукровке не могло не польстить это полупредложение короткого знакомства: Министерство Магии, несмотря на всю свою транслируемую либеральность и любовь к грязнокровному отребью, было насквозь пропитано духом снобизма и преклонения перед титулом. Для Лестрейнджа, пребывающего в полной гармонии с собой, и титул, и древность, и положение рода казались само собой разумеющимися атрибутами - но распоряжаться активами он умел на генетическом уровне.
Когда Атриум остался позади вместе с его никчемными, ничтожными обитателями, Лестрейндж зашагал медленнее, держа курс в намеченное место и минуя несколько расположенных поблизости к средоточию административной власти магической Британии пабов - не желая, чтобы им могли помешать, как не желая тратить время на низкопробное огневиски, подаваемое в этих пабах, Рудольфус вел Арна по куда более интересному маршруту.
Недавно отремонтированный дом в  той части Лютного, что считалась респектабельной, не имел ни вывески, ни какого-либо иного обозначения своего предназначения, однако был известен тем, кто, как Рудольфус, любил женщин определенного сорта, умеющих открывать рот только когда им за это заплатили, коньяк определенного года и не считал галеонов.
- У меня здесь постоянно забронирован кабинет, - тоном, который не подразумевал вопросов о том, как на это смотрит его супруга, пояснил Лестрейндж, пропуская Арна вперед. - Разговаривать я люблю в спокойной обстановке. И вы мой гость - я угощаю.
Хозяйка, появившаяся в небольшом холле будто благодаря чарам оповещения, последние слова Лестрейнджа расслышала очень хорошо - и тепло улыбнулась обоим, а затем отдельно аврору.
- Господа, добро пожаловать. Мистер Лестрейндж, мадемуазель Бэлль...
- Позже.
Короткого "позже" хватило - ведьма развернулась, поддерживая длинный шлейф, и направилась по узкому тихому коридору, ведя мужчин за собой.
- Прибыли шведские устрицы, мистер Лестрейндж. Огневиски из Коннахта, бочки обожжены в огне феникса. Шарантский коньяк, - негромко, с идеальным парижским акцентом проинформировала хозяйка, открывая одну из дверей и отводя в сторону тяжелые складки бархатной портьеры.
- Да, мы договорились выпить. И мы не торопимся, - Лестрейндж уже проходил к одному из кресел у растопленного камина, расстегивая мантию, и, едва хозяйка испарилась также тихо, как появилась, небрежно кинул мантию на спинку  и развернулся к Арну.
- Как ты развлекаешься? На что хватает того, что платят в Министерстве?

Отредактировано Rodolphus Lestrange (7 января, 2017г. 22:47)

+2

5

- Вейн, - в ответной любезности произнес Арн, коль дистанция так сокращалась. Никаких вопросов он задавать не стал, уверенный, что не останется без достаточных объяснений встречи и оказанного в ней радушия, но в глазах Арна постепенно разгорался интерес. Он не тешил себя тем, что мог снискать неожиданного расположения у Лестрейнджа просто так, но и то, что он выбрал для какого-то, вероятно, предложения или дела именно его - непередаваемо льстило.
Вейн и не заметил, как быстро угодил в ловушку собственного тщеславия, и как она затягивалась, пока он уверенно шел вслед за Рудольфусом в сторону Лютного переулка. Не заметил он и того, как быстро сросся с приличной обстановкой, особенно когда Лестрейндж второй раз сказал, что угощает, чувствуя себя чуть ли не своим там, куда его в отсутствии Лестрейнджа никто бы и не пустил.

Ведьма, встретившая их внизу, вела себя более, чем сахарно по отношению к захожему гостю, и будь Арн чуть увереннее в себе, он, конечно, это бы заметил, но сейчас желание Вейна чувствовать себя на высоте почти впервые совпадало с выпавшей возможностью, и сомневаться в том, что его ждут и ему улыбаются искренне, было бы непростительным выпадом в сторону собственного эгоизма.
Он вполуха слушал то, что перечисляла хозяйка, и никак не мог уловить ее мягкое произношение, медом льющееся на слух. Не мог и потому, что воспринимал ее слова как будто со стороны, и никак не верил в то, что в происходящем как-то замешан он сам.
Лестрейндж говорил с ней почти буднично и небрежно, и эта манера не позволяла Вейну никак поймать баланс. В отделе общение всегда было каким-то рваным, и в нем не приходилось чувствовать себя как будто бы не в своей тарелке и при этом делать вид, что все идет так, как должно.

Вейн последовал примеру Лестрейнджа, снял мантию, а потом еще и расстегнул верхнюю пуговицу у самого горла, как если бы она мешала ему дышать.
Вопрос Рудольфуса застиг Арна врасплох.
- Разве что на новые мантии, - прямотой на прямоту усмехнулся Арн и чуть прищурился, глядя на Лестрейнджа. Он был совсем не против, если какое-то дело повысит его финансовое благосостояние.
- И живу я довольно скучно.

Отредактировано Weylin Arn (8 января, 2017г. 00:15)

+2

6

Лестрейндж, не моргая дожидающийся ответа, кивнул - он так и думал. Улыбнулся впервые за встречу, коротко, но искренне, в ответ на усмешку Вейна - тот явно осознавал, что Министерство далеко от мысли покупать верность и лояльность своих работников, и едва ли был от этого в большом восторге.
Скользнув взглядом по мантии аврора, оценил юмор еще больше. Небрежно повел плечами.
Появившаяся эльфийка, замотанная в подобие мантии под цвет портьер кабинета, принялась переставлять в широкого серебряного подноса графины, пузатые бокалы, тонкий фарфор, накрытый крышками - видимо, обещанные устрицы, чтобы господа не вздумали уйти, завершив разговор и проигнорировав прочие услуги заведения.
Лестрейндж сковырнул крышку - так и есть: устрицы, переложенные лимоном, сбрызнутые морской водой. Жрать захочется через полчаса после порции.
Разливая коньяк - эльфийка, зная нрав клиента, не попыталась предложить свои услуги - Рудольфус тянул паузу, но, подняв свой бокал, кивнул на второй.
- За встречу, Вейн. Поможешь мне - и я помогу тебе.
Пожалуй, кое в чем Лестрейндж мог бы поклясться, не сходя с места: прими Арн его предложение, о скуке ему придется забыть.
Отпивая глоток, но не пытаясь ни оценить послевкусие, ни прочие изыски, Рудольфус побултыхал в бокале коньяк, подбирая слова.
- В прошлом году в твоем отделе трое получили повышение и увеличение оклада, - издалека начал он, снова прикладываясь к выпивке. - Все трое - грязнокровки. Из двадцати трех магов, получивших за прошлый год повышение по всему Департаменту, семнадцать - грязнокровки. Тебе не повезло, Вейн. Ты - кость в горле тех, кто пытается продемонстрировать свою лояльность и широту взглядов. То, что должно принадлежать тебе, отбирают у тебя - ради того, чтобы отдать другим. Тем, кого здесь вообще не должно быть.
Не спрашивая, каковы взгляды самого Арна на проблему магглорожденных, не делая даже шага в общеполитические дебри, чтобы не спровоцировать спора или обмена мнениями, Лестрейндж четко и уверенно бил по больному: по уверенности, что Арн достоин куда большего.
Эгоизм не был присущ редкому индивиду, и Рудольфус наблюдал за Вейлином Арном какое-то время перед тем, как окликнуть его в Атриуме, чтобы знать, что тот в порочном альтруизме не замечен.
- И так и будет, если ты не возьмешь дело в свои руки. Пока не поймешь, что Министерство Магии слабо и ничтожно, что оно нуждается в серьезной встряске. И я хочу, чтобы ты это понял сейчас. Здесь. За коньяком, а не тогда, когда будет поздно и когда ты будешь обречен вместе со всеми этими идиотами.
Вот оно - "я хочу". В речах любого Лестрейнджа рано или поздно оно возникает айсбергом, и задача Рудольфуса - сделать так, чтобы это не резануло Арну по ушам.
Он готовился к этой встрече, он продумывал свои реплики - но куда больше он полагался на звон монет и горячее дружелюбие шикарных девиц, которое можно купить только за золото. Арн молод, но уже не мальчишка - Арн уже понял, что удача не ждет его за углом, раскрыв объятия.
Лестрейндж выступит в роли этой самой удачи, а затем, когда блеск золота ослепит Арна, захлопнет капкан.
- Ты не кажешься мне человеком, который идет на дно с идиотами, Вейн, - доверительно сообщает Рудольфус, подливая еще коньяка в бокал Арна. - И я не хочу ошибиться в этом.
Он пока прощупывает почву - напоминает Арну, что его потуги не были оценены, напоминает, как его обходили  другие. Высказывается громко и резко - хотя, разумеется, далеко не так резко, как мог бы, учитывая, что под плотной тканью рубашки скрыто под на его левом предплечье - однако не показывает ни страха, ни неуверенности. Он - Лестрейндж, за ним неизмеримая сила традиций, золота, репутации. Лестрейнджи, Блэки, Малфои, Нотты, Пьюси, Руквуды - за ним вечноть, и хотя достаточно отступников среди прежде громких имен, "священные двадцать восемь" по-прежнему вершат историю.
Они не могут проиграть, вот что он хочет донести до Арна - только не они. И тому предоставляется шанс выбрать сторону победителей - уникальный, чудесный. Обещающий билет в один конец в мир, где шведские устрицы, французский коньяк и лучшие шлюхи города не роскошь, но повседневная реальность.
- Пей, Вейн, я не люблю разговаривать о делах на трезвую голову, - Лестрейндж снова коротко улыбается, залпом допивая коньяк, тянется за огневиски - если только у Арна нет какой-нибудь заковыристой индивидуальной непереносимости к алкоголю, одной бутылкой на двоих им не обойтись.
Портьеры снова колышутся. Две светловолосые ведьмы - обе не старше двадцати - выступают из дверей, улыбаясь гостям радушно и сладко.
- Мсье скучать? - та, что повыше, улыбается лукаво, теребит кулон на тоненькой цепочке на шее, поглядывает на Арна. Коверкает произношение - не то француженка, не то выдает себя за нее.
Лестрейндж отворачивается, цедит виски - блондинок он не любит.
- Эти не понравятся - только скажи. Здесь их больше четырех десятков, я и сам всех не видел, - лениво роняет он под кокетливые смешки девок.

+2

7

Арн покосился на появившуюся эльфийку с подносом, которая молча принялась расставлять посуду, на устрицы, на коньяк, разбавленный прекрасным лозунгом «ты - мне, я - тебе», и сделал глоток.

Привечали Арна по высшему разряду, без сомнения, но и насладиться атмосферой и как следует рассеять внимание ему не давал Лестрейндж, сначала явно о чем-то раздумывающий, а затем и вовсе припечатавший его первой же фразой: да, трое получили повышение, по деньгам разница выходила не большой, но по самолюбию Арна этот факт бил, и бил трижды.
Арн слушал Лестрейнджа напряженно, чуть иронично вздернув брови, чувствуя, как с каждой фразой его визави в нем просыпается далеко задвинутая злость. Он отпил еще, но эмоций коньяк не заглушил, скорее наоборот, Арн стал реагировать на слова Рудольфуса с какой-то мрачной решимостью, ранее ему не свойственной.
Только «грязнокровки» рьяно резало слух.
Вейн и сам был недалек от них: магглы ждали его сразу за матерью, к коим он никогда не питал какого-либо неуважения. Его мать-грязнокровка выдающимися способностями не обладала, и всегда занимала место, которого заслуживала, ни больше и ни меньше, и проецировать происхождение на повышение или наоборот Вейн не мог. Арн даже чуть выпрямился в кресле, насторожившись, и прекрасно понимая, к чему клонит Лестрейндж: но о развитии какой-либо дискуссии речи не шло. Лестрейндж не нуждался ни в аргументах pro, ни в contra, он был более чем уверен в своем положении и в своей правоте, ощущая себя человеком, около ног которого совершенно справедливо лежит весь мир, и противопоставить этой уверенности Арну было нечего.

Он слушал и молчал, нисколько не показывая, что содержание беседы его раздражает, но как только Лестрейндж снова заговорил о самом Вейне, раздражение схлынуло, будто бы Арну только и было нужно - ощутить себя центром вселенной хоть на минуту.
Он чуть расслабился, прикидывая, насколько серьезную встряску может Министерство получить от такого ничтожного сотрудника как она, и, следом, прикинул, насколько серьезной она может стать, если за ним и его действиями будет стоять такой человек как Лестрейндж. Желание показать свою значимость росло у Арна очень долго, и сейчас, ища выхода, удачно сливалось с тем, о чем так уверенно рассуждал Рудольфус.
Но за Лестрейнджем стояла история его семьи, власть и деньги.
У Арна не было ничего из этого.

Он смотрел на Лестрейнджа и думал только о том, что не должен упустить своего шанса. Прошло уже достаточно времени, чтобы он смог понять, как происходит круговорот благ в природе, и кому они точно никогда не достанутся - отказываться от своего приза сейчас, было бы просто глупостью. Глупцом ему быть ох как не хотелось.
Арн почти послушно выпил еще и, наконец, спросил:
- И что же я могу сделать?
Что он может предложить человеку, у которого есть все, взамен?
Речь идет о его работе, конечно же, и Вейн не может этого не понимать, но и продумывать что-то, разгадывать - он не то что не может, а просто не хочет, затыкая настойчивый голос совести, бестолково стучащийся в голову.
Выслушать ответ, впрочем, помешали две девицы - молоденькие блондинки - появившиеся вместе с ломанным английским.
Лестрейндж отвернулся, а Арн посмотрел на ту, что заговорила, с едва заметным хмельным любопытством. Девица ласково улыбнулась, сделала шаг к нему и Вейн скользнул по ней оценивающим взглядом.
Вполне.

Но его пока больше интересовало предложение Лестрейнджа, и он, допив свой коньяк, снова обернулся к нему:
- Я занимаюсь только вызовами и отчетами, никогда не думал, что это может оказаться для кого-нибудь полезным.

Отредактировано Weylin Arn (8 января, 2017г. 21:22)

+2

8

Рудольфус смотрел в сторону, давая Арну обдумать его короткое и пока лишенное каких-либо деталей предложение. Давая осмотреться, убедиться, что может быть и так: без унылых подсчетов лишнего кната, без необходимости каждый свободный от службы вечер отправляться прямиком к себе домой, отказываясь от того, что находится лишь в шаге.
Он намеренно замолк, намеренно не сказал большего, намеренно же не стал отвечать на первый же вопрос, возникший у собеседника - хороший, правильный вопрос. Вопрос делового человека, готового согласиться, если ему предложат хорошие условия. Арна интересовало, что потребуется от него, а значит, он уже думал и о своей цене, без дополнительных вопрошаний о том, ради чего они здесь. Арн знал, ради чего, и следующий же вопрос подтвердил догадку Рудольфуса об этом.
Может, не полностью, может, еще слабо, но Вейлин Арн нащупал то самое, что интересовало Организацию в лице Лестрейнджа, и заговорил об этом.
- Может, и может оказаться очень полезным,- Рудольфус развернулся обратно, встретил внимательный взгляд Арна. Тот если и оценил девиц, никак их появление не прокомментировал - стало быть, хочет получить на руки все карты до того, как отвечать на ставку.
Рудольфус тяжелым взглядом отправил обеих девок вон, пригвоздив на прощание заветным "позже", удовлетворенно оглядел пустой бокал Арна и подлил с радушием хозяина, потчующего дорогого гостя.
- Именно вызовы и отчеты меня и интересуют. Меня и многих других, на чье благоволение ты смело можешь рассчитывать в случае согласия.
Он долил и себе, отставил бутылку, прошелся по кабинету, чтобы ненароком остановиться неподалеку от занавешивающих выход портьер и облокотился на стену, отпивая.
- Я хочу, чтобы в некоторых случаях информация к опергруппам поступала с задержкой, - без обиняков продолжил Рудольфус, прямо глядя на Арна. - Не такой, чтобы это бросалось в глаза, но достаточной, чтобы прибытие авроров ничему не помешало.
Он больше не улыбался - по словам тех, у кого хватало безрассудства говорить ему об этом, улыбка у него была скорее отталкивающей, несла в себе отпечаток того безумия, которое пока удавалось сдерживать бумажными стенами внешнего лоска и благопристойности - но и обсуждаемая тема не располагала к зубоскальству. Арн не был дураком, должен был понять, к чему клонит Лестрейндж - он получше многих прочих знал, чем занимаются опергруппы - а потому должен был понимать, что после такого откровения ему вряд ли дадут просто так отправиться домой. И тем не менее, за палочкой Рудольфус не тянулся, хотя и ощущал вес сбалансированных ножен в левом рукаве.
- Министерство никогда не сделает тебе настолько щедрого предложения, как я. - Уверенностью в голосе Лестрейнджа можно было, казалось, ломать кости. - Как мы.
Многозначительное "мы" повисло в воздухе - Рудольфус и не собирался скрывать, что говорит не только от себя. Это одновременно и подтвердило бы догадки Арна о том, кого он представляет, если они были, и намекнуло бы, что отказ может быть чреват неприятностями даже в том случае, если Вейн решит сдать Лестрейнджа Аврорату.

+2

9

Это стремление знать все, к тридцати годам уже вошедшее в привычку, во многом делало характер Арна несносным. Злую шутку, в некоторой степени, оно играло с ним и сейчас, потому что чем больше Лестрейндж пояснял, тем меньше у Вейна оставалось возможностей отказаться. Хотя, впрочем, если рассуждать здраво, возможность отказаться у него была одна - еще в Атриуме, теперь же вся игра сводилась к одному - к хорошему торгу.

Вейн сидел молча, не глядя на Лестрейнджа и прикрыв рот тыльной стороной ладони. Девицы исчезли так же быстро, как и появились, и теперь Арну оставалось только слушать ответы на свои вопросы, слушать и решаться как-то на сделку с собственной совестью.
Вызовы и отчеты. Вызовы и отчеты - это выглядело более, чем невинно, по сравнению с убийством, совершаемым под маской, по сравнению с циничным осуждением невиновного, - но при этом, за вызовами и отчетами скрывалась огромная отсрочка в завершении бесконечной погони хороших парней за плохими. И что-то еще, достаточно неприятное, но упущенное Арном.

Он запил информацию, поступающую к опергруппам с задержкой, и закрыл глаза на многозначительное «ничему не помешало»,   не задумываясь над словами Лестрейнджа столько и так, чтобы его предложение вдруг стало ему неприятным. Нет, Арн, чуть прикрыв веки, обдумывал и анализировал совсем другое: он просчитывал, можно ли это устроить, и можно ли это делать незаметно в течение долгого времени. Взглянул на Лестрейнджа, прислонившегося к стене: лицо его было серьезней некуда.
Таинственное «мы», к которому уже дважды апеллировал Рудольфус, ничего не проясняло и, одновременно, проясняло абсолютно все. И на этом месте выбора у Арна оставалось два: согласиться и за хорошую цену периодически отправлять боевую группу к трупам, или согласиться и, с риском для собственной жизни, сдать Лестрейнджа своим коллегам. Второй вариант был рискован по двум очевидным причинам - вряд ли Арн был единственным, с кем Пожиратели Смерти, а в этом он уже не сомневался, пытались установить контакт, и вряд ли его слов против человека статуса Лестрейнджа окажется достаточно, чтобы не нажить себе врага уж слишком высокого уровня.
Героически гибнуть в отделе контроля он как-то не собирался.

Вейн, наконец, отнял руку от лица:
- Допустим, - вполне твердо произнес он, отрезая себе путь назад. - С какой частотой и кто будет со мной связываться? - Арн задал два самых очевидных вопроса.
Покрутил смоделированную ситуацию в своем воображении еще немного и добавил:
- Я не сомневаюсь, что более щедрого предложения мне не поступит, - после этого ему вообще никакого не поступит, это же очевидно, - но каждый сдвиг требует подделки отчета. И, в идеале, не только моего.

+2

10

Моментальное согласие, на которое Лестрейндж рассчитывал, все не звучало. Арн задумался, и задумался так, будто у него и в самом деле был какой-то выбор, какой-то резон отказаться. Рудольфус, терпением не отличающийся, все же ждал, цедя виски, хотя хотел опрокинуть стакан, подлить по новой и хлопнуть по рукам: убежденный в собственной исключительности, в собственном всесилии, он и помыслить не мог, что кто-то может и в самом деле отвергнуть то, что он так щедро протянул.
Дело было и в чистоте крови, и, в то же самое время, вовсе не в ней: Арн, полукровка, не имеющий даже отдаленного отношения к сильным мира сего, мог сомневаться и колебаться, лишь будучи убежденным сторонником этих лживых и гнилых идей, рассаживаемых магглолюбивыми предателями крови, в противном случае он должен был понимать свою прямую выгоду от этого предложения, озвученного Лестрейнджем. Что ждало его впереди самого по себе? В лучшем случае, должность заместителя начальника в своем отделе, и то лишь если он будет не жалеть глотки в поддержку курса, взятого Министерством. Едва ли дело дойдет до места в Визенгамоте, не говоря уж об окладе в такую сумму, чтобы можно было забыть о денежных затруднениях в принципе. Да и, если он верно уловил намек Лестрейнджа, то должен был уже прийти к мысли о том, что - коли уж отчеты и вызовы были так важны для Пожирателей Смерти - что помешает мистеру Арну скоропостижно скончаться на выходных в собственной квартире или пропасть бесследно, однажды не появившись на работе? Что помешает его преемнику или коллеге в отделе согласиться на щедрое предложение, сделанное в этом же самом кабинете позже, получив и гарантию собственной безопасности от этих внезапных оказий, и золото, и перспективы?
Твердость в глазах Арна, когда тот отнял руку от лица, Лестрейнджа не удивила - мужик попался не из мямль или зануд, поладить с ним было проще простого.
Рудольфус прищурился, откинулся на стену еще сильнее, неторопливо бултыхая стакан, чтобы лед растаял быстрее.
Вопросы вновь были хороши, ему понравились. Правильные, точные. Конкретные.
- Не часто, - ушел он от ответа о личности связного - в конце концов, Арн не мог всерьез рассчитывать, что на этом этапе получит какие-либо имена членов Ближнего круга или прочих контактов Пожирателей в оплоте сопротивления магической Британии, - совсем не часто. Точнее сказать не могу, но твои услуги будут требоваться не каждый раз. Зато оплачиваться будут регулярно.
Постоянный финансовый поток должен был послужить хорошей приманкой - войдя во вкус лучшей жизни, отказаться от нее  было куда сложнее с каждым днем, это Рудольфус знал точно, хотя в его случае крючком, на который он попал, служило вовсе не золото, а возможность не подавлять свои желания чужой смерти.
- Узнавать о необходимости вмешательства ты будешь незадолго от человека, который вхож в Министерство и не привлечет внимания. Данные о неправомерном использовании магии, сводки из Аврората фиксируются в моем отделе, совпадения в отчетах и отсутствие внимания к твоим рапортам я тебе обеспечу. Каждый раз это будет выглядеть не твоей ошибкой или небрежностью, а несчастным стечением обстоятельств, помехами чар слежения, несколькими перекрывшими друг друга сигналами. Два одинаковых Непростительных одновременно и поблизости друг от друга - контроль фиксирует их как один сигнал, и группа отправляется по второму. Ты даже не при чем, ты действуешь согласно инструкции, перепроверяя сигнал - а времени, затраченного на перепроверку и выдачу новых координат новой группе, будет достаточно.
Он допил виски расслабленным движением, но смотрел на Арна по-прежнему остро - Рудольфусу требовалось куда больше, чтобы набраться как следует.
- Фактически, тебе просто нужно первую группу отправлять по тем координатам, которые тебе укажут. И держать язык за зубами.

+2

11

От предложения Лестрейнджа Арн чувствовал себя как в тисках. С одной стороны на него давил свод не усвоенных, впрочем, моральных норм и принципов, с другой – желание власти и свободы, которые во многом питались средствами, коими Вейн никогда не располагал. Он знал, что если не поддастся собственным амбициям сейчас, то будет ненавидеть себя очень и очень долго. Не знал он другого, что если поддастся - будет ненавидеть себя много дольше, да еще и по причине того, что все-таки жизнь его затянется ровно на степень ее полезности.
Получалась какая-то сделка по себестоимости.

У Арна складывалось впечатление, что Лестрейндж не отличается особенным терпением, но сейчас – и это видно – он старается и выжидает, как будто ставка как никогда высока.
Сколько же им нужно всего скрыть? Думая об этом, Арн как будто специально упускал самое важное: сколько крови тянется за этим предложением.
Упускал, и совесть его оставалась выбеленной до совершенства.

Тем более, что ответ Лестрейнджа почти успокоил его.
Не часто – это, пожалуй, лучший ответ в такой ситуации.

Арн еще раз помучил сказанное в мыслях и, прибавив к нему новые данные, зашел в тупик. Картинка складывалась довольно необычной: частота вызовов, так или иначе связанных с Пожирателями, была очень высокой. Частота прикрытий требовалась редко. Вывод следовал только один – прикрытие было нужно определенным людям, первому эшелону, так сказать.
И то, как Лестрейндж подошел к этому разговору, только подтверждало это.
Возможно, прикрытие требовалось самому Лестрейнджу.

От этой мысли Арну почему-то стало не по себе.
Он снова подумал о деньгах, которые ему впервые предлагали так щедро и безнаказанно. Подумал, что сможет потом уехать, когда все закончится, и сможет уехать куда угодно. Подумал о том, как он мог бы устроиться, и резкое неприятие разговора его будто бы отпустило. Как раз вовремя для того, чтобы не сделать опрометчивого шага и сказать не то, что от него так долго ждут.

Когда Лестрейндж стал раскрывать механизм работы, рот Арна дернулся в короткой усмешке. Трактовать ее можно было как угодно, но сам Арн думал только о том, что все решено. Как только документация попадет в отдел к Лестрейнджу.. – это как бросить все концы в воду.
– Прекрасная схема, – отозвался Вейн без лукавства. Схему он действительно оценил: все просто и без лишней суеты.
Он внимательно взглянул на Лестрейнджа, следившего за ним не менее цепко, и, сдобрив последующую фразу улыбкой, ответил:
– Я согласен.
Голос прозвучал жестче, чем он рассчитывал. Наверное, от неуверенности.
Но он же умный мальчик и прекрасно умеет держать язык за зубами.

Отредактировано Weylin Arn (2 февраля, 2017г. 00:16)

+1

12

Усмешка Арна не была ответом, как не была ответом и оценка раскрытой схемы.
Рудольфус чуть переменил положение, деланно небрежно опуская руку со стаканом, перенося вес с одной ноги на другую. подобрался, готовый отреагировать.
То, чего он хотел от Арна, подразумевало, что исполнитель идиотом не будет, но тем самым и делало этот разговор рискованным. Выпускник Рейвенкло, сложить один к одному Арн наверняка способен - и уж наверняка способен понять, что предложение Рудольфуса касается не каких-то проходных нюансов, раз уж он сам берется подчищать хвосты и прикрывать возможные несостыковки. Возможно, Арн даже понял, что и эта щедрость, и эта личная встреча означают только одно - Лестрейндж и есть один из тех, кто будет действовать под прикрытием работы Арна, а значит, Министерство насквозь пронизано сетью Пожирателей Смерти.
Потому-то Рудольфус и держался настороже, меряя оценивающим и острым взглядом рослого Арна, который даже без палочки мог стать серьезным противником. Потому-то и блокировал выход из кабинета, потому-то и не допивал виски, чтобы иметь возможность плеснуть в лицо Арну крепким пойлом.

Угадал ли Вейлин Арн этот контекст, прочел ли по движениям Лестрейнджа, или был слишком увлечен открывающимися перед ним возможностями, Рудольфус не знал, да и не имело это значения для него: золото, страх или тщеславие - какая разница, если он предпочитал нажимать сразу на все педали.
Согласие, долгожданное, но неизбежное, повисло в кабинете. Рудольфус дернул головой, принимая его - и улыбнулся в ответ, чуть шире, чуть неестественнее, чем нужно было, чтобы не обращать на эту улыбку внимания.
- Ты не пожалеешь, - Лестрейндж чуть отпустил плечи, шагнул к Арну, отставляя стакан и протягивая руку для рукопожатия. С полукровки было бы глупо требовать клятв - чем Арн мог бы подтвердить свое слово - но Рудольфус и не брал это в голову: он не сомневался, что, не выполни Арн их договора, они справятся с отрядом авроров, явившимся за ними слишком быстро. А вот после того - после расправы с авррорами - он отправится прямиком за Арном. И если тот хотя бы немного представлял себе, куда не будут успевать посланные им отряды, то едва ли хочет, чтобы Лестрейндж сотоварищи аппарировал к нему на порог.

- Чувствуй себя здесь свободно. Ты мой гость, когда бы ты не зашел сюда, все за счет заведения.  - Хозяйка, конечно, не упустит случая включить в счет лишнюю бутылку, но что пара десятков или полсотни галлеонов в зависимости от аппетитов Арна значат для сейфа, пополняемого поколениями. А уж там, после победы, Лестрейнджи и вовсе по праву будут править магической Британией. - Просто делай то, о чем мы договорились. Мы не поскупимся.
Он отсалютовал возвращенным стаканом, чувствуя, что продолжать давить будет опасно. Арн должен переварить эту мысль, сжиться с нею - и, желательно, здесь, ублажаемый лучшими шлюхами и изысками повара, выписанного из Франции.
- Это аванс, - походя, Рудольфус нашел в складках мантии увесистый мешочек, с многообещающим звоном лягший на стол возле тарелки. - Не могу остаться дольше, но ты не торопись, если захочешь задержаться. Здесь отличный сервис.
Кривая усмешка подтвердила, что Лестрейндж лично убедился в качестве оказываемых услуг.

Уходя, он передумал: от первоначального плана посылать к Арну Баста пришлось отказаться. Слишком подозрительно будет выглядеть стажер из международного магического сотрудничества, ищущий Вейлина Арна. Зато его приятель, из Розье, как раз отправился в Аврорат. Стажеры едва ли будут отправляться на вызовы по зафиксированному пименению Непростительных и Темной боевой, зато его появление поблизости от Отдела контроля и постановления на учет никого не удивит. Заодно Эван Розье получит хороший шанс продемонстрировать свою верность Организации и недавно полученной Метке.

+2

13

Ему мерещится, наверное, но собственное согласие звоном отдает в ушах, и потом еще и еще - многократным эхом, раскатывающимся наподобие грома.
Это трудно.
Только ответив, он ощущает гнет, взваленный ему на плечи, и сам загоняет себя в ловушку: знает же, что выбор и выход есть всегда, но сам отрезает себе пути и решает поступить так, как проще. Как выгоднее, как безопаснее. Знает, что все, что он любит и ценит, находится на той стороне, которую он собирается предать, знает, что в системе другого порядка и другой иерархии ему тем более никогда не будет места, знает, что предателей равно презирают и те, и другое, и все равно - упрямство или трусость - черт его знает - берут верх.
Нашел же Лестрейндж время и место, чтобы подойти именно к нему.
Почему к нему?

Арну бы стоило сдать воспоминания об этом вечере любому аврору, в лояльности которого он не сомневается, но он этого не сделает, предполагая, что в дальнейшем могут попросить от него или что может в итоге произойти. Не сделает и потому, что слишком ему хочется другой жизни - как будто ее можно построить за счет других, как будто в нем и в самом деле столько беспринципности, сколько он сам бы хотел видеть.

Пожимая руку Лестрейнджу, Арн думает, что когда он будет перенаправлять вызов, может быть он, его брат или друг, если они вообще оперируют этими понятиями, да не важно, кто - они будут убивать и убивать безжалостно. Что явно или нет Арн сам приложит к этому руку, и каждое чужое убийство будет ложится и на него, только вина, определенно несоизмеримая, если повезет, сначала окажется не на нем, на нем она окажется после, когда все вскроется.
Но он же сможет все сделать так, чтобы никто ни о чем не догадался? Так о чем же речь?

Арн следит за Лестрейнджем больше насторожено, и его ответная улыбка не вызывает в нем ничего кроме лишнего напряжения, дискомфорта. Рукопожатие не настраивает на иной лад, хоть и щедрость Лестрейнджа, который больше не упоминает ни о каких деталях, довольный полученным в конце концов согласием, Арна немного подбадривает.
Не думать больше ни о чем. Он все правильно сделал.
Это единственный правильный выход, других нет.

Арн забирает свой аванс, и с этого момента мысль о тридцати сребрениках не дает ему покоя ни на минуту. Право, иногда он думал, что лучше бы он рос вне контекста этой безумной маггловской культуры. О каких ценностях вообще может идти речь, когда вокруг него творится то, что творится?
Нет ничего, кроме власти силы и власти денег, и пора с этим смириться.

Арн кивает уходящему Рудольфусу, и, щедро глотнув виски, принимает совет Лестрейнджа за единственно верный: у него теперь нет повода в чем-то себе отказывать.

Отредактировано Weylin Arn (24 марта, 2017г. 21:34)

+2


Вы здесь » 1995: Voldemort rises! Can you believe in that? » Завершенные эпизоды (загодя 1991) » Лучшее предложение года (весна 1979)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC